Драконьи развлечения

      Торель оставил Ани с Изорой наедине, завалившись спать. Он строил большие планы на завтрашний день, так что поднабраться сил было необходимо. Сейчас же дракон был не в духе. Слишком сильное сближение с девушкой (а дать ей случайно оказаться под боком спаривающихся драконов — это однозначно слишком сильное сближение) ему было не по нраву. Вот Изора уже не раз с ней развлекалась, так пускай она и делает вид, что всё нормально.       Изора же первое время не парилась на счёт Ани. Ей вообще нравилась идея её раскрепощения. Когда рядом была эта маленькая женщина, драконица казалась себе не такой одинокой, а в моменты физической близости с ней появлялось тёплое чувство понимания кем-то. Конечно, брат тоже понимал её, но… но брат был самцом. Он был умным, волевым, принимающим решение хозяином положения — как виделось Изоре. Ани же была такой же, как Изора, жертвой обстоятельств. Ну, по крайней мере, она была довольной жертвой.       Сейчас девушка зачем-то сильно волновалась из-за того, что, как ей казалось, Торель мог разозлиться на её нечаянное присутствие во время секса. Вдобавок, она оказалась обескуражена тем фактом, что кровное родство ничуть не мешало драконам. Ани достаточно доверяла Изоре, чтобы высказать ей свои опасения, и та, будучи в донельзя довольном расположении духа, успокаивала её. Доверительно понизив голос, бронзовая самка рассказывала историю последних месяцев жизни человеку, нахваливая теперь уже определённо своего самца. Ани же это только запутало. Да, в человеческом обществе кровосмешение было табуировано, причём отношение к нему было явно хуже, чем к отношениям двух самок. Девушка так и сказала, на что Изора, чуть поразмыслив, выдала такую мысль:       — Конечно, ты легко принимаешь и оправдаешь наши с тобой игры, раз уж сама принимаешь в них участие. Однако если бы тебя угораздило влюбиться в своего брата, то и отношения с ним ты бы приняла и оправдывала бы. И вообще, брат он мне, или не брат — дело десятое. Мы драконы, и для нас важнее то, что я — самка, а он — самец.       Тут ей пришлось слукавить даже перед самой собой. Драконы точно так же не спаривались с родственниками, будь у них хоть какая-то альтернатива. Более того, частенько как-раз таки родственников они ненавидели поболее прочих представителей своего вида…       Всё ещё смущённая Ани, формально принявшая аргументы Изоры в пользу того, что всё хорошо, но на деле продолжающая нервничать из-за странного стыда перед Торелем, начала быстро одеваться, чтобы уйти по каким-то важным делам. Учитывая, что с прибытием драконов важных дел у девушки не осталось вообще (Изора лично дала её отцу понять, что общество дочери приятно гостям, и потому в его интересах это общество им обеспечить), это выглядело не слишком-то обнадёживающе. Если бы Изору только что не выебали с особым пристрастием, она бы точно начала злиться, но в таком разнеженном состоянии она всего лишь слегка расстроилась.       — Слушай, маленькая, — бросила она участливо на прощание, — Если ты так переживаешь, то давай мы с тобой вместе поговорим с моим братом. Вот увидишь, он тебе сам скажет, что всё в порядке. — заметив опаску во взгляде собеседницы, она добавила, — Он точно ничего тебе не сделает. Вдобавок, помни: может он и умнее, но я сильнее, и даже в том невероятном случае, если он рассердится, в обиду тебя не дам.       — Это так надо? — без всякого энтузиазма спросила девушка, судя по голосу надеясь на отрицательный ответ.       Драконица тягостно вздохнула.       — Это же лучше, чем просто сбежать ото всего. — и с хищной улыбкой добавила, — К тому же, ты ведь сама знаешь, что если решишь, что тебе с нами не по пути, то больше шанса сойтись с драконами уже не представится.       Ани даже замерла на мгновение от той мысли.       — Да, я только… разберусь с делами, — растерявшись, отвечала она, после чего торопливо утопала куда-то в сторону хозяйского дома.       