Столкновение

      На завтрашний день, вернувшись со школы, Алексей отмечает про себя, что мать слишком много улыбается. Не широко и искренне. А как-то натянуто и нервно. Но он предпочитает не замечать это, радуясь тому, что она, все же, улыбается. На его вопросы, где отец, мать отвечает расплывчато, невнятно. Алексей предполагает, что он всего лишь задержался на работе. Закончив с домашним заданием, он заходит к Максиму, который уже не удивляется тому, что Леша почти прописался в его квартире. Немного поболтав с ним, он возвращается к себе и ложится спать. Он не слышит, как его мать плачет в своей комнате. Он засыпает все с той же банальной мыслью, что все идет хорошо. И он не видит маленьких мелочей, которые приводят к крушению. К крушению всех его надежд. Глубокой ночью, он просыпается от непривычной жажды. Устало встав с кровати, он бредет на кухню, но останавливается, увидев включенный свет в ванной. Осторожно открывает дверь, и увиденное заставляет его застыть на месте от потрясения. Он не верит своим глазам. Нет, он не хочет верить им. Его начинает трясти и он падает на пол. Сердце стучит настолько быстро, что ему кажется, что он задыхается. Он судорожно хватает воздух ртом и смотрит на то, что его так потрясло. Некогда белоснежная ванная наполнилась алой жидкостью. В этой кроваво-красной воде недвижно лежит его мать, бледная и безжизненная. — Мам? — тихо шепчет Алексей, до последнего надеясь, что это всего лишь розыгрыш, что она сейчас откроет глаза, поднимется на ноги и засмеется, сказав «попался!». Но она молчит, не двигается и не дышит. Он подползает к ванне, поддерживает маму за голову и тормошит ее за плечи. — Мама, мам! Проснись, проснись, — начинает причитать он, словно это может хоть как-то помочь. Он марает свои руки и одежду об ее кровь, и с отчаянием понимает, что это реальность. Не продолжение сна, не шутка мамы, а неизменная действительность. На него накатывает истерика. Алексей потерян. Он не знает, что ему делать. Со всей силой трясет ее, истошно кричит и зовет ее. Но никак не может до нее достучаться. Это не помогает, как бы он ни старался. Она не слышит. Леша рывком выскакивает из ванной и бежит к двери. Раскрывает ее и долбится к соседу. Слишком сильно. Слишком громко. Максим сердито открывает дверь, чтобы наорать на ненормального, который глубокой ночью не дает ему спать, но видя Алексея, плачущего, дрожащего и измазанного кровью, вся ругань застревает в горле. — Что случилось? — обеспокоено спрашивает Максим. — Мама…она…она в крови...в ванной везде кровь. Она…она не отвечает мне…она не просыпается… — сбивчиво, надрывно отвечает Леша, сжимая руками голову, словно если он не будет ее так держать, голова расколется на части. Сосед бежит к нему домой, и видит то, что хотел донести до него Алексей. Он находит домашний телефон и вызывает «скорую помощь». Пока они едут, Максим вытаскивает его мать из ванной и пытается остановить кровь, обматывая ее руки первой попавшейся сухой одеждой, которая лежала для стирки. Алексей ничем не помогает то и дело, мешая ему своими расспросами и паникой. «Скорая» приезжает через пятнадцать минут после звонка. Они делают ей массаж сердца и, удостоверившись, что она дышит, забирают в больницу. Леша не понимает, что происходит. В голове слишком много мыслей, которые сплетаются друг с другом и запутываются, словно узлы. Он растерянно смотрит в дверь, где исчезли люди в халатах, и чувствует себя не здесь. Он чувствует себя всего лишь наблюдателем, но не участником этого происшествия. Максим, видя его состояние, прижимает Алексея к себе, и тихо шепчет ему: — Она жива. С ней все будет хорошо. — Почему она это сделала? Почему? Почему? — он смотрит на него глазами полными слез, и правда не может понять поступок матери. — Ведь все было нормально, она улыбалась. Она готовила мне. Она выходила из комнаты. Я думал…я…я не понимаю. — Леш, иногда люди бывают сломлены, и это трудно заметить, если человек сам не хочет этого показывать. Возможно, она хотела скрыть свою боль от тебя, поэтому вела себя как обычно, — гладя его по спине, предполагает Максим. Алексей отскакивает от него, как ошпаренный и выпучивает глаза от испуга. Он выглядит так, словно только что на него обрушилась неизбежная реальность, и закрывает лицо рукой. — Вот именно, что она не вела себя как обычно. Обычно она закрывается в спальне, ссорится с отцом и часто орет на меня без причины. Как я мог не заметить? Все эти дни, когда я чувствовал себя счастливым, она шла к этому. Как? Как? КА-АК? Почему я не заметил? Почему я не остановил ее? — Леша снова начинает плакать, обвиняя себя в случившемся. Чувство вины съедает его изнутри, словно паразит. Такое противное и мерзкое чувство, которое начинает овладевать всем его