Драконьи развлечения

      Драконы улетели. Им предстояло покорять племена кентавров — задачка несложная, но уж больно муторная. К храму они вернулись только перед самым закатом, планируя чуть свет вылетать снова. Астор же все это время собирался и тоже был готов на следующее утро выступать.       Золушка дала ему в сопровождение целый десяток кентавриц и пару меринов. Как их зовут он, разумеется, даже не стал запоминать — слишком много имен, слишком много чести простолюдинам. Для него было важно лишь имя их предводительницы. Хуна — крепкая матерая кобыла, уже на границе с преклонным возрастом, выделялась среди прочих шрамами на гнедой шкуре и загорелой коже. Не только и не столько от когтей и клыков зверья, сколько от стрел. Взгляд у неё был на редкость умный и сосредоточенный, и Астору это виделось хорошим знаком. По идее, он бы мог руководить всей группой и сам, но проклятый языковой барьер мешал нормально общаться даже с Хуной, так что наличие у неё собственных мозгов было очень кстати.       Двигались они налегке, разве что еды с собой взяли изрядный запас. Астор по очереди ехал то на одной, то на другой кентаврице, чтобы они не уставали лишнего, и откровенно скучал. Степной пейзаж с бескрайними просторами и редкими холмиками не радовал его глаз совершенно. Остановка у какой-нибудь речушки ради пополнения мехов - верх разнообразия, но речушки тут были прямо сказать не фонтан. Вскоре он поймал себя на том, что любуется мускулистыми телами кобылиц — по крайней мере, верхней их частью. Оставалось лишь скрипеть зубами.       Да, давненько у него не было нормальной женщины. Месяца полтора, с тех самых пор, как его повязали на дороге и уволокли в лес те наемники. Точно он не был уверен — сбился со счета. Неплохо бы выяснить хотя бы, какое нынче число месяца.       Кентаврицы обращались с ним очень уважительно. Видимо, Золушка сделала им внушение о важности его персоны. Он был привычен к верховой езде, но нормальных седел у кентавров, конечно, не было, так что путь весьма его утомлял. Он все пытался менять посадку, то разворачиваясь назад, то свешивая ноги с одного бока на дамский манер, и все это воспринималось кентаврицами как должное. В конце концов, он обнаружил, что удобнее всего сидеть вплотную к человеческой спине, обхватив женскую талию. Все бы хорошо, но близость женского тела не давала ему покоя. Он сам не замечал, как принимался гладить девушек по животу, а те все не подавали виду. Оставалось только стискивать зубы и думать, что вот ещё немного, и в цивилизованном городе можно будет взять себе служанку с расширенным функционалом, так сказать.       Привалы приносили отдых ногам, но разнообразия не привносили. Единственный плюс — можно было выудить из поклажи заначенный там планшет с парой листов дефицитной бумаги и строить планы. Мелким почерком он записывал, что стоит нанять шахтеров, архитекторов, ученых-агрономов (да, крестьяне прекрасно обходятся без них, но сам он очень уважал ученых и считал, что с ними-то всяко будет лучше), и самое важное — пригласить дипломатов. Пока каких-нибудь мелких, но надо обязательно. Впрочем, планы уже были составлены, и пережевывать их в уме по нескольку раз тоже надоедало, так что помимо смазанных строк угольного карандаша на бумаге оставались зарисовки женских тел выше пояса.       На первой ночевке кентаврицы спали, укрывшись шкурами, и чтобы не мерзнуть, он наглым образом подлёг под бок к одной из девушек. Та не имела ничего против, но оказалась очень взволнована таким поворотом событий. Ворочаясь и пытаясь устроиться потеплее и поудобнее (а так же держаться подальше от лошадиной половины), он оказался с ней лицом к лицу. Слушая её дыхание и частое сердцебиение, он понимал, что сон к ней в ближайшее время не придет. Да и ему было сложно просто засыпать, прижимаясь к её объемистым грудям. Держать себя в руках становилось все сложнее. Впрочем, есть ли смысл? Все равно эти кобылы покорны любому самцу, который окажется достаточно смел, чтобы взять их в руки. Конечно, совокупляться с их лошадиными крупами он не собирался, но поиграться–то немного можно…       Думая так, он нежно провел ладонью по щеке девушки, имя которой даже не удосужился запомнить. Та робко замерла, не решаясь ответить. Тогда он пошел дальше и поднырнул, целуя её в шею. Испуганно ахнув, она попыталась отстраниться, но он уже успел обхватить её руками в объятиях. Поднимаясь, он покрывал её пахнущую потом шею поцелуями, пока не добрался до губ. Для девушки это было в новинку, и целовалась она неумело, но теперь покорно принимала его ласки. Её глаза блестели в темноте воодушевлением и любопытством, и вскоре её руки уже начали повторять его движения, обнимая и гладя тело мужчины.       