Искаженное зеркало

Крис понуро ходит по огромному залу с уймой дорогих и новых машин, лавируя среди немногочисленных покупателей. Новенькие автомобили ласкают взор лакированным покрытием и заигрывающим блеском фар. Эта грация форм и сила рычащего двигателя привлекают даже обычного человека, что там говорить о фанатике. Ричард с ярым энтузиазмом присматривается к каждом машине, явно мечтая подержать руки на руле. Сиена же удерживает мужа от очередной покупки, ласково придерживая того за руку и нежно похлопывая по предплечью. Сегодня они пришли выбирать подарок не для него. Интерьер зала выполнен в «пещерном» стиле, напоминая галлерею ущелий и гротов. В скалы вмонтированы яркие светильники, а с потолка свисают, будто сталактиты, причудливые длинные лампы. Атмосфера первобытная. Будто за углом тебя поджидают доисторические люди, наряженные в шкуры диких животных и гигантский мамонт. Однако вместо этого Крис видит массивные каменные постаменты, на которых взгромоздились дорогущие новые авто. — Глаза разбегаются, — выдыхает глава семейства, действительно мечась взглядом между двумя моделями ягуара. — Милый, соберись. Мы не тебе приехали машину выбирать, — кажется, в тысячный раз за сегодня говорит мать. В отличие от мужа ее энтузиазм направлен в другое русло. Она старается выбрать то, что понравится ее сыну. Ведь долгожданный подарок должен соответствовать ожиданиям и мечтаниям ее мальчика. — Знаешь, в мои годы… Моей первой тачкой был разваливающийся плимут. Я все лето работал на дядюшку Дена, чуть ли не дерьмо за ним выгребал, чтобы заработать на машину. И заработал! — с гордостью отзывается Ричард. — Она разваливалась на части, была похожа на дырявое ржавое корыто. А подвеска. Я задницей чуял, что что-то с ней да не так… — Дорогой, прошу тебя… — Сиена прикрывает глаза. Даже ей уже поднадоели рассказы мужа о былых временах. Когда солнце светило ярче, а трудолюбие людей — гораздо усерднее. — Мы ведь договаривались… — Это слишком ценный подарок, — недовольно цедит отец, но все-таки соглашается. — Ладно… Крис, так что? Что бы выбрал твой брат? Какие у него вкусы? Кристиан кривит губами, отворачиваясь от родителей. Специфические вкусы брата он уже смог прочувствовать на собственной шкуре, но им об этом знать не обязательно. — Почему вы спрашиваете меня? Не лучше ли было узнать у него? — туманно отвечает Крис. Он предпочел бы находиться сейчас в другом месте. Уж лучше погрузиться головой в проект, а не проводить время с родителями. Особенно из-за такого «праздного» события. — Подарок должен быть неожиданным, а не ожидаемым, — улыбается Сиена, приобнимая Криса за плечо и ближе притягивая к себе. — Хочу его обрадовать. Он заслужил. Крис вдыхает полной грудью и едва сдерживает себя, чтобы не сбросить руку матери. Он чувствует раздражение. Горькое досадное чувство. Младшего брата стоит поощрить за «достойное» поведение, но никак не старшего, который должен вести себя верно. Как что-то данное. Как неизменная константа. — Пикап. Он его хочет уже, как лет пять, — бросает Кристиан все-таки отстраняясь и запуская ладони в карманы джинсов. — Тогда нам, кажется, в эту сторону. Вся семья послушно следует за Ричардом. Мать вновь начинает счастливо улыбаться, будто произошло какое-то значащее событие, а Крис все больше и больше погружается в себя. В то время, когда у него не было секретов со своим родным братом. У него-то не было. А были ли они у Себастьяна? То последнее лето, которое они провели всей семьей вместе. Родители не уезжали в постоянные долговременные командировки, а Себастьян, будто вновь стал собой после срыва в подростковом возрасте. Первый курс университета дался Крису очень легко. Больше было волнений перед сдачей