существом. Все это время он был до ужаса наивным и глупым, позволив себе надеяться на что-то. Он ощущает себя таким маленьким, беспомощным и никчемным. И это так мучительно больно, что хочется вырвать себе сердце, чтобы больше не чувствовать этого. Максим успокаивает его, убеждая, что все будет хорошо. Он обещает, что завтра они поедут в больницу проведать ее. Он заставляет его поверить ему, что она будет в порядке. Что все будет в порядке. Максим обнимает его нежно и ласково, и убаюкивает словно младенца. Может, это и нужно сейчас — относиться к нему как к ребенку, у которого всего за мгновение рухнул мир. Усталость берет свое, и Леша медленно засыпает у него на руках. Он укладывает его на кровать и смотрит на его спящее безмятежное лицо, которое только недавно было полно боли и печали. Максим думает о том, что улыбка украшает его больше, чем слезы. Ведь Леша не заслуживает всех этих плохих вещей, что происходят в его жизни. Грудь сжимается от неизвестных ему чувств. В нем просыпается желание защитить Алексея от боли, чтобы отныне слышать лишь его громкий смех и ту чушь, которую он всегда несет.       Леша пробуждается в шесть утра — непривычно рано для себя — и готовит завтрак. Выглядит он неважно с растрепанными волосами и темными кругами под глазами. Он равнодушно режет лук, и даже не моргает, когда чуть не лишает себя пальца. Кровь струей капает по лезвию ножа, но он будто и не видит ее, продолжая резать овощ. Кусочки лука окрашиваются красным оттенком, и, только заметив непригодность продукта, он решает прочистить рану и перебинтовать ее. Но вместо этого Леша берет ножницы, и не знает, зачем их взял. Долго смотрит на них, и чувствует себя так, словно он тонет в воде, в глубокой, затягивающей его вниз воде, но никак не может всплыть наружу. Он подносит руку к области сердца, и проверяет — бьется ли оно у него. Дышит ли он все еще, жив ли он. Да, дышит. Только живым он себя совсем не чувствует. Ему кажется, что за ночь он лишился эфемерного понятия — души. Так наступает апатия. Весь день проходит как в тумане, Алексей не может четко слышать, что говорят другие. Лица расплываются, превращаясь в надоедливые пятна. Он хочет вернуться домой и лежать под одеялом в своем собственном мире, где существует только он сам. Друзья пытаются докричаться до него, понять, что случилось и помочь. Но он не позволяет. Ему легче утонуть в своих переживаниях, чем излить душу кому-то. Он сторонится, отталкивает и избегает их. Андрей волнуется больше всех, но он прекрасно знает, что его друг упрям до невозможности. И если он не хочет говорить, значит, не будет. Алексей приходит в себя только перед дверью палаты. Не спеша открывает ее, и видит перед собой белые стены и кровать посередине с разными медицинскими приборами. Женщина лежит и не выглядит спящей. Она выглядит мертвой. Но Леша прогоняет эти мысли и садится на край кровати. Безразличие отступает, и он дотрагивается до ее руки. Холодные. — Мам, — севшим голосом произносит он. — С тобой ведь все в порядке? — спрашивает скорее у себя, чем у матери. Он хочет понять, так сильно хочет понять в какой момент все пошло не так. В какую минуту разрушался ее внутренний мир, и она решила оборвать свою жизнь? И что было этому причиной? Был ли он в этом списке причин? Колебалась ли она в тот самый момент, когда проводила острым лезвием по венам? Надеялась ли она на спасение? Он нуждается в этих чертовых ответах, словно это жизненно важно, сродню воздухом, который ему необходим. Но он чувствует смертельную усталость, и у него нет больше сил бороться с этим чудовищем по имени «Боль». Он опускает голову на кровать и тяжело вздыхает. Кто-то касается его плеча, заставив обернуться к этому человеку. Женщина средних лет в белом халате мягко улыбается ему и зовет к себе в кабинет. — Состояние твоей матери стабильно. Ты можешь не волноваться о ее здоровье. Мы назначим ей прием у психолога, — сообщает она. — Почему? Вы же сказали, что она здорова, — недоумевает Алексей, нервно топча одной ногой в пол. — Да, но люди, совершившие неудачные попытки суицида, могут пытаться повторить это. Мы не можем быть уверены на сто процентов, что она не сделает этого снова. Ей нужна помощь специалиста, — терпеливо объясняет врач. — Я понял, — кивает Алексей. Вернувшись домой, он долго смотрит в одну точку и не замечает ничего вокруг. Весь мир перестает существовать. Руки обессилено лежат на кровати, глаза пустые, словно в них нет души. Ему кажется, что он потерял голос. Он не может выдавить из себя и слово. Ему кажется, что у него не осталось чувств. Тот океан, что бушевал в нем недавно, осушился. Кажется, он потерял кое-что важное. Но что? Он не знает, и не хочет знать. Он больше ничего не хочет. Ему плевать. Ему плевать?

