Как дожить до ЗАГСа?!

      POV Миши.       Вот и пришла сессия, вот я и дождался экзамена этого противного тирана.       Со страхом иду к кабинету. Диан меня старается всячески поддержать. Пошла первая шестёрка в недра кабинета. Я кажется уже настроился, сейчас выйдет кто-то и я пойду за ним.       Почему-то я стал улавливать всё ярче и ярче запахи окружающих. В животе разливался какой-то нездоровый жар. Я старался гнать свои мысли о преждевременном начале течки. Но природа всё же распорядилась по-своему. Я почувствовал как потекла смазка по внутренней стороне бедра.       Я молящими глазами смотрю на Диана, и кажется он понимает в каком я состоянии, потому что он схватил меня за руку и потащил по коридору.       Затолкав в туалет, Диан выругался за мою забывчивость весьма важных вещей и сунул мне так необходимые сейчас прокладки. — Это должно помочь на некоторое время. Чем отбить запах у меня с собой нет, только если духи для его перебивки. Вызывай срочно омежье такси, и отправляйся домой! — Но мне нужно сдать этот экзамен. Я уверен, что если я сейчас на него не явлюсь, то наш господин Кешановский сделает всё, чтобы меня отчислили! — Ты мог просто оформить отсрочку по состоянию здоровья. Благо в наше время омегам это разрешают в период их течки. — А я что, знал что ли, что у меня сегодня течка начнётся! — То есть… — не понял Диан. — То и есть! У меня течка начаться должна через неделю. А началась с чего-то сейчас. — Ты что не понимаешь — Радостно закричал Диан. — Течка же преждевременная начинается только в том случае, если рядом с омегой его истинный альфа! Поздравляю, возможно очень скоро ты встретишь свою судьбу! — Да ну, всё это выдумка. Иди лучше, а то пропустишь экзамен, советчик любовный! — Я то пойду, а ты?! Может лучше домой, а? — Нет! Иди, я ещё немного себя в порядок попривожу и за тобой пойду. Да, дай мне свои духи. Лучше хоть что-то чем ничего.       Диан нехотя ушёл. А я ещё несколько минут постоял перед зеркалом, проклял пару раз свою чёртову физиологию и, вылив на себя чуть ли не весь флакон душистой воды, пошёл к кабинету.       Из-за неожиданно пришедшей течки и моего сидения в туалете, в целях привода своих мыслей в порядок, я остался последним, кто ещё не сдал экзамен Кешановскому. Он ни с кем не церемонился, либо вытаскивал знания клещами, если знал, что они имеются, либо заваливал тут же вопросом и отправлял на пересдачу. Поэтому от очереди моих одногруппников в коридоре он избавился быстро.       Я на дрожащих ногах вошёл в аудиторию. Там уже сидел и во всю готовился Диан, ещё пару моих одногруппников. Какой-то бета сидел перед Леонидом Андреевичем и пытался как-то выкрутиться.       Я подошёл к столу с билетами, коих осталось всего шесть штук. Моя рука долго парила над билетами — никак не мог решиться. А потом в голову пришло: «Да какая разница какой билет! Всё равно эта сволочь меня завалит, и ему всё равно насколько я знаю выпавшую тему». С такими размышлениями я вытянул серединный клочок бумаги.       Вытащил нейтральную тему. Сообщил номер билета и поплёлся на место перед Дианом. Пока готовился, не заметил как аудитория опустела. Я остался один на один с Кешановским.       Из-за течки мне было совсем хреново, да ещё и непосредственная близость с альфой давала о себе знать. Прокладки уже еле хватало, ещё немного и от неё не будет никакого толку. Так сильно я ещё никогда не тёк. В животе разливался смертельный жар, а дырка обильно текла.       Кое-как подготовился, решив будь что будет, я встал и пошёл, спотыкаясь об углы близ попадающихся столов, в направлении стола лектора.       Сел перед таким соблазнительным сейчас Кешановским, подал ему зачётку и собрав с неимоверным усилием мысли в нужное русло, а не в похоть, стал отвечать.       POV Кешановского.       Последним зашёл Овчаренко. Долго тушевался перед билетами, а потом смело выбрал одни из них.       Как только он вошёл в аудиторию, меня охватило странное чувство. Воздух стал тяжёлым, дышать было практически не возможно.       Но когда он прошёл мимо меня, идя на место своей подготовки, мне стало ещё хуже. Сердце бешено запрыгало, а в штанах сделалось очень тесно. Я еле высидел, пока отвечали последние студенты.       