Изора осталась почти одна. В кои-то веки ей было хорошо и уютно. Несколько минут она просто сидела около спящего брата, любуясь им и восторженно прислушиваясь к биению своего сердца. Отвлекла её нарастающая жажда. Решив, что по такой жаре было бы не лишним заодно и искупаться, самка крадучись покинула конюшню и с ленцой расправила крылья.       Взмах, другой — и вот, она уже в воздухе. Стоило подняться повыше, как тело погрузилось в прохладные потоки воздуха. Драконица полной грудью вдыхала эту прочищающую голову свежесть.       Неподалёку виднелось лесное озеро. Изора уже была на нём, и знала, что для своих скромных размеров оно необычно глубоко. Губы её скривились в хитрой ухмылке, когда она взяла курс на водоём, снижая высоту. На подлёте драконица сложила крылья, отдавшись свободному падению. Летя навстречу водной глади она ощущала биение собственного сердца, разошедшегося от волнения. Никогда она не давала себе падать так близко к земле. Все её инстинкты требовали немедленно взмахнуть крыльями, чтобы смягчить посадку, но она смогла сохранить контроль — крылья всего лишь пару раз дрогнули, но так и не раскрылись. В итоге её сильное тело вошло в озеро, подняв довольно скромный фонтан брызг, и по инерции проскользило сквозь толщу воды на глубину до самого дна.       Выдохнув воздух, драконица расслабилась, улегшись на дно. Холод глубины быстро начал пронизывать её, отступая только перед горячим драконьим сердцем. Остывали конечности, и охладившаяся кровь шла в голову, неся с собой бодрость и неожиданную чёткость восприятия. Очень скоро Изора была уже не расслаблена, а собрана и полностью сосредоточена. Когда её грудная клетка содрогнулась, жалуясь на нехватку воздуха, она решила, что такого купания вполне хватит, и начала змеистыми движениями всплывать кверху.       Пронзив вытянутой мордой водную гладь теперь уже с другой стороны, Изора по-дельфиньи выскочила в воздух, где сделала пару взмахов крыльями, направив себя к берегу. Там она сделала жадный вдох, вздрогнула и потянулась, снова разгоняя тепло по охлаждённым мышцам. Соображалось теперь куда лучше, нежели на горячую в буквальном смысле голову.       Оглядевшись, драконица обнаружила, что она вообще-то не одна. Около воды была разбита палатка, рядом с которой у кострища налаживал снаряжение какой-то мужик, сейчас замерший в тихом афиге. Драконица была готова поклясться, что не видела его ранее, а значит он был не с фермы. Стоило задаться вопросом, что с ним стоит сделать — просто убить, чтобы никому не донёс, или попытаться как её брат решить дело миром?       Периферийным зрением она углядела, что ещё один человек выходит из леса. Его походка сразу напрягла драконицу: осторожный, но уверенный шаг. Покрытое следами когда-то перенесённой оспы лицо сосредоточенно и решительно. Одна рука лежит на рукояти болтающегося на поясе кинжала, как будто эта тыкалка хоть чем-то может навредить дракону. И при всём при этом — ни следа страха. Скорее сильное раздражение неудачными обстоятельствами.       — Чем можем быть полезны? — издалека крикнул он, не сбавляя шага. Разумно: бежать ему смысла нет, он не сможет скрыться, сражаться тоже… Но неужели он считает, что ему удастся заболтать дракона?       Изора величаво сложила расправленные ради потягушек крылья.       — К вашему несчастью, ничем, — высокомерно бросила она, — Но пока что я в добром расположении духа, так что можешь попытаться разубедить меня.       Ей было в самом деле интересно посмотреть, как эти двое будут выкручиваться. Однако через пару секунд из палатки показался ещё один человек, и ещё один замаячил где-то в кустах. Что ж, четверо… всё равно не проблема.       — Мы наёмники, мэм, — чуть ли не рыкнул человек, — Заплатите нам, и мы будем выполнять ваши приказы. За вашу голову, к счастью, нам никто не платил.       — К чьему счастью-то? — саркастически вскинула бровь она.       — К нашему общему счастью. Иначе мы бы не смогли мило беседовать. — мужчина дошёл до палатки, замерев в двух шагах от неё.       — Ладно. — нехотя Изора признала, что такой ответ был очень хорош. — И что же ваша шайка забыла в этих краях, раз за меня вам не уплачено?       