Хошикайро но Секай. Жар

      Ненавижу собак и безответственных взрослых, оставляющих такие опасные вещи, как свитки с грёбаными техниками, считай, на видном месте! Да, стол с двойным дном для меня видное место. Да и вообще, у меня, кажется, истерика, так что я сейчас многое в праве преувеличивать.       Я, кстати, почти не помнила что произошло. Загорелась, прыгнула в воду. Ну, вот откуда мне было знать, что это «тело» не умеет не то что плавать — даже на воде удержаться не может? И пока я охреневала от этой подставы, чернота захлестнула с головой. А потом, собственно, меня выловила бабуля (она смотрела потом так испепеляюще, что я нехило струхнула) и откачала. И вылечила. Вот, сразу видно, что человек понимает ценность ирьёниндзюцу!       Бабуля, как уже стало понятно, была вовсе не вымышленной, а очень даже реальной. Настолько, что после её спецлечения любимой внучки (Сора как-то ехидно посмеивался спустя пару дней, когда я ему решила «душу излить» (больше не буду так опрометчиво поступать!)) она щедро дала мне целых три леща подряд. Это ненормально, между прочим, бить больного человека. Последние мозги, биджу побери, выбивают!       Ещё и мази она мне выписала такие вонючие, что я горько пожалела о существовании носа. В этом мире, со слов Рёты, любезно решившего мне кругозор расширить (Сора опять чуть не задохнулся от смеха), есть такая противная трава, которая чудесным образом восстанавливает что-то в организме и как раз-таки входит в состав не только мазей, но и какой-то дряни, гордо именуемой бабулей сиропом. Прикиньте, сироп. Я, конечно, название этой чудо-травки не запомнила, ибо пыталась избавиться от ужасного вкуса во рту. Хотелось блевать, но бабуля не дала.       Очень долго и кропотливо я представляла эту бабулю в своём воображении. Рёта рассказывал мне, чуть ли не давясь слюной, что баа-сан очень мудрая и всезнающая женщина, с одного взгляда может узнать подноготную человека и моментально сказать точный диагноз. Я, конечно же, не поверила одухотворённому брату, но на будущее решила особо перед этой женщиной не маячить. Мало ли, вдруг у неё реально сенсор вместо глаз? Додзюцу какое-нибудь, в манге и аниме не учтённое…       Но когда я её впервые — только очнувшись — увидела, несколько разочаровалась. Это была самая обыкновенная бабка лет под семьдесят, дряблая, но высокая и статная. Она держалась прямо, хмуро вперив в меня своими тёмно-карими, почти чёрными, как сама пропасть, глазами; постоянно тяжело вздыхала и фыркала, немного похрипывая от спёртого в пещере воздуха.       — Ну, и как ты до этого додумалась? С каких пор Минору запустил твоё воспитание? Была ведь таким послушным ребёнком, — вынося меня на спине из пещеры, приговаривала бабуля.       — Я так больше не буду, баа-сан…       — Баа-сан, ха. Старушка я для вас всех, значится… С этого момента будешь звать меня Мамока-сан и никак иначе, понятно, Сонота?       Я только кивнула тогда, да заснула. Ох, ну я и дура. Настолько, что и ругать саму себя не хочется. Ну, пока, потом уж как пойдёт. ***       Проснулась наутро я какой-то разбитой. Идти в Академию не хотелось, но Сора, коварно подосланный бабулей, имел наглость выкрасть моё одеяло и наложить на меня какое-то хиленькое гендзюцу, которое, на его позднее удивление, подействовало. Рёта, мой любимый братишка-зубрила, не только рассеял технику, но и прописал хорошего такого леща брату. Тот аж губу до крови прикусил, пока я думала, что даже зарядку не сделала и что я малость к гендзюцу восприимчива. Плохо, очень-очень плохо.       — Чтоб после учёбы не задерживалась, — угрюмо припечатала бабуля, между делом обрабатывая рану Соры. Не с той ноги, что ли, встала?.. Папенька, вон, ничего, веселенький, будто прибухнул.       — Да ладно вам, матушка, они же дети, — посмеялся он, взлохматив волосы на голове всё того же Соры, который, в свою очередь, недовольно посмотрел на мужчину и фыркнул. Идиллия семейная прям, хех. Жаль её разрушил Рёта, погнавший нас в Академию.       Уже там я поцапалась с Дейдарой, который что-то гордо вещал о своём искусстве. Как-то совсем уж неожиданно на его сторону переметнулись почти все девчонки, а за меня внезапно заступились мальчишки. Прикол. Прям две враждующие группировки.       Смешные они, дети эти. Только повод дай — так уже и убить друг друга готовы.       К сожалению, устроить нам так называемое мальчишками «мочилово» помешал учитель. Кстати, мой внешний вид не очень впечатлил одноклассников. Я ж итак выглядела, как мальчишка, со своими короткими волосами, а тут ещё и новые шрамы. Печально, ведь я успела подумать, что за счёт их удивления могла бы и сблизиться хоть с кем. А что? Связи надо иметь, а в детстве уже можно и начать их приобретать, даже пусть и через детей. Да-да, это малость цинично, но, что ж поделать, мир такой. Да и цель, чтобы жить, мне абсолютно точно нужна. Точнее, цели. Но пока и одна сойдёт.       Итак, для начала Монои Сенека, младшая дочь советника деревни.

***

      С Сенекой я сблизилась за неделю, не больше. Всё оказалось довольно просто, учитывая её характер, закидоны насчёт места в обществе, постоянную охрану, которую она старательно игнорировала, и ряд других факторов. Это отталкивало от неё детей. Глупые, они не видели в этой дружбе выгоды, а должны бы. Шиноби ведь будущие.       Забавно было наблюдать за её душевными метаниями, когда она была со мной, но мимо проходил Дейдара. Или когда мы с ним ругались, что, между прочим, было любимым зрелищем наших одноклассников. Сенека же не знала на чью сторону ей стоило встать. Вроде бы важна новоприобретённая подруга, но с другой стороны — понравившийся парень. Вот она и мучается, мдам.       Моя семья на такое близкое общение с Монои отреагировала сдержанно. Папенька был доволен, что я нашла первого настоящего друга (бабуля закатила глаза и что-то фыркнула). Сора… Он только посмеялся, но выбор оценил, обозвав циничной дурой. Как прав-то, а! Рёта ничего не сказал, но смотрел долго, изучающе. Меня это напрягло, особенно когда он вопросительно посмотрел на баа-сан. Это с чего бы? Понятно, он любимый внук и на особом счету, но всё же что-то тут нечисто.       И да, насчёт бабули. Я понимаю, она многое видела, делает для меня как можно лучше, но… как же я её начинаю ненавидеть. Она словно не знает слов жалость и отдых. С её помощью — она заставляла, как же иначе-то — я теперь не пропускала ни зарядок, ни вечерних тренировок — контроль чакры, с которым у меня были конкретные проблемы. Я чувствовала, да и чувствую себя вторым Наруто.       — Кто всегда жалуется, того никогда не жалеют, — как-то сказала мне Мамока-сан и несильно пнула носком ботинка, когда я уже без сил лежала на земле и про себя кляла весь этот мир.— Выкладываешься по полной либо сдаешься и уступаешь место более сильному. Что же будешь делать ты, Сонота?       Что буду делать я? Да чисто из принципа не сдамся, чтобы не дать повода поиздеваться надо мной и не сказать, что я на папашу своего похожа. Да и вообще, будто у меня выбор есть. Если не буду хоть мало-мальских усилий прикладывать, то либо сама себя своими же техниками угроблю, либо на первой же миссии вне деревни прикончат. Так что придётся уже сейчас горбатиться на своё «светлое будущее». Вот, собственно, ещё одна цель нарисовалась. Силушек набраться, дабы в будущем не так быстро слиться, как могу сейчас.       — Что, в молчанку сыграть решила? Ну-ну, молчи. В будущем, возможно, пригодится — если возьмут заложником.       Мне тогда стало немного жутко от её слов. Да и сейчас передёргивает от воспоминаний.       — Сонота-чан, вот ты где! А чего ты тут? Там же твой брат дерётся! — налетела на меня Сенека, сбивая с мыслей о бабуле. Она принципиально отказывалась убирать от моего имени этот суффикс, хотя я не раз просила. Ррр, какая же она твердолобая.       — Который? У меня их два.       — Рёта, кажется! Пошли быстрее, а то пропустим всё!       Таким вот образом меня отбуксировали (сил в этой девчонке было немерено) к одной из площадок, где и дрался мой нии-сан со своим одноклассником, со слов ребят, также пришедших посмотреть.       — А ты тут чего делаешь? — недовольно поинтересовался Сора, как и все, следя за Рётой, с остервением колотившего своего противника до хруста костей. Рёта. Это делал Рёта, тот самый зубрила, что всё время читал нам с Сорой нотации о приличном поведении в обществе. Причём ему нравилось. Он улыбался, в то время как его оппонент уже и сдачи дать не мог. Нии-сану нравилось видеть кровь на своих руках. Это, признаюсь честно, пугало. Всё же в одном доме живу с таким вот милым мальчиком-маньяком…       — А нельзя? Он ведь и её брат тоже, разве нет? — вступилась за меня Сенека.       — Нельзя. Ты разве не видишь в каком он состоянии? Да она ж теперь его шугаться будет, — усмехнулся Сора, уводя меня куда подальше. А раньше «та» Сонота не шугалась «такого» Рёты? Что за железные нервы были у девчонки?       Оскорблённая подруга, между тем, готова была кричать, отстаивая свою правоту до последнего. Я же взгляда оторвать не могла от брата, которого всё же утихомирил один из сэнсеев. Рёта уже не улыбался, озадаченно трогая лицо и рассматривая окровавленные руки и одежду, будто не понимая, как оно тут появилось. Сора сердито дёрнул меня за руку, Сенека же оперативно схватила вторую. Удивительно — за меня уже дерутся.       Пока Сора и Монои ругались, я всё думала о Рёте. Я не замечала раньше за ним такого. У него, конечно, был иногда взгляд пугающий, но проблемы свои он решал не кулаками… А, ну да, свои. Соры же и немногочисленных друзей как раз-таки с помощью грубой силы. За кого он в этот раз заступился? И с чего маньячное выражение лица? Мне что-то реально уже страшно дома жить-то, а. То бабуля, что гоняет, как не знаю кого, то папенька-бабник и вечно цепляющийся Сора. Теперь ещё и маньяк с альтер-эго?..        Не-не, не может такого быть. Я просто снова себя накручиваю       — Всё, пошли, Сонота-чан! Уже звонок был! — гордо вздёрнула подбородок Сенека. Я непонимающе на неё уставилась. Что-то из реальности выпала…       — После уроков увидимся. Баа-сан просила зайти на рынок, — прошипел сквозь зубы нии-сан, круто разворачиваясь на пятках.       — Вы сами ходите на рынок? — удивилась девочка.       Изумление Монои было вполне объяснимым: как особа богатой семьи, она не занималась никакими домашними делами. Кроме готовки еды ради Дейдары, ибо он каждый день халявное бэнто получал. Радовало, что не все попытки девчонок были удачными, ха-ха. Забавно, однако, смотреть на его зеленеющую физиономию и слушать гневные тирады в сторону недоделанных хозяюшек. Эх, был бы диктофон или камера — записала эти моменты и пересматривала.       Кратко ответив подруге на вопрос, поторопила её на урок. Не хватало ещё от Ямамото-сана выговор получить, он итак меня не жалует.

