Драконьи развлечения

Орочий бог смерти не соврал. Торель действительно получил достаточно знаний о магии плоти, чтобы решить проблемы Изоры, в чем бы они не заключались. С тем, что он теперь умел, он мог бы медленно, шаг за шагом перестроить организм в нечто другое. Вопрос лишь в необходимом времени и в его способности преодолеть драконью устойчивость к магии. Однако прямо сейчас у него были более насущные проблемы, и новые способности были как нельзя кстати. Вечером Торель быстро отошел ко сну, однако на самом деле спать не собираясь. Спало лишь его тело — он отключил или перевел на автоматическую работу все ненужные системы, оставив трудиться лишь мозг. Которому теперь ничего не мешало. Никаких сигналов с органов чувств. Можно было сосредоточиться на своем теле и работать всю ночь… Дракон торопился, внося изменения, и вскоре обнаружил, что даже его магия не всемогуща. Его магическая драконья сущность несла в себе некий шаблон, по которому строилось тело. Чем дальше он отходил бы от этого шаблона, тем больше сил пришлось бы тратить и тем сильнее была бы отдача, о которой говорил Торд. Изменять же сам этот шаблон он пока не умел — это была задачка для магов уровнем повыше. Но ему и не было нужно становиться кем-то отличным от себя нынешнего. Ему нужно было готовиться к бою. Много ли для этого надо? Непробиваемая шкура. Сверхдраконьи ловкость и сила. Укрепленные магией когти. Все это — сравнительно простые изменения. Простые, и превращавшие его в совершенно неукротимую машину смерти. То, что надо. Подарок Раммаша был превращен в оружие, способное решить исход грядущей битвы. Однако заигравшись с новыми способностями, он не заметил, как утомился. Целая ночь тонких магических трудов не прошла даром. Вместо того, чтобы набраться сил, дракон обнаружил себя истощенным. Он следил, чтобы отдача не оборачивалась вредом, и это привело к тому, что она попросту пожирала его физические и магические силы. Когда он открыл глаза, он был гораздо более устал, чем до того, как лег «спать». Что ж. Ещё успеет отоспаться. А вот поесть не мешало бы прямо сейчас. Мрак опочивальни Тореля нисколько не мешал его зрению, и пошевелившийся дракон обвел взглядом своих девушек, мирно досыпавших последние минуты перед насыщенным днём. Кэри и Анни самозабвенно сопели прямо у него в промежности, за ночь скатившись головами друг к другу и теперь умилительно соприкасаясь щеками. От них так мощно несло его собственным семенем, что с одной стороны в самце просыпался первобытный хищник, одобрительно ухмылявшейся этой пахучей метке, а с другой просыпалось каверзное желание разбудить их ушатом холодной воды и выдать по мочалке.Бедняжки. Им же теперь волосы отмывать. Волколачки свились в один клубок у него под боком. Торель цокнул языком, глядя на них. Несмотря на их положение, сегодня им предстоит идти в бой. Да, человеку волколака убить очень сложно, если не готовиться специально, и даже устроить этим дамочкам выкидыш вооруженные лишь железом люди вряд ли смогут, но все равно было совестно использовать их так.Но по их первобытным привычкам на защиту логова выходят все — они не стали бы винить его в любом случае. Криста и Золушка лежали поодаль. Порознь, конечно. Чем-то они были похожи, даром что отличались по всем пунктам — начиная от окраса и кончая взглядами на мир. Сейчас вот они обе предпочли спокойный сон перед нервным днем возможности поразвлечься с господином вечером. Торель не только не винил их в этом, но наоборот, был весьма согласен с таким подходом. На Золушку так он вообще очень привык полагаться, вплоть до того, что позволял себе упускать из виду те вещи, которые она брала на себя. На самом краю его широкого ложа под покрывалом сжалась в комочек енотиха, которую он вчера забрал у Тархана. Изора неплохо отмыла её вчера, и теперь та пахла как живая смертная, а не как дикий загнанный зверь на последнем издыхании, но оставалось в её запахе что-то такое тоскливо-безысходное, что хотелось поморщиться. Дракон слабо представлял, как она вообще дожила до этого дня. Точнее даже не как, а ради чего. Жизнь, состоящая из боли, страха смерти, работы на износ, неизбывного унижения и невозможности вырваться из всего этого — зачем кому-то вообще пытаться продлевать такое существование? Хотя, скорее всего он знал ответ. «Убей хогритов». Призрачный шанс, что звезды сойдутся так, что мучители сгинут раньше жертвы, и можно будет сплясать на их могилах. Насколько же фанатичным должно быть упование на этот шанс и желание претворить его в жизнь, чтобы пересилить не знающий конца и края кошмар худшего рабства на этом континенте? Сестра лежала у его изголовья, время от времени тихонько постанывая сквозь дрему. Мило. В логове отца она часто спала точно так же, с теми же звуками, разве что порознь с братом. Как тогда было не заметить её сексуального напряжения… Вот и сейчас она была уже давненько не траханая. Надо бы это исправить — сегодня ему нужна от неё светлая голова. Подобравшись к Изоре, он откинулся на её тело, как на подушку, улыбаясь её родному, хоть и пронизанному нотками похоти запаху и прикосновению её гладкой чешуи к шее. Самка дрогнула во сне, мотнув кончиком хвоста, и не просыпаясь пододвинула голову ближе к своему избраннику. Торель заботливо погладил её по голове, получив в награду довольную улыбку с дурашливо выглянувшим из пасти языком. Но надо было будить её решительнее, и он сместился, передвинув голову на её круп, откуда бил совсем уж недвусмысленный аромат страсти. Потеревшись о её мощное бедро скулой, он ухватил передними лапами её ногу, гладя и обнимая. Просыпаясь, Изора потянулась и зевнула, томно вытягивая попавшую в лапы брата конечность. Оглянувшись и заметив его, она тут же снова расслабилась и снова развалилась на лежанке, щурясь от его прикосновений. — Какую шикарную задницу ты отрастила, родная, — заметил самец, — Если бы у меня не было столько дел, лежал бы на ней как на подушке целыми днями. — Ну, я не против, если ты только не будешь забывать взбивать свою подушку как следует, — вильнув змеящимся хвостом промурлыкала она. Торель выпустил её ногу и поднялся на лапы, чтобы, чувственно прижавшись щекой к чешуйчатой ягодице, проскользить вдоль всего тела, вползая в объятья счастливо хихикнувшей сестры. — Я вижу, ты хорошо выспался, братец? Не прочь покуролесить? — заговорщицки поинтересовалась она. — Выспался я очень плохо. Всю ночь колдовал. Теперь хочу жрать и спать. Но поскольку ты вчера была такой хорошей девочкой, сперва позабочусь о твоих проблемах. Она обняла его как можно крепче, даже выпустив когти, и хищно облизнула пасть. Было видно, что сдерживаться ей трудно, но собравшись с мыслями, она выдохнула и ослабила хватку. У Тореля дрогнуло сердце — она контролировала себя! Видимо, входило в привычку. Не зря так долго она изводила свое шальное тело воздержанием. — У меня нет никаких проблем, пока ты со мной, — сказала она, лизнув брата в нос. — Девочка моя… — он растерянно смотрел ей в глаза, — Ох, милая моя, знала бы ты, как я тобой горжусь! — Я знаю, Торель, — серьезно сказала она, — Хотя сейчас тебе лучше бы думать о том, как выиграть грядущую битву, а за ней и войну. Ты же не думаешь, что я могу позволить себе быть помехой? Это было бы довольно неблагодарно с моей стороны. Дракон устало выдохнул и позволил себе просто тихо помлеть в её объятьях, мурлыча во всю грудь вместо того, чтобы отвечать. Остальные девушки начали просыпаться от их разговоров. В полной темноте они пытались сползти с ложа и нащупать одежду. Только Кольва закуталась ещё сильнее и агрессивно продолжала пытаться спать дальше. Торель уже подумывал встать и помочь им, но тут Анни позвала на помощь Лапку, которая послушно откликнулась на её призыв, подскочила и позволила опереться на себя, проводив к бережно сложенному платью и к выходу, после чего стала так же выводить прочих девушек. Они переговаривались о чем-то, но Торель не вслушивался. Сейчас он наслаждался единением с сестрой. — Так что, трахаться будем? — прервала она идиллию. — М? Я думал, ты собиралась дальше терпеть, — усмехнулся он. — Могу и потерпеть. А можем и потрахаться, — легкомысленно ответила Изора, — Но нет — так нет. Хотя знаешь, — она принялась покрывать его голову и шею короткими, но жаркими поцелуями, — Я уже… вся мокрая. Хочешь? Ты можешь… просто сказать «нет». И я не обижусь. Потому что мы ведь всегда будем вместе. Ещё успеем. — Я собирался, — признался Торель, — Но откровенно говоря, не знаю, в силах ли… что-то совсем разбитым себя ощущаю. Со стороны выхода раздался голос Золушки: — Мы пошли, господин, не будем вам мешать! — и с явной ухмылкой она шутливо добавила, — Вы уж постарайтесь там с ней, а то опять к нам приставать будет. А дел сегодня невпроворот. — Эй, — Изора даже чуточку обиделась, — Я же не наскакиваю на тебя, когда ты занята! — Все равно лучше присуньте ей, пока не вспомнила, что ещё нас с Кристой целоваться не заставила, — отмахнулась Золушка, и из коридора тут же раздался расстроенный голос полуединорожицы: — Ну вот зачем ты это сказала? Теперь же заставит! — Блин, а ведь и правда! — осознала упущение Изора, — Ну погодите, вы у меня ещё полобызаетесь! А сейчас… Братец мой, расслабься и получай удовольствие! Я все сама сделаю. Поднявшись на лапы, Изора погладила своего партнера по груди, переворачивая его на спину. Тот действительно расслабился, раскинув крылья и лапы, лишь проворчав: — Только под хвост мне не лезь, очень прошу. — А что, боишься, что не сможешь сопротивляться? — ухмыльнулась драконица, — Или все же опасаешься, что слишком понравится? — Просто предпочту пока обходиться без нового опыта. И так переживаний полно. — Ладненько, оставим на потом, — согласно мурлыкнула Изора, страстно проводя пятерней по его животу и поскальзывая хвостом вдоль его половой щели, — Ну же, где там твоя волшебная палочка, которая превращает гордых самок в течных сучек, а течных сучек — в пузатых мамочек? Моя дырочка ждет не дождется твоего терпкого густого волшебства! Торель захихикал от такой речи, но смех сменился возбужденным взрыком, когда хвост самки протиснулся меж краями половой щели и принялся обласкивать его набухающее хозяйство, торопя высунуться наружу. Сестра торопливо прижалась своей щелью к его, отдаваясь томному чувству медленно заполняющегося нутра, и выпрямилась над ним, сев сверху. Чувственно пробежавшись пальцами по своему лобку, она прошипела сквозь растянувшиеся в улыбке губы: — Ох, знал бы ты, как это чудесно — ощущать тебя в себе! — На твоем милом личике все и так написано, — отвечал Торель, любуясь её статью и изгибами соблазнительного, красующегося изящностью и одновременно лучащегося мощью тела. Улыбка Изоры превратилась в польщенно-смущенную, и больше не нуждаясь в прелюдиях, она задвигала бёдрами, насаживаясь на достоинство брата; сперва — чувственно и медленно, смакуя каждый момент и мелко подрагивая от нетерпения, но с каждым новым толчком все самозабвеннее и распалённее. Чем ближе она была к оргазму, тем глубже накрывали её волны удовольствия, заставив в итоге склониться и опереться на передние лапы, вместо того, чтобы гладить ими свои бедра и живот. Зажмуренные было глаза снова раскрылись, чтобы встретиться взглядом с любимым братом, уже привычно отрешаясь от всего мира в пользу сверкающих в них нежных чувств. Конечности подкашивались, пробиваемые дрожью, и вот уже Торелю приходилось подмахивать ей, чтобы не терять темп, когда грудь драконицы окончательно опустилась на него, тут же заключенная в объятья лап и крыльев. Она уже плохо понимала, где находится, полностью поглощенная ощущениями из своего наконец получившего желаемое алчного до секса лона, но это было не важно — ведь лапа брата гладила её по голове, а его поцелуи покрывали шею, убеждая в том, что здесь — безопасно, здесь её любят и защищают. Можно было и отбросить на время мысли… Её задние лапы, хоть и прерывались иногда, продолжали поднимать и опускать круп, так что вскоре самка получила такую желанную разрядку. Вжавшись в тело самца со всей силой, она протяжно застонала. Ещё несколько мелких, скоростных толчков — и уже просто заскулила, чувствуя содрогание расплескивающих блаженство по плоти мышц внутри себя. — Ох… что-то я сдала, — извинилась Изора, отдышавшись, — Извини. Хотя… мог бы и не помогать, я бы все равно кончила. — Мог бы, — согласился дракон, — Просто хотел помочь. И замурлыкал, давая очередной повод расслабиться и замереть на нем, ловя каждый момент уже ставшего привычным, но все ещё яркого и чувственного единения. Неожиданно рядом появилась Кольва. Она шла наощупь в кромешной темноте, и добравшись до отдыхающей парочки, принялась шариться, ощупывая их. — Ты чего? — удивленно поинтересовался Торель. — Это… это ты издаешь этот звук? — спросила она, и тут же сама