***

— Ты в порядке? — Все хорошо? — С тобой все нормально? Алексей слышит эти фразы в день бесчисленное количество раз. Он отвечает коротко, с тошнотворно фальшивой улыбкой. — Да, все отлично, — усмехается для правдоподобности. Не имеет значения, как он себя чувствует. Он уже позволил себе утонуть. Утонуть и захлебнуться в своих чувствах. Он позволил себе сойти с ума. Только встречи с матерью помогают ему всплыть наружу. Всего на время, пока его снова не затягивает в воронку. Мать всем видом показывает ему, что не рада его видеть. Она молчит, отводит от него взгляд и смотрит куда угодно, лишь бы не на своего сына. Молчит, и ведет себя так, словно в ее палате никого, кроме нее самой, нет. Алексей не злится, не грустит, не кричит. Он садится на край жесткой кровати и рассказывает ей, как прошел его день. В основном, сочиняет. Включает в свой рассказ смешные, нелепые истории, совершенно не понимая зачем. Думает, что не понимает, но прекрасно знает. Он хочет заставить свою мать улыбнуться. На этот раз искренне, естественно, без притворства. И он правда старается изо всех сил. Но как же он может учить кого-то летать, если сам потерял крылья?       Психолог, молодой мужчина, уверяет, что вскоре ее выпишут, и она начнет новую, счастливую жизнь. Но это «скоро» никак не наступает. Только Леша верит этим пустым обещаниям. Если он не будет верить, то окончательно потеряет рассудок. — Леха, хорош уже хандрить, — бесится Дмитрий, толкая его в грудь. — У меня сегодня ракетка для пинг-понга. Хочешь, дам тебе леща? — смеется Сергей, вытащив оружие из рюкзака. — Бля, пацаны, это не поможет, — вмешивается Андрей. — Выбьем из него всю дурь, хуле. Он уже неделю как часть стены ходит. Чешет нам чё-то, типа все в поряде. А мы-то видим, что он нас наёбывает, — говорит Сергей и подносит ракетку к лицу Леши, целясь в него. — Притормози, Псих, — схватив его за руку, беспокоится Дима. — Думаешь, я позволю тебе его бить? Ты не прихуел? — ограждая Алексея своим телом, выходит из себя Андрей. — Прихуел, и чё? — задрав подбородок вверх, ухмыляется Сергей. — Я тебе эту ракетку, знаешь, куда засуну? — угрожает Андрей. — И куда же? — не убирая ухмылку с лица, интересуется Псих. — Андрюх, не заводись. Псих, убери ты эту ракетку, — разнимает их Дмитрий. — Пацаны, ну вы чего? Леху, нашего, спасать надо, а вы хуйней маетесь. Алексей стоит в стороне, слушая их горячие споры, словно его здесь и нет вовсе. Он хочет поскорее вернуться домой и заниматься его любимым делом: сверлить взглядом потолок или стену напротив себя. В последнее время он перестал что-либо делать, кроме этого. Максиму приходится часто наведываться к нему, чтобы удостовериться, что он поел. Он единственный человек, кому не нужно врать, что все хорошо. Максим не требует от него ответа, не ждет натянутых улыбок. Он всего лишь приходит, заключает Лешу в свои теплые крепкие объятия, и кошмар заканчивается. Алексей знает, что это несправедливо по отношению к друзьям. Но он не может заставить себя озвучить то, что случилось. Он всеми силами пытается, но у него не получается. К сожалению. — Брат, — отвлекает его от мыслей Андрей. Он смотрит Леше прямо в глаза и с твердой уверенностью произносит, — мы с тобой, чтобы ни случилось. Эти простые слова помогают ему снова дышать. Он перестает тонуть. Глубоко вздохнув, Алексей потирает лоб и обращается к друзьям. — Я…я…я в поряд… — странно, но соврать не получается. — Моя мать лежит в больнице, и прошла неделя, но она ни с кем не разговаривает. Ни со мной, ни с врачами, ни с психологом. Я не могу понять почему. Она просто игнорирует меня! И всех окружающих ее людей. Что не так? Что? Почему она молчит? Что я должен делать? — ему казалось, что он озвучил именно эти слова. Но почему-то из его уст выходят совсем другие. — Вы заебали. Отвалите уже, — без тени сожаления и грусти. Алексей бросает на своих друзей недовольный взгляд и уходит. Потому что его раны еще не затянулись, и он знает, что если начнет говорить, они будут кровоточить. По возвращению домой он заваливается на диван в гостиной и бесцельно переключает каналы на телевизоре. Он смотрит сквозь него, не видя того, что идет по ящику. Алексей замечает отсутствие отца лишь, когда он появляется на пороге. Отец бубнит что-то себе под нос про оставшуюся часть одежды и собирает их в дорожную сумку. — Ты куда? — не может не спросить Леша. — К себе, домой, — между делом отвечает отец. — В смысле к себе домой? Разве ты сейчас не там? — Мать тебе, что, не сказала? Мы решили с ней развестись. Я арендовал другую квартиру и живу там. Ты можешь жить со мной или с ней, как захочешь, — безмятежным тоном, словно говорит о погоде, разъясняет отец. Все ответы на вопросы, мучившие его последнюю неделю, были озвучены в одном предложении. Алексею кажется, что он слышит сход лавины, и она направляется в его сторону. Внезапно, без предупреждения обрушивается на него, оставив его под грудой белого снега. И он снова не может дышать.