Вот мы и остались одни в кабинете. Дышать действительно было нечем, хотелось прыгнуть на него и заявить свои права, пометить. Да что со мной! Я от греха подальше встал и поспешно открыл окно. Глоток свежего воздуха отрезвил, но не надолго. Теперь он сел передо мной, подал зачётку и стал отвечать.       Но почему мне так хреново! Тут мне приходит озарение, от которого меня перекашивает.       Чёрт! Да он же течный. Какого лешего он ко мне припёрся в таком состоянии! Есть же официальный перенос для омег в таком случае. Я не могу сидеть на своём месте и бездействовать, хочется впиться в него, подмять под себя, пометить его как свою собственность. Держусь из последних сил. А вокруг всё в глазах расплывается. И причём расплывается всё, кроме его фигуры. Моё сознание фокусирует взгляд только на нём. До моего воспалённого мозга доходит рассеянный писк МОЕГО омеги. Он пытается что-то ответить. Но я не могу понять не буквы из его речи.       ВСЁ! Терпение, здравый смысл и привычное состояние уползли полностью. Я срываюсь, сжимаю в кулаке ручку, и эта некачественная пластмасса ломается пополам. Из последних сил держусь, чтобы не разложить его прямо тут на столе.       Судорожно смахиваю всё со своего стола, Миша в удивлении замолкает. Хватаю его руку, тяну на стол, нависаю над ним. Он вжимается в стол, боязливо смотрит на меня. Зачем я снимаю с него брюки, а пофиг. Мне уже на всё насрать, и на закон, и на то, что это мой студент, и тем более на экзамен. Для меня теперь он в первую очередь МОЙ омега, единственный в жизни, обо всех других когда-то бывших у меня я позабыл.       Избавившись от штанов, я замечаю его умоляюще-испуганный вид. — Не бойся меня, ты же сам этого хочешь! — Всё что и могу только сказать сейчас я.       POV Миши.       Просто сказать «Не бойся», в данной ситуации это практически невозможно. Когда ты, сдавая экзамен, был прижат к столу, и с тебя стянули штаны, да тем более если твоя треклятая дырка обильно изливается. А всё это из-за этой проклятой течки! Ну почему моя физиология везде гадит.       Да и почему моя течка началась на неделю раньше?! У Диана бы нашёлся только один ответ: «Из-за близости истинного». Ну не хочу я принимать то, что ЭТОТ и есть мой истинный альфа. Но он же всё-таки учуял меня через резкий запах духов.       Кешановский проходится по моей оголённой коже своим языком, те места, где он только что касался, пылают огнём. А во мне рождается странное желание чувствовать его ещё, больше, везде!       POV Кешановского.       Низ диктовал «валить и трахать», а мизерные остатки разума «Это у него по первому разу, не сделай больно! Его ещё подготовить надобно». Так, находясь в противоречии своего верха и низа, я вылизывал моего мальчика. Мне хотелось покрыть поцелуями каждым миллиметрик его обнажённого тела.       Его анус обильно выделял смазку, даже слишком обильно. Я коснулся языком этого заветного местечка, колечко мышц дрогнуло, сократилось.       Первый палец вошёл без труда, так как выделялась естественная смазка. Ко второму моё солнышко привыкало немного дольше. Третий палец вырвал из пересохших губ страстный стон.       Вытаскиваю пальцы из сладостно хлюпающей разгоряченной дырочки и получаю в ответ разочарованный стон. Кажется, мой Мишенька уже готов меня принять. Но всё же держу себя, Я вхожу в него медленно нежно, стараясь не сломать, даю привыкнуть к себе, жду его одобрения. Через несколько секунд чувствую его толчок ко мне навстречу, расценивая это как одобрение к дальнейшим действам. При новом толчке с его губ срывается протяжный стон. И это заставляет мою природу сорваться.       Он такой милый, ароматный, да ещё и задом подмахивает… Всё! Прощай моя крыша, твой улетающий шифер слышу. Тормоза сорвало, я стал вколачиваться в такую сладкую омежку подо мной. Миша лишь цеплялся за мою спину, оставляя там яркие следы своих острых коготочков, как доказательство нашего бурного совокупления.       POV Миши.       Сначала я был возмущён, что в меня без моего ведома засовывают чужие лапы, но потом наслаждение и обострившиеся течкой ощущения взяли верх. Почувствовав пустоту, я разочаровано застонал. Но пальцы заменило что-то более большое и горячее.       