Красный цветок

В полдень солнце палило, и очертания гор струились в его лучах. Неглубокая речка прокладывала свой путь среди травы и холмов, иногда пропадая из виду, иногда разделяясь под ударом острого выступа, упорно неся свои воды дальше в саванну, где напитает своими водами растения и животных, и станет обычным потоком — мутным и грязным, исчезающим в сезон засухи и вновь оживающим с приходом дождей. Но здесь, недалеко от подножья гор, она была по-прежнему еще чистой и прозрачной, и на дне можно было увидеть каждый камень. Лишь редкие стада зебр приходили сюда в межсезонье, а сейчас мигрировали дальше, вслед за сезоном дождей, тут уже почти закончившемуся. И еще здесь пролегала граница владений прайда двух львов, на чьи метки Эмека уже давно внимания не обращал. — Почему мне кажется, — сказал он, когда они спустились к водопою, — будто я уже очень давно тебя знаю? — Потому что ты мне нравишься, — ответила она, — и мне ничего больше не надо. А ещё потому, что мы понимаем друг друга. — Я хотел сказать… Эмека не успел договорить, как его прервали. Лев встал на скале, возвышавшейся у самого берега реки, и с интересом всмотрелся в лицо Эмеки. При этом он специально выдал себя присутствующим, как бы неосторожно сбросив камень со скалы. Львица подняла глаза, но не двинулась с места. Немного постояв и сообразив, что парочка к нему навстречу не пойдет, лев, наконец, решил спуститься лично. Он на мгновение исчез из виду, но уже через мгновения показался из-за холма внизу. — Не бойся, — подмигнула Субира. – Это мой брат Нео. Львы долго присматривались друг к другу, потом брат облегченно сказал: — Так вот он каков, твой ухажер, сестрица? Что ж, недурен. — Спасибо, — ответил Эмека. – И тебе того же. — Это не комплимент, — ответил Нео. – Я уже давно за вами наблюдаю. — Что?! – в Эмеке начала закипать злость. – Ты следил за нами? — Ну не совсем. Но папа уже давно потерял бы свой прайд, а мы – жизнь, не приглядывай за окрестностями. — И как он это делает? – сыронизировал Эмека. – Болтая с львицами? — Каждому свое, — ответил Нео. – Но ты так и не сказал своего имени мне. А ведь Субира наверняка уже давно выдала тебе мое. Нехорошо. — Эмека. — Нео. — Отлично. – Тот пригладил языком свою шерсть. – И какие у тебя планы на будущее? Забрать Субиру и уйти? — А если и так, кто будет против? Нео огляделся, потом подошел вплотную к Эмеке и сказал, посмотрев в сторону Субиры: — Сестрица, мы прогуляемся наедине, ладно? — Ты не сделаешь ему больно? – обеспокоилась та. – Прости его, если мы чего нарушили. — Спасибо, Субира, но я могу за себя постоять, - вмешался Эмека. - И зачем мне вообще с тобою гулять? – добавил он её брату. – Ты не дама. — А иногда так хочется ею побыть, — саркастически ответил Нео. – Боишься? — Ни капельки. Я с тобой быстро справлюсь, коли что, — возразил тот. — Тогда пошли. Обещаю вернуть его тебе в целости, сестрица. — Ладно. Субира, я скоро. Они вдвоем пошли вдоль реки, сначала молча, а когда дошли до большого развалившегося дерева, Нео сказал: — Знаешь, ты только не обижайся, но я тебе вот что скажу. Будь ты обыкновенным львом, то уже давно бы познакомился с нашими когтями. Но вы все же особенные. Дядя говаривал, что иногда в роду такие появляются. — Это чем же? — Преданностью друг другу, — ответил Нео. – Ведь как обычно? Захватил львиц и пользуйся всеми, пока сил хватит отстоять. Так живет большинство. Но у подобных тебе иначе. Слишком сильна зависимость на одной львице, слишком много всего необычного. Вот как мой папа. Он просто помешан на маме. Жизни без неё не представляет. Драться будет насмерть, пока не убьёт или его не убьют. Так просто не отступится. Потому и уживается с дядей мирно. У