Драконьи развлечения

Торель только успел вернуться к башне и даже ещё не обнялся с прилетевшей чуть раньше сестрой, а его уже отловил Торд. - Армия идет, господин, - доложил он и медленно похрустел шеей, - Ты вовремя. Они будут здесь к завтрашнему вечеру. Семь тысяч. Наши укрепления примитивны, но зато уже готовы и дадут какое-никакое преимущество. - Уже? – вздохнул Торель, - Логично. Завтра вечером истекает срок, который им дала Изора. Я почти уверен, что они сперва попытаются выкупить заложника. И я буду вынужден сдержать слово и отдать его… - Это будет единственно верным решением, - кивнул Торд, - Потому что заложник из него так себе. Они не остановятся, если мы его не отдадим, только получат еще один повод хулить нас. О. У тебя новая девушка? – заметил он енотиху, проведшую полет в теплых объятьях самца, но все равно продрогшую от ветра в ночном небе. - Вроде того. Ладно, я уверен, мы справимся, - отмахнулся Торель, - Мы сделали все, что могли, и результат впечатляет. Кентавры, орки, даже немного жителей Кираполя. И мертвецы… - О, да, - обычно невозмутимый кентавр хищно ухмыльнулся, - Рыцари Смерти, как их зовут гленданцы. Вот уж насколько гленданцы гребаные расисты, но даже они уважают орочьих мертвецов. - А у меня ещё хорошие новости! – гордо выпятил грудь дракон, - Один крыс подсказал мне, как поймать хогритов на слове, и теперь клан Тархан поклялся своим конебогом не вредить мне! - Серьезно? – удивился бывший вождь, - Я сомневаюсь, что им можно верить. - Да серьезно. Их предводителя удар хватил, когда понял, что он натворил. Я не ради красного словца говорю, - продолжал довольно скалиться Торель, - Ему буквально стало плохо, так что дальше пришлось с его сыном общаться. – на этих словах хищно улыбнулась уже енотиха. - Будем надеяться, что-то из этого выйдет, - все ещё с сомнением произнес Торд, - А крыса твоего я видел, этим днем прискакал. Капитан Никсо Фриск, так? Интересный малый, ничего не скажешь. Правда, как с коня слез, так с тех пор и отлеживается. Крысы, что с них взять. Всадники из них хреновые. - Почему? – не понял Торель. - Потому что если у тебя яйца как у коня, а то и побольше, то неплохо бы иметь ещё жопу как у коня и четыре ноги, если ты хочешь скакать, - скучающим тоном ответил Торд, - Меня больше интересует то, что он притащил еще одного мага. Господин, у нас уже три мага. Это… опасно много. - Почему? – не понял Торель. - Потому что… - Торд замялся, - Как бы объяснить? Маги не любят вмешиваться в мирские дела кроме как за большие деньги. Потому что когда клика действительно одаренных смертных начинает перекраивать мир по своему желанию, на них косо смотрят все остальные. Маги со временем становятся так могущественны, что им становится не нужен никто – ни боги, ни прочие смертные. Очень плодородная почва для конфликта. К счастью, конфликт этот отгремел в стародавние времена, ещё до основания всех этих Империй, и в его ходе волшебники, выступавшие за минимальное вмешательство, убедительно начистили рыла тем, кто выступал за власть сильного. Так что теперь сильными магами становятся только те, кто разделяет политику нынешних гильдий, орденов и прочих кругов-ковенов. Остальным чинятся такие препятствия к профессиональному росту, что иногда они просто умирают по максимально правдоподобным причинам. И сильные маги могут прийти и спросить с нас. Ладно я: один маг на службе у правителя – дело житейское, любой стране нужен подобный специалист; да к тому же я хоть и силен, но не из ряда вон выбиваюсь. Ладно Двадцать Седьмой – он наемник и за него уплачено немало. Но ещё и третий… на нас могут косо посмотреть, если бросить всех в бой. - Ты же сам понимаешь, что лучше пусть косо посмотрят потом, чем перебьют нас сейчас, - возразил Торель. - Да… просто… - Торд нехарактерно опустил взгляд, - Просто я тоже маг. Учившийся у ринхского гильдейного мага, хоть и покинувшего Ринх. И мне тоже не нравится, что магия начинает решать политику. - Когда ты в боги метил, тебя это не так смущало, - фыркнул Торель. - Сейчас этот период вспоминается как дикий угар запоя, - признался Торд, - Начинаю понимать, что многую дичь я творил просто потому, что после долгих лет