Моя опора

Это был первый день долгожданной весны. Родители решили отметить его и вывезти меня в парк Победы. Я ничего не имел против, свежий воздух ведь еще никого не убивал, верно? Косые взгляды прохожих и перешептывания меня больше не смущали. Я наслаждался мартовским солнцем и мелодичными трелями птиц. В этот день мы искрошили целых два багета уткам в пруд, остальные два поделили между собой, добавили сыра и кетчупа, и получились самые настоящие походные сэндвичи, которые мы с сестрой так любили в детстве. После обеда, вдоволь нагулявшись, мы вернулись домой совершенно вымотанные и уставшие. - Разве не сегодня ваша годовщина, мам? - бросил я через плечо, заезжая в квартиру. - Да сынок, так и есть. - Своди свою женщину куда-нибудь, ты же видишь, она хочет - подмигнул я отцу. Он в ответ весело рассмеялся, но запротестовал - Как же мы оставим тебя здесь наедине с сахарницей, ты сам подумай? - Я набрался мудрости и опыта за это время, думаю справлюсь тут со всем как-нибудь. Так или иначе, родителям ничего не оставалось, кроме как согласиться. Я проводил их до дверей и вернулся в свою комнату. От сквозняка окно открылось настежь, впуская внутрь прохладу весеннего дня. Я подъехал, чтобы закрыть его, и снова увидел ее. На протяжении нескольких месяцев со дня нашей встречи, она не подводила меня. Каждый день, ровно в семь часов утра, мы встречали с ней новый день, через час я провожал ее на учебу и в пять вечера уже ждал ее возвращения. Она принимала душ и прибегала ко мне. Мы вместе собирались на свидание или болтали по телефону, читали книги или плакали над каким-нибудь грустным фильмом. Что бы она ни делала, я был рядом. Я всегда чувствовал себя частью ее мира, пока не наставала пора прощаться. Каждый раз она уходила ровно в полдесятого и возвращалась в тот момент, когда я уже спал. Сколько не пытался, я так и не мог угадать время ее возвращения. Оно каждый раз менялось. В одном я был уверен, сейчас без пяти семь, а значит, через пять минут она откроет глаза, и я, как и прежде, смогу сказать ей: " С добрым утром". *** Прошло три месяца, это означало, что мне снова нужно ехать в больницу ради бессмысленных анализов и бестолковой консультации. Кажется, в тот самый момент, когда я изогнувшись, как говорится, в три погибели, безрезультатно пытался нацепить ботинок на омертвевшую ногу. До меня, наконец, дошла истина происходящего, и я мужественно принял ее, наконец, избавив измученный ботинок и себя от этих пыток. В ту же секунду в комнату вошла мама. В ярком свете майского солнца, точно как под увеличительным стеклом, я разглядел все ее морщинки на бледном лице. Одному Богу известно, сколько эта женщина пережила. Многие ошибочно жалеют инвалидов, поверьте, люди привыкают абсолютно ко всему, да и даже к креслу, в то время, как их родственники вынуждены тащить этот груз на себе, не зная ни дня покоя. - Эй, мам - неторопливо, смакуя каждое слово начал я. - Сынок? - она мгновенно натянула дежурную улыбку, думая, что поддерживает меня. - Пожалуйста, сядь. Нам необходимо поговорить. - Мы можем сделать это по дороге в больницу? Виктор Игоревич очень занятой врач, вот сейчас сорвется на какую-нибудь операцию, и просидим там до вечера! - Никто никуда не поедет. - Я бережно взял ее худенькие ручки в свои и попытался немного согреть их тем покоем, что царил в моей душе. Мы с тобой прекрасно знаем, чем все закончится. За десять месяцев никакого улучшения, моя травма не поддается никакому, слышишь, никакому лечению. Все стоит на месте. Ты, мам, ты стоишь. Вспомни, когда ты в последний раз гуляла с подругами? А когда наряжалась? Скажи, что за все это время ты читала, кроме медицинских справочников? Так жить нельзя, это я инвалид-спинальник, не ты! Мам, ты еще у меня молодая и очень красивая, я хочу чтобы ты знала - я попытался сглотнуть комок, подступивший к горлу, и хоть немного выиграть время - Я очень люблю тебя и ценю каждую мелочь, что ты для меня сделала, но нам пора все это закончить. Все, Точка. - Марик, что ты говоришь? Прекрати забивать этими глупостями голову, я не позволю тебе... - Не надо. - Я знал что она захочет поспорить, переубедить меня, и поэтому не дал ей продолжить. Я сверлил ее упрямым взглядом, и она смиренно пожала плечами. - Я всегда буду переживать за тебя, чтобы ты не говорил, ясно? И я горжусь тобой. - С этими словами она обняла меня и дала наконец волю эмоциям. Она плакала за все эти месяцы, плакала за своего сына заточенного в инвалидное кресло, она плакала за мать, прошедшую все семь кругов ада , и за женщину, которая наконец обрела настоящий покой. К семейной идиллии присоединился отец. Он прижимал к груди телефонную трубку и произносил какие-то слова одними лишь губами. - Инна, наша Инна беременна. Новость о будущих внуках сразу же разлетелась по всем многочисленным родственникам, во все уголки страны. Радости родителей не было предела, впервые за долгое время собрав своих лучших друзей они остались на кухне отмечать радостное, пусть и неожиданное событие. Я в свою очередь не стал никому омрачать этот день своим несчастным видом и заперся в своей комнате, решив позвонить сестре. Разговор был коротким и очень сухим, как я понял, Инна была твердо уверенна в правильности аборта, как я понял, ребенок был зачат на пьяной вечеринке, среди использованных презервативов, кокаина и балтики семерки, более того, сейчас она не в состоянии вспомнить и имени будущего счастливчика отца. Буду откровенен, не ведая бы я радости мамы, и тонкой прослойки слез на ее глазах, и вечно сдержанного отца, я бы поддержал ее решение, и даже первый посоветовал его, но здесь все иначе. Я попросил сестру повременить с этим делом, а сам, дождавшись утра, плотно насел на родителей, они, во что бы то ни стало, должны отправиться в Москву. - Нет - нет - нет и еще раз нет, и не уговаривай. Как ты здесь один? Кто покушать приготовит, кто белье постирает, кто гулять вывезет? Ты окончательно спятил, Марк! - мама была непреклонна. Все мои доводы разбивались о непроницаемую стену ее желания опекать меня. Она, конечно, понимала, что не проживет вечно и не сможет ухаживать за мной, что я должен учиться все делать сам, она знала, что нужна дочери и ее не рожденному внуку, но все же противилась как могла. Точку в дискуссии поставил отец. Ровно через три дня своим волевым решением он оставил меня с крестной и купил билеты на поезд. Кто бы мог подумать, именно с этого дня моя жизнь станет совсем другой.