***

      На рынке мы с Сорой пришли к выводу, что страна Земли близка к кризису. Жить обособленно, воюя со всеми подряд… Этого, как мне кажется, стоило ожидать.       Продуктов вообще-то было не много, но стоили они, порой, слишком дорого. Правда, нии-сан вполне успешно торговался с продавцами. На кого-то орал, с кем-то старался держаться нейтрально, заводя беседу словами о дрянной погодке, или же откровенно флиртовал с молодыми девушками. Вот уж он точно похож на папеньку, в отличие от нас с Рётой.       — Сора-а, ты мелкий дамский угодник, — гаденько протянула я, шагая вместе домой. Брат усмехнулся и подставил мне подножку. На его счастье, я удержалась на ногах, иначе яйца в пакете точно разбились бы, за что нам прилетело бы от Мамоки-сан. Лишние растраты в семье не терпели.       — Я скорее торгаш, а не бабник, коим является наш отец. Он, правда, тоже торгаш знатный, но не об этом речь. А вообще, торговаться с людьми — полезное умение, особенно на миссиях. Можно незаметно собирать информацию, знаешь ли.       — Торгуясь?       — Конечно. Не всегда же надо продавца перекрикивать, можно и мирно договориться, особенно когда человек слабовольный.       — А меня научишь?       — Ну-у, мне некогда. Мы с Рётой и отцом на выходных собирались в Каменную Рощу сходить потренироваться… Если желание будет, потом попроси, может соглашусь.       Каменная Роща, кстати, ничего интересного из себя не представляла. Так, камни одни — что из названия следует — да зверюшки всякие. Была там даже посередине яма с червями, которые вполне могли перекусить как человеком, так и бедным животным, нечаянно упавшим туда. Удобно тренировать хождение по вертикальным поверхностям: жить захочешь — всё сможешь правильно сделать. Правда, лучше одному не ходить, а то мало ли чего случится… Короче, место для тренировок хорошее, но не особо выдающееся.       — А я с Мамокой-сан одна останусь, значит? — кисло спросила я. Нии-сан поморщился и перехватил пакеты по-удобнее.       — Теперь ты её ученица, она так просто от тебя не отстанет. Будет передавать свой опыт, так что смирись. Мы с Рётой вот не подходим, потому на нас, на меня уж точно, она рукой махнула, — пожал плечами брат. Давно заметила, что наедине со мной он ведёт себя по-нормальному. Советы всякие даёт, рассказывает про успехи и неудачи в Академии, отлично зная, что я, в случае чего, не разболтаю. А на логичный вопрос: «Почему?» — лишь рассмеялся, отказываясь от объяснений. Нормально, а?       — Что, ты настолько оказался неповоротлив в её мини-лаборатории? — лёгкая ухмылка разлилась на моём лице, а глаза сузились в две щёлки. Сора на такое заявление фыркнул, страдальчески закатил глаза и толкнул меня бедром. — Решил последние яйца добить?       — Ты такая дура иногда, Сонота, когда пытаешься язвить, смотреть жалко, — возвёл глаза к небу брат, а я насупилась. — У-тю-тю, какие мы грозные с пакетом идём! Не тяжело, нет? И правильно, сама дотащишь! А то совсем обленишься! На меня, бедного и глубоко несчастного братишку своего, всё скинешь! — внезапно засюсюкал со мной средний ребёнок моего отца, заставляя меня хмыкнуть. Чёрт, этот парень совершенно невыносим в плане общения! Он сбивает меня с мыслей. — А вообще, — снова перешёл он на нормальный тон, — ты многого не понимаешь в этой жизни.        — Ты мой старший брат, так разъясни мне, что к чему.        — Это всё к Рёте, он типа умный в нашей компании, — подмигнул брат, заливисто смеясь.