экзамена, чем проблем на самом деле. Все было четко, по выверенному и неизменному плану, которому он привык придерживаться. Он готовил эти планы каждый год. Такое чувство, будто надеялся распланировать время до конца своей жизни. Даже форс-мажоры тогда казались Крису преодолимыми. А вот сейчас… Родители хотели отправиться к океану: вспомнить медовый месяц, прогуляться за руки по побережью с разноцветной галькой под голословные крики чаек и умиротворяющий шум прилива. Крис же желал уединиться в небольшом домике, где-то глубоко в лесу, подальше от цивилизации. К его желаниям особо не прислушивались, если бы не брат, так отчаянно поддерживающий выбор Кристиана. И опять… За хорошее поведение к Себастьяну прислушались. Отпуск в лесу у подножия гор пришелся по вкусу даже матери, не относившейся к людям, любящим активный отдых. Криса же покоробило до глубины души, что ему придется ковылять куда-то выше собственного носа за туристическим гидом, чтобы насладиться красивейшими видами. Кому это нужно? Любителям гринписс да девчонкам, мечтающим заполучить шикарное фото в инстаграм. Он уже был не рад своему решению, предпочитая отсиживаться в уютном и комфортабельном номере. Плевать, океан ли это или толща леса. Кроме затворнического отдыха в домике ему приглянулся лишь тур на квадроцикле. Хотя туром это назвать можно было с большой натяжкой. Себастьян договорился с одним парнем, потратил все свои сбережения и взял в аренду квадроцикл на полдня. Они ездили по округе как сумасшедшие, Сиена бы с ума сошла, увидев, как они едва не свернули себе шею на крутых склонах. Но тогда Крису было плевать, его это действительно развлекало, хоть он и нелестно отзывался о вождении брата под его громкий хохот. Вечером, в закате лучей солнца, они сидели на самой верхушке утеса, под ними простиралась огромная зеленая долина, дышащая свежестью и прохладой. Брат тогда крепко переплел их пальцы и проговорил какую-то чепуху о вечности и том, что они всегда будут неразлучны. Кристиан еще подтрунивал Себастьяна в том, что юный Казанова просто репетировал на нем свидание со своей подружкой. Однако… Наверно, уже тогда стоило отметить ненормальность мыслей Себастьяна. Стоило не отшучиваться, а что-то предпринять. Вот только что? Никто ведь в здравом уме не сможет до этого додуматься. Крис грустно усмехается. Все эти тревожные моменты, которые он не замечал, тянулись уже не один год подряд, если хорошенько поразмыслить. Это расстройство не возникает из воздуха, оно распространяется медленно и постепенно, как отрава, поглощая одну клетку за другой. После получаса мучительно нудных бесед с консультантом отец наконец-то останавливается на одной модели. — Вот этот. — Ford Ranger 2017 года выпуска. Отличная модель. Вы ценитель, — обворожительно скалится консультант, в превосходно сидящем на нем костюме, с идеально выглаженной рубашкой цвета морской волны. Адриан. Именно так гласит бейджик на его груди. На безымянном пальце аккуратное кольцо. Интересно, дома Адриан такой же правильный? Кристиан едва слышно цокает костяшками пальцев. Господи, как же начинают раздражать все эти сверх люди, будто вылитые из мраморной плиты, без изъянов и ошибок. Это ведь показушная ложь. У всех есть свои грязные постыдные тайны. Он не увидится, если, снимая свой догорущий костюм, целуя любимую супругу, Адриан спокойно снимает себе эскорт для постельных утех или чего хуже. — Это отличный выбор для молодого юноши, у которого во всю бурлят гормоны. Лишь бы пошалить и превысить скорость, да не попасться, — продолжает Адриан, обхаживая главу семейства, будто акула, почуявшая каплю крови. — Адаптивный круиз-контроль справится с этой проблемой по щелчку пальцев. Он дает возможность