того все остальные львицы. — Разве так бывает? — Удивился Эмека. — В жизни еще и не так бывает, говаривал мой дядя, — сказал задумчиво Нео. – В общем, видно, что ты привязался к сестре, специально для неё сюда ходишь. Вот папа и решил, что ты особенный, а потому предупредить тебя послал. Вдобавок ко всему, вас объединяет один цвет, он же ваше проклятие. — Я могу охотиться и прокормить нас, — резко заявил Эмека. – То, что днем меня хорошо может быть видно, не помеха. Я уже добывал зебр тут. И когда они вернутся к водопою …. — Они не вернутся, — грустно ответил Нео. – Они ушли в новые земли, где уже нет львов. — Что ты имеешь в виду? — Ты не знаешь, но исчезли наши соседи. Даже старики, что жили далеко на Озере. Вплоть до самого берега никого не осталось. От бродячих гиен дошли слухи, что двулапые объявили охоту на нас. Вот почему твой цвет – проклятие. Дело совсем не в охоте. Ты можешь затаиться в засаде. Но уйти от двулапых при встрече с ними – вряд ли. — Кто это такие? – обеспокоенно спросил Эмека. – Обезьяны, что ли? Он краем уха слышал про двулапых, старые львицы в его прежнем прайде сказывали, что они мало чем отличаются от бабуинов или макак, только ходят на двух лапах и размером больше, только и всего. — Если встретить только одного или двух, — вздохнул Нео, — то они не страшны – даже я смог бы их убить. Но когда они приходят стаей наподобие гиен, то справиться с ними не могут даже слоны. Мой дядя лично видел, как они убивали одного из них. Их появление в округе очень опасно. Папа решил уйти. Он бы давно это сделал, если бы не ты с Субирой, да мой Исход. — А тебя уже выгнали, да? — Никто меня не выгонял, — ответил Нео. – Мама с папой благословили и отправили за пределы прайда. Не расспрашивай, я же говорил, что мои папа с мамой не такие как все. — И что ты намерен делать дальше? – спросил Эмека. — Пойду на прежнюю стоянку соседей, переживу опасность там. Еды сейчас много, соперников нет. — Так пойдем втроем, — предложил Эмека. – Выживем как-нибудь. — Нет. Каждый из нас пойдет своим путем. Я не хочу ни с кем делить своих львиц. Так что я тебя предупредил. Папа скоро уведет прайд, в котором тебе места нет. А ты, если тебе нравится моя сестра, не сманивай её из семьи. Отец с дядей смогут её как-то уберечь, если что, но вы вдвоем… одни. Нет, с тобой она обязательно попадет к двулапым и не выживет. Лучше сам побеспокойся о себе. Ну. Прощай, что ли. Вряд ли мы сможем когда еще поболтать так. — Прощай, Нео. С этими словами Эмека развернулся и медленно побрел обратно. Внутри бушевало пламя, раскалывая нутро на две половинки. Но когда он снова увидел её задумчивую фигуру, ловящую нечто в собственном отражении, свесившись прямо у кромки воды, решение было почти принято. Только хотелось побыть с ней еще немного, по любому поводу. Она отпрянула от воды и с любопытством поглядела на него: — Ну что, поболтал с моим братиком? — Да, — ответил Эмека, подходя ближе. – Он оказался вполне дружелюбным. Вы так сильно заботитесь друг о друге, даже повзрослев. — Это семейное, — ответила Субира, встав и отряхнув с яркой своей шерсти остатки сухой грязи. – Нас папа приучил. Жаль, другие в прайде так не считают. Впрочем, я уже привыкла быть не такой как все. А ты? Эмека смутился и не сразу нашелся, что ответить. Потом все же сказал: — Нео сказал, что ты не можешь охотиться из-за цвета шерсти. — Он прав. И я тебе говорила. — А я в это не верю. Пойдем, покажу тебе, как у меня получается. — Хочешь похвастаться? — Субира игриво сверкнула глазами. – Но на кого? — Утром я видел небольшое семейство бубалов тут неподалеку. Но нам придется покинуть владения твоего папы. Не боишься? — Я уже отвечала на такой вопрос. Нео был