Наёмники переглянулись. Явно им не очень-то хотелось рассказывать о своей работе кому-то со стороны, но чёрт подери, это же грёбаная драконица, которая может испепелить половину отряда, если ей что-то не понравится.       — Мы охраняем одного… важного человека, — всё же высказался видимо главный — единственный говоривший до сих пор. Поскольку ответом ему был только выжидательный взгляд, он со вздохом подошёл поближе и понизил голос, — Дворянские разборки. Один аристократ похитил сына другого, чтобы получить возможность политического давления, но дело как-то затянулось, поэтому он решил, что безопаснее держать парня подальше от своих земель. Так что мы его здесь стережём и ждём дальнейших распоряжений.       — Дворянские разборки, — хихикнула Изора, — Вот уж не ожидала, что всё у них так жёстко.       — Поверьте мне, мэм, — покачал головой наёмник, — Это ещё цветочки. Лично я видел выкрутасы и погрязнее. Но это всё ведь значит, что нам с вами здесь особо-то и нечего делить, да? — главарь понимал, что чем дольше идёт разговор, тем больше можно быть уверенным, что их гостья не опасна. Ну, если её не провоцировать.       — Может расскажете мне про этого вашего пленника?       Мужчина поморщился.       — В моём распоряжении в основном слухи. Репутация у парня так себе, несмотря на обилие друзей при дворе. Хорошо сходится с людьми, однако широко славен своими неудобными взглядами и… извращёнными вкусами. — Брови Изоры подскочили в удивлении. Она позволила себе расслабиться и прилечь на землю, продолжая слушать. — Явно демонстрирует ксенофилию, если точнее. Как в политическом, так и в более личном смысле.       — Интересно. Дай-ка на него посмотреть, — велела она.       Наёмник недовольно дал отмашку, благоразумно решив не спорить. Его подчинённый, до сих пор напряжённо державший руку на оружии, скрылся в палатке, после чего вылез уже в кампании кого-то ещё. Новое лицо было скрыто длинными волнистыми прядями давно немытых и нечёсаных волос. Одет он был небогато и под стать погоде — короткие штаны и мешковатая рубаха, впрочем, во многих местах мокрая от пота. Видимо, ему было чертовски жарко в палатке.       Когда пленника подвели к драконице поближе, он мотнул головой, стряхивая пряди волос с блестящего на жаре лба (руки были связаны за спиной), получив возможность взглянуть на Изору своими глазами. Драконица с ухмылкой отметила, что он вздрогнул и чуть пошатнулся, поняв, кто перед ним. Пленник бухнулся перед ней на колени и глубоко поклонился, боромоча что-то неразборчивое.       — Хм. Забавный. Вы его не перегреете?       — Иногда мы его обливаем холодной водой, мэм. — ответил наёмник.       Драконица поднялась и подошла поближе к молодому человеку. Тот распрямился, не вставая с колен, и самка принялась обнюхивать его. Разумеется, пахло страхом, хотя без учёта этого запах был весьма мужественным.       — Простите… — спросил он с прерывающимся дыханием, — Чему обязан такой честью?       — Моему любопытству, — без раздумий ответила Изора, — Мне последнее время кажется, что люди очень даже могут быть любопытными.       — Славно, — робко улыбнулся тот, — Я уже было подумал, что мне уготована действительно рыцарская смерть. Впрочем, — его голос задрожал, явно указывая, что он говорил, превозмогая волнение, — Быть убитым столь прекрасным созданием хотя бы не так обидно.       Изора замерла. Ей вспоминалась казавшаяся теперь уже такой давней фантазия про благородного рыцаря, от чего было невозможно не рассмеяться. Ирония судьбы, не иначе. Как наёмники, так и сам пленник стали свидетелями тому, как тело драконицы начало содрогаться от сдерживаемого хихиканья. Хватило её не на долго — через десяток секунд, она уже ржала в голос. Наёмники расслабились было, однако пленник ещё больше напрягся из-за непонимания. Изора в порыве веселья толкнула его лапой, повалив на землю, после чего обратилась к пленителю:       — А этот малой чертовски забавен. Я хочу забрать его.       Наёмники снова переглянулись. В водухе повисла тревога.       — Боюсь, мэм, этим вы не дадите нам выполнить оплаченную работу, — с сомнением отвечал главарь, — Так что мы вроде как должны вам отказать.       — И вы что, откажете? — опять же сквозь смех спросила она.       Сквозь зубы наёмник выцедил ответ:       — Вы ставите нас в очень сложное положение, мэм. Удовлетворение вашей просьбы будет стоить нам репутации. Отказ — опасаюсь, что жизней. Может быть, вы найдёте возможность подождать, пока срок контракта истечёт? Или вы можете перехватить гонца с оплатой, тогда мы сможем счесть, что ничего не должны заказчику…       — То есть, вы поставите под угрозу свои жизни, лишь бы выполнить работу? — кажется, она восприняла это как очередную шутку.       — Честь наёмника, мэм, — угрюмо подтвердил тот. Лица других членов отряда выражали отчаяние, однако каждый держал руку на оружии.       Для дракона это казалось безумием. Честь? Чем честь поможет мертвецам? Однако со вздохом она вспомнила о своём самце. Он бы наверняка понял людишек и воспользовался бы случаем сойтись с ними поближе. Может, стоит пойти на сделку с этими существами, чтобы дать ему повод для похвалы. Она испытала лёгкий прилив волнения, представив, как гибкая шея брата обвивается вокруг её собственной, а его губы шепчут ей: «Молодец! Ты выше своего наследия! Ты достойна большего!» И в ответ она не произносит, но думает, прижимаясь к нему: «Я достойна твоего семени! Позволь мне выносить твоих детей!»       Усилием воли она заставила себя вспомнить, где находится, после чего рыкнула, грязно выругавшись на драконьем.       — Ну… — драконица призадумалась, прикусив губу — А сколько вам ещё нужно охранять его?       — Неделю, — торопливо отвечал наёмник, — После этого мы можем отказаться продлять контракт.       — Хорошо, — недовольно согласилась она, — Через неделю я заберу его с этого самого места. Не разочаруйте меня! — Для пущего эффекта, она пыхнула пламенем из ноздрей, после чего поспешила взмыть в воздух, чтобы не раздражаться лишний раз. Она была почти уверена, что реши наёмники обмануть её, она без проблем их выследит.

***

      Наступал вечер. Торель проснулся от тянущего чувства голода. Немного пошарахавшись по конюшне в поисках пищи, он заметил отсутствие Изоры. Это слегка смутило его. Превозмогая зов желудка, он выбрался побродить по ферме в попытке разведать обстановку.       Там всё шло своим чередом. Крестьяне возвращались с полей, кто-то же как раз тащил к конюшне короба с едой, опасливо поглядывая на чешуйчатого квартиранта. Дневная жара давно спала, и свежий ветер составлял приятный контраст с лучами спускающегося к горизонту солнца. Из ближайшего леска доносился запах резвящихся волколачек — Торель не стал их прерывать. Мохнатые самочки не испытывали никаких проблем с едой на этом месте, но Торель понимал, что кормёжка не заменит им азарта охоты.       Неожиданно для дракона к нему навстречу выбежал хозяин фермы.       — Господин! — взволнованно начал он говорить ещё издалека, — Господин! Могу я обсудить кое-что с вами?       — Чего тебе? — без особого энтузиазма откликнулся серебряный самец.       — Господин! — мужчина подошёл вплотную и скромно опустил голову, хотя голос его оставался взволнованным, — Господин, моя дочь… была довольно близка к вам в последнее время… может стоит разъяснить ей, что её общество может вам надоесть?       — Мне она ничем не мешает, — непонимающе ответил Торель.       — Очень, хорошо, очень, — кивнул хозяин, — Но господин, вы ведь не собираетесь оставаться с нами вечно. Ани же… придаёт вам слишком большое значение. Когда вы уйдёте, что останется бедной девочке?! — человек явно вкладывал слишком много эмоций в эти слова. Торель мог бы терпеть это, но не собирался.       — И что ты хочешь от меня, Реган? Я не припомню, чтобы в нашей сделке был запрет на общение меня или моей сестры с ней. Моя часть исполнена безупречно, и ты прекрасно это знаешь. Что же до того, что не было оговорено — так не в твоём праве выставлять мне это в претензию.       Хозяин фермы аж начал багроветь.       — Господин, но нельзя же просто запудрить мозги девчонке и сделать вид, что ничего не произошло!       