Не пара

Взгляд темных глаз не отрываясь следит за, двигающимся по сцене, как будто заведенным, популярным у молодежи, певцом. Его громкий голос, раз за разом срывается на высокие ноты. Он полон энергии. Татуированные руки и бока блестят от пота, майка липнет к торсу, приковывая внимание к проступающим под ней соскам. Он само воплощение сексуальности. Его белоснежные зубы то и дело прикусывают нижнюю губу, порождая в воспаленном мозгу эротические фантазии. К нему влекло, к нему хотелось прикоснуться, его не хотел лишь тот, кто не видел его. А он знал это и нагло пользовался. Возбуждал толпу и растворялся за кулисами на самом пике. Всегда держал в напряжении до самого конца, и никогда не выходил на бис. Эта была его личная черта, "фишка" так сказать. Сын Хён был его фанатом еще со школьной скамьи. Он часто слушал, как этот парень читает рэп, смотрел, как он увлеченно, высунув кончик языка, в прилив вдохновения, пишет, строчка за строчкой, новый шедевр. Сын Хён был влюблен в него и его талант. И сейчас, стоя в одном из самых темных углов, он наблюдает за ним, за его восхождением на вершину, за его дорогой к популярности. Они не общаются уже очень давно, но это ни сколько не умаляет его любви к этому вечному двигателю. Его называют иконой стиля, его талант был оценен по достоинству, он кумир. За ним ежедневно следят миллионы глаз, ему стараются подражать, его ставят многим в пример. В то же время ему очень тяжело, у него много ненавистников и завистников, его то и дело пытаются вовлечь в скандал. Сын Хёну больно наблюдать, как этого мастера слова обливают грязью. Но что он может поделать? Что он - Чхве Сын Хён - обычный государственный служащий, может с этим поделать? Да, пусть он и является главой официального фан-клуба G-Dragon'a, но он никогда не показывался тому на глаза, после того случая. Восемь лет назад, когда GD был сильно сломлен скандалами вокруг своей персоны, Сын Хён был рядом. Он всегда старался поддержать друга, добавить ему уверенности в себе. Они очень сильно сблизились. Как оказалось слишком сильно. Сын Хён не выдержал. В один из вечеров, за бокалом красного вина, под тихое бормотание телевизора, они сидели в маленькой кухне на съемной квартире Джи. На диване в гостиной посапывал малютка Гахо, а Джи, положив голову на плечо, рядом сидящего хёна, неспешно жаловался на жизнь. Как и всегда Сын Хён молчаливо слушал его, иногда похлопывая по коленке, чтобы показать что понимает и поддерживает. Но тут Джи тяжело вздохнул, повернулся лицом к шее Чхве, и задевая губами кожу, прошептал: - Давай уедем, хён? Ты спрячешь меня так, чтоб ни кто не нашел. Как ты на это смотришь? - он поднял голову заглядывая в глаза Сын Хёну. Тот сглотнул, пытаясь прогнать ноющее чувство в груди, из-за прикосновений мягких губ к шее, посмотрел в чуть пьяные глаза донсена и кивнул. Он был согласен на все, чтоб его мальчик был счастлив. Они сорвались в спальню. Доставая из шкафа чемоданы, они без разбора швыряли в их нутро все вещи, что покоились на вешалках в том же шкафу. Вызвав такси и спрятав под подмышкой ничего не понимающего спросонья щенка, они быстро покинули квартиру. Через два часа они уже стояли в очереди в аэропорту с билетами до Японии. Там Джи был еще не очень популярен. Еще через пару часов они выходили из аэропорта в Окинаве. Они сняли номер в небольшой гостинице на берегу на имя Сын Хёна. Пару дней они отдыхали и весело проводили время. Не смотря на языковой барьер, они неплохо выкручивались ломаным английским. Но на третий день их импровизированного отпуска, когда они возвращались с пляжа втроем, на пороге гостиницы, рядом с собранными чемоданами, стоял, свирепо раздувая ноздри, менеджер G-Dragon'a - Сунхо. Тот скандал наверное вошел в историю той гостиницы, как самый громкий. Сунхо рвал и метал, он взял Джи за грудки и тряс так, что у того голова была на грани от отделения от тела. Этот невысокий человечек, который был даже ниже Джи, умудрился так заехать с кулака по лицу Сын Хёну, что тот даже пошатнулся. Он кричал и сотрясал воздух кулаками, сильно бранился и закатывал глаза. Он взял Джи за шкирку, и как маленького котенка потащил к припаркованной неподалеку машине. Джи был расстроен, подавлен и старался никуда не смотреть кроме как под ноги. Сунхо в одной руке держал ворот безрукавки Джи, а в другой ручку его чемодана. Гахо на руках Джи Ёна жалобно поскуливал, ярко передавая эмоциональное состояние своего хозяина. Сын Хён не мог просто смотреть на это, и сделал непоправимую ошибку. - Я люблю его, оставьте его в покое! - истерично выкрикнул он, когда Джи запихивали в салон автомобиля. Ошарашенный взгляд блондина, блуждал по болезненному лицу Сын Хёна. - Хён? - прошептал он. - Нет! - резко отрезал он, быстро