Хошикайро но Секай. Жар

      Все же знают, что человек, якобы, после смерти жив ещё секунд пятнадцать? Если нет, то знайте. Только вот за эти пятнадцать секунд ничего толкового в голову прийти по определению не может. Допустим, разбился ты об асфальт или ножом тебя пырнули, а ты такой подумал: «Чёрт, у меня же дома кот некормленый… Васька, прости, родимый!»       А вообще, если серьёзно, то умирать, повстречавшись с асфальтным покрытием, паршиво. И думать, что разбился ты по глупой случайности — всего лишь решив посмотреть на эти грёбаные звёзды и ночной город — как-то тошно. Досмотрелась, блин, ничего не скажешь. Причём смысл тут самый, что ни на есть прямой. Сказать-то я уже ничего не скажу, как бы ни хотелось.       — Скорую! Вызовите скорую! — истошно надрывалась какая-то сердобольная женщина, встряхивая рядом стоящего мужчину так, что бедняга едва на ногах держался. На нижних этажах начался зажигаться свет, а в окна выглядывали заинтересованно-ужасающиеся лица людей.       «Ах, девушка разбилась! Ах, несчастная суицидница! Ах, бедняжечка! Наверное, неразделённая любовь!» — подумают они. Хотя, может, и гадостей не побоятся сказануть…       «Спрыгнула она, ха! Знаем мы таких! Несчастные самые, как же! На наркотиках, небось, сидела, вот и прыгнула, наркоманка!» — и кажется мне, что это самое безобидное, что они могут вообразить…       Откуда я это знаю, спросите Вы. Так призраки и не то увидеть могут, отвечу я. Хотя вот шинигами явно не входит в тот список, что я могу узреть. А то уже около часа кружу над тем местом, где разбилась, и нифига. Моё тело (кровавое месиво, скорее) забрали. Родителей видела и братьев… Повторюсь, грёбаные звёзды. Нахера я потащилась на эту чёртову крышу? На романтику потянуло, да, идиотка тупая? Ну-ну, и где ты теперь?       Всё, финиш. Я сама с собой заговорила. Умерла, так ещё и шизофрению напоследок подцепить решила. Прекрасная идея, мда уж.       Кстати, я ж не видела жизни своей, которая, вроде как, перед глазами должна была промелькнуть. И свет в конце тоннеля… Сказала б, что наебали, да зачем ругаться попросту? Толку всё равно уже не будет.       Побродив по округе, сделала для себя открытия. Везде шатались призраки, и порой совсем рядом со мной открывались «дыры» в пространстве, иногда затягивающие визжащих духов.       Странно и жутко.       Зверьё нас тоже видело, что было неутешительно. Я капец как собак боюсь, а тут ещё эти бешеные твари зубы скалят и облаиваются как могут. Что б вам, шавки мохнатые… Даже после смерти от Вас спасу нет.       А потом меня затянуло, как и многих других в одну из этих дыр. Ну, утешает, что я хотя бы не визжала, как другие. Поверьте, это многого стоило.

***

      Перенесло меня в какую-то большую комнату. Около пяти взрослых стояли кругом, в центре которого плакал, утирая маленькими ручонками слёзы, ребёнок. Это что, сектанты какие решили над ребёнком надругаться? Жертвоприношение Сатане, мм?       — Сонота-чан, мы хотим сделать как можно лучше для тебя. Чтобы ты больше никого не убила. Ты ведь умная девочка и всё понимаешь, так ведь? — спокойно спросил усатый мужчина в форме врача, подавая знак рукой, отчего остальные пришли в движение. То есть сложили руки в печати… печати… Врач. Печати. Ирьёнин? «Наруто», что ли? Да, такой цепочкой я получила именно «Наруто», не стоит удивляться, когда я анимешник со стажем.       А потом я услышала такой душераздирающий крик, что у меня сердце болезненно сжалось. И самым ужасным было то, что девочка, скрючившись, молила о помощи и тянула руки ко мне. Мне, призраку!       Я попыталась ударить того усатого мужчину, но руки и ноги лишь проходили сквозь его тело. А ребёнок всё кричал… Громко кричал, срывая своё горло. У меня так сестра двоюродная как-то визжала и орала, что надолго осипла…       Потом, напоследок всхлипнув и вскрикнув, девочка обмякла. А я… а меня втянуло её тело. Всё произошло так неожиданно, что, когда я взглянула на этих мужчин снизу-вверх, испуганно отшатнулась, но упала и почувствовала каждой клеткой тела адскую боль. Об асфальт разбиваться не так больно было!       Закончив эту белиберду с мерзкими шепотками и телодвижениями, ирьёнин распорядился, чтоб в помещении прибрались, а меня отнесли в палату. Слышала я это как сквозь толстый слой ваты. Да мне как-то всё равно было даже, о чём они там балакают, лишь бы перестали трогать и замолкли хоть на пять минут… Но сказать я им не могла, ибо горло девчонка сорвала. А потом я отрубилась, и отрубилась надолго, как стала вспоминать впоследствии.