выбрать нужную скорость, а система автоматические ее поддержит. Радиолокационный датчик распознает впереди любой транспорт и скорость понизится, сохраняя заданную дистанцию. При устранившейся преграде скорость вновь вернется к заданному значению. Система также поддерживает Apple CarPlay і Android Auto. — Подходит. Однако не повредило бы установить в эту бандуру радио-няньку, — хмыкает отец, шутка которого быстро вознаграждается смешком Адриана. — Ему понравится! Точно понравится, Рич! Наш мальчик будет в восторге! — расплывается в улыбке мать, прижимаясь к мужу и ласково чмокая того в щеку. Отец же бережно обхватывает ее руками и кивает, одобряя свой выбор. Крис замирает прямо позади них. Вновь накатывают давно забытые и забитые мысли, которые он с усилиями выдалбливал в своем разуме. Отчетливое осознание того, что он лишний. Кристиан не четко, но вспоминает детство, крики и возгласы родителей, собирающего вещи отца, бьющуюся в истерике мать. Вечные скандалы, которые прекращаются после рождения младшего сына. Себастьян является тем, что сплотило их брак. Маленькое ничтожное существо, после рождения которого все в их семье наладилось и укрепилось. Повышение отца на службе, переезд в новую квартиру, покупка машины и новой техники. Вся жизнь образумилась и наполнилась счастьем, как только появился этот гаденыш. Не Крис, который, казалось, разрушал все на своем пути. Нет, его не ненавидели или презирали. О нем заботились. Все-таки своя плоть да кровь. Но любили не достаточно сильно. Не так сильно, как брата. Интересно, любили бы родители Себастьяна, узнай правду о нем? Конечно, любили бы. Ведь все другое дерьмо они ему прощали. Своему золотому мальчику. Они бы нашли тысячу и одно оправдание проступкам Себастьяна. Списали бы на какое-то помутнение, психологическое расстройство. Обвинили бы самого Криса в том, что он соблазнил брата… От последней мысли Кристиана бросает в холодный пот. Он рвано выдыхает и чувствует легкое головокружение. Самые родные для него люди постепенно начинают таять и испаряться, как дым сквозь пальцы. Все катится по наклонной: его жизнь, его принципы, его рассудок. Последнее, что помнит Крис — как быстро пробирается сквозь зал, набитый людьми, наружу, вон. Опускается на бордюр и глубоко дышит прохладным, бодрящим воздухом. *** В квартире по-домашнему хорошо. Тихо и тепло. Спокойно. В воздухе умиротворяюще витает аромат перечной мяты и горького апельсина. Глаза быстро бегают по строчкам, выискивая нужную информацию. Голова, на удивление, легкая и светлая. Из своего уединенного мирка Криса вырывает оглушительно звонкий звук домофона. Кристиан вскидывает голову и хмурит лоб. Он никого не ждет, а «незваный гость» слишком занят, чтобы почтить своим присутствием покорную игрушку. Кристиан всегда считал, что все эти спортивные занятия брата не успокаивают в нем звериную натуру, а, скорее, наоборот, пробуждают аппетит к насилию. Но, похоже, впервые он рад какому-то очередному соревнованию, поглощающему Себастьяна с головой, руками и ногами. Трель все не прекращается, поэтому приходится оставить ноутбук и подняться с удобного и теплого пуфика. — Иду-иду, — выкрикивает Крис, понимая, что его никто не услышит. Вот только внутренней привычке это не объяснить. Ступает и сдавленно шипит от тысячи осколков, врезающихся в ногу. В копилку к хреновому зрению можно добавить дерьмовое кровообращение. Или это старость незаметно простирает свои костлявые руки? На пороге курьер. Молодой парнишка, лет семнадцати-восемнадцати, в кислотно зеленом жилете, со скучающим выражением лица. Паренек лениво поднимает взор и громко лопает надутый пузырь жвачки ягодного вкуса. — Кристиан Кальвертон? — тянет, вычитывая со свернутой