Хошикайро но Секай. Жар

      «Хей, Хан».       «Кокуо, заткнись», — подумал мужчина, следя за своей подопечной, которую на него спихнула год назад его сенсей с милой улыбочкой и кунаем к горлу. — «Пожалуйста, заткнись, хорошо?» — решил всё же добавить Хан, зная стервозный нрав своей биджу, что уже сейчас недовольно фыркала.       «Между прочим, я по делу. Насчёт твоей „птички“. Тебя не напрягает, что она за вами следит? И что эта малолетка тоже что-то просекла? Ведь, с твоих слов, она не сенсор».       «Это не моё дело, как думаешь? Если Джун прислали, значит, Сонотой заинтересовался Цучикаге. Правда, это далеко не радужная новость… Ну, для малявки. Той же шмакодявке-подрывнику, которого старик лично взял на обучение, сейчас несладко приходится», — припомнил Хан, как бесился мелкий Тсукури, с одной стороны гордящийся таким повышенным вниманием к его персоне, но с другой грозящийся подорвать ко всем биджу Иву, когда ему туго приходилось на тренировках.       «О-о-о, а разве ты не привязался за этот год к своей ученице? Согласись, забавная девчонка. Тебя не особо боится, на мнение окружающих, типа наплевать, хотя наверняка ревёт ночами в подушку. От несправедливости мира, ага. Как ты когда-то», — протянула хвостатая.       Хан повёл плечами и словил на себе заинтересованны взгляд Соноты, что уже закончила разминку и была готова к тренировке. Ну, как готова, весь её вид выражал «только не сильно бить, а то кусаться буду, ибо нефиг меня трогать, дядя». Вообще, джинчуурики пятихвостого до сих пор пребывал в культурном шоке от говора этой малявки, которая смешно истерила, когда он её так называл. Всего десять (или девять, кто её разберёт) лет, а ведёт себя…       — Хан-сенсей, ну что, будем рожи друг другу бить, да? — спросила девчонка, поправляя низкий хвост. Волосы за год у неё отросли примерно по плечи. Когда она не слушалась, мужчина, пытаясь держать себя в руках и ненароком не убить, сжимал её в кулак волосы и считал до десяти, пока ученица пыталась расцарапать ему руку, не скрытую бронёй. На тренировки он предпочитал снимать её, так как эта недотёпа поначалу ранилась из-за неё, неправильно ставя удар, или просто жутко тупя.       Подобное с Сонотой случалось довольно часто. Хан поражался тому, как поначалу криво она печати складывала. Да что уж говорить, он вообще в шоке был, как это маленькое неразумное дитё до сих пор живо осталось, учитывая то, что она в некоторых ситуациях помимо тупости ещё и внутреннего паникёра включала. Как шиноби, Хан мог сказать, что будет чудом, если шмакодявка смогла бы пережить хоть одну серьёзную миссию, не повредив себе рассудок. Неженкой она была, и выбивать из неё это было очень и очень трудно. Хотя, Мамока-сенсей и говорила, что собирается устроить ей какой-то «сюрприз».       — Готовься, малявка. Будет больно, так что не жди пощады, если ошибёшься где и начнёшь неправильно отвечать на мои выпады, — предупредил джинчуурики, отгоняя ненужные мысли и замечая, как скривилась Сонота.       «Ну и мороки от этой девчонки», — покачал головой мужчина.       «Ты в её возрасте тоже был далеко не самым приятным подарком в моей жизни. А уж когда захотел свалить из деревни…» — протянула Кокуо.       «Как же хорошо, что ты не можешь общаться со внешним миром».       «Я тоже тебя очень люблю, Хан», — усмехнулась биджу. Всё же иногда люди бывали смешными существами. Жаль только, что жили недолго и любили войны бессмысленные развязывать. А так цены бы не было, ага. Если бы ещё не боялись того, что понять не могли. А так душки ведь, как Хан в детстве, когда хотел подорвать, подобно этому Тсукари (или как там его, Кокуо не запомнила толком), Ивагакуре, чтоб все знали, как он зол и обижен на мир.