скрываясь внутри салона. Машина сорвалась с места и через несколько секунд ее даже не было видно. Сын Хён опустился на ступеньки, зарываясь пальцами в волосы. Он пробыл в Японии еще два дня, стараясь привести в порядок мысли и чувства. Когда он вернулся в Сеул, он первым делом поехал на квартиру Джи, но оказалось, что тот съехал. Чертыхнувшись он поймал на улице такси, доехал до своего дома, не отпуская водителя, закинул в квартиру чемодан, и сев вновь в машину попросил доставить к зданию компании Джи. Джи был в студии. Но разговаривать с хёном совсем не хотел. Ссылаясь на занятость и на то, что если менеджер увидит Сын Хёна, то снова закатит скандал, он выпроводил того. Сын Хён долго пытался достучаться до своего друга, но все было бесполезно. И он сдался. Одной ночью позвонил Джи, и хоть тот не взял трубку, он оставил прощальное сообщение на автоответчике. После чего сменил номер, продал свою квартиру, купил домик за городом, и старался отгородиться от внешнего мира. Так он прожил год. Потом он вновь вернулся в Сеул. Стал работать. Жизнь стала в разы скучнее, но он нашел отдушину. Он возглавил фан-клуб Джи. Скрываясь за ником ТиОуПи, он никогда не раскрывал своего истинного лица. Всегда старался для этой маленькой армии, договариваясь о встречах, организовывая флеш-мобы, посещая все концерты и выкладывая записи с них, отслеживал деятельность звезды G-Dragon, стараясь ни чем не выдать себя, и ни в коем случае не попасть на глаза ему самому или же его менеджеру. Год за годом, он воспитывал в фанатах любовь и преданность к этому человеку и его творчеству. Он видел, как рос его мальчик, превращаясь в настоящего мужчину, он был горд за него, и благодарен за то, что тот не бросал свое творчество. Ведь Джи действительно был безумно талантлив во всем, что его реально интересовало. Но полгода назад случилось, то что Сын Хён не мог проигнорировать. Случайно, провожая Джи до машины после концерта, он заметил в фургончике со стаффом, того кого никогда до этого не видел. Слащавый молодой человек совсем не вписывался в общую концепцию персонала. Одет был совершенно вычурно, во что-то блестящее и яркое. Сын Хёну все это показалось слишком странным, и он решил проследить за фургончиком, может это всего лишь его паранойя. Но интуиция была у него на высоте, и то что "Ж-ж-ж" не спроста, подтвердилось довольно быстро. Когда фургон остановился возле черного входа в закрытый клуб, этот "сладкий" милашка вышел, отходя в тень, а автомобиль отправился дальше по маршруту. Сын Хён отпустил такси, тихо входя в подворотню, довольно ловко скрываясь в темной нише возле мусорных баков. Молодой человек, достал телефон, оглядываясь по сторонам, он набрал какой-то номер и приложил телефон к уху, продолжая смотреть по сторонам, благополучно не замечая притаившегося Сын Хёна. Через несколько секунд ему ответили. - Алло, малыш, - протяжно пропел он, а от приторности его голоса, у Сын Хёна подкатил комок к горлу. - Я на месте, никого рядом нет. Да я проверил. Можешь выходить. Буквально через тридцать секунд, дверь черного входа распахнулась, на ее пороге оказался парень, в котором Сын Хён безошибочно узнал Джи. Этот гламурный мальчик подлетел к Джи Ёну и повис у него на шее, жадно сминая его губы в поцелуе. Сын Хён чуть не выдал себя, когда рванулся вперед, задевая плечом мусорный бак, чем спугнул милующуюся парочку, которая тут же поспешила скрыться за дверями черного входа. Он долгое время гипнотизировал стальную преграду, в виде двери, взглядом полным ярости. Он думал, что Джи отверг его чувства, потому что был гетеросексуалом, но теперь его теория была растоптана основательно. Он решил, для себя, разрушить эти отношения, в последствии, заменяя этого зарвавшегося юнца своей персоной. Сын Хён легко переносил все упоминания о новых романах Джи с очередной японской девушкой, успокаивая себя тем, что Джи должен быть счастлив - не с ним, так с той, кого выберет его сердце. Женщины это еще куда ни шло, но чтоб у Джи был роман с парнем, это уже перебор. Эта ситуация взбесила его сильнее, чем матадор, который скачет перед быком, размахивая плащом. Сын Хён был в ярости. Он кипел от гнева. Яд ненависти бурлил в нем, как магма в жерле проснувшегося вулкана. Он должен все узнать об этом парне, что так бесцеремонно виснет на его любимом человеке. Должен доказать, что он не пара для Джи, и что ему не место возле звезды такого масштаба. Он пробыл возле этого клуба несколько часов, наблюдая за парадным и черным входом одновременно, но Джи с его пассией не выходили. Он вспомнил, что дома его ждут документы, которые надо было подготовить к завтрашнему дню. Сплюнув под ноги, он зло пнул мусорный бак, за которым прятался, и выйдя к дороге поймал проезжающее мимо такси.