Один шаг.

После проката и короткого разговора с журналистами, на котором он полностью передал инициативу сияющему Виктору, Юри заперся в номере. Нужно было укрыться ото всех, чтобы упорядочить мысли и чувства. Только ничего не вышло. Короткий звонок домой привёл к ожидаемым последствиям: от неконтролируемого потока слёз подушка стала вся мокрая. Юри с головой зарылся в мягкое одеяло. Этот глупый Виктор всё испортил, да ещё и метка нестерпимо чесалась, обозначая плохое настроение второй половинки. Юри злился, что пошёл на поводу, что не стал сопротивляться, что, кажется, ему даже понравилось. Необычное ощущение полёта и полной безоговорочной свободы, окрылив на минуту, ввергло в темноту депрессии и самокопания. Позволив себе проигнорировать громкий стук в дверь, Юри снял костюм, бережно сложил и, тяжело вздохнув, заперся в ванной. За дверью наверняка бесился оставленный без внимания Виктор. Юри это чувствовал, но ничего не сделал. Пускай. Так ему и надо. Навязанные отношения начинали доставлять явные неудобства и не вызывали никаких мук совести, только раздражение. Юри лениво водил мочалкой по телу, стараясь абстрагироваться от мыслей. Перед глазами почему-то всплывала совершенно другая ванна, чужие фантомные прикосновения и тихий шёпот. Юри выругался, быстро домылся, вытираясь так, что кожа пошла красными пятнами, и начал готовиться к банкету, который наверняка будет для него тем ещё испытанием. Ощущение надвигающейся катастрофы заставило нарядиться в самый ужасный костюм. Юри мечтал стать невидимкой, только ничего не получилось. Идея изначально была обречена на провал. - Спасибо, но я не пью, - в сотый раз повторял он заученную фразу, радуясь, что Селестино постоянно находился рядом, а ужасного Виктора нигде не было видно. - Да, я тоже рад, что выиграл серебряную медаль. По-поводу Никифорова - никаких комментариев. Вокруг толпились журналисты, спонсоры, фанаты, но Юри ощущал себя, как никогда одиноким. У него не было друзей, только знакомые, поэтому бесконечная вереница нужных людей начинала раздражать. Юри, вырвавшись из крепкой хватки очередного журналиста, сбежал освежиться. Пустое помещение успокаивало неярким светом и полным отсутствием опостылевших лиц. Юри несколько раз аккуратно вымыл руки, будто пытался смыть грязь чужих рукопожатий. - И что он в тебе нашёл? - Юрий Плисецкий появился за его спиной словно из воздуха. - Ничего примечательного. Обычная японская свинка. Виктор - идиот. Действительно ничего примечательного. Юри медленно повернулся, окинул спокойным взглядом совсем ещё подростковую фигуру злого мальчика и почему-то грустно вздохнул. - Что? - тот мгновенно ощетинился, вытаскивая руки из карманов и придвигаясь ближе. - Ты смеёшься надо мной? Ну? - Нет, что ты, - японская вежливость привычно не дала разгореться ссоре. - Я не это имел в виду. Просто… Понимаешь… - Юри замялся, пытаясь подобрать слова. - Это ведь только имя. Виктор ничего мне не должен. Как и я ему. Было странно объяснять совершенно чужому человеку свои чувства, в которых так до конца и не разобрался. Юри непроизвольно дотронулся рукой до шеи, потирая надпись. - Имя? - не понял Юрий. - Причём здесь имя? Он же по тебе уже несколько лет с ума сходит. Только о тебе и говорит. Юри - это. Юри - то. Посмотри, как Юри катает дорожку. Какие шаги. Растяжка. Надоел. Юри вначале даже не понял, о чём говорил Плисецкий, и только осознание, что кумир детства, оказывается, тоже был в нём заинтересован, почему-то вызвало тёплые чувства. - С ума сходил? - решил переспросить Юри, отрицательно мотая