***

      — Ну что, рад ты своим экспериментам? — хмуро осматривая лабораторию, в которой царил пусть и не идеальный, но порядок, поинтересовалась Мамока, кивая в сторону пронумерованных дверей, за некоторыми из которых слышался непонятный шум.       — А по мне не видно? — вздёрнул бровь Кишо. — Всегда мечтал в каких-то катакомбах под городом изображать из себя помешанного психа, равняющегося под одну гребёнку с выродком из Конохи.       — Всегда знала, что ты неисправимый садюга-мазохист. Особенно когда ты мучил моего ученика, который тебя до сих пор прикончить хочет, в курсе?       — У него очень красноречивые взгляды. Весь в тебя, — хмыкнул мужчина, проверяя записи ассистентов. Персонал в этот раз набирал он сам, потому мог не особо волноваться насчёт писанины.       — Так моя же школа, чего ты хочешь? — фыркнула Нагаи.       — Чего хотела-то? — резко перевёл тему Кишо, закрывая одну из тетрадей в руках. Мамока отряхнула одежду от невидимых пылинок.       — Помнишь, ты говорил, что клетки ДНК моей внучки вы пытались, по подобию передачи чакры биджу, присобачить очередным подопытным?       — Допустим, помню, — сверкнул очками ирьёнин, нахмурив брови. Откровенно говоря, ему не нравилась эта психованная (да, молодость Нагаи была полна всякого) женщина хотя бы потому, что вечно цеплялась за пару сказанных слови вытаскивалась наружу то, о чём стоило бы молчать. Например, об этих вот опытах с геномом её внучки.       — Так вот, мне стало интересно, вышло ли у тебя что-нибудь из этой затеи или, как обычно, нет?       Провоцировала ли она его? Несомненно. Повёлся ли он? Ни на секунду.       — Не думаю, что это тебя касается, Мамока.       — Какой же ты мелочный всё-таки, Кишо. Прошло уже больше тридцати лет, а ты всё никак не простишь мне того, что я тогда не позволила признаться в любви Тае? Поверь, с Михо они больше друг другу подходили.       — Ты всё об этом? — пробормотал мужчина. Мамока помолчала, а потом решила не развивать обмусоленную уже со всех сторон тему. Лучше спросить то, зачем она и пришла.       — Абэ, а Цучикаге знает ведь об этом опыте с геномом жара, да?       — Естественно, иначе, как ты думаешь, я мог бы вести свои исследования? — удивился ирьёнин.       — То есть можно сделать вывод, что старик Ооноки заинтересован в создании ещё одного клана в Иве?       — Любой другой Каге так же бы поступил, разве нет? Ведь это нормально, желать родной деревне процветания и укрепления в военном плане, — продолжил мужчина, оглаживая усы.       — Да, конечно же, нормально. И не важно, какими путями…       — Думаешь, Сонота станет главой нового клана? — вдруг поинтересовался Кишо. Не то что бы его и впрямь это интересовало, но всё же неплохо было уже сейчас устанавливать с этой девчонкой хорошие отношения, чтобы на совете свои голоса она отдавала за него и его идеи.       — Было бы неплохо, согласись? Тогда я была бы спокойна за своих сына и внуков, — сказала Нагаи, довольно посмеиваясь. Всё могло удачно сложиться в пользу её семьи, и она бы чертовски этому рада.       — Тогда можно и на покой тебе уйти, да? — невинно съехидничал Кило, немного отступая в сторону, чтобы старая перечница Нагаи не попала в него тяжёлой рукой.

***

      За всё время моего пребывания в этом мире я как-то не особенно задумывалась о происходящем в других деревнях. Что-то вроде «есть и есть, меня это пока не касается и ладно». Как-то я всё же задумывалась на тему «одна ли я такая везучая, что попала в анимешку?», но потом забылось и это. Потому что я представления не имела, как бы меня мои бывшие соотечественники встретить могли. Ещё б кокнули, чтоб инфу про будущее не разглашала, да и только.       За эти почти что два года мне полюбилась Ива. Хоть растительности было и немного, климат оставлял желать лучшего, но изолированность от остальных стран цепью горных хребтов мне жутко нравилась. Все свои, никого чужого…       Пф, вы поверили? Ну, насчёт изолированности. В смысле, она была, но неполной, так как Цучикаге охотно пользовался услугами нукенинов, дабы лишний раз не марать некоторыми заданиями репутацию деревни. И да, все в нашей стране это знали и принимали, вслух предпочитая об этом не говорить. Это было что-то вроде общей тайны, которую чужакам нельзя было ни за что узнать. И даже если кто и знал, то в основном это было лишь не прикреплённые фактами сплетни, в которые остальные Каге не решались верить. Да, они что-то подозревали, но и только. Да и сами они точно были не особо чистыми в плане защиты деревни.       Сенека, Кента и Рику к моему патриотизму, который я не особо и скрывала, относились положительно. Да и как ещё-то, когда по-другому в этом мире не принято? Однако, моё мнение насчёт некоторых аспектов, касающихся клановых и общественных устоев, они категорически не разделяли. Я искренне полагала, что каждый человек, независимо от статуса, имел право сам выбирать свой путь (угу, ниндзя, как Наруто). Кента же мягко ссылался на то, что у Гото не принято так в открытую порицать традиции. Кобу, хоть сам был практически бесклановым мальчишкой, почему-то яро настаивал на том, что если не будет законов или правил, то люди пустятся во все тяжкие и капец нашему миру.       Меня злило, что мои друзья даже не хотели по размышлять над моей точкой зрения. Больше злило, что даже Величество, поступившая в Академию не совсем по воле отца, была на стороне консерваторов.       Когда я заговорила об этом в семье, то поняла, что лучше бы держала свой язык за зубами. Потому что папочка чуть ли не заревел, причитав, что с такими мыслями я точно покину деревню. И в чём-то он был прав, мир мне хотелось увидеть, но я точно не стала бы отступником, ибо от этого проблем дохера и больше. Бабуля навешала на меня столько тренировок, что я язык-то прикусила. Ещё она пригрозила, что не покажет мне какой-то сюрприз. Ну, я для проформы испугалась, мало ли.       Братья мои старшие вообще рукой махнули, а если точнее, то только Сора, ибо к моим выкрутасам, как и к непонятному говору, попривык. Рёта же всерьёз воспринял все мои слова и читал такие нотации, какие мне даже в прошлом мире родители не читали, когда я впервые набухалась. Казалось бы, раз гимнастка, значит, образ жизни здоровый, всякие диеты, а тут… Просто не хотелось мне отказываться ото всяких удовольствий жизни, пожирая одни только салатики. Я ж не коза или корова, чтобы только траву жевать.       В общем, в семье меня тоже не поняли. И наверное, никто здесь не поймёт, ибо им одни лишь правила подавай. Если только нукенины, но я не настолько дура соваться к ним. Мне Хана хватает, знаете ли. Он, конечно, говорит дельные вещи, которые близки моему мировоззрению, но тоже вообще-то подчиняется устоям деревни.       Знаете, это как-то стрёмно, когда все окружающие практически беспрекословно делают что-то по предписаниям, которые стоило бы уже забыть. Так и хочется провернуть здесь маленькую революцию.