Часть 6. О деревеньке, скрытой в камнях.
18 апреля 2017 г., 19:36
— Я не могу!
— Делай, что я велела, молча! Без истерик и сцен!
— У меня не получается разъединить их, и всё тут! Я просто не понимаю! Сколько бы Вы не объясняли!
— Сопли намотала на свой хилый кулачок и тридцать отжиманий и столько же приседаний сделала, раз не можешь сделать элементарного! Разделить стихии она не может, пф! Научу, раз не можешь! — гаркнула на меня Мамока-сан, дав нехилого пинка, и вновь вернулась к свиткам, которые мне оставила заботливая мамочка. Я её не винила, так как лично мне она вообще ничего не должна, да и ситуации разные бывают. Но сложно не возненавидеть хоть кого-то, когда нихера не получается, да ещё и орут в придачу.
Шёл уже третий день без папеньки и братьев. Меня истязали дни и ночи, заставляли учить грёбаные травушки-муравушки, как шутил Сора, которому я сейчас хотела бы язык вырвать. Я вообще на всех них обиделась! Свалили, оставив меня с этим монстром! Нечестно…
Сил не было. Я еле-еле поднимала своё туловище на одеревенелых руках. Это было тяжело, несмотря на то, что прошло довольно много времени с тех пор, как я вообще стала заниматься своей физической подготовкой. Обидно как-то. Результаты не очень радуют… Значит, придётся ещё интенсивней заниматься. Бабуля в помощь, хах.
— Про стойку на руках не забудь, — добавила баа-сан, увлеченно что-то выписывая. Кажется, Ад только впереди.
***
Встреча с Адом откладывалась. Неожиданно и ненадолго. И не полностью. — Я отлучусь на день или два. Не сильно-то радуйся, я всё же не слепая пока. За это время, чтоб вычистила дом и приготовила есть, хотя насчёт последнего я не особо и уверена. Тот слипшийся рис я долго не забуду, — скривилась бабуля, поправляя походную сумку. Ой, да ладно, всего лишь немного не уследила, так теперь всю оставшуюся жизнь припоминать будут? — И да, — резко повернулась баа-сан, уже выйдя из дома, — не забудь своё домашнее задание по травам. И задачки переделай, позорище, ни одной верно не сделала. Хоть бы у братьев спросила, ей Ками, — качнула головой женщина, исчезая в шуншине. — Я реально сожгу эти методички. Если не сейчас, то уж после выпуска из Академии точно! Стану последователем Джашина, да! С радужными мыслями о будущем, долбанных шиноби из задачек, в которых нужно было определить температуру воздуха и направление ветра (вот зачем, а? затыкайте вы вражин сюрикенами, и все дела! да, может, так неправильно, но всяко быстрей и надёжней, чем определять температуру воздуха!), и обеде с уборкой, я отправилась на кухню. На голодный желудок всегда плохо думается, а тут ещё и задания навалились…***
— Рад вас видеть, Мамока-сан! — смешно поправив очки и растеряв внушительную кипу бумаг, поприветствовал женщину один молодой паренёк из врачебного состава. Кинувшись собирать упавшее, он не сразу заметил её спутников, от которых после отскочил к стене, больно ударившись спиной. — Ишь, какой пугливый! Сейчас все мужчинки такие, али ты один такой, любезный? — заботливо потрепав зардевшегося юношу за щеку, спросила Мамока, проходя мимо, и сразу же наткнулась на Кишо и крутящуюся возле него девчонку. Кажется, племянница, но она не была уверена в этом, правда, не сильно и страдая от этого. — А, это вы, — окинул троицу снисходительным взглядом ирьёнин, поглаживая усы и отдавая попутно приказы всем, кто попадется под руку. — Какие мы грозные однако, вы только гляньте, — закатила глаза Мамока, не замечая переглядываний джинчуурики. Они чувствовали себя неуютно в этой лаборатории в пещерах. Да ещё и отношение этих высокомерных врачей давило на них весьма сильно, чего нельзя было сказать об их спутнице, которая сразу же стала узнавать, где именно ей придётся работать. — Так, не поняла, а это ещё что за вид, а? Где халатик, милок? А перчаточки? Как зачем?! А если они тебя за руку цапнут? Вдруг у них зубки-то, у деток, не стерильные? А вдруг заражение? Нет, конечно, мы можем тебе ручку-то ампутировать, но с одной-то рукой не больно-то удобно будет… Ой, уже убежал. Жаль, не успела про бешенство сказать… Роши усмехнулся, припоминая, как боевая подруга любила запугивать раньше своих ещё зелёных учеников. Такие доверчивые были, что в жуть бросало от их преданных щенячьих взглядов. Которые им в будущем на войне аукнулись. — А вы что стоите, как не родные? Ну-у-ка, пошли разбираться, чего нас не встречают, как полагается в приличном обществе. Хан дальновидно решил не упоминать, что приличное общество Мамоку-сенсея боится и старается её избегать. Как и их, джинчуурики, впрочем. Так что не ему её попрекать в