рабства почувствовал вкус свободы. Но ладно, как ни крути, а подспорьем этот телепат будет. - Завтра с утра будем готовить войска. А пока отдохни. Ночь на дворе. - Если ты не заметил, мне спать почти не нужно, - отмахнулся кентавр, - Но ладно, пойду медитировать. Пусть войска пока отсыпаются, завтра уж я всем устрою. Торель собирался, наконец, войти в башню, но ему навстречу выбежала Изора, с тихим радостным повизгиванием заключившая его в объятья. Несколько счастливы секунд теплых ласк спустя, вслед за ней выбежали ещё не спавшие волколачки, однако вместо того, чтобы присоединиться, стали с любопытством обнюхивать робко зажавшуюся Кольву. Пахло от неё многим, но в том числе – их самцом, так что агрессии они не проявляли, но девушка не слишком-то горела желанием разбираться, чего они от неё хотят, шатнувшись в сторону дракона. Изора, обратившая на неё внимание, спросила: - О, любимый, у тебя новая девочка? Какая милая! – и она крылом подтолкнула её к себе и брату, превратив объятья в тройственные, - О небеса, какая худая! И пахнет… ужасно, бедняжка! Что с ней было? - Долгая история, но в общем – хогриты с ней были, - вздохнул дракон, ободряюще положив той руку на плечо, - Можешь её покормить, помыть и уложить спать? - Конечно, - кивнула сестра, - А ты, как я погляжу, просто не можешь удержаться, чтобы не пригреть какую-нибудь несчастную побитую жизнью самочку? На миг задумавшись, Торель кивнул: - Глупо отрицать. Когда я чувствую, что нужен, и могу помочь, почему бы не сделать этого? Особенно когда больше некому. - Ох, ты такой сексуальный, когда ведешь себя как благородный рыцарь! – мурча опустилась перед ним на землю Изора, чувствуя нарастающее томление внизу живота, - Ты ведь поможешь бедной несчастной драконице, которая теряет контроль над собой, бессильная перед своими желаниями? Торелю стало тяжело на душе, но он нашел в себе силы улыбнуться и нежно погладить её по скуле, даже ощутив удовлетворение, когда самка прильнула к его лапе всем лицом: - Ты – сильная девочка, Изора. И я знаю, что ты найдешь силы потерпеть. В ответ она уставилась на него широко распахнутыми обожающими глазами: - Ради тебя – все, что угодно, - и скромно потупилась, - Ох, прости, что меня опять заносит, - и перестав пресмыкаться поднялась на лапы и легонько ткнулась носом в плечо енотихи, - Ладно, пошли со мной, новенькая. Пошаримся по запасам кентавров. Та вопросительно взглянула на Тореля, и он ободряюще кивнул, бросив Изоре: - Ты можешь не называть её «новенькой»? - Почему? – спросила Изора, - Она же новенькая в гареме. Или как? - Посмотрим, - Торель, наконец, уделил внимание волколачкам, счастливо подставившим загривки и спины под его зачехленные когти, всегда знающие, как почесать за ушком лучше всего, - В общем-то, как сама решит, да как дело сложится. - Я уже говорила, - бесстрастно буркнула Кольва, - Убей хогритов, и что бы ты со мной ни делал, я буду только рада. - Во-первых, перебить вообще всех хогритов – это уже какой-то геноцид, и подписываться на подобное мне не очень хочется. Твердой руки им не хватает, это да, их традиции прямо вредоносны всем другим народам и нужно их изжить. Но перебить их самих? - Торель прикрыл глаза, - Нет, не возьмусь. Хотя в бою гибнуть они будут тысячами, и от верхушки придется избавиться в любом случае. А во-вторых, мало ли на что ты там согласна, я вообще-то тоже могу не хотеть девушку. - Правда?! – с почти суеверным ужасом удивилась Изора. - Представь себе, - кивнул самец, - И что-то мне подсказывает, что неплохо бы девушку получше узнать, прежде чем вводить в гарем, к другим любимым самочкам. Кольва только пожала плечами, хотя рассуждения о невозможности перебить всех кочевников заставили её куцый хвост раздраженно дернуться. Торель направился в башню, передохнуть перед важным днем, а Изора, как и обещала, вытребовала у кентавров съестного для Кольвы. Бедная зверолюдка, дорвавшись до еды, оставила былую неприкаянность и с энтузиазмом принялась набивать брюхо. Много не влезло: слишком долго приходилось жить впроголодь. Насытившись (точнее даже пересытившись), она впервые расслабилась, расплылась в довольной улыбке и стала вовсю клевать носом, но