ответила, ощущая успокаивающую вибрацию в руках, ощупывающих его, — Да, ты. Но… как? — Мой голос создан, чтобы рычать. Но можно использовать его и таким образом, — улыбнулся дракон, и тут же в раскрывшуюся пасть пролез язык Изоры, улучив момент для поцелуя. Кольва ещё немного постояла, прислушиваясь, и отняла руку, заявив: — Надо поесть. — Ты права, — согласился Торель, освободив пасть, — Изора, солнышко, принеси чего-нибудь, пожалуйста, а то мне даже на ноги подниматься сложно. — Ты ж так и не кончил, — заметила та, — Точно не хочешь продолжить? — Не до того сейчас. Надо поесть, раздать указания и набираться сил, — подтвердил самец. * * * Выбравшись из башни, Торель немедленно созвал к себе командиров, намереваясь обсудить стратегию, пока Изора улетела на разведку. Собрались Торд, Бычара, капитан Фриск, мертвый орк Граммах и маг-телепат Оливио вместе со своим спутником-силаранцем Верье Монтеском. — Так, я буду краток. Хогриты будут здесь к вечеру, и мне ещё нужно выспаться, — говорил Торель, — Так что нечего рассусоливать. Сперва они будут выкупать пленника — и мы его отдадим. Он там жив вообще? — Жив, — кивнул Торд, — Ещё и в охранников поплевывает, ублюдок. — Да хрен с ним, все равно скоро сдохнет, — отмахнулся Торель, — Так вот. Я почти уверен, что они нападут сразу, как получат его. — Согласен, — кивнул Бычара, — Но атака вряд ли будет полноценной. Они проведут разведку боем, без этого никак. Прощупают укрепления. Я бы советовал поберечь войска на этом этапе. — Да, я думаю так же, — подтвердил Торель, — С их точки зрения, штурмовать наши укрепления бессмысленно, когда они могут просто окружить нас и ждать, пока мы нападем первыми. Еды то у нас — кот наплакал, осаду нам даже пары недель не выдержать. А значит, мы не будем тянуть и нападем ночью. — Ночью? У нас большая часть армии — кентавры-стрелки, — напомнил Торд, — И даже с учетом того, что противник тоже в основном конными стрелками располагает, этот шаг не в нашу пользу сыграет. — Твои кентавры — просто мясо, которым можно связать и закидать врага, — зловеще прозвучал голос Граммаха, — Чтобы нам было сподручнее рубить его. От неживого воителя расходился потусторонний холод мира смерти, так что даже дракону захотелось поежиться — очень непривычное ощущение для существа, не замерзавшего даже в самые лютые холода благодаря огню внутри. — Орк прав, — кивнул Торель, — Торд, кентавры на тебе, а твоя задача — связывание перемещений противника. На Граммахе — командование мертвецами, и его задача — тихое нападение под покровом ночи, резня и хаос. Он откроет битву, я вторю ему каноном, а ты будешь аккомпанировать нам. — Пиздец, господин, — удивился Торд, — Ты откуда музыкальных терминов набрался? Но план хороший. Задачу понял, — кажется, его вообще не задела концепция использования кентавров в роли пушечного мяса. — Что же касается магии… Эй, телепат, что ты можешь? — дракон наконец обратился к магу-рибаску. — Я? Я… — он нервно сглотнул, — Ну, я осмотрел эту башню. Конструкция, конечно старая, таких магических схем уже лет триста не используют. Но использовать её в качестве проводника вполне возможно, так что я могу эффективно колдовать с её вершины, охватывая несколько километров. И… я подумал, что может быть полезно и надежно, — он вынул из висящего прямо на поясе чехла небольшую книгу, и раскрыл её, — В общем, вот. «Распущенный язык Фироччио», вполне подходящее заклинание. Оно закладывает импульс к действию на уровне поверхностных мыслей, проводя его как рефлекторное действие, тем самым заставляет озвучить короткую фразу, которую я передаю. В бою, очевидно, я могу использовать это, чтобы заставлять командиров отдавать неверные приказы. — Они говорят по-хогритски, — закатил глаза Торд, — Ты что, можешь вложить приказ на хогритском? — В модификации Фироччио это заклинание не требует знания языка, — гордо парировал Оливио, — Закладывается только смысл фразы, вербализация остается на мозге реципиента. Правда, у этого заклинания есть одна недоработка: если слишком часто применять его к одной и той же цели, то цель может осознать манипуляцию и начать блокировать рефлекторные действия, но с другой стороны, до тех пор, пока цель не осознала манипуляцию, она может вообще не замечать вмешательства. — То есть, — задумался Торель, — Их командиры могут не заметить, что выкрикивают приказы, которые приходят им на ум, и исполняют их, но если заметят, то смогут противиться? — Именно так, — кивнул Оливио, — Но мне понадобится консультант. Чтобы я мог транслировать нужный приказ нужному командиру. — Ты ведь и нашим командирам так можешь передавать команды? — тут же осознал Торель, — По сути, мгновенная связь на поле боя. Четкая координация действий. — Э… да! — обрадовался маг, — Но для этого есть более специфические заклинания, например, — он перелистнул несколько страниц, — «Королевская паутина Роше». Каждый командир будет точно знать, где относительно него находятся враги и союзники, используя в качестве источника информации обозревателей на башне, и может получать через них командирские приказы. Правда, для её поддержания мне придется концентрироваться. Увы, использовать её одновременно с «Распущенным языком» я не смогу. — Хм, — дракон оскалился, — А мне нравится эта ваша магия. В моем роду драконов-заклинателей с такими фокусами не было. Не терпится проверить в деле! — Простите, простите, что прерываю, — вдруг встрепенулся Верье, — Мой друг, я понимаю твой энтузиазм, — обратился он к Оливио, — Но «Королевская паутина Роше» хороша только как тренировочное заклинание. У неё совершенно нет защиты от вмешательства. Сомневаюсь, что против нас выставят мага-менталиста, который сможет вмешаться в её работу и обернуть её себе на пользу, но если у них есть достаточно благочестивые жрецы Ипсо, то они могут призвать своего бога, извиняюсь, загадить всю сеть какими-нибудь образами или видениями. — Тогда остановимся на внушении приказов, — решил Торель. — Бычара, на тебе Пташки. Кроме кентавров. Кентавры поступают в распоряжение Торда как элитный ударный отряд, — продолжил дракон, — Фриск, ты берешь под команду кирапольцев. Задача для вас двоих — держать оборону башни. Пока мы с Граммашем и Тордом переводим их войско на корм стервятникам, вы будете отвечать за безопасность моего гарема и нон-комбатантов. — Задача ясна, — кивнул Бычара, и капитан Фриск вторил ему: — Принято к исполнению. — Все готовы? — уточнил Торель, — У вас времени только до вечера. — Можешь сам посмотреть, — предложил Торд, — Пожалуй, эти дикари ещё никогда не были готовы настолько. — Пожалуй, на один обход войск меня ещё хватит, — согласился дракон. Войска были серьезны, как никогда. Все суетливо готовили снаряжение, прерываясь только на поклоны Торелю. Кентавры обжигали запасные копья и мастерили стрелы (от вида чего Торель аж засомневался в успехе мероприятия: в самом деле, обожженые копья? Да последний раз драконы видели воина, серьезно рассчитывающего на заточенную и обожженную палку даже без наконечника эдак пять тысячелетий назад). Золушка деловито распределяла между ними то немногое более-менее приличное оружие, которое смог закупить Торель. — Работаешь, девочка моя? — поинтересовался он мимоходом. — Ага, — кивнула она, что-то проверяя в бумагах, исписанных практически до нечитаемого состояния, — На самом деле все ещё со вчера готово. Просто лучше лишние несколько раз проверить, чтобы никому не давать сидеть без дела. — Я, кстати, удивлен, что эти жеребцы тебя слушают, — признался дракон, — Ладно те, что от Торда, эти привыкли, что я — сверхсущество, и своей кобыле позволяю сверх всякой меры, да и сами они ещё молодые. Но остальные, которых мы собрали — с ними у тебя проблем нету? — Удивительно, но трудностей очень мало, — улыбнулась вороная кобылица, — Мне все кажется, что это из-за непривычного цвета моей кожи. Раз я темнокожая и поставлена выше остальных — значит, наверное, не простая кобыла, так они думают. А раз так, то и обычный подход лучше не применять, а брать пример с племени Торда. Если понадобится утвердить мой авторитет, я вам сообщу, — пообещала она, — В конце концов, что может быть приятнее, чем смотреть, как твой муж… — она запнулась и поправилась, — То есть, жеребец, выбивает дурь из тех, кто слишком многое себе позволяет в отношении тебя. — Буду счастлив порадовать, — улыбнулся Торель, потершись о её лошадиный бок щекой. Наемники, как ни странно, наоборот были довольно расслаблены. Они будто экономили силы для предстоящего сражения. Многие до сих пор отсыпались, а делами занималась лишь небольшая часть. Торель не сомневался, что если враг прибудет внезапно, то не пройдет и трети часа, как они окажутся в полной боевой готовности. Уж больно хорошо они были вымуштрованы. Но, конечно, командиры такую роскошь, как сон в это время себе позволить не могли. Некоторые из них помогали привести ополченцев из Кираполя в боеспособный вид, и Торель остановился посмотреть на это дело. Кирапольцы (в основном рибаски и ящеролюды-приморцы) делились на две половины. Одну составляли матросы, бывшие стражники, охрана караванов и прочие смертные, успевшие за свою жизнь распробовать вкус битвы. Другая же состояла из юнцов, сражавшихся разве что в потешных боях с другими дворовыми ребятами в детстве. Пташки разумно разделили их по этому признаку в два отряда по полсотни человек — все, кого успели доставить до башни за столь короткий срок. Пришлось, правда, десяток юнцов засунуть в отряд ветеранов, так как последних было меньше, но туда пошли самые лучшие. Вооружены они были не то, чтобы из рук вон плохо, но весьма посредственно. У кого мечи, дешевые или старые, у кого — топоры, иногда даже явно небоевые. Щиты в большинстве выглядели так, будто их только вчера перепрофилировали из широких табуретов, но, пожалуй, от стрел вполне могли защитить. Поскольку превращать этих добровольцев в пушечное мясо никто не собирался, у большинства были арбалеты: их задача — стрелять. Тем же, кто пришел без стрелкового оружия, пришлось вооружаться кентаврийскими луками. Ветеранами занимался волколюд Вист, а новичков взяла на себя Риза. Сейчас они занимались тем, что обучали отряды командам: на готовность к стрельбе, на залп, на оборону, на атаку, на смену оружия, на строй, на маневры, на тактические хитрости… Кооперация в бою — один из важнейших элементов, ни одни варвары не смогут противостоять отряду, действующему сообща. Что зеленые новички ещё были плохо с этим всем знакомы, что уже не раз сражавшиеся вояки привыкли каждый к собственной системе сигналов и теперь были вынуждены переучиваться. Риза, заметив приближение Тореля в сопровождении Бычары, вытянулась по струнке и, широко улыбаясь клыкастой пастью, отдала честь, выглядя при этом на удивление нервной. — Командир Риза, почему отдаете честь с неуставным выражением лица? — сурово спросил Бычара. — Извиняюсь, капитан, — ответила она, немедленно потеряв всякие эмоции, — Но я отдавала честь господину Торелю, демонстрируя неподдельный энтузиазм. — Вольно, — разрешил Бычара. — Для неподдельного энтузиазма больно уж нервный вид, — ухмыльнулся устало дракон. — Прошу прощения, — Риза выпрямила хвост палкой, напрягшись и снова занервничав, — Энтузиазм неподдельный, сэр. Демонстрация мне плохо далась. — Ну так расслабься и веди себя естественно, — предложил сереброшкурый, — Все равно результат твоих трудов будет красноречивее плохо дающейся демонстрации, да и оценю я его выше. — Прошу прощения, сэр. Не привыкла расслабляться при выполнении задачи. — Тоже похвально, — хмыкнул Торель, и тут заметил приближающуюся Кольву. Она так и шла в чем мать родила, не особо смущаясь, целенаправленно двигаясь к тренирующимся. — Ты чего это? — встретил её удивлением дракон. — М? — она будто только что его заметила, — Я хотела научиться стрелять из лука. Вижу, здесь учат. — Зачем? — не понял дракон, — И почему ты голая? Она в свою очередь удивилась: — А что? У меня одежды нет. Да и толку в ней мало. Все равно даже она не помогает от ощущения, что я своему телу не хозяйка. И вообще, ты тоже голый. — Да, но… — Торель пытался найти контраргумент, но поспорить с последним было сложно. Все же он сделал попытку, — Знаешь ли, мало кто смотрит на раздетого дракона с тем же желанием, с каким смотрят на раздетую девушку. Кольва молча указала на раскрасневшихся кентавриц, которые неподалеку усиленно делали вид, что заняты своими делами, при этом жадно косясь на своего вождя. — Ну ты сравнила, — вздохнул Торель, — Они так будут себя вести вне зависимости от того, одет я или нет. — Допустим, — не стала спорить енотолюдка. — А лук тебе зачем? Тебе бы лучше сил набраться. — Как это зачем? — она сжала кулаки и распушила куцый хвост, — Я тоже хочу всадить стрелу промеж глаз в пару мерзких хогритских рож! — Да ты скорее