пополам бумаги. — Да, — кивает Крис. Не успевает опомниться, как ему всучивают большую коробку, накрепко обклеенную скотчем. — Распишитесь, — курьер быстро кладет поверх коробки документы и протягивает ручку. Крис поспешно оставляет на бумаге легкий росчерк и наблюдает, как паренек забегает в лифт, попутно вставляя в уши наушники. Коробка не тяжелая, но и не легкая. Совершенно обычная. Без инициалов отправителя. Может, все-таки ошиблись адресом? Некому отправлять ему посылки. Кристиан мешкается несколько секунд на пороге, но все-таки тихо прикрывает дверь, закрывая на все замки. Они щелкают, давая ложное чувство защищенности. Возвращается в комнату и кладет посылку на прозрачный столик. Сам же садится на диван и облокачивается на спинку, раздумывая. Как только он тянется рукой к лакированной полоске скотча, телефон в комнате заливается громкой мелодией. Криса охватывает неприятное предчувствие. Брат. — Слушаю. — Ты уже получил? — мурлычет в трубку Себастьян. — С каких пор ты мне шлешь подарки? — отвечает вопросом на вопрос Крис. Теперь он с еще большим недоверием смотрит на коробку. Получить подарок от незнакомца — опасно. Получить его от брата — вдвойне. — Скажем так, это будет твой подарок для меня, — с воодушевлением тянет Себастьян, — давай же, открой. Не мучайся в догадках, Кристи. Крис хмурится и начинает сдирать с коробки скотч. Одной рукой открывать неудобно, поэтому он кладет телефон рядом и слегка подрагивающими пальцами вскрывает упаковку. Коробка траурно черная, намекающая о чем-то нехорошем. Да и чего хорошего можно ожидать от Себастьяна? — Это что еще за дерьмо… — вымученно шепчет Крис, выуживая наружу огромный фаллоимитатор. Розовый член с явно очерченными венами и большими яйцами, которые можно крепить к гладким поверхностям дабы удовлетворить свои постыдные желания. Помимо резинового гиганта обнаруживается такой же неоново-розовый ошейник с заклепками и треклятая анальная пробка с большим стразом на конце. Кристиан захлопывает ящик Пандоры и озлобленно хватает телефон. — Какого черта?! — О, я вижу тебе понравилось. — Ни за что. Нет. Себастьян. Нет! — Да и еще раз да, Кристиан. Или ты уже позабыл о своем актерском дебюте? — напоминание об этом козыре сразу же развеют все потуги к сопротивлению. Джокер в рукаве. Тот вечер подцепил Криса на крючок, будто наркомана на иглу. — Чем же тебя так напугали обычные игрушки? В твоей сладкой попке уже успело побывать нечто большее, чем резиновый член. — Вы-ро-док… — беззвучно декламирует слова Кристиан, сжимая кулак до побеления костяшек. — Что прикажешь… С этим делать? — истерически выбрасывает смешок старший Кальвертор, сбрасывая на диван очки и закрывая лицо ладонью. — А ты умник. Уже въезжаешь в тему с подчинением, — насмешливо произносит брат, явно желая насладиться моментом очередного падения Криса. — Прямо в мой День рождения. Я хочу видеть тебя во всем обмундировании. Подготовленным. — Тебя, наверно, память подводит в столь раннем возрасте. Тебя не будет в городе. У тебя дурацкий матч. Думаешь я поеду смотреть вашу глупую игру? — быстро выплевывает Крис, глотая окончания слов. — Ты меня ранишь до глубины души, братишка, — наигранно выдыхает Себастьян. Крис же прикусывает губу, сдерживаясь чтобы не брякнуть о том, что для этого нужно наличие души, которой у бездушной скотины нет. — А я бы с удовольствием взглянул на тебя в форме черлидерши. С розовыми помпонами в коротенькой желтой юбочке… Да-да. Вперед, Себастьян! Я все для тебя сделаю, когда ты выиграешь! — Себастьян! Как ты себе это представляешь? — повторяется Кристиан, пропуская ненужную картинку между фраз. — Да просто закрываю глаза и вижу это. — Господи, да не меня в юбке! У меня нет