Астор же тем временем развязывал шнурки её кожаного лифчика. Грудь у кентавриц вообще большая по сравнению с человеческой, и даже лишившись поддержки, эти крупные сиськи все равно худо-бедно держали форму благодаря мускулам. Астор благоговейно уткнулся носом меж ними, блуждая руками по спине и животу девушки.       Кисть мужчины привычным движением скользнула к её паху, но там, разумеется, встретил лишь лошадиную шерсть нижней половины её тела. Со страдальческим вздохом Астор вынырнул из её грудей, чтобы снова слиться с девушкой в поцелуе.       Кентаврица таких ласк никогда в жизни не испытывала. Она робко замирала, прислушиваясь к новым ощущениям и тихо шептала что-то на своем языке, пока руки мужчины исследовали её тело. Однако Астор уже потерял способность сдерживаться, и вскоре принялся расстегивать ремень и стаскивать штаны. Кентаврица, ожидаемо, была не особо впечатлена открывшимся ей в полумраке звездной ночи зрелищем, но искорка любопытства в её глазах блеснула чуть ярче. Мужчина уверенно взял её за руку и направил к своему члену, позволив ей ощупать орган, прежде чем перешел к более решительным действиям.       Прижав девушку к подстилке из выделанной шкуры, на которой она устраивалась на ночлег, Астор сместился к её голове, поднося свое достоинство к её губам. Та не сразу поняла, чего он хочет, и ему пришлось завести руку ей за затылок, чтобы подтолкнуть навстречу своему паху. Она снова не поняла, прижавшись носом к его лобку и со странным удовольствием вдыхая его запах. Тогда он аккуратно провел пальцем по её обветренным губам, ненавязчиво напрашиваясь внутрь. Когда она раскрыла рот и облизнула его палец, он засунул уже два, и снова они были приняты с гостеприимством. Только тогда он растворил ей рот пошире и вложил член между губ.       Она была не слишком удивлена, и теперь исследовала его хозяйство горячим языком. В блаженстве Астор запрокинул голову и прочувственно выдохнул, гладя по волосам послушную партнершу. Однако ограничиваться простым минетом он не собирался. Замерев ещё на пару секунд, он покинул её рот, почесав за ушком в знак благодарности, и снова опустился вниз по её телу. Ухватившись за обе груди, мужчина принялся пристраивать член между ними. Кентаврица сперва напряглась, но гладя её по шее и бокам он добился того, чтобы она перестала стискивать бюст мышцами, и теперь он мог возобновить движения.       Смоченный слюной член принялся сновать меж её грудей. Девушка замерла, явно ожидая пока он закончит. Судя по выражению лица, она была удивлена, но ничего против не имела. Только когда большие пальцы Астора начали играться с её напрягшимися сосками она приоткрыла рот и прикрыла глаза, дыша часто и горячо.       Чувствуя, что он уже на пике, Астор снова прихватил её за затылок и привлек губами к члену. На этот раз она уже с готовностью обхватила его, и почти сразу ей в рот потекло давно не находившее выхода семя. Она восприняла это как должное, не выпуская головки изо рта, глотала, и даже посасывала пенис, будто надеясь вытянуть из него ещё. Когда поток иссяк, Астор чувствовал себя опустошенным в более чем в одном смысле.       Слезая с девушки и укладываясь с ней рядом, он снова обнимал и ласкал её. Он предполагал, что придется удовлетворять её в ответ, и хотя её лошадиная промежность нимало его не прельщала, все же был готов поработать рукой ради сохранения хорошего отношения, но к его удивлению, девушка не собиралась даже намекать на это. Она уже выглядела чертовски довольной, хотя маска смущения уже возвращалась на её лицо, скрывая это от стороннего наблюдателя. Она млела под его руками, и теперь, когда волнение от компании Такого Важного Человека ушло, свое взяла усталость от долгого дневного перехода, и она уснула на груди у Астора даже раньше, чем он сам. Впрочем, вскоре и он окончательно расслабился и погрузился в сон.