сама её словишь, — фыркнул дракон. — И что? Мне надоело трястись в ожидании смерти. Одно дело — когда ты ничего не можешь сделать перед ней. Другое — когда ты можешь взять лук и забрать кого-нибудь с собой. — Знаешь, — склонил голову дракон, — Не буду тебя отговаривать. Ты и правда заслужила такую возможность. Но Бездна подери, иди попроси у Анни платье! Риза, — перешел он на ринхский, — Вот эта девчонка тоже хочет стрелять. Научи её, хорошо? Буду весьма признателен, если возьмешь её под личную ответственность. Не уверен, умеет ли она говорить по-ринхски… — Я знаю несколько чтобы сказать, — вставила Кольва. — В общем, она на тебе. — Приказ ясен, сэр! — бодро отсалютовала гиенолюдка, но дракону все казалось, что она как-то неуверенна. Довольно странно: «Вольные Пташки» вряд ли стали бы держать на должности командира ту, что нервничает перед битвой. Может, что другое беспокоит? Перспектива работать с Кольвой? Тоже вряд ли… Оставалось только гадать и на всякий случай попробовать немного поднять её боевой дух. — Я в долгу не останусь, — пообещал Торель, надеясь приободрить на понятном всем наемникам языке награды. — Не стоит, сэр. Это моя работа, за которую мне уже платят! –отказалась та. — Оставь эти наемнические штучки, — отмахнулся Торель, улыбаясь, — Мне будет только приятно вознаградить тебя за заботу о моей… подопечной. В конце концов, какой смысл быть правителем, если не получать удовольствие от поощрения верных и надежных подданных. Ну, или подчиненных, в твоем случае, — Он фамильярно похлопал гиенолюдку по плечу, — Рассчитываю на тебя. Хм… и подбери ей, пожалуйста, какую-нибудь одежду. Наверное, платье — не лучший наряд для подобных занятий. — Да, конечно, сэр, — Риза ещё более нервно подергивала хвостом, то ловя взгляд дракона, то наоборот отводя глаза, — Я подберу. — Славно. — Торель снова обернулся к Кольве, — Ладно, вещи возьмешь у Ризы. Учись стрелять. Если это сделает тебя увереннее, я буду только за. Но запомни: если ты хочешь выйти на бой, то обязана неукоснительно выполнять каждый её приказ! Усекла? — Выполнять каждый приказ, чтобы хогриты меня не убили. М-да, как раз то, к чему я привыкла, — мрачно заметила енотиха. — Слушай, если ты и на эту тему ворчать будешь, я передумаю и запру тебя где-нибудь, пока все не кончится, — честно предупредил её самец, — У меня тут война на носу и мне нужно свести все к минимуму жертв; возиться с тобой, если ты вдруг решишь повыпендриваться, мне вообще не с руки. — Ладно-ладно, буду паинькой, — пообещала она. Выдохнув, Торель устало полуприкрыл глаза. Все. Можно отдохнуть. * * * Когда дракон вновь покинул башню, был уже вечер. До заката в эту летнюю пору ещё далеко, но сбавившее жар солнце уже начало клониться к горизонту. Поддувавший ветерок нес запах множества людей и коней, не оставляя сомнений в приближении могучей армии. С севера надвигались тучи. Да вот и Изора подскочила, сейчас выглядя максимально серьезно, без намека на похоть или даже простую ласку. — Торель, они идут. Но мы готовы. И я в том числе. Не терпится изжарить сотню-другую наглецов, посмевших бросить тебе вызов, — раздув ноздри, она исторгла две струйки дыма. — Замечательно, — кивнул дракон, — Я в форме. Скоро будем начинать. Оглянувшись, он заметил, что оборонительные отряды уже заняли позиции. Они были готовы встретить врага на валу, которому предшествовал ров, которому в свою очередь предшествовали врытые в землю колья — заграждение против кавалерии. Командиры так же были на позициях. Не было видно только орочьих мертвецов, по плану затаившихся в джунглях. Командиры один за другим подходили к Торелю и рапортовали о боевой готовности. Обходя территорию, он заметил, что кентавры тоже собрались внутри укреплений — в тесноте, да не в обиде. Кто-то был уверен и изнывал от нетерпения, кто-то же наоборот едва ли не дрожал от волнения. В общем, все как и ожидалось. Рядом с выделенной для тренировок площадкой, он нашел Кольву, уныло сидевшую в легком кожаном доспехе напротив стрелковых мишеней. Дракона она едва удостоила взглядом. — А ты чего не на валу? — удивился он, — Или уже передумала отстреливать хогритов? — Мне было велено отдыхать, — оскалилась она раздраженно, — Да и плохой из меня стрелок. Она поднялась на ноги и демонстративно натянула лук. Точнее, попыталась. Руки почти сразу изошли мелкой дрожью, и пальцы выпустили тетиву, когда та была ещё далеко не полностью натянута. — Слабачка, — буркнула она сама себе под нос. — Иди сюда, — вздохнул дракон, и обхватил её за талию. Сосредоточился… взял контроль над ослабевшим телом, чтобы пробудить скрытые резервы… м-да, негусто с ними, — Вот. Попробуй теперь. Кольва без особого энтузиазма попробовала ещё раз, и шокированно раскрыла рот, когда лук согнулся в её руках без особого превозмогания. — Что… что ты сделал?! — недоумевала она. — Дал тебе шанс, — не стал вдаваться в детали дракон, — Только слушай, немедленно иди поешь! Твое тело сейчас будет расходовать все силы, и если не пополнишь их — умрешь от истощения. — Да, да! Спасибо! — она выпустила стрелу, прошедшую гораздо выше цели, — Эх. Стреляю-то я хреново. Та наемница сказала, что за неделю научит. Только недели нет. — Ничего, степняков здесь будет такая толпа, что можешь палить в белый свет как в копеечку, в кого-нибудь да попадешь, — успокоил её Торель, — Главное, сама стрелу не слови. Все, бросай лук и быстро есть! — Есть, сэр! — выпалила она на ринхском, подражая Ризе, и бодро отсалютовала. — Господин, — привлек к себе внимание подошедший Торд, щеголявший здоровенным топором, поднять который простому смертному было явно не под силу, — Все готово. Враг подходит. * * * Хогриты подходили. Урухан, единственный, кому при первой битве было дозволено уйти живым, чтобы донести до клана весть о разгроме и пленнике, привел обещанную армию. Однако её встретил уже не одинокий отряд кентавров. — Они подготовились, — мрачно заметил Урухан, глядя издалека на ощетинившиеся кольями укрепления, — Клянусь копытами Ипсо, малой кровью не обойтись. — Ты слишком переживаешь, Урухан, — беззаботно заметил молодой хогрит в дорогущей броне, указав на небо, — Небесный Жеребец с нами. Их участь предрешена. — Их участь предрешена, но не стоит их недооценивать, — скривился бывалый воин, — Эти чудовища гораздо более опасны, чем можно подумать на первый взгляд. Они хитры и изворотливы. Знают, как вести бой. Да даже проклятый кентавр-колдун стал служить им — это о многом говорит. — Если эти чудовища так хороши, то изничтожив их, я и славу свою преумножу, и армию их обезглавлю, — беспечно заявил молодой, — Все боги благословили меня на этот бой, и сам Ипсо одарил меня толпаром, крылатым конем! Если Ипсо сам захотел их падения, то они неминуемо падут от моих рук — иначе и быть не может. — Ты прав, Игилай, — выдохнул Урухан, — Надеюсь, ты все ещё собираешься выкупать Халдара? — Да. Попробуем. Все равно все, что мы передадим им, мы заберем как трофеи, — Игилай рассмеялся, — А что, он и правда так уж достойно сражался? — Он был зажат в когтях змея, но даже тогда выхватил кинжал, чтобы ранить его, — кивнул Урухан, — Просто победить было не в его силах. — Что ж, у нас готовы конь и лук для него. Наверняка моему двоюрдному брату не терпится отомстить! — Наверняка, — согласился Урухан, — Что ж, мне пора. Посмотрим, так ли честен этот змей… — Не боишься? — хмыкнул Игилай. — Вот ещё, бояться глупцов, смевших прогневать Ипсо! — отмахнулся хогрит, — Бог со мной, а с ними кто? — Верно сказано, дорогой родич, — улыбнулся молодой щеголь, — Буду ждать тебя с успехами. Вскоре несколько лошадей, груженых мехами, побрякушками и дорогими одеждами, выдвинулись в сторону башни. Хогриты издали наблюдали, готовые вмешаться в любой момент, но к их удивлению ходокам позволили беспрепятственно войти и через некоторое время так же беспрепятственно выйти, уже без поклажи. Зато с Халдаром. — Игилай! — воскликнул молодой воин, издали заметив предводителя воинства, — Слава тебе! Я уже начал беспокоиться, а ты, оказывается, привел сюда целое воинство! — Здорово, Халдар, — поприветствовал тот родича в ответ, — Рад видеть тебя целым. Да ты посмотри на себя! Ты вообще в плену был или как? Даже не похудел. — Ну, кормили меня хорошо, — нехотя признал пленник, — И я ел, рассудив, что силы пригодятся, когда можно будет вновь взять в руки лук. Надеюсь, вы прихватили на меня снаряжение? — Вот вопрос, достойный воина! — одобрительно улыбнулся Урухан, — Не бойся, прихватили. Только не расслабляйся, а то их тут меньше, чем нас; зазеваешься — тебе никого и не останется. — Не заносись, благородный Урухан, — посоветовал Халдар, — Они там что-то уж больно уверены в себе. Признаться, мне вообще не нравится, что там происходит. Слишком быстро они собрали армию, слишком странные твари идут с ними в бой. Я, видев все это, посоветовал бы повременить с войной и собрать все три клана в одну орду, и тогда уж растоптать их, да только с другой стороны пока мы это сделаем, они могут ещё больше преумножить свое число. Раз уж вы пришли, надо разделаться с ними здесь и сейчас. — Почтенный Халдар говорит верно, — вступил предводитель ходоков, передававших выкуп, — Они собрали кентавров кажется с половины всей Великой Степи. С ними наемники из оседлых земель. И укрепились они, конечно, плохо, но учитывая бывший у них срок, очень уж быстро. — Что-то я в толк не возьму, кто они такие, — почесал щетинистый подбородок Игилай, — Горожане пока соберутся воевать, уж век пройдет. А степняки все кроме нас бога не знают, и от того промеж собой не дружат. — Кажется мне, — мрачно заметил ветеран Урухан, — Что колдуны они, вот и все. Пора выжечь этот гнойник прочь с лика Великой Степи. — Да давно надо было и кентавров истребить, как наши предки истребили зеленокожих орков, — согласился Игилай, — Тогда неоткуда было бы змеям взять такое воинство на наших же землях. Ну ничего, вот теперь-то мы это и исправим. Войска готовы? Команды понеслись от одного командира к другому, проверяя готовность соединений. Хогриты цепляли тетивы на луки, проверяли, полны ли колчаны, заканчивали поить коней. Воинство собралось знатное: были здесь и простые племенные парни, жаждущие преумножить славу рода, и знатные клановые лидеры, готовые очистить Великую Степь от распоясавшихся конкурентов, и матерые налетчики, предвкушавшие если не хорошую добычу, то хоть пир на останках кентавров. Кто-то принес с собой старый лук, последний колчан верных стрел да видавшее виды копье, а кто-то был облачен в кожу и металл с головы до ног, восседая на столь же бронированных боевых кентаврах-рабах. Были здесь и шаманы, что нашептывали коням и напоминали звериным богам, что Ипсо обрушит на них гнев, если те не помогут хогритскому воинству. И вот, получив отчет о готовности войск, Игилай последовал к своему скакуну, прекраснее которого эта степь ещё не видела. Белоснежный крылатый конь, толпар, рыл землю копытами, изнывая от нетерпения дать выход той силе, что вложил в него Небесный Жеребец. Он знал, что будет битва, и ждал её не меньше, чем любой человек здесь, ибо в этой битве он заслужит себе имя, которое войдет в предания на много веков вперед. Седок уселся в седле, пристегнулся, чтобы не выпасть на каком-нибудь пируэте, взял в руки могучий заговоренный Змеиный Лук, ниспосланный презренным, но подчас очень полезным богом Аждахой Отравителем, и одними ногами отдал ещё не названному коню команду на взлет. * * * — Это что у них там, конь летает? — удивился Торель с вершины башни. Верье, с интересом обозревавший отсюда пришедшее вражье воинство, сощурил глаза и заметил: — Дурной знак. Если Ипсо дал им толпара, значит настроен серьезно. — Боюсь, одного жалкого летуна будет маловато, чтобы справиться со мной, — хохотнул Торель, — Я тоже без дела не сидел. Наука Раммаша пошла впрок. Так что пусть этот Ипсо хоть сам приходит, мне есть, чем отвечать! Из накатывающих туч сверкнула молния, ударив в фигуру дракона, и от последовавшего раската грома заложило уши. Торель замер, не понимая, то ли он ещё жив, то ли уже не очень. Хм. Вроде жив. Два мага, также находившиеся на башне, переполошились и теперь разевали рты: Оливио не знал, что сказать, в то время как пасть Двадцать Седьмого источала поток таких ругательств, что половина даже Торелю была незнакома. — Плохо дело! — Верье побледнел, — Хвала Творцам, драконам гнев богов не страшен, но Ипсо может ведь и ваши войска так же разметать! — Я думал, богам нельзя непосредственно вмешиваться в дела смертных, только через своих слуг, — растерянно пробормотал дракон. — При всем моем уважении, Ипсо скорее славен своей мощью и статью, нежели умом, — нервно пояснил Верье, взвешивая каждое слово. Двадцать Седьмой тут же добавил: — А как известно, дуракам закон не писан, если писан — то не читан, если читан — то не понят, если понят — то не весь! Неожиданно вершину башни озарил теплый, ласковый свет, от которого даже Торелю вдруг стало спокойно и легко на душе. Задрав голову, он обнаружил, что полог туч будто продырявило в одном единственном месте, прямо над башней. Там, в десятке метров над головой, висела странная металлическая четырехугольная платформа, богато украшенная драгоценными камнями и золотыми и серебряными фигурками людей в самом разном облачении, от простых роб до доспехов и королевских платьев. Здоровенная такая… — Это ещё что за?!. — не понял он, и взлетел, чтобы осмотреть взявшееся изниоткуда нечто. На платформе стояли люди, всего дюжина. Шестеро тут же вскинули оружие, прямо-таки светившееся от магии, и все двенадцать при этом выглядели весьма удивленно. — Вы кто? — просто спросил дракон, — Надеюсь, не драконоборцы? А то мне немного не до вас сейчас. — Н-нет, — протянув согласную, сказал один из них, носитель шлема с прямо-таки огромным яйцеобразным навершием, расшитым рубинами, облаченный в белую рясу и держащий задорно сверкающую в солнечных лучах алебарду, — Именем Богов-Основателей, мы здесь представляем Церковь Четырёх, дабы наблюдать за грядущей битвой и следить за тем, чтобы Ипсо, бог хогритов, не преступал дозволенного Творцами. Я — одаринхский архиепископ Зигфрида, Дётрих. А ты, дракон, каким именем зовешься, от кого ведешь род и какое отношение имеешь к этой битве? — Кхм, — дракон поперхнулся от неожиданности и неуверенно покосился на направленное в свою сторону оружие, — Я — Торель, хозяин степной Башни, потомок Вирги Крушительницы Гор, Рокка Пожирателя Трупов и Гревуса Искателя Крови. И к битве я имею самое непосредственное отношение — я возглавляю одну из сторон! Люди на платформе переглянулись (кроме стражников с оружием — они глаз не сводили с дракона). — Так получается, что это ты бросил вызов хогритам? — уточнил Дётрих. — Именно так, — подтвердил тот, — И пусть вас не смущает мой вид. Если вы представляете Ринх, то могу заверить, что не имею никакого желания конфликтовать с вашей Империей. Напротив, дайте мне тут со всем разобраться, тогда займемся торговлей и прочими цивилизованными делами, — решив, что чем больше он подстрахуется, тем лучше, Торель добавил, — Я собираюсь взаимодействовать с окружением не как разоритель, а как суверенный правитель, и если что, у меня при дворе уже есть посол Силассы. — Н-неожиданно, — признался архиепископ, — Но в любом случае, мы здесь с божественной миссией, а не с мирскими делами. Помощи от нас не жди, но и вредить мы тебе не собираемся. Однако мы непременно доложим Императору о положении дел. — Ну как по мне, если вы не дадите Ипсо разметать мои войска молниями, то это уже будет большая помощь, — заметил дракон, и тут отвлекся на движение сбоку. В воздухе прошелестело чье-то тело, и Торель даже испугался, что каким-то образом проворонил приближение вражеского крылатого всадника, но нет. В несколько мгновений кто-то длинный, чешуйчатый и змеящийся метнулся из облаков к краю платформы, свернулся там в клубок (половина стражников тут же перенаправила оружие на него), и секунду спустя там оказался ещё один человек. Весьма экзотичной наружности. Новоприбывший выглядел как юноша с узкими хищными глазами, собранными в пучок черными волосами и одетый в богато расшитый золотыми узорами черный шелковый наряд. Сложив руки перед собой на уровне живота, он поклонился присутствующим и произнес: — Мир вам! Я — О’Ден, сын Великого Дракона Запада, был послан сюда своим отцом, дабы проследить за исполнением воли Императоров-Близнецов. И воля их такова: «Ипсо, зазнавшийся в своём гордом одиночестве забыл, что на небе есть свои законы. Если он решит их преступить, пусть Вестник Богов призовет справедливость Творцов.» И только что Ипсо пытался сам истребить своего врага, а значит пришло мне время явить себя. — Ещё раз склонившись перед архиепископом Зигфрида, он добавил, — Боги-Императоры шлют поклон старшим братьям, Основателям Ринха. Вижу, вы здесь за тем же, за чем и я, достопочтенный Дётрих. Рад, что справедливость Неба одинаково ценится как в Империях Востока, так и в Империи Запада. — и будто впервые заметив Тореля, спросил почему-то у Дётриха, — Вам мешает этот огненный змей? — Н-нет, — снова протянул архиепископ, — Скорее это мы ему мешаем. Их Божественные Императорские Величества тоже не был осведомлены, что одну из сторон возглавляет… огненный змей? — Дракон! — возмутился Торель. — Как смеешь ты, чудовище, называть себя драконом?! — тут же высокомерно задрал нос посланник Империй-Близнецов, — В тебе нет и капли того благородства, что возвышают нас, Небесных Драконов над… — Именем Тиамат, Матери Чудовищ, Шлюхи Хаоса, моей прародительницы, клянусь, что когда первый дракон расправил крылья под небом этого мира, здесь даже не пахло ручными зверьками самозваных богов Империи Ци, — оскорбленно взревел Торель, — И что-то я не помню, чтобы у моего рода кто-то отнял право так именоваться, ибо Империя Ци пала, а драконы пока ещё не повывелись! Посланец переменился в лице, на мгновение будто слегка испугавшись, но быстро взял себя в руки. Снова вздернув голову, он отвернулся, не удостоив Тореля ответом. — Самозваные боги Империи Ци? — заинтересованно произнес стоящий позади прочих человек в капюшоне, до сих пор молча наблюдавший за происходящим из-за спины архиепископа, — Неужто ты о Старой Империи? — О ней самой, — подтвердил Торель, — Так её зовут сейчас. Но не будем отвлекаться… если, конечно, ещё кто-нибудь не решит оскорбить меня на моей земле. Значит, вы не собираетесь вмешиваться? — Имен-н-но, — кивнул архиепископ, — Пожалуйста, не отвлекайтесь от боя. Хогриты переходят в наступление. Не хотелось бы склонить чашу весов в их пользу, слишком долго задерживая вас. Если прибудут другие наблюдатели, что весьма вероятно, мы сами введем их в курс дела. — Погодите, а вон тот крылатый конь — это не вмешательство Ипсо? — уточнил Торель. — Н-нет, это его дар своему чемпиону. Он вправе одаривать своих праведников, этого у него не отнять, — вздохнул Дётрих, — Но молний больше не будет. А если будут… ему же хуже. В тучах над головами образовалась ещё одна дырка, откуда, в лучах света, спустилась крылатая фигура ящеролюда-приморца. При этом крылья у него были оперенными, а одет он был в одну лишь тогу. — Здравствуйте, достойные слуги Четверых, — обратился он к Архиепископу со свитой на ринхском языке, но с очень сильным акцентом, — И ты здравствуй, посланник Двух. Отец Алькаман прислал меня сюда, дабы устои мира не нарушались без надобности! — Весьма почтены, — ответил архиепископ, после чего новому пришельцу поклонились все присутствующие, включая посланца Императоров-Близнецов. После же Дитрих обратился снова к Торелю, — Идите-идите, точнее, летите. Мы разберемся. Тут снизу вынырнула Изора: — Твою мать, брат, ты что тут застрял? Там внизу уже собираются заклинанием эту летучую железяку сбивать! — и глянув на присутствующих, моментально оценила источаемый ими пафос и помахала лапкой, — Эм… Здравствуйте! Я — Изора, жена самого мирного и заботливого дракона всех времен и народов. Рада встрече! Простите, нет времени знакомиться, но когда все тут утихнет милости прошу отведать нашего гостеприимства; БРАТ, ХВАТИТ ТОРМОЗИТЬ, НАМ НУЖЕН ОГОНЬ, Я ОДНА НЕ УСПЕВАЮ! — Радушие хозяйки и ярость воина в одном лице — что ж, в благородстве тех, кто бросил вызов хогритам можно было и не сомневаться, но теперь оно совершенно очевидно! Постойте, дайте я благословлю вас на бой! — вдруг предложил крылатый ящер, но четверо ринхцев и посланец с востока одновременно ринулись на него, наперебой возмущаясь и напоминая, что вообще-то именно во избежание подобной херни они сюда и прибыли. Тот послушал их немного, после чего глубокомысленно поднял палец к небу и изрек, — Но Отец говорит… — Летите в самом деле, — снова заговорила фигура в капюшоне, — У них тут сейчас начнется теологический диспут. Спасибо за приглашение, я к вам потом зайду. Звать меня Миноринхарт Вездесущий, можно просто Мино, и ваши слова о Старой Империи меня чертовски заинтересовали. — Все, пошли, пошли! — поторопила самца Изора. Тот лишь обронил на прощание: — Простите, господа, вынужден откланяться! * * * — Что это у них над башней? — взволнованно спросил подскакавший Урухан, — Игилай, как нам свалить эту штуку?! — Не обращай на неё внимания, — мрачно ответил молодой чемпион Ипсо, — Это слуги богов горожан. Их прислали наблюдать, но не вмешиваться. — Ты уверен? Откуда тебе знать? — не поверил бывалый вояка. — Ипсо знает, — пояснил тот, — И вне себя от ярости. Ну ничего, когда мы сметем эту башню, настанет пора в самом деле собрать орду и предать их нагло влезающих в чужое дело богов забвению! Какова наглость — указывать Ипсо, на что тот имеет право, а на что — нет! — Ты кончай там прохлаждаться! Они бросают в бой огненных змеев, нам твоя помощь сейчас нужнее всего! — Тогда я прямо сейчас сражу их, — пообещал воин, и конь под ним целеустремленно расправил крылья, — Может статься, что тогда ни осады, ни новой атаки не понадобится! * * * Укрепления держались хорошо. Ни один хогрит не прошел через них! Собственно, они и не пытались. Торель с воздуха видел, что они просто кружат рядом, постреливая через ров и вал. Самое страшное, чем это грозило — у бойцов устанут руки щиты держать. Хотя вообще говоря, это довольно плохо… Степняки пытались разбегаться, когда дракон заходил на атаку, но толку от этого было мало: в маневре и скорости они уступали дракону многократно. Похоже, настоящего боя они пока не хотели, лишь прощупывали оборону… и в самом деле пытались вымотать защитников обстрелом. Тактика идиотская, прямо сказать: тренированный воин способен держать щит час-другой, эдак стрел не напасешься… Но вот дракон выцепил взглядом группку кирапольской молодежи, которая держала щиты уже с надрывом, подставляя вторую руку для опоры. Понятно! Эти налетчики привыкли иметь дело не с настоящими воинами, а с деревенскими ополченцами, против которых такое могло сработать. Ну, пока счет по трупам был явно не в пользу степняков. *вщ-щ-щ-щ-щух* Что это? Стрела пронеслась не со свистом, а прямо-таки с шипением. В воздухе странно пахнуло. Неужто это тот всадник на… *вщ-щ-щ-щ-чик! * Дракон взревел от боли, покосившись на левую заднюю лапу. До сих пор стрелы не могли пробить его укрепленную до пределов возможного чешую, что же это за оружие такое?! С ноги свисала змея, впившись клыками в мясо и обвивая её всем телом. Это что ещё за херня?! *вщ-щ-щ-щух* Ещё одна змея пролетела мимо — теперь Торель заметил этот странный снаряд. Черт. Они ж наверняка ядовитые! Точно. Ноги он уже не чувствовал, а таз отдавал болью. Так! Без паники! Перекрыть кровоток. Запустить печень работать на износ. Выдрать сволочную змею… сука… крепко же вцепилась! *вщ-щ-щ-щчик! * Бля-я-я-я-я! Хвост! — Изора, прячься в башне! — проревел Торель, — Не вылезать до приказа! — Есть! — донеслось откуда-то сзади, и бронзовая драконица устремилась к каменному строению. Торель же снизился и бухнулся на землю перед Тордом, скучающе стоящим под градом стрел, отскакивающих от его кожи. — Торд, у этого пидора лук, который стреляет змеями! — пожаловался дракон, — Сука, они ядовитые! — Да ты гонишь, — даже улыбнулся Торд, — А у тебя что, герпетофобия? — Это что ещё за хрень?! — рыкнул Торель, — Блин, без шуток, я ноги не чувствую! Как мне сражаться-то? — Ну, для начала выдери змей из себя, — посоветовал Торд. *вщ-щ-щ-щчик! * — кружащий далеко от башни стрелок на удивление точно для такого расстояния целился. Теперь взревел уже кентавр: — А-а-а сука, это что ещё за пиздец?! Да как она меня прокусила-то, меня ж твои когти не берут?! — змея свисала прямо у него с пояса, отчаянно шипя и хлеща хвостом из стороны в сторону с яростью, достойной того, кем только что пальнули из лука в чудовище, не спросив, — Ладно, вижу. Значит так. Во-первых — убей её. Это просто, — змея продолжала дергаться, — Эй? Ты чего не помираешь? Так, ладно, это заговоренная змея. Тогда делаешь так, — он ухватил себя за кожу вокруг вцепившейся змеиной головы и буквально выдрал из себя щипком кусок мяса, бросил под ноги и растоптал распоясавшуюся рептилию, — Дырку потом зарастишь. — Я не настолько хорош, — посетовал Торель. — Вариантов у тебя немного, — пожал плечами Торд, — Из-за твоей драконовости я на тебя воздействовать не могу. Так что уж постарайся, — дракон сосредоточился и принялся терзать собственную плоть, — Во-вторых — яд. Ну, печень на максимум, и вперед. — Уже, — подтвердил Торель, — Но я уже ниже пояса ничего не чувствую! Хотя кровоток перекрыл… — Эт ты зря. Перекрыл кровоток — и весь удар придется на пораженную зону. Лучше распредели по организму. — Так ведь всего парализует! — Ну слушай, импульс по нервам тоже можно