свободного времени разъезжать по другим городам! — Фейстайм никто не отменял. Секс по телефону. По видео звонку. Вот до чего он доживает. Как дешевый мальчик на побегушках. Но шлюхам хотя бы платят за их специфическую работу. Здесь же сплошное унижение. «Я все для тебя сделаю, когда ты выиграешь…» Проносятся в голове слова брата. — У меня одно условие. Я сделаю это… Если ты выиграешь, — Крис хватается за последнюю ниточку, стараясь спастись от неизбежного. Однако почему-то ему кажется, что Себастьян расшибется в лепешку, будет играть за всю команду, но победит. Уж больно он не любит проигрывать. Гордыни в нем больше, чем похоти. — Если? Ты сомневаешься во мне? — после нескольких долгих секунд переспрашивает брат. Голос нежный и елейный, но Крис-то знает, что это все наиграно. Он возмущен. — Я? Разве ты не сомневаешься в себе? — подливает масла в огонь Крис. — Разве это не так? «О, Себастьян ходит в воду опущенный. Так сильно перетруждается. Переживает. Мой бедный славный мальчик.» — Мама… — Да, она поведала о твоей психастении. — Психа… Что? — Какой же ты недалекий, — усмехается Крис. — Смотрю, у тебя зубы прорезаются только тогда, когда ты со мной на расстоянии, — принеприятнейше шипит Себастьян. Крис же замолкает, заглатывая все возмущение. Он ведь играет с огнем. Одна искра может знатно разгореться, а этот пожар он не в силах потушить. — Это еще что за херня психологическая? — недовольно спрашивает брат, явно насупившись, прямо как в детстве, когда ему что-то не нравилось. — Все-таки просветить? — острый язык почему-то не удается удерживать за зубами, ведь на расстоянии брат действительно не кажется таким уж опасным. Он не в состоянии заломить руку, прижать к стене и заставить «добровольно» отсосать. — Ну ты же у нас в семье умный мальчик, — кислотно отвечает Себастьян. -Золотой ребенок. — Так уж и быть. Психастения — психическое расстройство, классифицируемое как невроз. Сходно с тревожным расстройством личности. Психастеников характеризует тревожно-мнительное поведение, ранимое самолюбие, преувеличенное чувство собственной неполноценности… — О! Вот это уж загнал! Ну уж нет. Свои болячки оставь при себе, на меня не перебрасывай, мне и своих хватает. В себе я уверен. Как никогда. Я не уверен в Джоне, вечно курящем дурь за спортзалом, который не может продержаться чертовых пару дней. Томе, мечтающем только о своей шлюхе, которую отымело половина школы. В Роне, Тодде. Всех этих уродах, которые, мать его, работают в четверть силы во время тренировок, — прерывает Криса Себастьян. В голосе слышится непривычное раздражении. Наверное, брат и правда весь на нервах. Ведь что-то действительно серьезное и стоящее зависит не только от него, а от всей команды. — Этот гребаный матч… Если мы… Нет… Мы не проиграем. Я прибью любого, кто засомневается и помешает нам победить. — Вот как… — выдыхает Кристиан. Кровавая расправа из уст Себастьяна почему-то не кажется шуткой. Как он и сказал — у него хватает своих болячек. И каждая из них когда-то может вырваться наружу, как, например, это сделала нездоровая тяга к родному брату. — Тогда удачно вам проиграть, Себастьян, буду скрещивать пальцы. Крис бросает трубку и прикрывает глаза, тяжело вздыхая. Вляпался. Как обычно. *** До дня икс остается всего несколько суток. Кристиан всячески старается оттянуть это событие, но стрелки часов можно перевести лишь на своем будильнике, а не во всем мире. Брат больше не звонит. Видимо, воздерживается. Странная у этих спортсменов привычка — не трахаться перед матчем, а вот после — во все тяжкие. Крис сразу же забрасывает коробку с игрушками под кровать, как девчонка, прячущая непристойные вещички от мамочки с папочкой. После долгой ночи, проведенной