чём-то, да. Их провели в просторное помещение, где уже приковывали двух детей к столам, которые позже привели в вертикальное положение. Дети, на удивление, не кричали и не вырывались, наоборот, послушно выполняли всё, что им говорили. — Открой ротик, деточка, я дам тебе таблеточку. Что, не спросишь, зачем? Вот и умница какая! Вот и правильно! Сердобольная племянница Кишо успокаивала отрешённо смотрящих на неё детей словами, что они обязательно выдержат и смогут стать сильными-сильными шиноби! Подопытные вяло кивали, а в мыслях у них медленно созревало, что эта девушка лжёт, что ждёт их здесь смерть, как и их родителей. Интересно, а на детях своей страны они тоже опыты проводят? Или только на беженцах? Веселье Мамоки перешло в серьёзность. Роши и Хан это заметили, так как довольно долго её знали. А вот паренёк, которому и двадцати не стукнуло, этого не знал, потому попробовал поддержать шутливую манеру речи женщины. — А вот здесь у нас детишки из страны Дождя! Какие послушные, правда? А знаете, почему? — И почему же? — изобразила живейший интерес Мамока. — Вообще, причин много… Но главными являются их шоковое состояние, практически пустые очаги чакры и наши чудо-таблеточки, разработанные Кишо-саном! Он гений медицины, правда? — восторженно спросил юноша, ловя помимо доброй улыбочки собеседницы ещё и кунай в ногу. Пока он орал и терпел заживление раны, женщина руками лишь развела. — Не люблю я, когда деток мучают. А этот ещё и смеётся!.. Как я могла сдерживаться, эх? — Эй, пятихвостый! Тебе в другую лабораторию! Ну, ты это… Пройди, пожалуйста… — пробормотал под конец из-за быстро подойдящего к нему Хана очередной юнец. — Конечно, пройду. Только вот, если чакра биджу вас заденет, вы уж не обижайтесь, ребят. Оно само иногда происходит, не по-моей воле, прошу заметить. Вы ж, как учёные, понимаете, да? Отлично поговорить с умными людьми! А то всё с демоном, да с камнями… Или с трупиками врагов, эх. Они такие не разговорчивые, прям до глубины души обидно, знаете ли. Я с ними по-доброму, а они… — решил излить душу хоть кому Хан, приобнимая каких-то девушек, чуть не грохнувшихся в обморок. — А это сейчас точно Хан был? — озадачился Роши, снимая рубашку и подсумки с оружием, чтобы не мешалось, как сказали эти умные, со слов Хана, люди. Роши, конечно, испытывал сомнения насчёт этого, но всё же решил довериться. — Да на все сто десять процентов! — Вы с ним опять «философствовали»? Ты в курсе, что спаивать учеников, хоть и повзрослевших, не есть хорошо? — под любопытными взглядами присутствующих врачей, греющих уши, спросил старик у Мамоки, уже переодевшейся в халат и перчатки. — Не поняла, а почему нет-то? Ты видел этого гиганта? Да его ж и с бочки саке не развезёт! Это я, старая и больная женщина!.. — Да понял я, понял. Тебе можно всё. — Так-то лучше! Ну что, детишки, — обратилась она к коллегам, многие и которых явно не попадали под категорию детишек по возрасту, — начнём это безумие? Роши, в круг. Джинчуурики глубоко вздохнул, вошёл в круг, старательно начерченный ранее, и приготовился к ужасному. Доверял он здесь только Мамоке. Свою жизнь.***
Конечно, начало этого дня было суровым, но вот вечер выдался приятным. Бабули нет дома уже пару часов, а я уже успела вычистить весь дом и немного потренироваться. Оставался ужин и задачки. Отец и братья вернутся нескоро, бабуля тоже… Значит, перекушу тем, что осталось, сделаю задание и снова с концентрацией чакры потренируюсь. — Сонота-чан! — неожиданно звонко для пустого дома прозвучал детский девичий голосок. — Сонота-ча-ан, эй, ты дома? Сенека пришла немного не вовремя, хотя как не вовремя, её вообще никто не ждал, но не прогонять же мне гостя из дома. — Ты не представляешь, Сонота-чан, что я тебе расскажу сейчас! Это настолько невероятно, что я до сих пор не могу отойти от услышанного! — восклицала возбуждённая девчушка, входя вместе со своим, эм, «поводырём» в прихожую. — Сенека… чан, — исправилась я под пристальным взглядом мужчины. — Эм, может быть ты и твой сопровождающий хотите чаю? Или чего-то ещё? — Ты слишком любезна, Сонота-чан, но не нужно, спасибо, — улыбнулась Монои, располагаясь в кухне. — Чиро! Иди сюда, не стой столбом! — Да, Сенека-сама, — промлеял Чиро, быстро семеня к своей госпоже. Хм, куда же делся Юкио? Того он, что ли? Воодушевлённая девочка, словно ураган Катрина, стала сыпать своим нескончаемым словесным потоком различных новостей нашей необъятной деревни, часто запинаясь и перескакивая с одной на другую. Сложно было в понимании некоторых моментов, но, чтобы этот эпизод моей жизни прошел без сучка и