***

      — Чем занята, сестрица? — протянул Сора вечером того же дня, когда я корпела над рукописями Мамоки-сан по целебным травам. — Травушка-муравушка? Ух ты! Я вот эту фигню тоже пытался выучить, но не сложилось. Да и слава Ками-сама, если честно!       — Хорош паясничать, бака. Нефиг тут хвалиться своими неудачами. Счастливчик чёртов, — цыкнула я.       — Да, счастливчик! Завидуй молча, мелкая нахалка. Брату старшему она тут грубит, только подумайте! — праведно возмутился Сора, шутливо стукая меня по лбу. Всё больше убеждаюсь в том, что первое впечатление может быть обманчиво. В моём случае даже очень. Я этому даже рада, так как приятно иметь человека, с которым можно вот так вот пособачиться, отлично понимая, что говорится всё не со зла.       Пока мы переругивались, в комнату вошёл Рёта. Внешний вид брата был, ммм, так скажем, впечатляющим. Синяки, содранные костяшки, пластыри по лицу, рукам и ногам выглядели непрезентабельно. А это ещё я его без футболки не видела, мдам.        — Добрый вечер, нии-сан, — поздоровалась я, склонив голову, как в лучших жанрах этикета. — Не желаете ли вы присоединиться к нашей светской беседе?        — Всё паясничаешь, дурила, — фыркнул Сора, ткнув меня в плечо. — Видишь, старшему брату плохо, а ты страдаешь неизвестно чем. Учи лучше свои книжонки. Присаживайтесь, нии-сама!        Сора вскочил с насиженного места, столкнул меня с дивана и перетащил на него недоумевающего Рёту. На моё визгливое заявление средний брат досадливо цокнул и в шутливой манере подал мне подушку.        — Чтобы нашей "принцессе", — брат показал кавычки, — было не холодно учить свои травушки. А я это, пошёл. Отцу обещал помочь разобрать партию мечей, так что удачи, заучки мои родимые!       Сора ушёл и наступило неловкое молчание. Рёта старательно делал вид, что жутко увлечён книгой, которую держал вверх ногами. Я же пыталась сосредоточиться на рукописях бабули и домашнем задании из Академии. Задачки на логику. Они были бессмысленными, вот честно! Над ними приходилось так долго думать, что я готова была порвать эти методички и сжечь их, как приношение Ками этого мира. Тому же Джашину, хотя бы. Не, ну, а вдруг его и такие жертвы устраивают?       — Имото, я сильно тебя напугал тогда в Академии?       От неожиданного вопроса я растерялась. Так же хорошо сидели в тишине! Вот зачем спрашивать очевидное? Конечно, напугал своим оскалом и неожиданной жестокостью. С чего он вообще того парня трогал? Не поделили чего?       — У меня была веская причина на драку. Я бы никогда не стал делать что-то бессмысленное, сама знаешь, — спокойно заметил нии-сан, не дожидаясь от меня хоть какой-то реакции на его вопрос. — Я тебе, конечно, её не скажу, но всё же… Раньше ты не боялась меня, когда такое происходило. Твоя память долго восстанавливается, что, как по мне, плохо. Почти месяц маешься этой недоамнезией. Вроде бы всё помнишь, но порой зависаешь будто не зная как среагировать. Ты стала… другим человеком.       Ого, вот так заявление! Так прямо мне никто не говорил об изменении характера.       — Тебя это напрягает, нии-сан?       — Да, напрягало. Сейчас я почти привык, так что… Забудь, в общем, — неожиданно махнул рукой Рёта, вставая.       — А какой, по-твоему, была другая я?       Брат задумался. Сердце у меня забилось чаще, руки сжала в кулаки. Лучше б не спрашивала, серьёзно. Нахрен я себе нервы треплю почём зря? Больная, вот и всё объяснение.       — А какая разница, какой ты была и какая есть? Ты — это ты, вот и всё объяснение. Ты не должна становиться такой, какой хотят видеть тебя другие. Ну, конечно, исключение составляет баа-сан…       На этих словах Рёта ушёл. Стало чуть легче от его признания. От меня не особо и ждали, что я стану вести себя по-прежнему. Это прекрасно. Не придётся особо много лгать.       А теперь грёбаные задачки! Держите меня семеро, ух!

