Как дожить до ЗАГСа?!

Недавно к нам перевелся классный парень Энн Спарроу. Хоть он и был бетой, но всем нравился. В нашу компанию и группу он влился быстро и легко. Но иногда он говорил так, что мог положить целую армию их же смехом. Случилось так и в один из дней. На этой неделе нашего препода по истории японской литературы заменял Кешановский. Он читал какую-то нудную лекцию, которую записывали только отличники и новенький Энн. Я же просто откровенно пялился на моего Лео, а он, в свою очередь, старался не смотреть на меня вообще. Всё было спокойно, пока Энн не решил спросить момент, который не успел записать. Но так как с Кешановским он был знаком только вторую лекцию, то подобно мне не знал имя отчество, а фамилию забыл. Так что отжёг он даже жестче, чем я в свой первый день знакомства с Лео. — Простите, сэр, доктор, мистер, профессор Каширский, Кешовский… Да! Кешановский. Аудитория ржёт от того, как пытается вспомнить и в то же момент не показать своей забывчивости Спарроу. Я с этого тоже ржу. Мой Кеша сидит в полном ауте, а Энн мило лыбится. — Эм… Так что вы хотели? — Наконец выдавливает Лео, когда мы немного стихли. — А повторите про этого, ну про того, который после этого как его… Мы уже не можем ржать, болят животы, дыхания не хватает и, кажется, если смех продлевает жизнь, то мы продлили сейчас себе ее на век вперёд. Кеша лишь закатывает глаза и ударяется головой об стол, что вызывает у нас очередной раскат дикого смеха. — Ну чё! Все оторжались? — Произносить через пару минут Кеша. — Вроде да, — давясь смехам отвечает наш отличник Марк. — Тогда я предлагаю закончить пару, а с вами, господин Спарроу, поговорить после пар, и рассказать и про этого и про того. Лео резко встаёт и выходит. Вечером после пар, когда все бегут домой, я не спешу уходить, ведь знаю, что тут ещё остался мой любимый. И если я его не заберу, он же заработается и про время забудет. Я как обычно залетаю в девятом часу на кафедру к моему мужу и, распахнув дверь, говорю: «Лео, пойдем домой. Опять до поздна тут засел!» — А вы что, родственники. — Этот голос заставил меня сесть на первое, что попалось, этим оказался стол лаборанта. Я привык, что мой Кеша остаётся так поздно один и я смело, не задумываясь, нарушаю его покой, забывая про формальности. — А что это вы тут так поздно делаете вдвоём? — Только и смог ответить я. Меня переполняло чувство ревности и немного стыда за столь опрометчивое поведение. — Мы тут до сих пор разбираем мою сегодняшнюю лекцию, которая оказалась очень интересной для господина Спарроу. И не ревнуй. Ты же знаешь, что я только тебя люблю. — А уже, обратившись к бете добавил — Да, мы родственники. Супруги. — Это то есть как? То есть того этого, ну короче так как. И туда сюда. Офигеть! И вы это, ну того этого, так или не так, а может быть по другому. Это офигеть. Того этого. Неожиданно короче. Когда он закончил я чуть не свалился со стола, держась за свой живот и судорожно смеясь. А Кеша закатил глаза и закричал: — Ну сколько же можно то а? Не могу! — Он вылетел из кабинета. Когда я отсмеялся, то посмотрел на восторженного Энна. — Ну ты даёшь! — Вытирая слезы, говорил я. Его не так то просто вывести. А ты, я тебе вот честно и точно скажу, это смог. — То есть вы правда супруги? — Ага. — И вместе спите? — Ха, у нас уже ребенок. — Быстро вы. А это, того эт… — Не начинай! — Резко оборвал его я. — Я ж больше не выдержу так ржать. Мы любим друг друга. Вместе не так давно, чуть больше года. А за учебу он меня так ебет, и в прямом и у переносном смысле, что жесть. Тут не поблажки, а наоборот. Характер у моего Лео такой. Так что лезть между нами не советую. — Так я и того, этого… — Он стих от моего убийственного взгляда. — Ну то есть, и не собирался. Мы ещё поболтали, потом к нам вернулся успокоившийся Лео и предложил идти по домам, так как время позднее, а у нас ещё родители дома с сыном. Дома мы проводили родителей, уложили спать малыша и смотрели какую-то комедию, обнимая друг друга. Больше всего мне нравилось, когда Кеша легко целовал меня время от времени. Я кажется так и уснул на нем. Проснувшись посреди ночи, я обнаружил, что мирно сплю на его коленях, а он сидит с книгами и листами и что-то пишет, отмечает. Готовится к парам, как я понял. И снова уснул. Вот так и живём