задоринки, пришлось лишь важно кивать головой в такт её речам. У меня неплохо получалось, надо признать. Я так быстро учусь, видимо, из-за натиска моей неумолимой бабули. — Сенека-чан, всё это очень интересно, правда, но, может быть, ты перейдёшь к основной теме своего монолога? Просто время уже позднее как бы, — за окном сказывались сумерки да и утомительно было слушать несвязное голосовое насилование. Сенека недоуменно взглянула на меня, приоткрыв рот для подачи кислорода в лёгкие, да так и застыла. — Что? Ах да, точно! — радостно воскликнула она и немного подпрыгнула на стуле из-за нахлынувшего волнения. — В нашу деревню приезжает великий фокусник! Здорово, да? «Что? Фокусник? И из-за этого было наделано столько шума? Ну ё-мое», — недоумение отразилось на моём лице. — Не будем терять ни минутки! Собирайся! — То есть? — Он должен приехать с минуты на минуту! — возмутилась Сенека, хватая меня за руку. — Это будет весело, пошли! Я не успела сказать и слова, как маленький ураган просто вынес меня из дома, кое-как захлопнув дверь. Нехорошее предчувствие зашевелилось в груди, лёгкими сигналами отдавая в не зажившие шрамы. До сих пор, чёрт возьми, не зажившие. Что за немощное тело мне досталось?***
— Этот тоже не получился. Следующего, — поморщился от запаха горевшей плоти и волос Абэ Кишо, отстёгивая ремни, сдерживающие тело ребёнка. — Но ведь он ещё жив, мы могли бы… — немного растерянно и робко начал один из ирьёнинов. — Я сказал, следующего! Это — наша неудачная попытка, ни больше, ни меньше. Немедленно убери это из моей лаборатории. Швырни к остальным, делов-то! Абэ Кишо недовольно поджал губы и помассировал виски. Как же его бесили эти недоноски, всё переспрашивающие и делающие опять-таки всё наперекосяк. А дети эти недоразвитые? Смех, да и только. С такими ни одного нормального опыта не проведёшь. Он что, так много просит? Всего лишь нормальное рабочее место и хороший расходный материал, вот и всё. Дальше справится как-нибудь! Больше всего этого Абэ бесил джинчуурики пятихвостого, который долго не собирался расставаться со своей броней, а ведь эта вертлявая старуха Нагаи уже давно, судя по крикам подопытных, начала. Как же бесило молчание этого Хана — а ведь метод передачи чакры, которым они сейчас пользовались, был слишком болезненным — и его безразличие к происходящему. Хоть бы приличия ради посочувствовал детишкам-то, а! Хотя, что взять с этого монстра? Он всего лишь очередное оружие страны. Пока что самое сильное, но ненадолго. Зря он, Абэ Кишо, что ли опыты семь лет назад предлагал по усилению деревни на Совете, когда этот Минору опростовосился? Зря он всего этого добился? О-о-о, нет, он ещё всем покажет себя и свои умения. Да и вообще, на всю деревню ни одного гуманиста не нашлось, надо же, как хорошо совпало. Хорошо иметь дело с такими беспринципными людьми. «Чтоб я ещё раз согласился на таких помощников!» — раздражённо подумал Кишо, отвлекаясь на крики следующего ребёнка, который всеми силами пытался вырваться из хватки ирьёнинов, звал родителей и умолял отпустить его к ним. Святая простота. Верит, что у него есть шанс на спасение. — Скоро, совсем скоро ты с ними свидишься. На том свете, — прошипел сквозь сжатые зубы мужчина, под проницательным взглядом Хана вводя резко замолчавшему ребёнку успокоительное и пристёгивая к столу. Опыты продолжались. «Скорее бы всё это кончилось. Скорее бы», — подумал Хан, слыша в голове заливистый смех своего хвостатого. Точнее, своей. Кокуо всё же была женского пола. Кокуо тоже была стервой, как и многие представительницы прекрасного пола.***
Когда начало что-то получаться с приживлением чакры четырёххвостого, в лаборатории неподалёку, куда отвели Хана, что-то громыхнуло. Крики, дым, нечеловеческий рёв — всё смешалось вместе. Мамока-сан приказала всем оставаться на местах и продолжать эксперимент. Она не собиралась получить очередных овощей, у которых мозги отказывались работать. Хватило и прошлых пяти неудач. Да и тем более, что эти двое последние из подопытных, выделенных специально для этого эксперимента. Были ведь и другие опыты. Один из двух детей начал кричать громче, чем раньше, что означало что он не справляется с чакрой хвостатого. Подав знак остальным, чтобы постепенно прекращали подавать чакру и поскорее ставить надёжную печать, сама она сосредоточилась на втором ребёнке и состоянии Роши. Джинчуурики было слишком тяжело, но пока что мог терпеть. В это же время один из подопытных Кишо вырвался на волю, ревя и круша всё, что попадётся на пути. Ночь в деревне, скрытой в камнях, обещала быть весёлой.