магией пускать! Видишь, я же вот стою. Просто представь, что тело — твоя марионетка, а нервы — ниточки, за которые тебе надо дергать. — Пострадает скорость реакции, причем очень сильно! — возразил дракон. — Ой, да много ли тебе надо? Они же даже всерьез на прорыв пока не идут. Лучше полетай да подумай, как тебе разделаться с этим летучим говнюком. *вщ-щ-щ-щух* — Откуда у него вообще такой лук?! — возмутился Торель. — Хрен его знает, да и не до того сейчас. Ладно, сука, мы тоже не пальцем деланные! *вщ-щ-щ-дзынь! * — Торд закрылся от очередной стрелы-змеи широким лезвием своего топора, после чего размозжил свалившейся на землю рептилии голову длинным древком, пока та не успела доползти до солдат и цапнуть кого-нибудь. — Кхм-кхм, — раздалось рядом вежливое покашливание Верье, — Могу сказать, что Змеиный Лук, разящий вместо стрел живыми змеями, согласно фольклору степняков, является атрибутом змеиного бога Аждахи, который в пантеоне хогритов считается коварным разносчиком болезней и отравителем. И как правило его носитель выступает антагонистом по отношению к герою, совершающему подвиги во имя Ипсо. — Блин, нашел время лекции читать, — отмахнулся Торд, но Верье неуклонно продолжал: — Зная горделивость Ипсо, вряд ли он будет в восторге от мысли, что враг всего хогритского рода был сражен оружием Аждахи. Торд задумчиво сощурился, а Торель поднялся на ноги, пытаясь управлять ими как советовал кентавр. — Понял тебя! Спасибо за совет, с меня должок! — и дракон взмыл в воздух, натужно взмахивая крыльями. Кое-как он дотрепыхался до парящей платформы, на которой прибавилось народу. «Наблюдатели» уже даже добыли откуда-то стол и теперь раскладывали на нем закуски и откупоривали бутылки, будто и не было войны под боком. Присутствующие люди и нелюди как будто совсем не обращали внимания на происходящее внизу, вместо этого улыбаясь, мило общаясь и травя байки. Прервав чье-то «и вот он мне говорит…», Торель рухнул на край платформы, трагично вещая: — Горе мне! Кажется, пришел мой смертный час! Передайте своим богам, что даже гордецы падут перед войском хогритов, ведь с ними великий бог, давший им великое оружие — Аждаха! На мгновение все замолкли, переглядываясь, а когда мгновение прошло, небеса потонули в громе, от которого даже башня задрожала. — Может ты имел в виду Ипсо? — предположил крылатый ящеролюд. — Не-не, точно вам говорю, только Аждаха мог дать своему чемпиону Змеиный Лук! — и Торель продемонстрировал выдранную из своего хвоста с куском мяса змею, — Вот этим оружием меня можно сразить. А разве Ипсо способен на что-то подобное? Нет уж, победа за Аждахой, а не за Ипсо. Так на надгробии и напишите. Сверкнула молния, поразив дракона. Самому ему даже жарко не стало, но вокруг раздались визги и ругань, а змея осыпалась на металл платформы пеплом. Новая волна грома заглушила возмущение собравшихся здесь магов, священников и младших богов, равно как и тихое хихиканье уже не способного сдержать улыбку Тореля. Ещё одна молния сверкнула вдалеке, и зоркий драконий глаз заметил, как пораженный ей могучий Змеиный Лук выпал из руки растерявшегося чемпиона Небесного Жеребца. Когда пассажиры платформы поняли, что произошло, они один за другим присоединялись к хохоту Тореля. — Как говорит мой отец, заставь смертных дураку молиться — он им ни за что лбы порасшибает, — отсмеявшись пробормотал ящеролюд, — Умирать, я так понял, ты не собираешься? — Не знаю, — честно ответил Торель, — Яд и правда уж слишком силен. Я вообще-то не соврал — разве что малость приукрасил. Можно я пока тут полежу? — С одним условием, — вынырнула из-за чьей-то спины полноватая девушка с кожей ещё чернее, чем у Золушки. — Слушаю? — напрягся Торель. — Можно тебя погладить? — взбудораженно попросила она, — Ты же такой миленький! Дракон стиснул зубы. Черт, лететь вниз ему очень не хотелось — слишком велик риск просто упасть. Выдохнув, он разрешил: — Ну, только если немножко… * * * На голову Торда упала бутылка. Осколки брызнули во все стороны. Собрав в кулак всю свою силу воли, чтобы не психануть от раздавшегося сверху «да, попал!», он пошарил по лысине, нащупав промокший от остатков вина обрывок бумаги. «Торд, я полежу минут пятнадцать, выгоню яд. Командование на тебе. Спровоцируй атаку, пусть наши ребята поднимут боевой дух, зарубив десяток-другой нечестивых недостойных доверия всадников. Записано со слов Тореля, Хозяина Степной Башни и претендента на корону Великой Степи, святым писцом первого ранга столичной храмовой бюрократии Благодатного Берега, Моном Хо. примечания: Некоторые ругательства были заменены на синонимичные цензурные выражения. Снятая с послания копия будет приобщена к архиву столичного храма Благодатного Берега.» Дата. Подпись. Три печати. — Так вот почему мой учитель называл эти выезды наблюдателей не иначе как «летающим цирком», — процедил он сквозь зубы. * * * — Урухан! — Игилай приземлился рядом со знатными воинами, которыми верховодил ветеран, ожидающими своего часа и не вступавшими в бой, — Я достал их огненного змея! — Я видел, но произошло потом? — взволнованно спросил тот. — Ай, Ипсо гневается, что я подстрелил того из Змеиного Лука. Не следовало брать его… Не следовало вообще связываться с Аждахой! — он раздраженно сплюнул, — Пора отводить войска. Пусть обезглавленный враг как следует пропитается отчаянием! — Отводить? — удивленно поднял брови Урухан, — Я думал, ты захочешь добить их прямо сейчас. — Нет, их слишком много, — помотал головой Игилай, — Им некуда деваться. Пускай ослабнут без еды и сами выйдут на честный бой в чистом поле. — Тогда зачем ты отдал команду на прорыв? — совсем растерялся ветеран. — Я не отдавал, — удивился чемпион Ипсо и обернулся. Всадники штурмовали укрепления, напарываясь на колья и копья защитников. По ту сторону вала и не пахло отчаянием: враг рубился с завидным энтузиазмом. — Что за дурь?! — возмутился Игилай, выхватывая копье и направляя своего жеребца к месту неуместной самодеятельности. * * * Торд лениво помахивал топором, оставляя калекой или трупом то одного, то другого слишком близко подобравшегося хогрита. Будучи самой крупной и незащищенной на вид мишенью, он собирал на себе вражеский обстрел, досадливо морщась от града снарядов. Враг уже понимал, что совершил крупную ошибку, однако штурмующие ещё колебались: отступать ли, как трусам, или просто сдохнуть при штурме. Немногие, умудрившиеся провести коней через ряд кольев, сами быстро падали, подстреленные защитниками. Да, что ни говори, а маг-менталист пришелся весьма кстати, да и держать оборону вместе с надежными наемниками было одним удовольствием. О, а вот и Чемпион Ипсо пожаловал. Несется с копьем наперевес. Судя по всему, прямо на бывшего вождя. Да и копье-то не простое: светится, искрится… наверняка ещё один дар Ипсо. Пожалуй, такое может и пробить укрепленную магией плоть. Что ж… Подняв топор обеими руками, Торд примерился и швырнул его прямиком в противника. Тот, однако, оказался не так уж прост, и ловко отклонился от курса. Гигантское оружие просвистело мимо, на отдалении ударившись о землю и подняв фонтан земляной крошки вперемешку с травой. Но зато его таранный рыцарский удар оказался предотвращен. Торд досадливо вздохнул и вынул из колчана на боку метательное копье. Вдруг сверху ударила струя пламени (от которой чемпион опять-таки увернулся, заложив лихой вираж) и рядом с Тордом приземлился Торель, тяжело дыша и болезненно щуря глаза. — Как обстановка? — спросил он. — Сам смотри, — Торд обернулся к господину и не глядя перерубил дротиком горло очередному хогритскому смельчаку, героически взобравшемуся на вал, но слишком не вовремя замешкавшемуся при виде дракона, — У нас потери меньше полусотни, причем большей честью несерьезные раны от шальной стрелы. А мы здесь уже третий отряд укладываем. Сотня будет точно. И новые все продолжают «идти на подмогу», спасибо командам Оливио. Так, осторожнее вон с тем летучим говнюком, у него копье какое-то непростое! Торель сел на задние лапы, задрал голову и оглянулся. И правда, хогриты своей атакой не добивались ровным счетом ничего. Прорываясь сквозь оборонительные рубежи, они теряли скорость, возможность маневра, а заодно и расположение духа. Из-за вала их обстреливали кентавры, а тем, кто умудрялся подойти, предстояло пасть от рук бойцов Тореля. Вот отряд Ризы стоит, подняв щиты и изредка добивая очередного сомнительного счастливчика, подобравшегося ближе прочих. Сама командирша заняла место в первом ряду, поддразнивая и провоцируя врага и подзадоривая своих собственных бойцов. Заметив взгляд дракона, она приосанилась и отсалютовала, улыбчиво скалясь во всю гиенью пасть. За спинами её отряда кирапольцы с луками и арбалетами упражняются в стрельбе. Среди них и Кольва, остервенело посылает стрелу за стрелой. Большинство уходят в молоко, но иногда очередная все же достигает цели, и тогда енотолюдка позволяет себе выдохнуть и пару секунд передохнуть. На её бедрах висят два колчана, один из которых уже совсем опустел, а другой близится к тому. Держать оборону им помогают волколачки, довольно неплохо понимающие, что происходит, а потому не вылезающие вперёд, а предпочитающие подстраховывать Ризу. С другой стороны геройствует Никсо Фриск. Геройствует в буквальном смысле. Пока остальные держат вал, он выбежал вперед, к заграждению из кольев, и теперь мечется от одного хогрита к другому, за считанные доли мгновений лишая их жизни. Он стремительно прыгает, на лету перерубая врагам глотки абордажной саблей, запрыгивает на коней, буквально сталкивая их всадников на колья, да ещё и хлещет во все стороны хвостом, на конце которого разместилось видимо типично крысолюдское оружие — лезвие с петлей-чехлом для кончика хвоста. Степняки даже не успевают нацелить на него лук, а его уже нет — лишь ещё один хогрит падает, доживая последние секунды. В случае же неминуемого, казалось бы, попадания стрелы, спасает небольшой щит, надевающийся прямо на руку и не мешающий держать кинжал с рогатой гардой. Даже Торель присвистнул: обычным смертным такая скорость движений вроде бы неподвластна. На валу же смотрят на это с разинутыми ртами: они не ожидали такого от простого, казалось бы, крысолюда. Заслышав агрессивное ржание, Торель припал к земле, и вовремя — над ним пролетел возвращающийся чемпион Ипсо, ударив копьем пустоту. Дракон хотел было прыгнуть за ним вслед, но ослабевшие ноги подвели, и он позорно распластался. Осталось только дыхнуть огнем, но нет, тоже промазал; только слегка хвост толпару подпалил. Летучий всадник орал приказы об отступлении вперемешку с ругательствами, и хогриты с облегчением разворачивали коней. Вот и все — пока что. Первую атаку защитники выдержали с честью. Можно добить вражеских раненых (не кормить же их в условиях дефицита продовольствия) и праздновать победу. Торель поднялся с земли, морщась от боли в пораженных конечностях. — Кажись, этот раунд за нами, — натянуто улыбнулся он, — Теперь можно и передохнуть. Организуй всех, будь так добр. — Погоди, господин, — возразил кентавр, — Иди-ка ты лучше разберись с этими… наблюдателями. — Так ты в курсе, кто они? — заинтересовался среброшкурый. — Ну, я только слышал от своего учителя. И платформу один раз видел, — признался тот, — Это маги, младшие боги и священники, которые как раз-таки следят, чтобы в масштабных войнах никто не позволял себе лишнего. — Сейчас они там просто пьют и веселятся, — фыркнул Торель. — Ага, — подтвердил Торд, — В принципе, это объясняет, что они тут забыли. Крупных войн давно не было, так что они порядочное время уже вместе не собирались. А тут какой-никакой, а повод. Как говорил мой учитель, им лишь бы побухать. Летел бы ты, разогнал их к чертям. — Ну, я бы не был так к ним настроен, — не согласился Торель, — В конце концов, мне кажется, если бы не они, Ипсо и правда доставил бы нам проблем. И надо бы мне убедиться, что по крайней мере до ночной битвы они не отчалят, — однако тут он отвлекся на расслабленно подошедшего капитана Фриска, — Здорово машешься, крыс. И оружие интересное. Может, мне тоже что-нибудь такое на хвост справить? — Если хвост сильный и ловкий, то почему бы нет. Эта штука… как же она называется по-ринхски? Скирр-пьон, что-то такое. Как пустынный жук с жалом на хвосте. — Да уж знаю, что такое скорпион, — кивнул Торель, — Но серьезно, твои движения просто поразительны. Из тебя может выйти успешный драконоборец. — Ну, я и правда чрезвычайно хорош, — он скромно повел ушами, — Но тратить свою жизнь на истребление драконов не очень-то хочу. Верно я догадываюсь, что герцогство у меня в кармане? — А я смотрю, с твоим талантом к сражениям может легко посоперничать твое умение губу раскатывать, — хохотнул Торд, одобрительно прищурившись. Торель задумчиво прикрыл веки, устало опустившись на землю. Чуть поразмыслив, он сказал: — Что-то уж слишком ты хорош. Простой капитан, который, похоже, способен один-на-один сражаться с молодым вампиром, при этом терпящий неудачу за неудачей и от того согласившийся на самоубийственную работу при дворе дракона? Да тебя же явно подослали. У Никсо аж челюсть отпала. Ему только и оставалось растерянно развести руками, силясь подобрать слова, пока Торд уже гоготал во всю глотку: — А-ха-ха, клянусь бездонной жопой, если бы Астор был здесь, он бы гордился тобой, господин! Истинно силаранский ход мысли! — Тебе смешно, а мне — сплошная нервотрепка, — буркнул дракон. — Ой, ладно, перестань, чего ты напрягся-то? У тебя менталист на башне сидит, пусть просто мысли его прочитает. У меня где-то была хорошая работа Альхастама Прозорливого по телепатическому допросу; про то, какие вопросы можно задавать и как отслеживать по косвенным признакам и обрывкам образов, не пытается ли допрашиваемый скрыть истинные мысли, — прагматично ответил Торд. — Вот! — с готовностью кивнул крыс, — Пожалуйста! Допрашивайте на здоровье, мне скрывать нечего. А потом вернемся к разговору о земле и титуле! — Ещё не вечер, — вздохнул Торель, снова поднимаясь и расправляя крылья, — Получишь ты и то, и другое. Но когда вопрос хогритской угрозы будет окончательно закрыт. До тех пор раздавать наделы бессмысленно, как по мне.