Торель замер. Ему была необходима пауза, чтобы подавить вскипающий в глубине души гнев. Хотя за подобную наглость паршивца следовало испепелить на месте, дракон зарёкся переходить к насилию до тех пор, пока ему или сестре ничего не будет угрожать. Впрочем, если бы он мог испепелять взором, от мужика бы уже ничего не осталось.       — Что ж, какая досада! — язвительно, но тихо прорычал он, — Видимо я глубоко неправ. Меня явно должна мучать совесть. Однако я постараюсь не потерять от стыда голову, и в жалкой попытке себя оправдать, спрошу: а что же скажет нам сама Ани?       Хозяин молчал. До него дошло, что вздумай он и дальше лезть с претензиями, дело может обернуться опасностью для здоровья и хозяйства.       — Она… она совсем запуталась, — пробормотал он.       — Да, да, я понял! Тем не менее, стоит разобраться, насколько она запуталась. Жду её в конюшне, и терпения у меня не очень-то много. — фыркнув, дракон развернулся, и раздражённо взмахивая хвостом вернулся к своему временному жилищу.       Не тратя времени даром, он принялся за еду. На самом деле он сомневался, что хозяин исполнит повеление, так что по ходу дела обдумывал, как бы лучше наказать его за ослушание. Пожечь поля или раскатать по брёвнышку пару хат? Лучше было бы просто побить его, но хрупкий человечек мог и не выдержать такого, особенно если Торель не справится с яростью.       Тем не менее, к его удивлению, Ани явилась. От неё странно пахло, вид был весьма растрёпанным, а взгляд не слишком осмысленно блуждал по окрестностям. Приблизившись почти вплотную, она негромко обратилась к самцу печальным голосом:       — Господин, можно поговорить с вами?       — Да. Для начала объясни, чем ты так взволновала своего отца, — велел он.       Девушка вздохнула. Ей пришлось собраться, чтобы хоть и с дрожью в голосе, но высказаться:       — Я просто сказала ему, что меня не устраивает жизнь, которую он мне хочет устроить. — Дракон молчал, так что она продолжала, — Мама умерла, братьев у меня нет, так что для него я — девка на выданье. Мой муж унаследует его ферму. А я не хочу быть приложением к наследству. Пока я была здесь, с вами, мне было хорошо… я просто хотела бы и дальше жить так.       Торель не стал наводить иллюзии, а честно предупредил:       — При всём уважении, девочка, ты всего лишь человек. Может быть, ты нравишься Изоре, но даже при этом ни один из нас не будет воспринимать тебя как равную. Посмотри на моих волколачек: они довольны жить со мной, но они для меня — как домашние животные. Я забочусь о них и дорожу ими…, но они не драконы, — он помотал головой.       Ани улыбнулась:       — Они обычно такие довольные. Мне нравится расчёсывать их.       Ну что ж, если её всё устраивает, Торель не видел никаких проблем с тем, чтобы присовокупить её к своему гарему. Пожалуй, это будет хорошим уроком её папаше.       — Ладно… Хочешь быть моей — я не против. Но тогда что тебя так сильно смутило сегодня днём? — всё-таки спросил он напоследок.       Ани потупила взгляд: — Ну… я просто стеснялась. Но… — она вдруг скривилась, сдерживая слёзы, — Если вы с Изорой любите друг друга, вы гораздо лучше отца; он-то вообще никого не любит; и я для него просто вещь.       Торель поднялся на ноги и подошёл поближе к девушке, чтобы присев рядом с ней, заключить её в объятия. Девушка расплакалась окончательно, вздрагивая и всхлипывая в его сильных лапах. Сразу же к дракону пришло чувство заботы и нежности, которое он так любил. Ради этого стоило взять под крыло глупую девчушку… Прижав её к тёплой груди, он мягко провёл лапой по длинным рыжим волосам.       — Будет тебе, маленькая, — низко пророкотал он, — Тебе просто не хватает ласки, — он направил её голову вверх, чтобы заглянуть в глаза.       