головой. - Нет-нет. Ты наверняка ошибаешься. Это просто имя диктует быть вместе. А на самом деле мы слишком разные. Было заметно, что Плисецкого удивила подобная откровенность, и теперь он совершенно не знал, как реагировать. Юри и сам от себя не ожидал. Захотелось сказать хоть кому-то, даже не вполне адекватному подростку, что он думал обо всём этом на самом деле. - У меня нет выбора, - руки непроизвольно потянулись размять скованные болью виски. - Приходится подстраиваться, чтобы… Чтобы… - Юри не знал, как выразиться помягче. - Чтобы не сдохнуть, - нашёлся Плисецкий. Его плечи заметно расслабились, словно он только что был готов к драке, а стоящий напротив, как оказалось, не представлял опасности. - Ну ты и попал. Что будешь делать? - Не знаю. - Брось его, - выдал Юрий резкую фразу, видимо, не думая о последствиях. - Уезжай и всё. Найди доктора. Ведь бывают же такие доктора, которые смогут помочь? Юри молча смотрел на этого худенького, закованного в строгий нелепый костюм, подростка, который так неожиданно сильно переживал за него. Легко, искренне и совершенно бескорыстно. В груди потеплело, но голова взорвалась новой порцией боли. Где-то там Виктор был в бешенстве. Юри тихо застонал сквозь зубы и, отвернувшись к раковине, открыл холодную воду. - Неужели так будет всегда, а ты ничего не сможешь сделать? - в отражении зеркала, которое он видел, подняв взгляд, невысокая светловолосая фигура расплывалась от скопившихся слёз. Стоило найти Виктора и как можно быстрее, иначе могло стать слишком поздно. - Ты не понимаешь. Я не могу ничего сделать, - Юри едва успел ответить на вопрос, потому что входная дверь резко ударилась об стену. Виктор в распахнутом пиджаке, с засунутым в карман галстуком, в рубашке с расстёгнутыми верхними пуговицами, ввалился внутрь. - Юри, где ты ходишь? - звонкий голос эхом отразился от кафельных стен. - Я тебя везде ищу. Что это вы здесь делаете вдвоём? И почему Юрочка ещё не в кроватке? - перевёл он поплывший взгляд на Плисецкого. Тот рассерженно зашипел, а Юри почти упал, пытаясь уцепиться мокрыми руками за умывальник за своей спиной. Приятное тепло от близости второй половинки заструилось по позвоночнику вверх, стирая головную боль. - Что с тобой случилось? - выдавил он, борясь с предательством собственного тела. - Ты меня бросил, вот я решил расслабиться, - пара неуверенных шагов Виктора, закончились в объятиях вовремя подоспевшего Плисецкого. - Какого дьявола, Виктор! Зачем было так надираться? - кричал тот, но продолжал поддерживать изрядно шатающееся тело. - Когда успел? - Это всё Крис… - Тогда понятно. Можешь дальше не объяснять. - А вот мне стоит объяснить, - Юри с трудом оторвал пальцы от раковины. - Причём тут Крис? Что-то тёмное и мерзкое закопошилось в груди при упоминании имени этого смазливого швейцарца. Юри он никогда особо не нравился. - Ты ревнуешь? - Виктор неуверенно повернулся в руках Плисецкого, чтобы лучше видеть. - Не стоит. Я люблю только тебя. Пьяное признание ударило под дых и руки Юри сами потянулись поддержать, начавшую заваливаться назад вторую половинку. Плисецкий с облегчением передал неудобную ношу. - Справишься? - только и спросил он, заметив, каким взглядом Юри вглядывался в лицо Виктора. Переживание легко сменилось облегчением и нежностью. Юри не успел спрятать улыбку. - Конечно. И спасибо, - запоздало поблагодарил он. Плисецкий обернулся уже в дверях. - Не стоит. Обращайся. *** В своём номере Юри бережно положил Виктора на кровать. Мысли перемешались. С одной стороны, хотелось уйти, спуститься в бар и напиться, чтобы