Хотя местечко можешь уже присматривать. Ладно. Я полетел наверх. Будьте готовы. Ночка будет жаркой. Наверху играла музыка, звенели бокалы, курились благовония и аппетитно пахли яства, от которых небольшой стол, завезенный на платформу, просто ломился. Тореля поприветствовали дружно поднятыми бокалами с радостным воскликом. — Молодец, дракоша, дал прикурить этим неумытым налетчикам! — тут же закинул ему руку на плечи здоровенный расфуфыренный амбал ростом с самого Тореля, выглядящий как разбойник с большой дороги, волею судеб грабанувший королевский гардероб. Тот попробовал отодвинуться, но вырваться из этой хватки оказалось нереально даже для дракона, тем более ослабленного сильным ядом. — Боги-Основатели довольны тем, что случилось здесь сегодня, — морщинисто улыбался архиепископ Зигфрида, снявший свой шлем и сейчас счастливо уплетавший бутерброд с вяленой рыбой, — И думаю, у меня ещё примерно пол-бутылки до того, как они разгневаются. — Ещё бы они не были довольны, — усмехнулась женщина в пыльной походной одежде, сидящая на огромном рюкзаке, — Бузотер Ипсо выстрелил себе в ногу, как это называют в артанийской Гильдии Алхимиков. — Спасибо, спасибо, — бормотал смущенный дракон в ответ на непривычные поздравления. Вот ещё одна штука, к которой драконий род не был привычен совершенно — искренняя сочувственная радость. Никто не радовался за драконов. Да, кто-то преклонялся перед драконами, кто-то радовался росту содержимого их сокровищниц, надеясь присвоить все себе после очередного боя, кто-то из самих драконов злорадно ухмылялся, прослышав, что имя ещё одного родича стало кошмаром на устах смертных. Но чтоб вот так… это снова что-то новенькое. И очень приятное. И вдруг идиллия была нарушена. В воздухе открылся светящийся портал из какого-то яркого освещенного места. В проходе через пространство виднелась зелень, песок и море. Но что важнее, в нем виднелся невысокий старик с густой бородой, одетый в поношенного вида халат, пляжные тапочки и выцветшую остроконечную шляпу с полями. На лице у него угнездились затемненные стекла в металлической оправе. Стоило ему явить себя, как все тут же затихли, повскакивали и чуть ли не по струнке вытянулись, сменив беспечность на настороженную серьезность вкупе с опаской. — Так-так, — сказал он скрипучим голосом, шлепая на ходу тапками с каждым шагом по платформе, — Чуял я, что где-то хорошие люди собрались и бухают. Так и есть. Ну что, ребятня, как насчет продолжить вечеринку у меня на острове? И снова перемена общего настроя: вместо напряжения — недоверчивое воодушевление, смешанное с почти детской радостью. — Так мы это, всегда рады, господин Мариус, — улыбчиво заявил здоровяк, только что стискивавший в дружеских объятьях шею Тореля, — Нас только позвать надо! — Чудно, — заявил старик, — А то давненько у меня гостей не было, а я как раз новый сорт травы вывел. Да и погреба уже вином забиты, а мне что-то не хочется их снова расширять, и так пространство по швам трещит — и отвлекся на канапе со стола, с энтузиазмом засовывая себе в рот шпажку за шпажкой, — Ну фто, портаемфя? — уточнил он с набитым ртом. — Погодите, достопочтенный Мариус, у нас тут дело… — попробовал возразить архиепископ Дётрих, но старик в шляпе лишь отмахнулся, схватившись за бокал с вином: — Парень, я ф твоими нафяльниками вфё улажу, не боифь! — Погодите, но у меня атака на ночь запланирована, — занервничал не на шутку дракон, — Ипсо же все не корню загубит! — А? Ипфо? — старик обернулся, и тут же выронил шпажку канапе, бокал и прыснул вином изо рта, — Бля, дракон! Послышался сухой щелочок стариковских пальцев. Торелю стало холодно. И серо. Вокруг дули пронизывающие ветра, как будто он снова вернулся в мир мертвых. Звуки заглохли до почти полной неразличимости. Цвета поблекли. Вместо всех присутствующих остались лишь безликие серые тени. Торель оглянулся в недоумении. В воздухе парила фигура Раммаша, помахавшая ему рукой. С жуткой догадкой он посмотрел себе под ноги… и увидел кровавое мессиво, в котором только по обрывкам серебристой чешуи можно было угадать его прижизненное тело. И то лишь по редким кусочкам, где все кровь не заляпала. Слова застряли в глотке у дракона. А что тут ещё скажешь? Это была самая тупая, бесславная и непредвиденная смерть за всю историю драконьего рода. — Ты там успокойся немного, — посоветовал бог смерти, — Сердечный приступ тебе, конечно, не грозит, но вот сойти с ума даже будучи мертвым можно. А рассудок тебе ещё пригодится. Рядом появилась ещё одна фигура, имевшая цвет и непривычную для этого серого мира настоящность, которую сложно описать словами; будто выведенная чернильными линиями на листе среди карандашных набросков Мира Мертвых. Цвет был под стать — черным, глубоким, как темнейшая бездна. Фигура была явно женской, закутанной в черную вуаль, из-под которой проступал силуэт человеческого лица. Они с Раммашем почтительно поклонились друг другу, после чего фигура обратилась к Торелю: — Не переживай, маленький дракон. Все поправимо. Тот только нервно сглотнул, но решил на самом деле не переживать пока. Так, понервничать для порядка, и все. Внезапно рядом появился тот самый крылатый людоящер в тоге и воздел к нему руки: — О, Торель, именем Алькамана, заклинаю тебя вернуться в мир живых, ибо срок твой ещё не пришел! Воскресни же! Засиял неземной свет, стало тепло и спокойно. Под ногами у Тореля лежала уже не куча разметанных потрохов, а его тело, будто с иголочки. Только бездыханное. Торель облегченно выдохнул и приготовился воскреснуть. Шло время. Ничего не происходило. — А дракона точно можно воскресить? — снова занервничав, спросил он. — Точно-точно, — кивнул Раммаш, — Воскрешение оперирует с духом, а твое сопротивление магии не работает, когда дух вне тела. — Тогда в чем дело? Почему я не воскресаю? — уже слегка паниковал дракон. — Эм-м… я не знаю, — растерянно пробормотал крылатый ящеролюд, — Может я что-то не так делаю? — Расслабься, Хасуф, — посоветовал Раммаш, — Помочь тебе я не могу, а то ещё твой отец с претензиями пристанет. — Мне бы хоть подсказочку, — попросил тот, не опуская воздетых рук, — Я же все-таки не бог смерти, чтобы в таких вещах разбираться. Тут с очередной вспышкой света в мире мертвых возник тот самый старик в халате и шляпе, с ходу недовольно выкрикнув: — Ну что ты тут телишься, малец? Я хоть в теургии и не спец, но зуб даю, что все как надо скастовал. — Я… я пытаюсь… просто пока не срабатывает, — нервно сглотнул ящеролюд. — Ну ё-мое, что сработать-то должно?! — всплеснул руками старик, от чего Торель опасливо шарахнулся. — Ну, — кажется, крылатый покраснел сквозь чешую, — Не знаю. Просто… это у меня первый раз. Как-то не приходилось. — Ну что за молодежь пошла, всему учить надо! — продолжал ворчать старик, — Чего тут уметь-то? «Первый раз», тоже мне оправдание! Вот когда я был молодой, все боги всё делали по красоте, хоть в первый раз, хоть в девятитысячный! Раммаш, подтверди! Ну ты все правильно делал, осталось только засунуть, чего тянешь-то? — Ч-чего засунуть? — не понял крылатый. — А-а можно мне тоже пояснить? — опасливо вторил дракон. — Душу в тело, двоечник! — упер руки в бока старый маг, — Так что давай, пихай! — Как? — совсем стушевался ящеролюд. — Что значит «как»?! Да как угодно! Хоть вот этим тапком! — он задрал ногу, снял с неё тапочек и подошел к попятившемуся Торелю, — Смотри и учись, салага! Взмах тапочком оказался неожиданно быстрым. Увернуться Торель не успел, а сила удара вогнала его в землю… точнее, в платформу… точнее, в его тело, лежащее на ней. Дракон открыл глаза, судорожно вдохнул и убедился, что вокруг снова есть цвета, запахи и звуки. Да, и много нервных смертных. И… хм, он был даже здоровее, чем раньше. Никаких следов яда и ран от выдранных из тела змей! Старый маг и понурый крылатый ящеролюд материализовались перед ним, и старик заявил: — Ладно, извиняюсь, что так вышло. Что за времена пошли, блин, дракон — и вдруг правитель! Ну, был не прав, что не разобрался. Вот чего я не хочу, так международную политику похерить. Так что извини. На вот тебе, чтобы не так обидно было, — он снял шляпу, запустил в неё руку, и извлек на свет бутыль с блестящей этикеткой, протянув её дракону. Тот молча кивнул и принял её. Старик же снова обернулся к остальным наблюдателям: — Все, теперь точно портаемся. — Погодите, — всполошился дракон, — Если вы уйдете, Ипсо тут все повыжжет молниями! — Кто-кто? — старик удивленно вскинул брови над темными стеклами, — Ипсо? Этот плешивый мерин?! — обернувшись в сторону облаков он закричал, — Слышь ты, мудила, ты помнишь, чем все кончилось, когда ты в предыдущий раз на меня наехал?! Уёбывай отсюда, понял! И если я услышу, что ты здесь беспредельничаешь, гнида, я вернусь, откачу все темпоральным сдвигом, а когда Творцы спросят с меня за это, укажу на твои выкрутасы! И тогда мне уже никто не помешает превратить тебя в ездового радужного единорога, вонючий мул! Все замолкли. Тучи рассеялись. А Торель так и замер, проникаясь настоящим ужасом перед тем, кто не только убил и воскресил его, но и одними словами прогнал самого настоящего бога. Отвесив глубокий поклон (тут не до гордости), он поскорее спрыгнул с платформы. Несколько мгновений спустя платформа исчезла во вспышке света, а сам дракон снова приземлился перед терпеливо ожидавшим внизу Тордом. — Вижу, успехи есть, — заметил кентавр. Торель помолчал немного, переводя дух и собираясь с мыслями. — Я сейчас только что пережил такое, что обычно не переживают, — наконец признался он, сглотнув, — Там вдруг появился какой-то старик, похоже маг. Он убил меня щелчком пальцев. Вот просто, раз, — дракон щелкнул пальцами, — И я в мире мертвых. А потом воскресил посредством тапка и такой-то матери. А потом извинился и дал это, — он протянул бутылку Торду, — А потом наорал на Ипсо. И Ипсо видимо ушел. — Ну, я бы ничему не удивлялся в такой компании, как там собирается, — беспечно ответил вождь, но было видно, что он слегка напрягся, — Что тут… Ого! Ни хрена ж себе! «Джинн из бутылки»! Говоришь, тебе это дал какой-то старик, вроде маг?! — Торель кивнул, — Ого. Просто… Ого! Господин, ты только что встретился с Мариусом, величайшим из живущих магов. Ума не приложу, что он тут забыл… — Он позвал наблюдателей на свой остров. Вечеринку устроить или что-то такое, — пожал плечами Торель, — А что, там правда джинн? — Вообще-то нет. Это вино. Производимое в личном тропическом раю господина Мариуса с помощью хрен знает какой могущественной магии. Короче, береги это пойло как зеницу ока, — посоветовал Торд, — Я знать не знаю, какими чудодейственными свойствами оно обладает, но бутылка этого вина стоит как несколько деревень с окрестными землями. — Да плевать я хотел на вино, — рыкнул дракон, — Меня только что убил маг! Вообще без усилий! Я не мог ни защититься, ни убежать, ни противопоставить ему что-нибудь! Просто одно его желание — и все, меня нет! Как я вообще могу строить какие-то планы, когда под небом этого мира обитают существа, подобные ему? Один их каприз — и все мои усилия, сколько бы я их не вложил в дело, обернутся прахом! — Ну, как-то ведь живут тысячи и тысячи смертных, — заметил Торд, — Помнишь, что я говорил? Сильные мира сего договорились меж собой не вмешиваться в жизни смертных без особой нужды. И Мариус — один из гарантов этой договоренности. Если какой-нибудь бог или маг позволяет себе слишком многое, то он щелкнет пальцами столько раз, сколько