Хошикайро но Секай. Жар

      Наруто. Я в Наруто. Твою же мать. Верните меня к моему хладному трупику, который уже черви должны жрать. На него хотя бы просто смотреть больно, а тут вообще больно и морально, и физически. Особенно физически.       — Сонота! Ты как? — вошёл в палату мужчина средних лет с русыми волосами, торчащими ежиком, и чёрными глазами. Отец, это отец той девочки. Пока я не могла признать, что он теперь мой отец.       Ответить я была не в состоянии — горло всё ещё болело, голова раскалывалась, да и в целом хотелось второй раз дать коней.       — Ты жива, — легко коснулся моих торчащих, прямо как у него, волос мужчина, уже ничего не спрашивая, вспомнив, наверное, что я осипла или просто в шоке о произошедшего. — Мы с парнями переживали за тебя.       А вот с этого по подробнее гражданин… а из какой я теперь деревни?.. Красная униформа, протектор… Ивы. Ивагакуре но Сато, если быть точной. Су… собаки мать. Почему попала туда, где я ничего не знаю толком? Хоть бы в Коноху, где в основном и происходили события аниме, но нет же, надо было мне очутиться в самой изолированной из скрытых деревень. Да-да, я знаю этот факт. Не забываем про мой стаж.       — Мальчишки передавали тебе привет и поскорее выздоравливать. Прости, что… так всё получилось, — прикрыл лицо мужчина. Чёрт. Зачем он извиняется? Не виноват же, что у ребёнка оказался такой опасный геном. Не виноват, что силы той Соноты вышли из-под контроля и она… убила трёх человек. Да и, в любом случае, извиняется он не перед тем человеком.       Вообще как-то странно всё произошло. Мало того, что я ничего про свою настоящую жизнь не забыла, так ещё и перед глазами мелькают вспоминания девчонки, пленницей чьего тела я и являюсь. Или же теперь тело находится в моей власти? Ни черта сообразить не получается.       Невольно стараюсь подёргать ногами, шевелить отдельными пальцами на руках. Пока довольно неплохо получается, правда всё такое тяжёлое и ленивое, я бы сказала. Вокруг светло, аж глаза режет.       — Нагаи Минору-сан, больной нужен покой, — постучавшись, вошла молоденькая медсестра. И тут мужчину будто подменили. Легко поцеловав меня в лоб и ещё раз погладив, утёр несуществующую слезу (чего-то я не поняла?..) и лёгкой походкой от бедра дошёл до немного смутившейся девушки, приобняв её за плечи. Трогательно попрощавшись со мной, он вышел с этой шваброй белобрысой. На счёт молоденькой — беру свои слова обратно!       И только тут я по-настоящему охренела. Дядя, я тебя тут только что жалела, ау! Вернулся, не забыв нацепить на лицо трогательно-трагичное выражение лица, и марш сопли по лицу размазывать!       Но да кто бы мысли мои услышал. Тут, кажется, нет таких менталистов, как в Конохе.