без сна, утром он сползает на колени и вновь выуживает ее на белый свет. Вновь раскрывает, оглядывая содержимое недовольным пристальным взором. Замечает, тюбик со смазкой, который не разглядел при первом просмотре. Смазка не простая, а с запахом тропических фруктов. Кристиан фыркает и начинает тихо смеяться. Постепенно его смех становится все громче, и он даже не замечает, как через минуту — истерически хохочет. — В следующий раз пусть купит презервативы с клубникой, — давится смехом Крис и выбрасывает все содержимое прямо на кровать. Глотает ртом воздух, стараясь успокоиться, но как только видит розовый член, вновь дико надрывается хохотом. Резко ставит его на прикроватный столик и изгибает шею, присматриваясь. — Н-да, полный постмодернизм… Поставь он это произведение искусства где-то в новомодной и продвинутой галлерее, оно явно бы пользовалось огромным успехом. Во что только нельзя это интерпретировать, сколько глубоких смыслов найти. Крис крутит в руке пробку, страз которой поблескивает в лучах солнца, пробивающегося сквозь занавеску. Какая же причудливая штука. И как она может там помещаться? Болезненно ли это? Или же нет, ведь люди этим действительно пользуются, да еще и наслаждение получают. Очень скоро Крис прочувствует все на собственной шкуре. Больно, неприятно, но, к сожаление, неизбежно. Вспоминается лягушка, которую посадили в кастрюлю, заполненную водой, а затем поставили на плиту. Вода постепенно нагревалась, боль притуплялась. Лягушка даже и не поняла, как сварилась. И Кристиана ждет это же. — Да к черту. Я подумаю об этом завтра, — бросает Кальвертон. Он быстро собирается, бросает в рюкзак конспекты и спешит в университет. Даже не позавтракав. Еда совершенно не лезет в горло, как и анальная пробка в задницу. Пары пролетают быстро и сразу же после них они отправляются с Митчем в семейное кафе Гарри. Голодный Крис заказывает огромную тарелку фруктового салата, кекс и черный американо. Аппетит ни на шутку разигрывается. — Гарри, ты пытаешься помочь или издеваешься? — через полчаса уныло спрашивает Митчел, понимая, что среди этого круглого стола он самое слабое звено. — Думаю, что тебе попросту стоит взять мой летний проект и сделать что-то по аналогии, — устало выдает Фостер, также понимая, что какие-то люди просто не созданы для планирования. Они хорошие исполнители. Да и только. — Это безвозмездно. — Это читерство, но, черт возьми, я согласен. И плевать, что вы считаете меня недалеким, — фыркает Митч, отхлебывая уже со второй кружки капучино. Они замолкают на некоторое время, каждый, смотря, кто куда. Кристиан перелистывает бумаги, любезно предоставленные мамой Гарри; Гарри же лениво поглядывает на сосредоточенного Кальвертона. Митч — как всегда разглядывает красивых девиц. — Мне кажется, я нравлюсь твоей сестре, — после затянувшегося молчания ухмыляется Митчел, бросая томные взгляды на девушку за кассой. Та все же замечает на себе долгие взоры, коротко улыбается в ответ и возвращается к своим делам. — Нет, все-таки тебе кажется. Такие парни, как ты, ее не привлекают, — фыркает Гарри, облокачиваясь на спинку стула и неспеша потягивая зеленый чай. — А кто ей нравится? — Ее вкусы полностью совпадают с моими. — И кто… Тебе нравится? — хмурится Митчел, выгибая бровь. Похоже, Эбби заполняет все его мысли — Интеллектуалы. Люди, с которыми приятно проводить время. — Знаете, вот мне становится с вами неприятно, — скалится Митч, выжидающе поглядывая на парней. Не дожидаясь соответствующего эффекта, пинает Криса под столом ботинком. — Кристиан! Спустись на землю! — Да-да, я слышу, — наконец-то проговаривает Кальвертон, поднимая глаза на друга. — И знаешь, что я тебе скажу? Ты — прокрастинируешь. Осталось