забыть, как мило и беззащитно смотрится спящий Виктор, разбросавший руки и ноги по всей поверхности двуспальной кровати, а с другой, - дотронуться, чтобы ещё раз почувствовать бархатистость бледной кожи. Рука сама потянулась поправить закрывающую глаза чёлку, когда чужие пальцы легко перехватили запястье. - Я соскучился, а ты сбежал, - оказалось, что Виктор не спал, а внимательно рассматривал Юри. Искорки смеха прятались в уголках голубых глаз. Ни следа опьянения. - Меня очень трудно споить. Ты не знал? - подтвердил он опасения и резко заломил руку, чтобы Юри от неожиданности потеряв равновесие, рухнул рядом на кровать. - Юри-Юри-Юри. Мой глупенький, наивный, Юри, - Виктор повторял и повторял его имя, которое отдавалась низким звуком, вибрирующим в воздухе между ними. Волнение и паника заставляли сопротивляться, но всё было напрасно. Виктор прекрасно знал, что делал. Склонившись над Юри, он медленно прикасался руками и ртом к открытым участкам кожи, чтобы найти все секретные места, которые превращали тело в желе. Зрачки Юри расширились от возбуждения, перекрывая насыщенный шоколадный цвет, дыхание давно сбилось, кончики пальцев подёргивались от нетерпения, а мысли остановить это безумие растворились в мягком тягучем поцелуе. Юри покорно поплыл на жарких волнах. Имя на шее загоралось от каждого невинного жеста и взгляда, брошенного Виктором в его сторону. К тому времени, как проворные пальцы почти случайно погладили через брюки его член, Юри с беззвучным отчаянием подкинул бёдра вверх, бесконтрольно ища больше контакта. - Тихо, мой хороший. Сейчас всё будет, - успокоил Виктор. Они по-прежнему были одеты, а Юри еще старался вернуть себе остатки самообладания. Не так он представлял окончание этого вечера. Виктор подчинял его тело целиком и полностью, уверенно целовал, дарил жаркие прикосновения и слишком ловко для нетрезвого человека избавился от собственной одежды. Но резкие порывистые жесты с головой выдали волнение: пальцы дрожали, дыхание участилось. Он медленно потянул молнию вниз, высвобождая член Юри, не касаясь его, а затем, после небольшого кивка разрешения, переместил ладонь вниз, обхватив ладонью ствол. Юри не сдержал крика и задрожал, утонув в направленной на него необычной темноте голодного хищного взгляда. Его одежда быстро исчезла вместе с остатками стыда, а Виктор продолжал отвлекать, лаская его член, проводя ладонью вверх и вниз, сжимая на грани боли. Юри терялся при каждом резком движении чужой кисти, чувствуя, как горячий узел желания стягивал низ живота. Тихие всхлипы быстро переросли в отчаянные стоны. У Юри больше не было сил. - Пожалуйста, - тихо попросил он, но ответа так и не дождался, отвлекаемый новой порцией поцелуев. Эти новые, приятные ощущения разжигали голод иного рода, и Юри даже не заметил, когда Виктор успел наклониться к своим вещам, только почувствовал холодное прикосновение смазанных пальцев к сжавшемуся сфинктеру. Уверенные движения и тихий шёпот, призывающий расслабиться, потихоньку достигли результата. Пальцы не только свободно скользили внутри, посылая горячие искры от крестца в гудящее от напряжения основание шеи, но и вынуждали постыдно скулить, моля о продолжении. Юри непроизвольно развёл ноги шире, приглашая, а Виктор просто не смог отказать. Несколько долгих секунд ожидания сменились неприятной тянущей болью, которая никак не хотела уходить. Виктор оказался слишком нетерпелив, чтобы ждать, поглощённый удовольствием, и резко бросал себя вперёд, вырывая из горла Юри громкие хрипы. - Потерпи, мой хороший, - он всё-таки