Изора непреклонно повела енотиху мыться. Вытащив её из лохмотий, которые, кажется, носились без перемены весьма долгий срок, драконица настойчиво затолкала девушку в воду. Холодная вода подземного фонтанного зала оказала на неё весьма бодрящий эффект. Однако ни до, ни после поднявшегося от купания в холоде визга и фырканья, енотиха не пыталась сопротивляться, не перечила словом, не стеснялась наготы – просто позволяла делать с собой что угодно. Изора как следует оттерла её, вымыв пребывающий в ужасном состоянии мех, после чего обдула теплым воздухом, высушив. Лохмотья, служившие Кольве одеждой, та собиралась было стирать, но драконица просто сожгла их, решив, что лучше справить новую. Видя это, Кольва отшатнулась, будто её ударили, и спрятала лицо в ладони. - Что такое? – не поняла Изора. - Да мелочи, - руки енотихи вновь бессильно опустились, а лицо опять лишилось всяких чувств кроме боли и отчаяния, - Просто это платье мне мама шить помогала. Последняя память. Драконица поняла, что поступила необдуманно. Но кто бы знал, в самом деле? Впрочем, всегда можно вывернуться. Общение с братом, Астором, Кристой и Золушкой научило её важной вещи: даже самые простые слова могут быть очень мощным инструментом, если сказать их в нужном месте и с нужной интонацией. А уж если ещё и смысл нужный в них вложить… - Не думаю, что твоя мать была бы счастлива, видя, как ты из подобных тряпок не вылезаешь, - попыталась решить что-то за незнакомого смертного Изора, - Лучше вспомни, чему она тебя учила, когда помогала, и сшей новое. Кольва насуплено вздохнула, но спорить не стала. На долгое молчание её не хватило. Будто впервые вдруг осознав, что драконица не прочь пообщаться, она торопливо заговорила: - А кто вы вообще такие? Откуда взялись среди степи и почему хогриты принимают вас как гостей, хотя больше всего хотят разделаться с вами? Почему вам служат кентавры? И зачем вам я? - Уже не все равно? – добродушно усмехнулась Изора. Та смущенно слегка прижала уши: - Просто я вообще перестала понимать, что вокруг происходит. Может, я вообще просто сплю. Или умираю от голода и брежу… И быть подаренной дракону, оказавшемуся не злым – это совсем не похоже на реальность. - Ну что ж, - бронзовошкурая драконица крылом подтолкнула её к выходу, двигаясь к спальне, и по дороге отвечая, - Мы – брат и сестра, решившие обосноваться посреди степи после того, как покинули логово отца. - Что? – удивилась та, - Но по вам можно подумать, что вы – пара. Особенно глядя, как ты себя ведешь. - Одно другому не мешает, - честно ответила Изора ошалевшей енотихе, - И нечего так удивляться. Не тебе учить драконов быть драконами, так ведь? – это оправдание кровосмешения в прошлый раз неплохо сработало с Анни, так что сестра в наглую пользовалась неосведомленностью собеседницы, - В конце концов, мы же никого не заставляем… - она вспомнила, что Торель обязал сыновей и матерей из племени Торда заниматься повышением демографии и быстро добавила, - Никого, кто против подобного. Хогриты с нами воюют, потому что они говнюки, а как гостей принимают, потому что Торель их обманул и поймал на слове. Мой брат очень умный, - гордо задрала она шею, будто сама его таким вырастила, - Хотя честно говоря, этот план ему подсказал один слуга. Кентавры нам служат, потому что мы отбили эту башню у кентаврийского вождя Торда, который тоже теперь работает на нас, а ты нам… Да низачем. Просто, как уже говорилось, у моего любимого брата слабость к дамам в беде. Вот он тебя и вытащил. - Там, откуда вытащил, остались сотни таких же, - горько заметила хогритская пленница. - Ты не можешь съесть всю еду в лагере за один присест, - заметила драконица, легонько ткнув девушку пальцем в набитый живот, - Как бы этого не хотела. Как и выпить целое море. Сделать всех счастливыми. Или всех спасти. Твое спасение не мешало его приоритетам. А приоритет – нейтралитет Тархана в ближайшее время и разгром остальных двух кланов. Если бы он затребовал всех других девушек – не получил бы ничего. Но спасти тебя ему было просто. - И на том спасибо, - пожала та плечами, зябко сложив руки на груди. - Так, надо подумать, где тебя положить, - вернулась к делу Изора, - У