меньше двух месяцев, а я сделал один раздел. Один, а ты? Думаю, один пункт? Или даже введение еще не начал? А помимо проекта еще куча хвостов. — Ты такой нервный, Крис. Будь ты дамой, я бы назвал тебя стервой, — выдавливает Митчел, хмуря брови. — Мы можем хоть на немного отвлечься от учебы. — Было бы круто вновь поехать на вечеринку, — к удивлению Криса, Гарри поддерживает Митча. — Я бы даже выпил. — Наш человек, наконец-то, есть еще живые люди за столом. А не неврастеники ботаны, — торжественно выговаривает Митч, выбрасывая кулак к Гарри, который поспешно «ударяет» по нем своим. — Это очень важно для меня, Митч, окей? Езжайте отдыхать, у меня и так слишком много праздников на носу, — бормочет Кристиан, поправляя очки и вновь собираясь углубиться в чтение. — Пра-а-аздников! — вспоминает Митч, хлопая себя по лбу. — Почему твой уродливый брат не пригласил меня к себе на День рождения! — Спроси у моего уродливого брата сам, — усмехается Крис, прищуривая глаза. — Сейчас же это сделаю, — кивает Митчел, поджимая губы. Он выуживает из кармана мобильный и быстро листает пальцем по сенсорному экрану. — Разборки намечаются? — улыбается Гарри, кладя на стол руки. Он переглядывается с Крисом, который лишь качает головой. Митч же прикладывает к уху телефон и поднимает указательный палец, приказывая всем замолкнуть. — Хей, Себастьян! Ты, че запыхался? — рыкает в трубку Митчел. — Занят? Чем это? Очередной невинной красоткой? Ах, тренировки. Смотри, чтоб спермотоксикоза не было, до гроба себя доведешь. Да-да… Или потенцию. Хах. Конечно. Я с Крисом, да. Тебе привет, Крис. Кристиан хмурится и показывает средний палец. — Ах, ты паршивец, — фыркает Митчел, улыбаясь. — Что? Да нет, ничего, он тоже передает тебе пламенный привет. Черт, Себ! Как ты угадал, что он показал фак? Вы и правда единое целое. Ты мне лучше скажи, че по праздникам. Да… Да. А я уж подумал, что стоит надрать тебе задницу. Ну смотри, не забудь. Чао, удачи на матче, — прощается Митч, откладывая телефон. — Бинго! Знаешь, где будет пати? — В каком-то захудалом месте, где полно наркоманов и проституток, — шипит Крис, наклоняясь ближе к другу. — И не спрашивай, откуда я знаю. Советую не идти, а начать делать проект. Мой брат не подает хорошего примера. — Крис, точно все нормально? — впервые удивленно и без иронии спрашивает Митчел. — Я, конечно, знаю, что у тебя с братом проблемы, но это как-то жестоко и неправильно. В последнее время ты озверел… — Я-то…? — поперхивается Крис, но поспешно замолкает. — Я шучу так. Праздновать будем в ресторане, к которому пригонят его подарок, обмотанный огромным красным бантом, а потом, скорее всего, Себастьян напьется на своей тусе и разобьется со своим новым подарком вхлам. — Черт, что? Ему подарят тачку? Я прав? — радостно восклицает Митч, хлопая глазами, не обращая внимание на пожелание Криса о скорейшей кончине брата. — Пикап. Выбирали на днях. — Это щедрый подарок. Видимо, он заслужил, — сосредоточенно проговаривает Гарри, неотрывно смотря на Кальвертона. — Видимо, — ежится Крис, отворачиваясь. Его вновь это напрягает. Слишком долгий и пронизывающий взгляд. — Зная Себастьяна… Думаю, он устроит тест-драйв новой тачки в каких-то дебрях на куличиках, если не потопит ее в болоте, то заставит отдирать тебя с нее тонны грязи — Да… — блекло усмехается Крис, действительно думая о тест-драйве. Однако не о тщательной мойке новой машины, скорее об отработке в горизонтальной плоскости. Отдирать будут не машину, а самого Кристиана. Осознание того, что его брат когда-то да повторит их утехи на кровати с каждым днем все ярче и ярче вспыхивает в подкорке. Удивительно, что еще не повторил. Отчасти Крис даже благодарен этому уроду за то, что