Поймав его взгляд, девушка как будто впала в гипнотический транс. Светло-голубые глаза с хищными щёлками зрачков отражали свет солнца, будто бы сияя изнутри. Если глаза — зеркало души, то этот дракон, наверное, был на самом деле среброкрылым ангелом. Поддавшись своему желанию, она потёрлась щекой о его лапу, направляющую её голову. В животе возникло чувство дрожащего волнения. Когда ящер разорвал контакт глаз, чтобы опустить голову к её шее, шумно вдыхая запах девушки, она возбуждённо выдохнула, ощущая зов её чресел. В его объятьях она не принадлежала себе — и прекрасно это понимала. Для Тореля она была меньше, чем женщиной — она была самкой, игрушкой для утех, но пока он прижимал её к себе, это было великолепным чувством.       Горячее дыхание дракона обтекало её шею, забираясь в вырез платья, от чего и без того налившиеся кровью груди напряглись от страсти. Блаженно жмурясь, она вздрогнула, расставляя ноги. По бёдрам потекла струйка жидкости, заставив её весело улыбнуться. В следующий миг дракон с рыком приоткрыл пасть и прикусил её за нежную шею. Сердце Ани чуть не выпрыгнуло из груди, кровь застучала в ушах, дыхание участилось, а из горла вырвался жалобный стон — но кто бы стал ему верить, когда вход в её лоно раскрылся, позволив очередным струйкам женских соков окропить нежную белую кожу бёдер.       Торель чувствовал запах её возбуждения. Он восхищался тем, как легко человеческая самка принимает свою роль добычи. Его лапы уже не просто прижимали тонкое тельце к себе, а бродили вверх-вниз, ощупывая и знакомясь с ней. Вот он погладил её по щеке, и лицо девушки само собой прильнуло к его ладони. Проводя когтем по губам, он не ожидал, что те раскроются, чтобы позволить пальцу проникнуть внутрь, встретившись с игривым язычком.       Тем временем другая лапа прошла всей пятернёй по спине, опустившись к аппетитным ягодицам. Почувствовав хватку дракона на своей филейной части, Ани расставила ноги ещё шире и выпятила зад навстречу крепкой пятерне. Торель довольно взрыкнул, и отпустив её шею и голову, присоединил левую лапу к мнущей зад правой.       Теряющая разум девушка уже стонала от возбуждения, но дракон не собирался так скоро давать ей желаемое. Сперва он до конца изучит новую игрушку… Полная острых зубов пасть ухватила платье за вырез и даже несильно дёрнув, разорвала его, дав небольшим грудям со светло-розовыми напряжёнными сосками выскочить на белый свет. В следующий момент длинный и сильный язык ящера принялся сдавливать грудь со всех сторон, причиняя хозяйке боль вперемежку с наслаждением. Лапы дракона тем временем острыми когтями нарезали платье на ленты, освобождая бёдра и ноги.       Девушка начала хныкать, беспомощно прижимаясь к мощному зверю, и тот понял, что мучать её дальше будет уже жестоко. Он до сих пор не выпустил из половой щели свой член, да и не собирался: каково бы не было её желание, эта самка не в состоянии принять его хозяйство. Её девственное отверстие нужно будет разрабатывать ещё долго, прежде чем она станет подходить своему господину по размеру… пока же, чтобы подарить девчонке долгожданную разрядку, Торель положил ей лапу на крестец, и провёл пальцем по выпяченной щёлке входа. Ани замерла и задрожала, стеная в болезненном желании, но когда палец ворвался внутрь, разрывая девственную плеву, сжалась от боли, застонав уже в совершенно ином ключе.       «Тихо, тихо девочка!» — зашептал ей на ухо дракон, снова заключая в объятия, чтобы она не могла вырваться, — «Всё будет хорошо! Сейчас уже будет не больно!» Ани, чуть протрезвев, всхлипывала у него на груди. Самец, тем временем, снова гладил её роскошные волосы. Несмотря на боль, девушка не была испугана. Видимо она знала о том, что первый раз — самый болезненный, и не собиралась винить в этой боли дракона. Теперь кровь смешивалась с её выделениями на половых губах, и от запаха этой смеси Торель терял голову. Он все ещё держал себя в руках, но приходилось бороться с ощущением, что у него в лапах кусок вкуснейшего мяса, который можно ещё и великолепно трахнуть. Чтобы хоть как-то дать себе волю, он, покрепче ухватив девушку, прыгнул с ней на свою лежанку, где и отпустил. Ани оказалась лежащей на спине, в разодранном платье, робко ожидающей от великолепного самца дальнейших действий. Тот же хищно склонился над ней, облизывая её лицо, грудь, когтями сдирая мешающие остатки одежды — живот… он спускался к манящему лону. То не спешило раскрываться снова, помня о доставленной боли, но дракон не собирался дожидаться разрешения. В конце концов, его добыча в его власти.       