попытался успокоить мечущегося по простыням Юри, а тот к этому моменту стал настолько открытым, податливым, со своими слипшимися от слёз ресницами, обкусанными губами и сорванным голосом, что невозможно было отвести взгляд. Виктор непроизвольно задержал дыхание, любуясь. - Ты такой красивый, - признание прошелестело по разгорячённой коже, рассыпаясь мелкими искрами на связующем имени в основании шеи. Виктор не желал останавливаться, поддерживая руками чужие колени, он вбивался в распластанное тело, наблюдая, как собственный член исчезает в припухшей, текущей от смазки дырке. - Превосходный, - повторял он. - Удивительный. Мой Юри. Юри запрокинув голову, застонал. Слишком много всего. Резкие движения ломали поясницу, сильные ладони доводили мышцы ног до судорог, и только ощущение близости второй половинки перекрывало все неудобства. Связаться, врасти, слиться в единое целое, и чтобы никто и никогда не смог оторвать их друг от друга. - Да-да! Ещё! Быстрее! Пожалуйста, - это не его рот всё повторял и повторял жаркие признания. - Виктор! Виктор! Пожалуйста! - это не он впивался ногтями в спину и, уткнувшись носом в собственное имя, начертанное на плече, кончил, выплёскиваясь на живот, утягивая за собой и Виктора. *** Утром Юри с трудом разлепил глаза, чтобы тут же почувствовать каждую клеточку своего тела. Боль крутила спазмом перетружденные мышцы, а Виктор с самым безмятежным видом прижимал к кровати, обхватив тяжёлой рукой поперек груди. - Куда собрался? - он даже не стал открывать глаза, видимо, почувствовав его пробуждение. - Ещё слишком рано. Спи давай. Юри вначале очень захотелось подчиниться приказу, и он снова почти провалился в сон, когда события вчерашнего вечера яркими картинками вспыхнули в голове. Нет-нет-нет. Так нельзя. Его ловко обманули, заставили привести в номер, а потом… Юри дал себе мысленного пинка. Наивный идиот. Он снова завозился, пытаясь незаметно вырваться из стальной хватки. Ещё немного, и свободен. - Да что ты вертишься? - Виктор всё-таки открыл глаза и теперь с возмущением навис над раскрасневшимся от стыда и паники Юри. - Чего уже успел себе напридумывать? Отвечай! - Мне просто нужно в душ. Виктор явно не поверил в его тихий лепет, а Юри зажался ещё сильнее. Нити, связывающие их, вибрировали, посылая волны неудовольствия и страха. Незаметно явно не получилось. Жар тела, тяжесть и возбуждённый чужой член, который тёрся о бедро, заставили Юри тихо всхлипнуть. - Мне очень нужно. Пожалуйста, - на глаза навернулись слёзы, никогда до этого момента он не чувствовал себя настолько беспомощно. Виктор слишком быстро разрушил стены, которые Юри возводил так долго, и сейчас сердце оказалось совершенно беззащитным. Это жутко пугало. Видимо, паника отразилась на лице, потому что Виктор хоть и выгнулся, словно кошка, потираясь промежностью об его ноги, но решил повременить с приставаниями. - Хорошо, я подожду тебя здесь, - широко зевнув, он, как ни в чём не бывало, скатился на кровать, чтобы взять телефон. Наверняка проверить новостную ленту. Юри было уже всё равно. Главное - успеть сбежать. В ванной кран всё никак не желал выставлять нужную температуру и Юри вначале чуть не ошпарился, а потом дрожал от холода. Тело казалось чужим, из рук падали вещи, а в голове творился полнейший хаос. - Просто секс. Ничего большего, - повторял он мысленно, совершая привычные утренние процедуры. - Нужно попросить его уйти. Самолёт через несколько часов. Внутри продолжала вибрировать тоненькая ниточка беспокойства, что подсказывала - избавиться от Виктора будет очень сложно.