нас здесь есть пустые комнаты, но можем в нашу спальню заглянуть. Вдруг тебе понравится. - Мне все равно, - напомнила зверолюдка. Драконица решила все же показать спальню новой самочке, однако откинув занавеску у входа поняла, что несмотря на поздний час сном здесь и не пахнет. Пахнет здесь сексом. Разразившимся в интимном полумраке масляных светильников развратом. Торель развалился в своем гнезде кверху брюхом, раскинув ноги и выпустив член наружу, а на его бедре, тоже раскрыв бедра, сидела Анни, бережно лаская инструмент самца своими нежными ручками. Она прижимала его к напряженной груди, целовала и облизывала кончик, однако уделяла внимание не только мужскому естеству дракона, иногда поглаживая его живот, бедра и хвост. Блестевшие на светлой коже и чешуе капли семени и женских соков красноречиво говорили, что пока Изора ходила с Кольвой, времени здесь даром не теряли. Между ног же у Анни пристроилась Кэри, страстно целуя её распахнутые нижние губки. Присмотревшись, Изора заметила, что животик рыжей девушки самую малость выдается, а когда кентаврица оторвалась от её чувственной области, наружу вытекла струйка семени её любимого самца. Кэри, впрочем, тут же заметила упущение, и стремясь наверстать его, вновь нырнула головой промеж ног напарницы по наслаждению, лакая, как стало понятно, свое любимое блюдо – сперму Тореля. Даже когда Анни, заметив, что Изора не одна, всполошилась и попыталась сомкнуть ноги, она не позволила, уверенно упершись руками в бедра. - Ой… - пискнула рыжая, выпустив из объятий член и попытавшись прикрыть грудь, но Кольва глядела на происходящее с поразительным спокойствием. Без шока, смущения, возмущения или даже любопытства. Просто осматриваясь и подмечая детали. Она обвела взглядом всю комнату: свернувшихся клубками под боком у Тореля волколачек, мирно сопящую во сне Кристу и накрывшую рядом голову подушкой Золушку, самого дракона… - Он что, спит? – уточнила енотиха, видя его опущенные веки и то, как ровно и медленно вздымается его грудь. - Похоже на то, - кивнула Изора, - Видимо, сам лег спать, а девочкам оставил игрушку поразвлечься, - её пасть переполнилась слюной, да и между ног мгновенно стало мокро, так ей самой хотелось оприходовать эту игрушку и напиться её угощения. Однако капнув на пол с двух концов, она заставила себя сглотнуть и мотнула головой. Если Торель спал, секс терял свое очарование. Она уже успела привыкнуть, что при спаривании он и правда не средство снятия напряжения, а заботливый партнер. Любящий брат и муж. Если он спит и не может улыбнуться, мурлыкнуть, ухватить её крепкой лапой, шепнуть что-нибудь, заглянуть улыбчиво прищуренными лучистыми глазами в её глаза, то уж лучше не отнимать его хозяйство у девочек, а что-нибудь другое в себя засунуть. Или вообще потерпеть, чтобы дать лишний повод для похвалы! - Это кто? – спросила Анни, все ещё пытаясь бороться с не унимающейся Кэри. - Кольва. Наш любимый забрал её у хогритов, - ответила Изора, и тут поняла, что вряд ли зверолюдка знает ринхский язык. Но та навострила уши и вдруг даже сама сказала на нем, ну или хотя бы попыталась: - Здоровь… здоровствуйте! Я, - она указала на спящего самца, - Я его собственна. – и добавила зачем-то, - Хорошего времени. - Ох… - Анни, пунцовая от стыда, обеими руками ухватилась за голову Кэри, но уже не делая попыток отстранить её, а наоборот, гладя по волосам с ушами и деликатно вжимая в себя, - Прости… я сейчас… потом поговорим… Ах!.. - больше на новопришедшую она даже не смотрела, поскольку взгляд расфокусировался, а тело, выгибаясь в предчувствии скорого оргазма, откинулось, упав на живот самца. Прижимаясь к нему щекой, она возобновила ласки полового органа Тореля, и когда старания кентаврицы забросили её на самый пик наслаждения, протяжно застонала, обнимая его с чувственной нежностью. - Ты откуда знаешь людской язык? – поинтересовалась Изора, глядя, как Кэри, довольная собой, поднимается на ноги и склоняется торсом как над промежностью Тореля, так и над Анни. - Наше племя торговало с дварфами севера и людьми запада. Редко, но приходилось, - рассказала она, наблюдая за тем, как две девушки заключают друг друга в крепкие объятья и страстно