понадобится, чтобы потрясения мира не мешали ему наслаждаться теплым климатом своего острова в Круглом море. Он топчет землю уже почти тысячу лет, и последние лет пятьсот направляет магическое сообщество мира именно в этом направлении — в направлении высокомерного невмешательства. — Ну, при мне он нехило так вмешался в наши дела с Ипсо, — заметил Торель. — Ипсо сам виноват, — махнул рукой Торд, — К тому же, у бедного коняги совсем нет друзей. Если бы Мариус позволил себе дерзости по отношению, например, к одному из богов Ринха, за того вступилась бы вся четверка Основателей, а за Основателей — все окрестные боги, начиная с Алькамана, людоящерского бога. А уж с такой толпой даже Мариусу всяко придется считаться. А Ипсо — да все только улыбнутся, глядя как его опускают. — То есть, его даже другие боги не любят? — улыбнулся на мгновение дракон. — Боги должны вести свои народы к процветанию. Поэтому они учат смертных жить в мире, обрабатывать землю, обустраивать быт… А Ипсо считает, что прогресс — удел слабаков, и вся эта цивилизация делает всё только хуже. Были в истории и другие боги, подобные ему, но знаешь ли, как-то обычно бывает, что народы этих богов в конце концов либо принимали власть цивилизованных соседей, либо оказывались изжиты ими, так как ничего противопоставить толком не могли. А вот Ипсо — несчастливое исключение из правил, поскольку попал в такую экологическую нишу, где его подход прекрасно работал. Ну, до сего момента. Я все-таки верю, что мы разгромим его прихвостней, показав раз и навсегда, что тыгдыкать по степи в свое удовольствие вечно нельзя, потому что оседлый образ жизни дает больше преимуществ в плане технологического развития и разработки такой ресурсной базы, как полезные ископаемые, к примеру; да и кооперация оказывается выгоднее ксенофобии. — И все-таки не могу отделаться от мысли, что когда мы их разгромим, может прийти непомерно могущественный тип вроде Мариуса и… — И ничего страшного не случится, — отмахнулся Торд, — Вот за что он тебя убил? — Да бездна его знает, — фыркнул Торель, — Он просто сказал «бля, дракон» — и все. — Ну, может он всех драконов так убивает, — предположил кентавр, — А потом, скорее всего, ему объяснили, что ты — политический деятель, и он все вернул как было. Потому что не в его привычках вот так вмешиваться в политику. Он сам так не делает, и другим не дает. — Звучит правдоподобно, — согласился Торель, — И это подкрепляется тем фактом, что я не помню встреч своих предков ни с каким великим магом Мариусом. Это может значить одно из двух: либо ни с кем он не встречался, либо никто этой встречи не пережил, чтобы оставить потомство. Ну или просто имя незапоминающееся. У него есть какое-нибудь прозвище? — Ну… — Торд замялся, — Он всегда был против личного прозвища. Но вообще-то есть. Мариус Убью-Того-Кто-Придумает-Мне-Прозвище. И легенда гласит, что тому остряку, который его придумал, пришлось поплатиться жизнью за эту шутку, но оно уже успело пойти в народ. — Страшный старик, — покачал головой дракон. — Короче, мой тебе совет, господин. Просто продолжай править и не зацикливайся на личной силе. Если ты будешь одним из правителей, то тебе и не понадобится её использовать для личной обороны: сильные мира сего сами следят за тем, чтобы статус-кво нарушался не по желанию левой пятки одного из них. Станешь сильным — оно и хорошо, не станешь самым сильным — ничего страшного. Главное при этом вести свой народ в светлое будущее. — Утешение слабое, но хоть какое-то, — понуро кивнул Торель, — Ладно, пойду в башню отдыхать. Готовься к ночной атаке. В башне ждала недовольная Изора. — Ну и зачем ты меня спрятал посреди боя? — ворчливо поинтересовалась она. — Там было опасное оружие, которое даже меня смогло достать, — объяснил тот, — Но я с ним разобрался. Спасибо, что послушалась. — Знаешь, у меня внутри все просто кипит, — она подтвердила свои слова, выдохнув дым из ноздрей, — Это какой же позор для дракона — прятаться из-за шанса, что его могут сразить! Ты что, настолько в меня не веришь? — Меня только что убили и воскресили без видимых усилий, и я начинаю подумывать, что вообще глупо полагаться на личную силу, сколь великой доблестью она бы не сопровождалась, — но видя смешанное с яростью недоумение на лице сестры добавил, — Надеюсь, скоро пройдет. — Ладно, — она выдохнула, попытавшись взять себя в руки, — Я вижу, ты не в себе. От тебя несет страхом, что вообще поразительно. Откуда в тебе это? — Знать бы, — ещё больше расстроился Торель, — Тогда можно было бы с этим разобраться. Но сегодня я действительно видел такое, чего невозможно не устрашиться. — Короче, я пойду действовать на нервы Черрис, — решила Изора, — Надеюсь, к ночному бою ты успеешь оклематься. — Аккуратнее с ней, — предупредил Торель, — Не хватало ещё, чтобы вы поцапались и кто-нибудь оказался ранен. — Ну, знаешь, у нас тут эпичная война, было бы неплохо хоть каким-нибудь риском насладиться! — иронично заметила она, удаляясь. Торель же добрался до своих покоев, где пережидали бой его девушки. Золушка и Анни разом подорвались с места, выспрашивая у него что да как. Он в несколько фраз передал общий смысл: пока победа наша, преимущество врага уменьшено, окончательный разгром назначен на ночь. Удовлетворив таким образом их любопытство, он бухнулся в гнездо рядом с Кристой, которая задумчиво почесывала голову Кэрри и её лошадиные ушки, заставляя маленькую кентаврицу млеть от удовольствия. — Ты как? — заботливо спросил он. — Не очень, — без экивоков ответила та, — Вокруг ярость, ненависть, боль и смерть. Я даже отсюда чувствую их. Но… странно, очень мало страха, и тот, который есть не похож на сковывающий паникой ужас. И смерть совсем не такая, как я её представляла. Как будто… будто все готовы умереть, если будет нужно. С одной стороны, это даже хорошо. Но с другой это пугает ещё больше. Дракон на всякий случай отодвинулся поближе, чтобы её не задеть. Не хватало ещё и своих переживаний ей добавить. — Ну, у нас тут вроде как почти благородная война, — заметил он, — С обеих сторон — воины, готовые и убивать, и умирать, когда не остается другого выхода. Все знают, зачем они здесь; все знают, чем им это грозит. — он задумался, — Знаешь, драконоборцы часто приходят к драконам со свитой. И часто дракон эту свиту изничтожает, когда разбирается с главным противником. И могу сказать, что среди свиты встречаются разные типы. Одни готовы с оружием в руках прикрывать отход товарищей, жертвуя собой, другие же тонут в ужасе и отчаянии, когда понимают, что тот, на кого они рассчитывали, пал. Так же и среди всех смертных из деревень и городов: одни выполняют долг, защищая землю, пусть и без шанса на победу, другие предаются панике и оказываются раздавлены безысходностью. Разница в том, что кто-то готов к бою и смерти, а кто-то боится их. У нас здесь собрались в основном первые, причем с обеих сторон. — Почему же войну тогда так страшатся? Почему пишут, что она множит горе и страдание, если все к ним готовы? — не поняла Криста. — Потому что обычно война — это не просто столкновение двух армий. Это марш по чужой земле, грабеж и разорение сел и городов, это призыв в ополчение, это жертвы среди мирного населения… — начал перечислять Торель, но прервался, видя как морщится личико белой кобылицы, — Короче, страдают от неё больше всего не те, кто добровольно взял в руки оружие, а те, кого обстоятельства заставили. В этом, пожалуй, её самая большая подлость. Хотя если быть честным, то и первые немало горя хлебнуть успевают, даже если вроде бы готовы. И именно поэтому я даже не планирую расширять свои владения за границы Великой Степи — там живут другие народы, и нет у меня желание нести им разорение и гибель только ради преумножения своих ресурсов и богатств. — Ладно, — она обняла Кэрри, уткнувшись носом ей в шею, — Закончи все поскорее, пожалуйста. Не хочу, чтобы это все затягивалось. Скорее закончим — скорее вернемся к мирной жизни. — Вряд ли мы сможем вернуться к ней, пока кланы хогритов считают эту землю своей, — вздохнул самец, — Но могу тебя заверить, что истребление этих грабителей — меньшее зло по сравнению с истреблением ими всех окрестных нелюдей. Можешь спросить у Кольвы, она подтвердит. — Просто скорее закончи! — жалобно повторила та, и Торель свернулся клубком, завершая разговор. Он чувствовал себя как никогда жалким, и что хуже всего, даже не понимал, как может это исправить. Он был сильнее, умнее и благороднее большинства смертных, но мир все равно мог перемолоть его в труху, если не посчастливится угодить на жернова игр сильных этого мира. Как жить с осознанием подобной беспомощности? Выход нашелся сам собой. Временный, но все же. Почти на автомате Торель забормотал мантру плоти, и привычка взяла свое: вскоре голова опустела, мысли освободили место для слогов речитатива. Пришло спокойствие и осознание собственного тела. Так он и пролежал до глубокой ночи. * * * Хогриты жгли костры экономно. В конце концов, таскать с собой много топлива сложно, а в этой степи его набрать тоже непросто. Был конечно этот странный колдовской лес рядом с башней, но соваться туда без крайней необходимости было бы глупостью. Даже в ставке Игилая не шиковали, ограничившись небольшим костерком, на котором можно было вскипятить воду. Сам Чемпион Ипсо был крайне недоволен. Слишком мало успехов, слишком много непредвиденных обстоятельств и откровенного идиотизма. Штурм?! О чем эти командиры вообще думали, начав штурмовать укрепления без его приказа?! Ежу ведь понятно, что жертв будет множество. Так и вышло. К добру ли, к худу ли, но эти чересчур нетерпеливые командиры сами сложили головы в той же атаке. Повезло ублюдкам: если бы не это, то он бы лично распорядился посадить их на кол или отрубить им руки и ноги. Сколько добрых всадников сгубили зазря, это же надо! Да тут ещё чертов Змеиный Лук! Стоило заранее догадаться, что связываться с Аждахой — себе дороже. Но тут уже можно было винить только себя. Прельстился легендарным оружием, от которого не спасёт даже самая крепкая шкура — и вот результат. Разгневал Ипсо. Неудивительно, что Небесный Жеребец оставил их, когда битва подошла к концу. Он на месте бога тоже не захотел бы смотреть на такой позор. — Ты слишком мрачен, Игилай, — заметил Урухан, — Не принимай близко к сердцу эти неудачи. Чем больше обстоятельств обернутся против тебя, тем громче будет победа и тем шире разнесется слава. У нас все ещё есть армия, достаточная, чтобы разгромить их. Они все ещё сидят без провианта и вынуждены будут напасть первыми, а ты знаешь — нас нельзя победить, нападая, ведь мы будем отступать и накатывать волнами, разя их стрелами без перерыва. Голос его звучал чересчур уверенно. Деланно. Было понятно, что он просто пытается поддержать в герое боевой задор. Ещё бы: до боя Урухан сам был полон опаски, хотя вряд ли ожидал, что все пойдет настолько наперекосяк, а теперь вдруг сменил риторику на противоположную. Старый воин понимал: сейчас его переживания сделают только хуже, а значит надо их запрятать поглубже. Игилай улыбнулся в усы подобной заботе. — Ты прав, — Чемпион Ипсо поскреб щетину на подбородке и без аппетита уставился на вяленое мясо, поданное на ужин, — Но урок в том, что нужно со всей серьезностью отнестись к этой войне. Я только теперь понял, что ты видел в прошлый раз и о чем говорил перед атакой. Ну, я хотя бы смог подстрелить одного из их огненных змеев. Надеюсь, яд его доконает. Вдруг в шатер ворвался Халдар, горящими глазами вперившись в предводителя: — На нас напали! — Что? — Игилай мгновенно подскочил, — Кто?! — Кто-то… не… я не знаю, но они режут нас, как волки ягнят, и стрелы их не берут! Командиры выскочили наружу, опоясываясь оружием, и их взору предстала совершенно безрадостная картина. Кольцо лагеря, окружавшего башню, было разорвано широкой просекой разгрома, тянувшейся от колдовского леса. Её усеивали трупы, освещенные горящими шатрами. Воины вокруг уже мобилизовывались, седлая коней, но потери уже тянули на тысячу бойцов. — Как такое могло случиться?! Почему только сейчас сказали?! — в ярости спрашивал Игилай, но присмотревшись, понял, почему весть дошла до него только сейчас. Противник двигался с нечеловеческой скоростью и целеустремленностью. Отряд черных воинов проходил свозь ряды хогритов как горячий нож через масло, почти бегом. Враг совершенно не задерживался, встречая сопротивление: любой степняк, пытавшийся их остановить, удостаивался лишь одного взмаха оружием и падал. Кони, до которых не успели добежать всадники, разбегались в панике. Да и люди очевидно паниковали… И чтобы проделать этот путь у воинов врага ушло от силы пара минут. — Напали, пока мы были неготовы! — сказал Халдар, — Нужно срочно в седло! Верхом мы сможем уйти от них! Я уже разослал приказ! — Они… они не могут