В меня медленно входили, как будто я хрустальный и меня боятся разбить. Войдя в меня на полную, альфа (а в ту пору я отказывался понимать, кем является этот самый альфа, так как течная омега желает только одного — толстый член в своей зудящей дырке) замер, давая привыкнуть к себе. Моей течной заднице хотелось продолжения, поэтому я сам вильнул бёдрами в направлении к нему. Альфа понял мой намёк.       Не знаю почему, но я двигаюсь к нему, усиливая толчки. Странное сейчас чувство: я его ненавижу, но с другой стороны схожу с ума от любви и желания к нему.       Через несколько толчков мы перешли на неистовый трах. Я цеплялся когтями за его спину, и кажется, оставлял на ней отметины, но меня сейчас это мало волновало, мне было очень хорошо.       Я почувствовал свой предел. Кешановский страстно впился своими губами в мои губы, кончив в меня. Я последовал за ним.       Вот чёрт! Узел! Этот удод не соизволил даже вовремя вытащить. Ох, чувствую без последствий мне этот экзамен не обойдётся.       POV Кешановского.       Я слишком увлёкся им. Нежно поцеловал, и… Когда я понял, что нас связал узел, было уже поздно. Но мне было плевать на это. Было так классно внутри него. Он излился следом за мной. Мы чудом не запачкали зачетку и ведомость.       С узлом так стоять было очень неудобно, поэтому со всей осторожностью, аки драгоценный сосуд, поднял его. Я опустился на свой стул, аккуратно посадил моё чудо на себя, спиной к себе, крепко прижимая, пока узел не спадет. Притягиваю к себе, нежно обнимаю его, кладу свой подбородок на его плечо. Его плечико такое тёплое и сладко пахнущее, соблазн слишком велик, чтобы устоять. Обнажаю свои клыки, с рыком впиваясь в мягкую кожу. Выступают капельки крови, которые я тут же зализываю. Теперь на его шее красуется признак принадлежности мне — моя метка.       Через пол часа узел спадает, развязав нас. Как печально покидать свою разгоряченную зайку. Выпускаю его из своих объятий, хотя мне этого очень не хочется. Привожу в порядок стол, собираю разбросанные бумажки, открываю его зачётку. Он одевается, шмыгая при этом носом. Миша старается стоять ко мне спиной, поэтому я не могу сейчас разглядеть его лицо. — Ладно, можешь идти. Поставлю тебе «хорошо». Потому что сейчас ни ты, ни я не в состоянии заниматься экзаменом. Я прав, радость моя?       Но он, ничего не ответив, вырывает зачётку из моих рук. Моя прелесть с рыданием выскакивает из аудитории, а я остался приводить мысли в порядок и осмысливать произошедшую ситуацию. А что тут осмысливать-то: он мой истинный, я в него уже влюбился, и к тому же испортил и, кажись, заделал ему ребёночка, НАШЕГО ребёночка.       Приведя себя в более менее приличный вид, я спешно направился в деканат. Сожрав немного времени на поиски его документов, я отрыл заветные бумажки. Узнал о его родителях, нашел его адрес проживания, задачу упростило то, что он жил с родителями.       На скорую руку заполнив ведомость и сдав её в надлежащем виде, я отправился устраивать свою судьбу. На полных парах мчусь к его квартире.       Уже в подъезде я чувствую запах моего любимого. Запах с нотками моей собственности. Игнорируя лифт, преодолеваю лестницу через две ступеньки. Оказываюсь перед его дверью. Назойливо звоню.       Открывает дверь радушный альфа не очень высокого роста. За его спиной стоит пухленький омежка, чуть ниже. Понятно в кого такой миниатюрный Миша пошёл. Родители гостеприимно приглашают зайти в квартиру.       Алек и Марин оказались очень добродушными и милыми людьми. Миша их единственный сын, поэтому они в нём души не чаят. Они пристально присматривались ко мне. После моего рассказа о себе, они одобрили выбор своего сына. Но когда узнали, что их сын думает обо мне, а он, услышав, что пришёл я, материл в соседней комнате на чём свет стоит, вспоминая меня, немного изменили своё решение.       Мне пришлось вставать на колени и слёзно умолять их отдать за меня их ненаглядное дитятко. Но в упрямстве и упёртости они не отстают от своего сына.       Папа-омега ушёл в комнату своего сына, а мне предстоял серьёзный разговор с отцом-альфой. Алек оказался при всей свой добродушности строгим альфой, когда дело касалось его любимого сына.       