целуются, а член оказывается зажат меж их грудей, - Я была дочерью вождя, и меня языкам специально учили. Но много я не знаю. Чтобы торговать много и не надо. - Ничего, научишься, - пообещала драконица, завистливо облизываясь на вид партнерш, которые начали крутиться и извиваться, так что орган брата сновал меж их гладких животиков и налитых сисек, - Вот, кстати, Анни. Очень рекомендую пообщаться. - Да ей вроде уже есть с кем, - хмыкнула енотиха, даже улыбнувшись действиям Кэри, без предупреждения загнавшей несколько пальцев в разработанный драконьим естеством вход девушки и размашистыми движениями принявшейся трудиться над ним. - Ой, да я не об этом! – выдохнула через ноздри дым разгоряченная драконица, - Я о том, что она добрая и довольно заботливая. И девочек Тореля любит, как семью. Тем временем, спящий дракон от такого обращения со своим достоинством не сдержался и оросил девушек протяжными струями густой белой жидкости, растекшейся по их грудям и лицам.Кэри спохватилась и прильнула губами к источнику своего лакомства, с блаженным видом глотая новые, уже не такие обильные поступления, а когда те прекратились, с улыбкой принялась гладить свободной рукой покрытую спермой веснушчатую мордашку Анни. Та же, с благодарностью отвечая на эти ласки, снова забывалась в экстазе от продолжавших проникать в неё шаловливых пальчиков, и сама начала тискать собственные оставшиеся не при делах груди. - Моя семья вся мертва, - пытаясь говорить бесстрастно, но не в силах совладать с нет-нет, да и подрагивающим голосом, ответила Кольва, - Отца облили маслом и сожгли за то, что возглавил защитников. Хорошо хоть он в бою умер до этого. Мать пустили на мясо. Из братьев сделали шапки. Меня оставили пожить, потому что у меня хвост линял. Чтобы шапка потом лучше вышла. Только при таком житье, как у них, с пушистым хвостом можно попрощаться. Изора даже не знала, что сказать. Семья никогда не была для неё чем-то важным, но мысль о том, что, например, сейчас она может потерять Тореля, отдавала такой глухой леденящей безысходностью, что на пережившую подобное Кольву она покосилась почти со страхом. Та же спокойно продолжала наблюдать за кончающей струями Анни и Кэри, заботливо гладящую её по лицу, шее, животу, груди, бёдрам – везде, где можно было дотянуться и размазать по исходящей потом и мурашками коже пахучую драконью сперму. Наверное, для маленькой кентаврицы, обожавшей эту жидкость, подобное было сродни прихорашиванию. - Даже близко не переживала подобное, - призналась драконица, - И вряд ли могу себе это представить. Но если то, что я могу представить, хотя бы на четверть так же плохо как то, что пережила ты, то остается только поразиться твоей стойкости. - Стойкость… - Кольва утерла слезу и шмыгнула носом, - Просто пыталась выжить. И у меня получилось. Теперь можно пытаться мстить, - она стиснула кулаки и сжала челюсти до зубовного скрежета, - Дорого они заплатят за свои шапки, клянусь всеми духами лесов! - Знаешь что, ложись-ка ты спать, - посоветовала Изора, видя, что Анни и Кэри спокойно легли на бедра самца как на подушки, обняв с двух сторон его хвост, и закрыли глаза, вымотанные вечером, - Чтобы мстить, нужно сил набираться. Кольва задумчиво постояла на месте. Двинула ушами. Мотнула хвостом. - Они такие довольные, - заметила она, - Я ни разу не видела, чтобы кто-то был настолько доволен после занятий любовью. - А, тоже мне, - фыркнула Изора, - Это разве любовь? Брат-то дрыхнет вообще. Это так, перепихон на сон грядущий, чтоб спалось крепче. Хотя он вот и так ухом не ведет, - она улыбнулась, заметив, что зверолюдская пословица совсем не подходит драконам с их отсутствием ушных раковин, - Небось, наколдовал на себя что-то, чтоб не проснуться. Ты ещё увидишь, как прекрасен он, когда проявляет внимание. Будешь такой же счастливой. - Ты права. Спать надо. А уже завтра он получит свое. - Что – свое? – не поняла сестра, немного напрягшись из-за двусмысленности. - Отплату за то, что спас меня, когда я уже думала, что мне язык отрежут, - пояснила Кольва, - И за изничтожение этих выродков. Правда, у меня нет ничего. Но мое тело, надеюсь, его устроит. - Уф, - Изора закатила глаза, - Брось