быть настолько могучими воинами… — не веря своим глазам прошептал Игилай, — Ни один смертный так бы не смог! Бойцы врага подобрались достаточно близко, чтобы вскакивавший на толпара предводитель хогритов заметил голый череп одного из них. Череп с весьма характерными клыками и потусторонним светом в глазницах. — Огромный болтающийся ослиный хуй! — громко и размеренно выругался он, поднимаясь в воздух, — Эти ублюдки просто не могли натравить на нас орочьих мертвецов! Но именно это и произошло. Хранители курганов, чудовища из старых сказок пришли по их души. Горя жаждой мести и упиваясь резнёй. В воздухе Игилай пытался собраться с мыслями. Требовалось срочно решить проблему. Он бы с радостью вышел на бой против одного из мертвецов, но их группа хоть и растянулась широкой цепочкой, как серп колосья резавшей его армию, могла быстро собраться и накинуться на него всей толпой. Со всеми разом даже он вряд ли сладит. Их движения одновременно пугали и завораживали его: мертвецы не совершали ни одного лишнего взмаха, не заносили оружие дальше, чем нужно, предугадывали каждый следующий шаг противника. Складывалось ощущение, что они веками оттачивали искусство боя, и теперь занимались форменным избиением младенцев. Стрелы торчали из их грудных клеток и пробитых черепов, не доставляя видимого неудобства, но даже эти попавшие в цель снаряды были обязаны успехом лишь массированности обстрела: от одиноких стрел мертвецы легко уворачивались, а то и отбивали их оружием, что было почти немыслимо для смертных. — Игилай, они идут на прорыв! Они покинули башню! — орал снизу Урухан, и Игилай оглянулся, чтобы увидеть подтверждение его слов: кентавры огромной толпой покидали укрепления в том месте, где отряд мертвецов разорвал окружение. Хогриты потеряли инициативу в этом бою. — Бери командование! — приказал он сверху, — Я буду разбираться с мертвецами! — С какими мертвецами? — не понял Урухан, ещё не успевший рассмотреть лица врага, но времени выяснять не было, и он пустился в галоп, надеясь организовать войска. Всадник толпара же спикировал за своим копьем, ждущим своего часа на украшенной стойке, где на него могли любоваться, проникаясь патриотическими чувствами, все любопытствующие воины. Легко подхватив его, он пошел в атаку. Придется выцеплять мертвяков по одному, но удара его копья они точно не выдержат! Пике… минус один. Мертвяк буквально рассыпался от удара сияющего во мраке ночи оружия. Толпар упорхнул за мгновение до того, как товарищ уничтоженного орка нанес удар огромным обагренным кровью мечом. Новый заход… Ещё минус один! Но оглянувшись, Игилай осознал, что мертвяки — уже не самая их большая проблема. Во-первых, хогриты к этому моменту уже в большинстве своем повскакивали по седлам и отошли на безопасное расстояние, а во-вторых, огненные змеи пошли в атаку. Оба. Выругавшись, командир развернул своего крылатого коня в сторону поливавших его воинов огнем тварей. К его удивлению, среди них снова был тот среброшкурый змей — он хорошо видел это по отблескам пламени на чешуе чудовища. Оскалившись, Игилай опустил копьё и помчал в атаку. Змей увернулся от его таранного удара, и сразу сел на хвост летуну. Толпар, в свою очередь, играючи ушел от струи пламени, ударившей сзади. Игилай хотел снова пойти на разгон, но чертова тварь ловко маневрировала, не давая достаточно разорвать дистанцию. Видимо, придется колоть изблизи. Толпар и дракон зашлись в стремительном танце в ночных небесах. Каждый пытался зацепить противника, но они стоили друг друга, и попытки оставались бесплодными. Что ж, по крайней мере таким образом Игилай выигрывает время для Урухана, отвлекая это живое оружие массового поражения. Но дела внизу шли не лучшим образом. Чертовы кентавры, воспользовавшись минутами общего хаоса, выиграли себе пространство для маневра, и теперь держались со степняками наравне, ведя перестрелку и мешая маневрировать. Последнее было особенно плохо, поскольку орочьи мертвецы успешно догоняли всадников там, где кентавры самоотверженно связывали их ближним боем. Участь завязнувших в ближнем бою была предрешена: нежить оперативно изрубала в фарш даже бывалых вояк. Их потери исчислялись единицами, а боевые успехи — сотнями. — Господи Ипсо, пожалуйста, скажи, что у тебя есть в запасе хоть что-то, что может исправить этот разгром! — взмолился Игилай, и тут осознал, что кое-что есть. Ипсо дал это ему с самого начала. Теперь пришло осознание, как это использовать. Развернувшись в седле, всадник перехватил копье обеими руками. Толпар и без поводьев знает, как вести бой. Сияние копья вспыхнуло ярче, и через мгновение излилось лучом слепящего света, ударившего прямо в плечо зашедшему на очередной маневр дракона. После этого сияние померкло, почти сойдя на нет, но больше было и не надо — огненный змей падал на землю, пытаясь выправить падение одним крылом, в то время как второе повисло, лишь немного подрагивая. Да! Хоть что-то! Ладно, возможно эта битва проиграна. Но его сородичи приведут новую орду. А он сейчас обезглавит врага, разобравшись со зловредным чудовищем. * * * Ударившись о землю, Торель вспомнил все ругательства на всех известных ему языках. К счастью, его тело уже могло выдержать такое надругательство, как падение с высоты — спасибо магическим изменениям, предусмотрительно внесенным им в организм. Но вот этот сюрприз от всадника на толпаре оставил его без действующего крыла. Пожалуй, следовало отступить — на земле его могли легко задавить числом. Хромой на переднюю лапу, он дал деру к башне, под защиту Пташек. Вот только зловредный толпар все не хотел отступать! Это было даже к лучшему: по крайней мере Изора в относительной безопасности, пока этот герой занят им. На ходу приходилось перекатываться и скакать как угорелому, чтобы уходить от его таранных ударов, сопровождаемых то боевыми кличами, то руганью. Добравшись до рва, дракон немного расслабился, поскольку теперь его защиту обеспечивало ещё и стрелковое заграждение. Всадник толпара кружил неподалеку, но не совался слишком близко. Его копье набирало сияние, и было очевидно, что новый залп световым лучом не за горами. — Ну как успехи? — поинтересовался у него капитан Фриск, оказавшийся неподалеку, — Отсюда кажется, что мы их под орех разделываем. — Да, так и есть, — довольно ухмыльнулся Торель, — Они не ожидали атаки орков. Да и не могли ожидать, всё как рассчитано. Мне бы теперь разобраться вон с тем говнюком в небе, но он мне крыло подбил, падла. — Эх, была бы баллиста, — повел усами крысолюд, — У меня самого руки чешутся чем-нибудь помочь, но… Исполняю ваш приказ, слежу за обороной сектора! — он отсалютовал хвостом со скорпионом, — Хотя если подумать… хм. Есть одна идея, как его достать! — Слушаю, — обернулся к нему дракон. — Вы же сильный? — крысолюд безумно ощерился, — Можете швырнуть меня в него? А там я разберусь? — Да ну, безумие какое-то, — фыркнул дракон, — Он вон какой верткий. Хотя постой! Он готовится стрелять из своего копья. А когда он стрелял в прошлый раз, он летел очень ровно. — Тогда может получиться! — Никсо с энтузиазмом поднял саблю, — Так что, улучаем момент и на абордаж? — У него хорошая реакция, а нам надо сделать все быстро и в последний момент, — добавил дракон, — Точно уверен, что хочешь так рисковать? Если разобьешься, герцогство тебе явно не светит. — Это же такой повод для хвастовства, — уверенно согласился крыс, — Я был бы безумцем, если бы упустил этот шанс! — Как по мне, именно воспользоваться им — безумие, — помотал головой дракон, — Но в прошлый раз твоя идея шикарно сработала. Так что… давай ещё разок рискнем и уделаем его! * * * Копье было готово. Дракон уходить не торопился. Что ж, видимо надеется в последний момент выскочить из-под удара. Бесполезно: Чемпиону достаточно лишь немного сдвинуть руки, чтобы свет, быстрый, как сам Ипсо, догнал врага. Что ж, Игилай перехватил оружие обеими руками. Толпар выровнял полет. Самое время для залпа по этому гаду, взвившемуся как спущенная пружина, чтобы толкнуть в воздух какого-то зверолюда… стоп, что?! * * * Толпар разъяренно заржал, когда сабля вошла глубоко в его бок, позволяя Никсо уцепиться. Все трое — конь, всадник и безумный абордажник — устремились к земле. Правда, в следующий момент капитана Фриска чуть не снесло ударом крыла, так что пришлось загнать толпару скорпион в глазницу. Теперь он был определенно мертв. А всадник — определенно растерян. Жаль, земля уже близко — надо скорее сгруппироваться, нет времени показать ему, почем в Чиварии фунт лиха! Круп небесного коня смягчил удар, размозжившись о земную твердь, в то время как удачно занявший позицию крыс ловко спружинил ногами, прежде чем кубарем покатиться. К его удивлению, всадник тоже откатился, помятый, но вполне живой. И вот уже вставал, вынимая из ножен саблю и оборачиваясь к капитану. Что ж… на валу было полно зрителей. Славная выйдет дуэль! Битва Чемпиона Ипсо и простого капитанского крысолюда заставила всех присутствующих затаить дыхание. Эти двое налетали друг на друга, бешено рубясь саблями, и так же стремительно расходились. На обоих появлялись кровавые отметины — что на не успевающем одновременно отражать саблю и скорпион Игилае, что на обескураженно ощупывающем первые раны за всю жизнь Никсо Фриске. Однако оба были уже весьма помяты и с каждым новым столкновением выдыхались все больше. Наконец, сцепившись вплотную, они похватали друг друга за конечности, силясь перебороть и опрокинуть, чтобы получить шанс на финальный удар. Но всем было ясно, что в этой ситуации все преимущества у крысолюда — больше конечностей. Однако, Игилай тоже понимал, что конечностей у него меньше, и вовремя наступил противнику на хвост, обезопасив себя от скорпиона. И в какой-то момент он казался совсем уж обреченным на победу, находчиво двинув коленом прямо в пах противника. Вот только он очень невовремя задрал голову, видимо надеясь стукнуть противника лбом. Тут же в его горло впились острые крысиные зубы, дав выход фонтану крови. Никсо сплюнул и повалился на землю, борясь с накатившей болью. Его противник же при всем желании не смог бы отплеваться от крови, хлеставшей из разодранного горла. В последний раз оглянувшись на свои войска, уже не бившиеся, а пытавшиеся прорвать окружение и отступить, он просто размышлял, как же несправедливо вышло: проявив такую доблесть и присутствие духа, все же проиграть. Так, под ликование врага он и ушел из жизни рядом со своим небесным скакуном, так и не заслужившим имя. * * * — Бой окончен, — подвел итог Торд, — Куча пленных, гора трофеев, целый табун лошадей. Несколько сотен сбежали, но это фигня-война. Одна проблема — куда теперь все эти трупы закапывать? — Стервятникам бросить, — предложил Торель с балкона башни, что вызвало у его собравшихся снизу воинов одобрительные смешки. — Голову включи, — посоветовал кентавр, — При такой жаре здесь все завтра гнильем провоняет, да и от мух мы не отобьемся. — А что потери? — уточнил дракон. — Ну, сложно посчитать, — признался Торд, — Но думаю, пару тысяч кентавров мы потеряли. Для изначального расклада это просто великолепная победа. Можешь гордиться собой, господин. — Ладно, так и поступлю, — согласился дракон. Пора было подводить итоги. Его армия выстроилась под башней, снизу вверх глядя на победоносного предводителя. Торель начал речь, убедившись, что Золушка снизу готова переводить её кентаврам. — Мои бойцы! — громогласно обратился он, — Этой ночью вы показали ублюдкам-степнякам, что невозможно воевать со всем миром! Вы пришли ко мне из разных мест. Кто-то за деньгами, кто-то — по принуждению, а кто-то просто искал хорошей битвы. Но кем бы вы ни были, что бы вас не вело, вы сражались с самоотдачей, достойной лучших армий мира! Я сделал ставку на вас, и не просчитался. Если и дальше вы будете столь же самоотвержены, то я приведу вас к лучшему будущему! К будущему, которое вы построите своими руками! И годы спустя ваши потомки будут с гордостью говорить: здесь были лишь бедные степи, полные разбойников-хогритов, но мои предки выгнали бандитов, построили города, раскинули поля, и теперь их стараниями мир стал лучше! Я мог бы сомневаться в этом раньше, но после сегодняшнего боя вижу: вы — достойнейшие из достойных, и под моим предводительством вы способны претворить самые смелые мечты о процветании в жизнь! Конечно, хогриты попытаются истребить нас, цепляясь за свою оголтелую дикость, которую сами они зовут свободой. Но к тому времени мы преумножим наше число, присоединив ещё многих достойных воинов! Идемте же дальше вместе, найдем друзей, сметем врага, и будем жить счастливо во веки веков! За нашу степь! И как он и рассчитывал, сотни голосов вторили ему, выкликивая «за нашу степь!» Что ж, он явно заслужил это распирающее чувство гордости, от которого сам собой задирался нос.