Ой, я так ещё ни разу в жизни, не принижался. Когда Марин вернулся к нам, он объявил: — Мишулек согласен рассмотреть вас в качестве кандидата, при трёх условиях. Первое вы должны преподнести букет роз в сто штук. Первые 50 по бокам — фиолетовые, плавно переходящие в голубые к центру. В самой середине должна быть белая. У фиолетовых должны быть гигантские шипы. Тут хм… — Он немного замялся, подбирая слова, — Я лучше процитирую моего сына «Чтобы, когда этот гад нёс этот грёбанный букет ему руки нафиг раскровянило до мяса!». Простите за выражения, но как-то так. Во-вторых, колечко с бриллиантом, чтоб мерцало ярче звёзд. Ну и на третье, его любимую пиццу, попросив заранее не раскрывать её сорт. Я вам сочувствую. — Как же, очень нужно мне было его сочувствие. — Спасибо. — Разочарованно ответил я. — Не расстраивайся — Хлопнул меня по плечу альфа. — Ты мне понравился, а Миша просто вредничает. К тому же, не каждый раз своего истинного встречаешь. — Откуда вы знаете… — Договорить мне не дали. — Мы ж сколько лет уже живём. Не думайте, что ничего не понимаем. — В любом случае, мы вас ждём с официальным предложением забрать в вашу семью нашего любимого сынулю.       На том и порешили. Я стал ломать голову странным заказом моего любимого чуда. На первый раз мне казалось, что достать подобный букет не возможно, хотя бы из-за того, что фиолетовых роз в природе не бывает. Но как оказалось их в наше время активно выводят. С шипами поступил мудро, попросил обвернуть в несколько ярких оберток, а под низ подставить брезент.       С кольцом проблем не возникло. А вот любимая пицца Миши… Это оказалось самым сложным.       Ну что ж, пришлось схитрить. Я выловил Агреста, он то о вкусах своего лучшего друга должен знать, и припугнул его, что если сотрудничать не будет, то пожалеет на следующей сессии, а уж я проблемы обеспечить могу запросто.       Так он с радостью сдал с потрохами своего друга, отговариваясь тем, что помогает этому болвану ничего не шарящему в любви, обустраивать счастливую жизнь. И вот, через две недели я стоял на пороге квартиры моего солнышка со всеми его заказами.       POV Миши.       После ухода этого наглеца, я стал сомневаться, а вдруг он уйдёт насовсем, бросит меня. Неделя прошла, от него нет вестей, вторая неделя пошла.       У нас сессия, два раза в неделю экзамены. Но странно то, что привычного присутствия на экзаменах Кешановского не наблюдалось. Он вообще на эти полторы недели исчез из института, у кого не спроси, все его не видели уже больше недели.       Чёт меня стало подташнивать в последнее время. Утро проходило просто весело, в обнимку с белым «другом» в ванной.       Не только я был обеспокоен моим состоянием здоровья. Мои родители повезли меня в клинику. И там меня так «осчастливили»… Родители, узнав эту новость, возрадовались, начали строить планы. А вот я чуть не грохнулся в обморок от такой неожиданности.       «Могу вас уверить — Ваш сын беременный. Вторая неделя» — был вердикт врача, осматривавшего меня. Нет, нафиг, избавиться от этого ненужного элемента, от частички этой твари Кешановского! Аборт и точка!       Придя домой, родители стали что-то обсуждать, параллельно ссорясь и перебирая варианты. Ну, а я дополз до своей комнаты и плюхнулся на кровать.       Всё же я погорячился. Ребёнок же не виноват, он ещё ничего не сделал, даже не родился. А во всём виновата эта тварь. У меня сейчас было единственное желание: «Кешановский, выпей ядику и благополучно подохни!». Немного поразмышляв, я всё же решил оставить ребёнка и позволить этой маленькой зарождающейся во мне жизни появиться на свет. Я ж не такая сволочь, как всякие там Кешановские.       Спустя два дня после такого открытия, на пороге моей квартиры явился он, собственной персоны…       POV Кешановского.       Открыв мне дверь, особого удивления у моих будущих тестей я не увидел. Такое впечатление, что они были сто процентов уверенны в моём успехе.       А вот Миша встретил меня сначала с удивлением, а потом со злобой. Мой роскошный букет на куеву хучу тысяч, тут же полетел в меня. Хорошо, что я перестраховался с шипами, но всё же некий дискомфорт этот удар вызвал на моей коже.       