***

      Скучно.       О! Бабочка за окном пролетела! Веселуха!       Нет, какая же скукота! Прошло около полутора часа, как ушёл этот любвеобильный папочка, а я только и сделала, что с одного бока на другой перевернулась, глаз почесала и зевнула. Мне кажется, что в крематории моего города и то повеселее будет.       Да я даже голосов за дверью не слышала. Эта больница вымерла? А может это даже не больница? Может этот дядька прикинулся моим отцом, чтобы без особых проблем отдать меня в какую-нибудь супер-секретную лабораторию, чтобы сотворить из меня невиданного монстра или того хуже — продать на органы? Чёрт возьми, я должна бежать отсюда!       Так, возьми себя в руки, тряпка! Оглянись вокруг, здесь же всё стерильно, чистенько. Наверняка это самая обыкновенная больница с самым обычным медперсоналом. Да и видок за окошком ничего. Отличное место, чтобы сигануть головой вниз.       Но всё же… А если они так пытаются добиться моего доверия, чтобы напасть в тот момент, когда я даже задумываться об этом не буду? Какой продуманный ход, ай да красавчики. Я бы не догадалась до этого, не будь хоть пары нормально работающих извилин… Надо валить.       Со всей своей грацией и осторожностью я встала с насиженного места и пошаркала в сторону окна, пошатываясь и спотыкаясь на ровном месте.       Какой-то чумной архитектор решил в комнату зеркало поставить, чтобы народ пугался. По крайней мере моё сердце сделало не один кульбит по направлению к пяткам, когда я увидела половину забинтованное детское лицо, которое пока было полновато. Волосы, торчащие ёжиком, тёмно-каштановые, глаза карие. Ну, и всё, больше ничего примечательного. Испугалась скорее от неожиданности, ибо мумий только в кино видела.       Закончив с осмотром себя любимой (себя ли), я таки добралась до окна. Приставив стул, поморщилась от боли в теле, но залезла на подоконник, предварительно раскрыв окно и чуть не уронив какой-то чахлый кактус. Не успела я даже приглядеть себе удобную веточку близ стоящего от здания больницы дерева, как меня нагло и больно схватили и затащили обратно в палату. Вы ж!..       — Имото, ты что?! Разбиться захотела? — гневно насел на меня аловолосый голубоглазый мальчишка, немного постарше меня. Другой пацаненок с торчащим изо рта острым зубом был шатеном с чёрными глазами и лишь смотрел на меня, скрестив руки на груди. Отлично, всех родственников за сегодня, кажется, увидела. Ну, или почти всех.       — Толку с ней говорить, Рёта? Отец же сказал, что она горло сорвала, — отозвался за меня острозубик, звавшийся Сорой.       — Всё равно. Имото, нельзя так делать, — уже спокойно продолжал Рёта, усаживая меня на кровать. Чёрт, после их хватаний всё ещё больше болеть стало. Сбежала, ага, как же. Тупица-а-а…       — Вот-вот, старших надо слушать, Сонота. А то будешь очень часто в больницу попадать, — щёлкнув меня по носу, назидательно сказал Сора, на что Рёта дал ему щелбан. Всё, теперь он будет мои любимым братишкой! Ну, если я тут надолго или навсегда…       — Сам-то взрослых будто слушаешь. Я тебе говорил к тому генину не лезть? Говорил. А ты? — начал Рёта, посматривая на немного смутившегося брата. — А ты сказал, что, стоит ему пикнуть — ты ведь так сказал, да? — в твою сторону, как на помощь приду я и разберусь с ним, да?       Мальчишки стали переругиваться, Рёта старался себя сдерживать, чтоб не ударить мелкого, который решил напомнить мне, что дома меня ждёт много дел, которые временно легли на его плечи, после моей выписки из больницы. Мелкий эксплуататор. Я в восхищении. Он уже наперёд пытался меня припахать к работе, перекинув свои обязанности. Вот же гадёныш, а!       И всё же чувствовала я себя лишней в данный момент, в данной комнате, в данной вселенной. Вообще последние полтора часа этой жизни тоже были весьма лишними. Этот ужасный дядька-ирьёнин, маленькое и неудобное детское тело — моё наказание за мистические злодеяния? Какие только, интересно знать?..       Решив привлечь внимание, я уронила на пол тяжёлую книжку, одиноко лежавшую на тумбочке возле кровати.       — Ааа… Да, чего мы пришли-то… — начал старший.       — Бабуля обещала выжать из тебя все соки на тренировках. Ох, и не завидую я тебе, — мило улыбнулось это мелкое исчадие ада. Он мне, кстати, напоминал одного знакомого, с которым у нас была взаимная неприязнь. Уж не знак ли небесный это, чтоб и здесь я вела себя так же с Сорой?       — Ты уж прости, что мы без гостинцев… Просто не знаем, что тебе можно, а что нельзя. Мы вообще просто пришли тебя на пару минут увидеть. При чём мы здесь, как бы… не совсем легально, — смущённо кашлянул в кулак Рёта, закрывая окно.       — Не совсем? Да я часть персонала из гражданских, что сегодня дежурили, в гендзюцу погрузил! В слабенькое, правда… А через того усатого пришлось почти что на карачках ползти! Важный ещё весь из себя такой. Главный ирьёнин, ха, — хмыкнул Сора, вновь щёлкая меня по носу, на что я щёлкнула зубами. Они этому что-то несильно удивились, как я погляжу. И ещё… Погодите-ка. Погрузили в гендзюцу? Так вот откуда такая тишина! А я-то тут гадала, подозревала.       — Короче, пошли мы, Сонота. Выздоравливай, — кивнул Рёта. Сора показал язык и шустро выбежал за братом, вновь оставив меня одну.       Отличный денёк для попаданца. Конечно, не такой продуктивный, как мог бы быть, но всё же. Думаю, стоит выспаться, а то, учитывая будущие тренировки, потом времени у меня будет маловато.