эти глупости. Ничего он с тебя не возьмет. Тем более за изничтожение хогритов – ну не будет он народ под корень истреблять. Кольва неуверенно бухнулась на лежанку, поодаль от всех остальных и робко закуталась в одно из покрывал, вещая из-под него как из-под капюшона: - Какие-то вы ненормальные драконы. Дракон не будет кого-то истреблять – ну что за глупости? - Да. Глупости, - согласилась Изора, подойдя к брату и на миг прервавшись, чтобы облизать от семени его обмякающий и норовящий скрыться в половой щели член, и завершив это легким поцелуем в лобок, - Добро пожаловать в дом нашей сумасбродной семейки, - И после этих слов она так же чмокнула в щечки Кэри и Анни. Енотиха легла и затихла. Только когда Изора уже задула масляные светильники, добавила: - Я не жалуюсь. Я правда благодарна. И вы мне даже немного нравитесь. Но месть должна свершиться. И я готова отдать за неё все. Отвечать драконица не стала. Она устроилась в изголовье у брата и не торопилась засыпать, желая вдоволь полюбоваться на его спящее лицо. И немного пошерудить пальчиком в своей щелке – ничего ведь дурного, так? Она не стала вслух говорить, что что бы Кольва не была готова отдать, это бессмысленно, если некому дать ей то, чего она хочет взамен. Нечего ещё больше её расстраивать. Да ещё эта её история… Драконам всегда было плевать на чужие страдания. Даже сейчас Изора не могла пожалеть каких-то незнакомых ей смертных. Ну и что, что кого-то там убили, мучали, на шапки пускали, съедали? Но кому она могла посочувствовать, так это девушке-зверолюдке. Её она понимала хорошо, пусть того же не переживала. Да и лично её знала. И даже должна была покровительствовать ей как любимая самка Тореля. А ведь в былые времена только презрительно сощурилась бы на её рассказ. Ей бы лишний раз гордиться тем, что на радость брату становится человечнее, да вот только инстинкты говорили, что она обзаводится слабостями. Лишними, не нужными слабостями. Сочувствие – узы, а узы – уязвимость. Можно ведь просто притвориться, что понимаешь, даже если тебе на самом деле плевать… но Изора понимала на самом деле. С другой стороны, ей было, что возразить инстинктам. Начиная с того, что они устарели, не успевая за сменой эпох, и заканчивая тем, что в её случае они сбоят как последние мрази, особенно изводящий её инстинкт размножения. Но конечно главным аргументом было её простое и искреннее желание быть хорошей девочкой для Тореля. А Торель дал понять, что инстинктам не доверяет и хочет действовать не так, как поколения предков, а по-своему. Но единственное, в чем она была согласна с Кольвой полностью - это месть. Драконы умеют мстить. Кто-то скажет, что месть - блюдо, которое подают холодным. Драконы возразят. Месть - это не блюдо. Это чертов праздничный стол. На него ставят холодные, горячие блюда, закуски, выпивку, салаты, свежие овощи и фрукты - чем больше, тем лучше, пока не затрещит! Месть хороша в любом виде. Если хоть на что-то драконы щедры, то на неё. Любой, кто хоть чем-то заденет дракона, рискует поплатиться. Может быть сразу. Может быть - после. А может быть, он успеет умереть от старости, а через сотню лет дракон перебьет его внуков. Причем не обязательно мстить за себя. Если кто-то обидел другого дракона, тем самым он подорвал авторитет всего драконьего рода, и ему надо мстить. Сперва, правда, самому втоптать в грязь слабака-сородича, который сам не в состоянии за себя постоять, и сокровища его присвоить. А потом - мстить! Пожалуй, это в значительной мере объясняет, почему на драконов в какой-то исторический момент стали посылать рыцарей. Поражение в честном бою - это не повод для мести, и драконы, любящие азарт хорошей схватки, это признают. Но налет хогритов на зверолюдское племя вряд ли был честным боем. Если Кольва теперь одна из семьи... то Изора должна была мстить за неё. Но мстить было нельзя. Невозможно, точнее говоря. Ладно. Если эти рассуждения становятся слишком сложны, надо оставить их Торелю. Так подумала Изора, облегченно выдохнув от мысли, что есть кому решить за неё. Так что нечего лишний раз сомневаться и думать, насколько её чувства правильны. Лучше поцеловать спящего брата и самой отходить ко сну.