Миша закрылся в своей комнате, а его родители потащили меня в гостиную. Мне тут же было впихнуто несколько предложений свадебных ресторанчиков.       Я немного прифигел от такого быстрого напора. И причём о нашей свадьбе супруги Овчаренко говорили на полном серьёзе.       После несколько часов мучений нам всё же удалось выбрать более или менее бюджетный и миленький вариант. Все расходы, а так же изощрения по поводу свадьбы Алек и Марин взяли на себя. А так как у Марина сводная сестра работала регистратором в ЗАГСе, то свадьбу назначили на единственную неделю каникул, и до неё оставалось лишь полторы недели.       День свадьбы оказался особенно выматывающим. Одно лишь то, что Мишу уговаривали добрых три часа открыть дверь своей комнаты и одеться, уже было грандиозным. Родители его буквально силком тащили до дверей зала регистраций.       Я его увидел и обомлел. Сердце чуть ли не выпрыгивало. Моё чудо стояло, смущённо краснея в белом костюме, с короткой фатой и свадебным миниатюрным букетиком. Заиграл Мендельсон, торжественно открылись двери, мы шли по красной дорожке, взявшись за руку (точнее за руку держал его я, и причём так крепко, насколько это было возможным). На вопрос «Согласен ли я его взять замуж» — я решительно ответил «ДА!». А вот он на тот же вопрос… Стоял опустив свои глаза и медлил. Затем взглянул на моё лицо, залился краской и еле слышно пропищал «Кажется, да». — Так кажется, или да? — Не понимающе переспросила регистраторша, а тут же подскачивший Марин ответил за сына. — Конечно да! У него ведь это впервые, вот и боится. — И надеюсь в последний раз! — Строго добавил Алек. И было не понятно к кому была направлена эта строгость, к своему сыну или всё же ко мне.       Мы надели друг на друга изящные золотые колечки. Свадьба была в тесном кругу некоторых родственников, ведь Миша мой студент, а я его лектор, так что особо решили не распространяться. Из университета был только Агрест, ну куда ж без нашего «купидона»…       Но вот именно после бракосочетания, перед банкетом, меня выловил Марин с целью серьёзного разговора. Мой тесть «обрадовал меня». — Знаешь, даже не знаю как тебе сказать… В общем, у Миши сейчас буду некоторые природные заскоки, ну там перепады настроения, странные вкусы… Понимаешь? — Неа. — Честно отвечаю я. — Ну как до тебя не доходит. В вашей семье скоро будет естественное пополнение — То есть?! — Всё ещё не понимаю я. — То есть то! Ты скоро отцом станешь! — С чего это! — Возмущаюсь я. — А с того, Миша носит ребёнка, твоего ребёнка, вашего ребёнка!       От этого я выпал из реальности. Я даже забыл, что понимал о возможности беременности в тот раз, но не по правде же. Весь банкет я сидел с глупой улыбкой, нет ну я стану отцом, а мой Мишенька папочкой, самым лучшим папочкой на свете.       «Первая» брачная ночь проходила очень напряжено и не так, как можно было бы себе представить, ведь мой драгоценный супруг — Миша Овчаренко.       Полночи меня гоняли по квартире, кстати, по моей собственной квартире. Потом у него заболел некстати живот, я был обеспокоен за здоровье двух моих самых дорогих в жизни человечков. Я уговорил Мишу на временное перемирие, аккуратно усадил его на диван и стал массировать.       Безобидный массаж плавно перетёк в интимные ласки. А что, он не сопротивлялся, да и даже взаимностью стал отвечать.       Как-то мы незаметно для нас обоих перешли в спальню, на кровать. Всю оставшуюся ночь мы, разумеется, не спали, проводя счастливые мгновения в ласках и нежном совокуплении. Он же теперь ребёночка ждёт, нашего, как же я грубо буду его насиловать?! Вот и получается, что входить в него, теперь дозволено только нежно. Он, кажется, был немного недоволен моей чересчур нежностью.       Эта ночь не была такой жаркой, как наш первый раз, тогда на экзамене, сейчас мы утопали в нежностях, но всё же от этого тоже кайфовали.       Мы даже забыли, что утром заканчиваются каникулы в институте и начинается первый день учёбы. Мне это не простительно конечно, но как же можно думать о работе или своих убеждениях, когда перед тобой раскинулся во всей красе твой обожаемый супруг, уже вынашивающий твоего малыша.