***

      Следующий день показался ему гораздо более бодрым. Поднявшееся настроение скрашивало монотонный переход, и даже пейзаж вокруг уже не казался таким уж тоскливым. Девушки на ходу переговаривались о чем-то, и судя по их взглядам, бросаемым в его сторону исподтишка, вчерашняя выходка уже стала достоянием общественности. Что ж, он на этот счет не слишком переживал. В его замке не в меру болтливые служанки тоже тишком делились друг с другом самыми разнообразными подробностями отношений с ним, так что хотя у него была всего пара любовниц, вся челядь всегда была в курсе его похождений, хоть при господах и держала рот на замке. При власти Тореля, который сам совершенно не стесняясь может овладеть кем угодно на глазах у толпы, ему такая слава скорее даже полезна.       Ближе к вечеру «делегация» вышла на дорогу. По ней ходили караваны Ринха, южных стран и Империй-близнецов, но происходило это довольно редко, в основном когда на море разводилось больше пиратов, чем налетчиков в степях. В остальное время следили за дорогой абы как, и во многих местах она уже совершенно заросла. Однако двигаться по ней все равно было удобнее, чем по степной траве. Астор немного переживал за копыта кентавриц, которые, разумеется, не были подкованы, но те вроде особо не задумывались о подобном, так что и сам он решил не волноваться.       Хорошо было заметно, что пробивавшаяся через галечную дорогу трава была сильно примята. Видимо, недавно здесь кто-то шел — и не отряд хогритов, а тяжелые повозки. Следопыт из дворянина был аховый, так что сказать, как давно и в какую сторону шли повозки, он не мог. Когда уже собирались останавливаться на ночевку, Хуна углядела вдали столб дыма. Астор несказанно обрадовался и велел прибавить ходу, чтобы присоединиться к лагерю этих, как он надеялся, торговцев.       Так оно и оказалось: у дороги виднелись несколько груженых возов, вокруг которых вились караванщики и стражники. Кентавриц они заметили издалека несмотря на наступающие сумерки, и уже готовили кто копья, кто луки. Пришлось спешиваться и делать кентаврицам знак ожидать. Хвала богам, они поняли и не пошли за ним.       — Кто такой? С чем пожаловал? — издалека окликнул его начальник стражи зычным голосом бывалого командира.       — Путник! — как мог громко выкрикнул Астор, — Держу путь в Артанию. Мир вашему лагерю!       Понадобилось немного подождать, пока в лагере разберутся, что с ним делать, но в итоге стражники дали сигнал подходить. Приближаясь, молодой человек заметил:       — А у вас тут настоящий военный отряд, как я погляжу.       — А чего ты хотел, — ответил командир, — Тут же полно налетчиков. Давай быстро к Феансору, он уже ждёт.       Астор послушно проследовал мимо расставленных палаток, мимо кострища, на котором уже варилась походная похлёбка. Атмосфера была довольно напряженной, и именно его визит был тому причиной. Люди уже успели было разбить лагерь, привязать на выпас тягловых мулов, устроиться на отдых после дневного перехода, а тут чужаки нагрянули…       Феансор оказался купцом, владельцем каравана. В свой шатер он пустил гостя только с парой охранников — дюжих молодцев, не отнимающих рук от рукоятей кинжалов на поясах. Его волосы и аккуратно подстриженная короткая борода ещё не полностью покрыла седина, но был он уже в летах. Цепкий проницательный взгляд изучал пришельца, а лицо же тем временем не выражало никаких эмоций. Астору даже неловко стало прерывать такой сосредоточенный осмотр, так что он вежливо ждал, позволяя тому изучать себя. Наконец, Феансор кивнул, и представился уже сам:       — Мир тебе. Я — Феансор из Линселя, купец. А ты кем будешь?       — Астор… — на мгновение дворянин задумался, стоит ли называть фамилию, но решил, что ни к чему оно, — Со Степной Башни.       — Впервые слышу о Степной Башне, — заинтересованно приподнял бровь купец, и замолк, ожидая пояснений.       — Вскоре многие услышат, — уверенно начал бравировать Астор, с достоинством поправляя доставшуюся от наемников потрепанную кожаную куртку, — У племени кентавров, которое там обитает, новый вождь, и он хочет вести дела с другими землями. Меня он послал в Артанию по делам, а кентаврицы — моё сопровождение. Они не опасны, так может вы позволите нам двигаться с вами?       Феансор задумчиво погладил бороду, прежде чем ответить:       — Оружие сложите — и милости прошу.       Предложение не вызывало энтузиазма, но перспектива спать ещё одну ночь на подстилке из шкуры в обнимку с полулошадью прельщала ещё меньше. На работорговый этот караван не был похож — несчастных в кандалах заметно не было. Так что…       — Что ж, уважим хозяев, разоружимся, — согласился Астор, — Пойду тогда втолковывать это своим.       Кентаврицы расставались с луками нехотя, но безапеляционный подход человека и его полное непонимание всех возможных возражений не оставляли шансов для спора. Пока Астор подводил их, согласовывал ночевку с командиром стражи и указывал, где можно расположиться спутницам, слуги успели накрыть стол в шатре Феансора, так что вновь вошедшему в него Астору в ноздри ударил запах похлебки, на которую явно не пожалели хорошего мяса. Видать, купец был зажиточным, если в многодневном пути не отказывал себе в свежей свинине, магические ящики-холодильники стоили немалых денег. В шатре вообще оказалась вполне домашняя атмосфера: походный столик был накрыт скатертью и уставлен посудой, включая винные бокалы, неподалеку виднелся отдельный рабочий стол дварфийской конструкции, переконфигурирующийся в лежак (Астор бы сказал, «раскладывающийся», но если он правильно помнил, то инструкция дотошных дварфов уверяла, что именно переконфигурирующийся).       — М-м-м, передайте вашим слугам мое восхищение, — улыбнулся Астор, — Я ещё не попробовал, но запах уже повергает в восторг!       — Посмотрим, может и передам, — почему-то недовольно буркнул купец, — Что ж, присаживайся, — он указал на место напротив себя и лично наполнил бокалы, — Приятно встретить здесь живого человека, который не хочет забрать твой товар и лошадей, в отличие от хогритов.       — Да, и те даже могилы в благодарность за все это добро не выроют, — мрачно ухмыльнулся Астор.       — И не говори, — купец воздел руки в возмущении, — Видишь ли, они оставляют трупы на съедение зверям, чтобы мертвецы «вернулись в землю». Ну, а как по мне, так просто бессовестные они, и лентяи впридачу. Хочешь вернуть в землю — так закопай, это и младенцу понятно!       — Ладно, нам-то с вами это пока не страшно, вроде все живы, — вернулся к позитиву парень.       — Пока живы. За это и выпьем! — Феансор поднял бокал, выставив вперед, и Астор с готовностью чокнулся с ним, хотя дворянское воспитание и вопило о том, что такими бокалами не чокаются — их просто поднимают. Понюхав вино он удивился. Пригубив и вовсе оторопел, — Это же… эх, я не большой специалист в винах, но это же что-то с южных предгорий Кондарата… как уж его… «Кровь Ирхата», десятилетней выдержки!       — Довольно точно сказано для «не большого специалиста», — с неожиданным уважением заметил купец.       — Вы что, всем случайным встречным такое наливаете? Должно быть, хорошо дела идут! — Астор даже забыл о еде, все ещё наслаждаясь кисло-сладкими нотками дорогого вина.       — Ты везучий малый. Буквально вчера мои олухи разбили целый ящик столового хоббитского плодово-ягодного вина, который я брал в дорогу! — подавленно махнул рукой Феансор, — Но это не оправдание, чтобы оставить стол для гостя без выпивки. Не ту же дрянь, что тайком прихлебывают из своих фляжек стражники, подавать.       — Что они у вас прямо на посту пьют? — не поверил Астор, чуть не добавив, что его отец за такое назначал урок на лесоповале.       — Пьют, разгильдяи, но меру знают. Не в походе, конечно, вечерами у костра. Но ладно, хватит о них. Расскажи-ка мне лучше поподробнее, что же это знатный силаранец забыл в послах у какого-то степного вождя. Мне в эту ситуацию пока слабо верится.       — С чего вы взяли, что я знатный? — попытался откреститься тот, но купец лишь отмахнулся:       — Двигаешься как дворянин, говоришь как дворянин — думаешь, достаточно переодеться, чтобы это скрыть? Да ещё «Кровь Ирхата» — где бы ты её пробовал?       — Известно где, украсть у господ любой слуга может… хотя это все-таки не мой случай, да.       — Украсть и выпить может, но разобрать вкус и отличить от прочих вин? Нет, здесь навык просто необходим. Так давай, рассказывай, почему же это ты одет как простолюдин и терпишь от меня такое панибратство и даже на «вы» переходить не требуешь.       — Право слово, не хочу об этом. Моего отца подставили, я лишен права на наследство и дворянство и доброго имени, так что выбирать не приходится. Но жизнь на этом не заканчивается, так что я нашел себе дело. В Степи объявился вождь, каких эти места не видели прежде. Он победил колдуна со старой башни, и теперь объединяет степи. Хочет он сделать Великую Степь единой державой, и ему нужно найти учителей, чтобы те помогли ему оцивилизовать кентавров и буйных хогритов. Вот мне-то он и доверил миссию по поиску достойных, которые к тому же не чужды духу авантюризма и готовы начать работать на новом месте, на непочатой целине!       — И как зовут твоего вождя? — купец усмехался в бороду, слушая, как вдохновенно Астор говорит о своем господине.       — Торель.       — Просто Торель?       — Да. Но поверьте, персоне его размаха не понадобится много времени, чтобы обрасти титулами и почтительными прозвищами.       — Поживем — увидим. Мне пока не верится в то, что из кентавров выйдет толк.       — Старому купцу ни к чему риски, — понимающе улыбнулся Астор.       — Точно сказано. Я за надежные предприятия и проверенных партнеров. Пусть молодые ломают копья в сомнительных авантюрах. Кто-то действительно обломает, а кто-то достигнет успеха. Я вот недавно встретил в Виларибе парня, который колесит по Ринху и южным странам на одной-единственной повозке, приторговывая по мелочи — вот такие горазды сунуться в пекло.       — Как по мне, в одиночку путешествовать по южным странам с товаром — уже сунуться в пекло. Там же разбойники…       — Ох, да их там не больше чем в Ринхе! Ты точно дворянин, это графья да герцоги вечно твердят, мол, разбойников на наших дорогах нет; бароны скромно помалкивают, потому что вроде как и должны этих разбойников гонять, но не всегда успевают, а наша купеческая братия уже устала пытаться до дворян достучаться. Хвала богам, наемники пока не повывелись, есть кого нанять — но опять же, нанимать приходится за свои деньги, и спрашивается, куда же уходят налоги и торговые пошлины?! — купец пил вино без стеснения, совершенно не жалея дорогой марки и смакуя лишь мимоходом, так что уже успел немного разгорячиться, — А южные разбойники — это смех один. Им всегда зубы заговорить можно или откупиться. Представляешь, еду я как-то по Виларибе, с товаром и при охране, и тут из кустов выскакивает пяток неумытых сатиров. Я им: «Чего надо?» А они говорят, мы, мол, разбойники местные; не найдется ли у вас чего покушать, нас мало, нам много не надо. Я говорю, а если не дам? И главный их тяжко вздыхает и говорит: тогда придется голодными до завтра ходить, потому что в ближайшие пару дней жены нас домой не пустят. Я ради такого анекдота их даже к огню позвал и поесть дал, но про «много не надо» они соврали безбожно, уписывали за обе щеки…       Дальше пошли разные купеческие байки. Астор и сам успел расслабиться, так что слушал с интересом, с готовностью посмеиваясь над городскими хитрецами, деревенскими простецами, не видящими дальше своего поместья дворянами, не понимающими местных порядков иностранцами и прочими персонажами, встречавшимися Феансору на торговом поприще.       Выяснилось, что купец в Артанию заезжает лишь время от времени. В основном он торговал вином и морскими деликатесами с берегов Круглого моря, потому холодильные ящики имел в изрядном количестве. В Артании же он вел дела с Гильдией Алхимиков, перевозя разные зелья и особенно — порошки, которые при морской транспортировке могли и отсыреть, если капитан корабля недостаточно рьяно берег свое судно.       