тот придерживается «постепенной и выдержанной» тактике, медленно погружая его в пучину мерзости. Если, конечно, такому можно быть благодарным. *** Кристиан лежит на кровати, распростернув руки. Дыхание ложно спокойное, взгляд пустой и почти безжизненный. В правой ладони он сжимает телефон, на экране которого отчетливо видно сообщение брата. Очень красноречивое. Всего с одним словом. «Победили». Крис захлопывает глаза и облизывает пересохшие губы. На что он рассчитывал? Он ведь знал, что именно так все и произойдет. — Дерьмо, — шепчет, закрывая лицо ладонями и постепенно заводя пальцы в волосы. — Боже мой… — бормочет, вдавливая ногти в кожу головы. Вздрагивает, видя второе оповещение: «Через час. Часики тикают. Тик-ток…» Это тягостное ноющее чувство, когда тебе нужно спешить, а ты продолжаешь сидеть и ничего не делать, страшась того, что произойдет совсем скоро. Экзамены. Смотришь и видишь, как большая стрелка часов стремительно обгоняет маленькую, но сидишь над своим завтраком, который не лезет в глотку. Надеешься, что успеешь заскочить в нужный автобус и как-то переживешь ближайшие пару часов. А в итоге едва успеваешь забежать в аудиторию, радуясь, что преподаватель не захлопнул дверью перед твоим носом. Выпускной. И вновь сидишь дома. Делаешь все, что угодно: открываешь поисковик и ищешь непонятные факты о том, сколько зубов у аллигатора; как долго леопард может не терять свою скорость; удивляешься гиперинфляции в Венесуэле. Парадная мантия висит в шкафу, шапочка выпускника и вовсе где-то затерялась по дому. А волосы на голове торчат в разные стороны, ведь кто-то так и не сходил к парикмахеру. Вступительные. Ну хоть здесь была какая-то активность, но тогда подвела машина отца, и Крис все равно опоздал в университет. И наконец-то… Секс с братом по телефону. Которого никак не избежать. Кристиан принимает вертикальное положение и спускает ноги на пол. Час. А хватит ли этого часа? Чтобы подготовиться физически — возможно. Морально — нереально. Крис трясет головой и с огромным усилием заставляет себя встать с постели. Идет в ванную комнату, попутно стягивая с себя одежду. Футболка с Суперменом летит на тумбу в прихожей, домашние штаны с боксерами — на пол уже в самой ванной. Кристиан останавливается у зеркала, с засохшими брызгами воды и белоснежной зубной пасты; взглядывается в свое отражение, до сих пор не понимая, чем мог привлечь внимание брата. — У кого-то действительно дерьмовый вкус, — шепчет Кальвертон, отворачиваясь. Включает воду и становится под обжигающе-горячую струю, погружается в нее прямо с головой. Облокачивается обеими ладонями на прохладную плитку, прикрывает глаза и запрокидывает голову. Возможно, это не самое худшее, что могло с ним сейчас произойти. Во много раз ужасней было бы, если бы брат с минуты на минуту заявился к нему домой. Вновь бы прижал к сильному телу и заглянул в глаза. Насмешливо, со жгучим желанием и похотью. Как он может. Как Крис не может. Крис прижимается к кафелю уже всем телом и сползает на пол. Откидывает голову на стену, позволяя горячей воде ласково щекотать скулы. К горлу подкатывает тяжелый ком, а руки начинают мелко дрожать. Только этого ему сейчас не хватало. Приступа паники. Это никак не улучшит его состояние, а убьет маленькую надежду на то, что он сможет стойко пережить этот вечер. Ему ведь всего-то стоит заново себя сломать. Каждый незабываемый вечер с братом, как жуткий хруст ребер в теле. Себастьян методично пересчитывает их пальцами, как отбитый костоправ, выбирает слабое и ломает, а затем по новой. Кристиан фыркает и заметно ударяется затылком о стену, заставляя себя успокоиться. Он это переживет. Ведь сегодня издеваться над ним будет не брат, а он сам.