прав, еды становилось в округе больше. Газели, зебры, бубалы – все они большими толпами мигрировали по саванне. Вот и теперь, стоило удалиться подальше, как им быстро повстречалось искомое сразу за холмом, в овраге, где речка становилась уже, но не менее глубокой. Роли распределили быстро: Эмека стал ведущим, Субира должна была быть на подхвате. Но охота пошла не так, как того хотелось горе-охотникам, с самого начала. Лев решил сразу перепрыгнуть овраг, и это оказалось неверным: несколько самок подняли тревогу. Теперь почти все животные смотрели в сторону, где затаился чертыхающийся про себя Эмека. Им было достаточно малейшего движения задетых веток. Тот прополз на брюхе несколько шагов и замер. Прислушался. Вокруг было тихо. Тогда он прополз еще немного. Вот тут все окончательно сорвалось. Поняв, что приближается лев, бубалы как по команде бросились наутек. Оказавшиеся на их пути кусты хоть и заставили притормозить разбег, но все равно не давали шанса далекому Эмеке на удачный прыжок. А совсем скоро открывалась равнина, где догнать кого-либо почти невозможно. Видя такое, Субира решила помочь. Растущие у самой воды кусты надёжно скрывали малоопытную белую львицу, но пробираться через них оказалось весьма тяжело. Торчащие из земли корни, казалось, сами хватают за лапы, ветки цепляются за шерсть и норовят хлестнуть по глазам. Пару раз львица спотыкалась и наступала в грязь или мелкие лужи, что сопровождалось предательским плеском. Надо было перебираться на тот берег. Субира, набравшись смелости, вошла в обжигающую холодом воду. Бубалы стремились к открытой равнине, подальше от воды. Эмека решился на отчаянный забег, чтобы направить стадо все же вдоль оврага. Здесь было больше преград, не дававших разогнаться, а значит, шансы поймать добычу резко увеличивались. Какой-то молодой самец с разгону влетел в куст и застрял там. Когда повернувший в сторону лёгкой добычи Эмека был уже готов вонзить свои зубы в молодую и свежую плоть, бубалу всё-таки удалось вырваться из переплетения упругих веток. Но эта заминка дала шанс поравняться с шустрой добычей. Мутноватая вода едва слышно плескалась под лапами Субиры. Берег оказался довольно крутым, и уже через несколько шагов вода доставала до живота. Предательски чавкнула грязь под лапами. Львица застыла на мгновение, прислушавшись к тому, что происходит на берегу. Но это уже не имело значения: и без того напуганные бубалы убегали вдоль берега, с каждым прыжком удалялись от охотницы, петляя среди кустов. Кое-кто и вовсе проламывался сквозь камыши. Отряхнувшись, Субира вышла на противоположный берег и огляделась. Она до последнего момента не замечала подкрадывавшегося льва, высматривая, куда ушли все и не остался ли кто еще. Тем неожиданней оказался сильный толчок в спину бросившего охоту и смеющегося в лицо Эмеки: — Попалась! — Хватит, пусти. - Мне почти удалось одного задрать, - начал хвастаться лев, - но тут я увидел нечто лучшее. Львица недовольно встала и быстро отряхнулась. Потом посмотрела на Эмеку и сказала: — Так вот ты на кого охотился. На меня?! Эмека подошел вплотную и почти прошептал: — Ты моя самая ценная жертва, Субира. Та немного отстранилась, опустив глаза. — Нео тебе говорил, что мы должны расстаться, правда? — Да, — после короткого молчания ответил Эмека. Субира встала, подошла и страстно шепнула в ухо, пылающим взглядом приковывая к себе ответный взор: — Забери меня с собой. Забери! Какое-то время они сидели неподвижно, глядя друг другу в глаза. Потом Субира тяжело вздохнула и, приняв неизбежное, сказала: — Проводи меня домой, пожалуйста. Больше они не увидятся, Эмека знал это. Холодная половинка победила: теперь он становился таким, как и все.