Расспрашивая Феансора о Перекрестке Мира, удалось составить более-менее понятную картину его устройства. Власть в Артании действительно не принадлежала одному правителю, дворянам или же даже советам. Власть была предметом постоянной конкуренции тех, кто располагал средствами: деньгами, влиянием, производственными мощностями. Самыми главными игроками на этой арене были Дома и Гильдии.       Дома были похожи на дворянство прочих стран, они так же превозносили себя над простолюдинами и требовали особого отношения, сосредотачивали в своих руках деньги и власть. Многие из них брали начало от пиратов, решивших осесть с награбленным в этом городе. В первую очередь, конечно, их составляли потомки тех, кто Дом основал, но кровная связь играла здесь далеко не решающую роль. В Дом часто брали людей со стороны, если они казались каким-нибудь высокопоставленным членам Дома перспективными, и за проступки можно было вылететь из Дома, будь ты хоть сыном его главы.       Гильдии же когда-то начинали как объединения профессионалов, желавших вместе противостоять влиянию Домов, но постепенно некоторые из них набрали огромную силу и сами превратились в могущественных игроков. При этом можно было быть как членом Дома, так и членом Гильдии, так что нередки были ситуации, когда в руководстве одной Гильдии члены разных домов пытались перетянуть одеяло на себя, или в одном Доме начинались ссоры из-за конфликтов интересов Гильдий.       И наконец, самая важная деталь Артанийской политики: в ней не было общего закона. Гильдии и Дома сами выставляли свои законы, сами следили за их соблюдением и сами карали тех, кто их нарушает. Ситуации, когда, скажем, Гильдия Алхимиков вводит закон, запрещающий частным лицам заниматься изготовлением настоек, а Гильдия Целителей и какой-нибудь Дом заявляют, что готовы оказать протекцию тем врачам, которые делают препараты из сугубо растительных материалов, приводят к кровавым стычкам. В таком хаосе невозможно уследить за законами всех фракций, тем более, что многие из них противоречат друг-другу, поэтому крышевание в Артании является основой благополучия, а наемники стекаются сюда со всех концов света. Да, после того, как Гильдии и Дома повздорят и потеряют немало крови и средств, они сядут за стол переговоров и придут к компромиссу (например, как в случае выше, составят список рецептов целебных зелий на растительной основе, которые все-таки можно изготавливать кому-то кроме Алхимиков, но только если он имеет сертификат от Гильдии Целителей), но сам процесс прихода к такому компромиссу тяжел и часто пожинает немало жизней. Серьезные «войны», впрочем, происходили нечасто, но все же бывало и такое.       — Поэтому, парень, с артанийцами держи ухо востро! Рохли там долго не задерживаются. Это город авантюристов, безжалостных торгашей, пиратов, бандитов и наемников. Даже какой-нибудь старик-мастеровой наверняка повидал на своем веку несколько разборок, и если обнаружит, что ты пытаешься его кинуть, ты можешь закончить с проломленным черепом.       — Ну, чего мне стариков-то бояться, — нервно улыбнулся Астор.       — Стариков чего бояться? Ха, думаешь, он сам тебя киянкой пришибёт? Будь уверен, у него для этого найдется парочка подмастерий с косой саженью в плечах.       — Да уж, теперь я начинаю понимать, что не от налетчиков вы столько охраны берете.       — Да нет же, от них тоже. В самой Артании мне бояться почти нечего. У меня там торговые партнеры. Если кто-то предъявит мне претензии, у кого-то другого возникнет справедливое возмущение, почему это обижают иностранного купца, который вообще-то делает деньги не только себе, и защиту-то мне предоставят, а там глядишь, до драки и вовсе дело не дойдет, а потом я уже и уеду. Это все, парень, только звучит страшно, на деле до полного беспредела не доходит. Крышевание! — купец воздел палец к небу, акцентируя важность.       Поблагодарив купца за познавательный рассказ и компанию, Астор отправился спать. Ему выделили отдельную палатку и даже — какая роскошь! — настоящий спальный мешок. Убедившись, что кентаврицы уже тоже засыпают, он позволил себе лечь и отключить голову, чтобы прорва информации как следует переварилась за ночь.