Слизав длинным языком вкуснейший коктейль девственной крови и соков страсти, он уверенно ухватился лапами за ноги человеческой самочки, разводя их в стороны. Та не сопротивлялась, хотя и заметно напряглась. Язык ящера снова скользнул по половым губам, собирая остатки великолепного вкуса из складочек плоти. Девушка вздохнула, и чуть раскрылась навстречу своему владельцу, с трепетом ожидая продолжения. Долго ждать не пришлось — язык ящера без труда проскользнул в её влагалище, зализывая свежую ранку. Драконья слюна прогоняла боль, и когда вторгшийся орган сновал туда-сюда, жадно вылизывая кровь из её лона, она билась в конвульсиях страсти, прикусывая губу. Хотя глупо было сравнивать язык с драконьим членом — второй бы вообще не смог вместиться в девушку — однако влагалище распирало так, что Ани теряла способность думать. В конце концов Торель насытился, и приподняв женское тело за крестец, прикусил её за промежность, загнав язык внутрь на всю длину так, что плоский худенький животик следящей за фигурой девушки украсился прелестным вздутием внизу. В этот момент Ани дёрнулась, пискнув, и замерла.       Когда Торель вышел из неё, она была полностью удовлетворена. Её мир, и без того не слишком большой, сжался до размеров этого серебряного самца, и все, чего она теперь хотела — свернуться в клубочек у его брюха, накрывшись величественным крылом. Торель, однако, был сейчас ведом совсем другими чувствами.       Дракон прекрасно держал себя в руках, однако доводя до оргазма девушку, перевозбудился, так и не получив разрядки. Его половую щель распирало изнутри раздувшимся пенисом, а в паху росло тянущее, давящее чувство. Поняв, что если он сейчас не кончит, то всё-таки выебет Ани по-настоящему, не в силах сдержаться, он зарычал. Одним скачком метнувшись к тележке с едой, он выцепил оттуда кувшин с молоком. Выпив содержимое на обратном ходу, он упал на лежанку рядом с девушкой, и взял свободной лапой её голову. Та легко повиновалась его движениям, так что он без проблем увлёк её к своей интимной зоне. Дав себе на секунду расслабиться, он выпустил из половой щели кончик члена. Ани сразу же поняла, что от неё хотят, и после робкого поцелуя, приняла в себя орган самца, обсасывая его как конфету. Тот всё ещё напрягался, чтобы не дать пенису выйти на полную длину, и давление мощных мускулов краёв щели добавляло сексуального напряжения. Девушка пыталась быть разнообразной, то играясь со входом в уретру язычком, то переключаясь на вылизывание щели, то забирая явленную миру часть мужского достоинства дракона целиком. Руками она нежно массировало чешуйчатую плоть у самого выхода члена, и Торель удовлетворённо вознаграждал её, почёсывая рыжую голову.       Довольно скоро самец настойчиво отвёл её голову в сторону и поднялся на лапы. Приставив пустой кувшин к своему выходу, он дал члену вывалиться целиком. От того, как сжимали и без того перенапряжённый орган края половой щели, дракон кончил с рёвом. Струя за струёй, он наполнял кувшин, постепенно опуская его вниз, снимая с пениса. В конце концов, тяжело дыша, он поставил наполненный горячей пахучей жидкостью сосуд на землю и упал на лежак рядом с Ани. Он не был полностью удовлетворён, и пока член и не думал опадать, но дракон решил дать девушке несколько минут блаженства, притянув её к себе и нежно замурлыкав.       Ани, и без того переполненная положительными эмоциями, блаженной улыбкой уткнулась ему в живот лицом, к удивлению Тореля довольно обхватила его объёмистый член бёдрами, мягко обняла его самого и счастливо засопела. Его новая самочка. Нежная и нуждающаяся в заботе. Довольная и удовлетворённая. Да, позже Торелю придётся выпустить лишний пар, оттрахав какую-нибудь кобылу (или даже сестру), но сейчас он был вполне удовлетворён — если не физически, то хотя бы морально.