Хошикайро но Секай. Жар

      Дейдаре самого детства не повезло родиться в клане Тсукури, от величия которого не осталось ровным счётом ничего. Горстка людей, что пытались убедить деревню и Цучикаге в том, что они ещё могут использовать клановые техники. Что они по-прежнему могут возглавлять отряд подрывников.       Эти попытки были жалкими и отвратительными. Дейдару коробило от одной лишь мысли, что он мог быть на месте своего отца, который не смог удержать клан в узде и позволил остальным Тсукури ввязаться в различные авантюры, приведшие лишь к смерти и позору.       Старшая сестра, Аки, говорила, что вслух нельзя такие вещи взрослым говорить. Дейдара бы плюнул на эти слова, если бы не уважал свою нее-сан. Приходилось держать язык за зубами, лишнего дома (да и вне дома тоже, вообще-то) не говорить. Куроцучи умная, да ещё и друг детства, так что сама всё угадала. Тсукури-младший всё понять никак не мог, как она так легко его читала? Вроде бы же не дурак…       — Да то-то и именно, что вроде бы, — насмешливо говорила Куроцучи. Конечно же, он её за это не щадил и грозился в будущем подорвать. Чтобы прямо все, кто увидел бы её кровавые ошмётки, пришёл в ужас и восхищение от его техник и мастерства (которым пока что и не пахло).       От разгневанной такими громкими и пустыми, с её слов, речами Куроцучи его спасал Акатсучи, среди них троих самый спокойный.       Вообще, любовь к взрывам у Дейдары проявилась после, как ни странно, тренировок с отцом, который с детства заставлял сына развивать свои способности.       — Раз уж ты мой единственный наследник, то должен быть готовым принять обязанности главы клана.       Дейдаре было и смешно, и противно от речей отца. Какой наследник? Какой, к чертям, клан? Из горстки неумёх, пытающихся отстоять свои права в их деревне за счёт боевых заслуг их предков? Если бы не клановые техники и если бы ему было куда пойти, то Дейдара давно бы покинул и семью, и деревню, и даже страну.       Потому что он с самого детства чувствовал себя не на своём месте. Хотелось уйти, убежать и спрятаться подальше ото всех, чтобы потом ошарашить их безумным взрывом стереотипов и какой-нибудь внушительной скалы или пещеры, по подобию тех, что в Кумо.       Лишь один «бум» и всё, все проблемы решены. Один «бум» и объект твоей ненависти уже на том свете. Разве не здорово?       Дейдара не любил глупых людей, которые, мало того, что не понимали ни его самого, ни его искусства, так ещё и смели насмехаться. Куроцучи говорила ему, что он просто выделывается в силу возраста. Она говорила:       — Дей, ты сам знаешь, что в Иве так говорить не принято.       Но разве он не мог иметь своего мнения, абсолютно отличного от общественного? Разве он не личность?       — Личностью ты станешь, когда дурь эту из башки выкинешь и, наконец, станешь примерным учеником, достойным занять пост Цучикаге, — ворчал Ооноки. Тот ещё вредный старикашка, по скромному мнению Тсукури. Но единственный, кто смог признать его, Тсукури Дейдары, потенциал.       Это было приятно, заставляло мальчишку загордиться и дома сказать отцу:       — Что, не настолько я никудышный, как вы думали, да?       Сёстры (две старших и одна младшая) едва успели тогда отца остановить от непоправимого. Дейдара после в своей комнате с ненавистью смотрел на своё отражение в зеркале, мечтая содрать эти бесящие пластыри и повязки с лица и тела, и вслух повторял, как мантру:       — Я заставлю вас всех принять моё искусство! Вы все будете ВЫНУЖДЕНЫ принять это!       Разбить зеркало ему не позволила Ики, ещё одна старшая сестра, давшая ему лихого подзатыльника, от которого у него чуть глаза на лоб не полезли.       — Ты что творишь, заучка?!       — Прекрати попусту сотрясать воздух, — фыркнула сестра, перехватывая руку Дейдары и заводя её за спину. Слушая нецензурные причитания брата, она продолжила: — Ты всегда только языком мелешь, а на деле ноешь и выпендриваешься. Отец готов в будущем вверить тебе клан, тебя в ученики выбрал сам Цучикаге, что вполне может означать, что ты являешься его преемником… И чем ты недоволен? Что тебя никто с твоим долбанным искусством не понимают? Ну да, вот так проблема мирового масштаба! В курсе, что у остальных людей бывают такие же проблемы? Что ты такой не один?       И не то что бы Ики была не права и сам Дейдара об этом не задумывался, просто тон сестры ему не нравился, потому он на неё наорал. Как и всегда.        — Да ты просто завидуешь моему таланту! Сама родилась ущербной, как эта Нагаи, а я виноват! Иди ты нафиг, мне твои проповеди даром не сдались, без тебя разберусь. Книжки свои читай и надейся, что хотя бы ирьёнином станешь, — презрительно скривился мальчишка. Ики молча вышла из комнаты брата. Тот, поняв, что сказал лишнего, тем не менее не стал её останавливать и извиняться. В их семье так не поступали. Все выплёскивали эмоции, а после не считали нужным просить прощения. Зачем, когда всё равно обиды забудутся?

***

      Дейдара терпел тренировки и насмешки окружающих по поводу его смазливой внешности лишь из-за возможности вступить в Бакуха Бутай, куда не брали абы кого. Особенно членов клана, который нехило так опозорился. Но вот принять ученика Цучикаге — совсем иное дело, это честь.       Терпеть отца не всегда получалось. Он никогда не прекращал попыток перевоспитать сына в идеального, по его мнению, шиноби. Будущего, чтоб его, главу клана. Иногда так и хотелось подорвать отца. А что, он сам учил его, Дейдару, не страдать по погибшим членам семьи больше положенного времени (у них в семье этот срок длился от трёх дней до недели, не больше), вот и вышла бы проверка его чувствам. Он сдал бы её на все пять баллов, если не больше, ведь жалеть о своём решении не собирался.       Терпеть Куроцучи иногда было так же невыносимо, как и Нагаи. Подруга всё же знала, когда стоит заткнуться, а вот Сонота… Она сочетала в себе многие вещи, противные Дейдаре до глубины души. Тренируется до кровавых мозолей (пусть даже, с её причитаний, по воле родни), высказывала странные мысли, которые некоторые ненормальные даже готовы были бы принять, если бы не воспитание, так ещё и жуткая трусиха ко всему прочему. На словах готова чуть ли не горы свернуть, а на деле… Нет, поколотить очень даже могла, даже просить особо не надо, но убивать она боялась.       Дейдару от подобного коробило. Шиноби не должен быть тряпкой, жалеющей кого ни попадя. В конце концов, как бы мерзко не звучало, они лишь оружия своих деревень.       Дейдаре многое в мире не нравилось и он собирался большую часть этого изменить. Даже если придётся взорвать самого себя. Но вряд ли он до такого доведёт. Он же не совсем дурак. Наверное.