***

      — И что ты думаешь по поводу этих чёртовых исследований, Хан?       — А вы считаете, оружие может думать, Мамока-сэнсей? Оно имеет на это право? Забавно, знали бы об этом ещё и люди… Было бы просто прекрасно, как считаете? — отозвался мужчина, поправляя свою соломенную шляпу.       — Язвишь? Что ты, что Минору… Кто учил вас манерам?       — Лично меня — ненависть жителей деревни. С самого детства мной пренебрегали, так с чего бы я должен вырасти добрым и отзывчивым ребёнком в этом прогнившем мире? — спокойно сказал джинчуурики, склонив голову набок. Женщина поморщилась, будто съела что-то кислое, но промолчала, понимая, что, в общем-то, Хан был прав. Цучикаге предопределил его жизнь ещё в детстве, выбрав следующим носителем хвостатого зверя, потому шанс на его относительную нормальность сравнительно невысок. Чего уж задавать глупые вопросы?       — А меня, откровенно говоря, выбешивает «слепота» этого старика Ооноки, будто бы не знающего об опытах, которые наши психопаты, подобно тому выродку из Конохи — Орочимару, решили проводить в нашей стране. К чертям нам это? Ради новой войны? Да чтоб эти придурки мозговитые первыми головы сложили! — скрипнула зубами Мамока-сан.       — Кажется, Ваша внучка тоже была участницей этого эксперимента? — продолжил мужчина, взбалтывая бутылку саке, будто решая: пить или не пить? Взвесив все за и против, он сделал выбор в пользу первого варианта, потому ему пришлось снимать маску.       — До сих пор является, — хмуро ответила женщина, принимая пиалу из рук ученика. — Самое дерьмовое во всей этой ситуации то, что печать ей поставили неправильную, отчего с концентрацией проблемы. Сам понимаешь — такими темпами она не станет нормальным шиноби и не разовьет свой геном, что является большим расточительством.        — Цинично. Не думал, что Вы можете говорить подобное о своих родных…       — А кто не грешен, Хан? Только тот, кто не появился на свет в этом мире, где царит жестокость и циничность. Просто у нас, шиноби, грешков поболее будет, чем у гражданских, да и у тех найдутся горы грязи, стыдливо и неумело прикрытые лицемерием.       — Нам каждую встречу обязательно философствовать? — внезапно спросил после паузы Хан, вновь надевая маску. Мамока-сан добро усмехнулась.       — Конечно, как иначе? Я женщина пожилая, вот меня и тянет поговорить.       — Давайте ближе к делу. Не просто же так Вы меня выловили после миссии?       — Бу, какой ты прямолинейный. Мог бы и подыграть старой, больной женщине… Ты уже знаешь, что Роши ненадолго вернётся в Иву? — резко, как и любила, перевела тему Мамока-сан, наслаждаясь удивлённым взглядом ученика.       — Зачем? Цучикаге… — начал он, как сенсэй хладнокровно его перебила.       — Конечно же, он позвал его, иначе, ты думаешь, Роши по первому бы зову советников прибежал в деревню? Ага, если только в режиме хвостатого с целью крушить-кромсать, как любит мой старший внук, когда его разозлишь…       — А это связано с чем? С нашими психопатами?       — С ними родимыми, — умиленно сказала женщина. — А знаешь зачем? Как, нет? Неужели твой родственничек тебе не сказал?       — Будто мне раньше больно много рассказывали, — закатил глаза Хан.       — На этот раз это касается Вас с Роши. Ты когда-нибудь думал, что возможно запечатать малую часть хвостатого в обычного человека?..       — Они собираются сделать подобное? Но зачем? Для очередного усиления деревни?       — Как я узнала — да. Мне тоже придётся в этом участвовать, — передёрнула плечами Мамока-сан. — Подопытными будут дети, как более… удобные сосуды.       — Твари, — лаконично подсказал джинчуурики, не особо волнуясь о судьбе мало известных ему детей. Разве о нём самом хоть кто-то, кроме матери да отца, волновался? Разве кому-то было дело до нового сосуда пятихвостого? И должен ли он теперь испытывать к этим подопытным какие-то чувства? Он разве кому-то что-то должен? Этим лживым тварям, что отравили его детство своим презрением и необоснованной ненавистью? Он был виноват в том, что стал джинчуурики демона, которого глупые люди боялись и пытались приручить не одно столетие? Он, да?       — Как понимаю, ты не особо и против. Ну, да и не должен. Пойдём встречать вредного старикашку? — добавила женщина, вставая и отряхивая несуществующую пыль с одежды. Хан надвинул на глаза поля шляпы и угрюмо кивнул.