Драконьи развлечения

Торелю было непривычно молиться. Драконам не свойственно искать диалога с богами, а уж тем более — полагаться на них. Но в эту тихую ночь Торелю было больше некому доверить свои страхи. Особенно тот новый страх, что родился в последней битве. Хотя, можно было ли его назвать новым? Это был тот самый страх во всем превосходящего противника, который участвовал в Испытании Раммаша. Вот только теперь рыцарь снял свой шлем, и под ним оказался истинный ужас непреодолимого могущества. Страх перед непреодолимым противником напитался сомнениями и разросся до страха перед капризным вершителем судеб. Севши на земле, Торель возносил молитву Раммашу, однажды уже давшему шанс одолеть страхи. — Господь Раммаш, к тебе взываю. Дело моё правое, и нет в нем сомнений. Миссия моя проста, и нет в ней сомнений. Выгода моя ясна, и нет в ней сомнений. Но берясь за эту миссию я ощущаю, как сердце сжимается при мысли о том, что чего бы я ни достиг, это может быть перечеркнуто желанием того, кто намного более велик, чем я… — он хотел было продолжать, но в разуме вдруг возник голос Раммаша, каким дракон помнил его по Миру Мертвых. «Пожни плоды и ощути их вкус. Пусть сад твой сгорит, но память о вкусе плодов всегда останется с тобой. Что бы ты ни делал, ты делаешь себя — такова правда о судьбе. Делай же себя правильным. Прими себя как свою награду, и справедливые боги одарят тебя тем, чего не додало тебе мироздание. Пока есть ты, быть и памяти о вкусе плодов твоего сада. Стань достойным сосудом этой памяти. Пусть тебя запомнят достойным. Ибо пока есть память о тебе, и память о плодах твоих не будет утеряна для мира.» — Ого, — вздрогнул дракон, — Не ожидал такой эффективности. И над словами подумать было бы полезно… «Подумай, — велел бог, и Торель, думавший, что тот просто послал ему видение, вздрогнул, — Кстати, что ты делаешь у дома Рогача?» — Р-рогач? — глаза Тореля расширились от удивления, — Лесной Бог — это Рогач?! «А, драконам известно его старое имя. Так что?» — Вызволяю этого недоумка из плена фей! — тут же фыркнул Торель. Все возможное уважение к богу лесов как ветром сдуло. Рогач был одним из детей Тиамат. Младших, чем драконы. И совсем на них не похожим. Ему повезло родиться богом, и остальные боги тут же решили воспитать в Рогаче типично божественный склад ума, что у них и получилось. Драконы потешались над ним за загубленный с их точки зрения потенциал: если бы он решил стать могущественным, как дракон, а не пай-мальчиком из лесной чащи, его имя прочно укоренилось бы в легендах, а так о нём знают лишь зверолюды, которых он сотворил, да и то не все. «Феи? Творцы будут в ярости от пленения ими бога. В такой ярости, что лучше их вообще не привлекать. Хотя долг обязывает…» — Ну, ты можешь не представлять им непроверенные факты, а сперва послать на разведку меня, — предложил дракон выход, — А если я случайно в ходе разведки разрешу ситуацию, то и докладывать будет не о чем. «Дурное предложение. Я оповещу Творцов. Боги будут наблюдать. Феи — это более чем серьезно. Само их существование нарушает волю Творцов, так что лишь дурак решит пустить все на самотек. Призови меня, когда столкнешься с их лордами, и я смогу обратить свой взор на тебя. Так боги увидят их логово. А ты сможешь попросить о помощи.» — Не думаю, что она понадобится. Драконы справляются с феями так просто, что даже не интересно, — нахмурился Торель. «Ибо вы — потомки Тиамат. Плоть от её плоти — чуть более буквально, чем хотелось бы всем нам. Вот только феи водят богов за нос уже тысячелетиями. Их могущество призрачно, рассыпается в пыль от одного гневного взора божества, но тем не менее они раз за разом ускользают от нас. Если даже Творцы, братья Тиамат, озадачены ими, то для всего лишь дальнего потомка богини ты слишком самоуверен. И я догадываюсь, что ни один дракон ни разу не видел ни одной действительно могущественной феи… как и ни один бог уже много сотен лет.» — Или не оставил потомства после этого, — вдруг вспомнил причину многих пробелов в знаниях Торель. «Ты столкнешься с теми, кто обманул саму смерть. Лишь глупец решит, что у них не найдется козырей в рукаве и для него. Так что давай без лишних глупостей: я дал тебе козырь, найди как разыграть его. Если повезет, за стол сядут игроки покрупнее. Если не повезет… что ж, по крайней мере выберись живым. И это не просто слова. Не вздумай умереть в их краю. Никто не знает, что они делают с мертвыми душами.» * * * Как следует выспавшись и набив желудки едой, отряд приготовился выступать. Верье на прощание увещевал дракона в точности запомнить все и пересказать ему по возвращении: такой материал явно был бы очень ценен людям науки. Для Тореля в этом не было никаких проблем. Настрой был довольно бодрым. Вчерашний вечер, как ни удивительно, сплотил соратников. В конце концов, положившись на доверие друг-друга один раз, в момент раскрытия страхов, теперь было проще снова довериться. Проследовав к дубу на холме, буквально разношерстная компания остановилась в непонимании, что же делать дальше. Здесь, в окружении аромата усыпанных утренней росой сказочных цветов, казалось, что все уже и так хорошо. В конце концов, не может же нечто столь прекрасное представлять настоящую угрозу, верно? Торель, убедившись, что идей ни у кого нет, перешел к действиям. Пыхнув дымом из ноздрей, он громогласно объявил: — Окрывайте дверь, народ фей. Мы пришли забрать то, что вам не принадлежит. И клянусь Тиамат, если мы не получим своё по-доброму, то скоро все Творцы будут знать о вашей дерзости. Пару секунд спустя раздался мелодичный голос, напоминающий звон колокольчика: — О-о-ой, какие вы грозные! Зачем же так грубо? Мы всегда рады гостям, можно просто постучаться! Из самого большого цветка выглянула милая миниатюрная головка, а за ней показалась малюсенькая девушка с крыльями бабочки, размером максимум с крупного кролика. Её наряд был лёгок и прозрачен, будто сделан из паутины, не скрывая толком ни одного достоинства её фигуры. — Мы не гости, — уточнил Торель, — И у тебя сейчас два варианта: дать нам пройти или сгореть в драконьем пламени, — И в доказательство дохнул на цветок, из которого та появилась, от чего не только он, но и множество стеблей вокруг мгновенно осыпалось пеплом. Фея вздрогнула всем телом, заозиралась в поисках хоть какой-нибудь поддержки, и, не найдя её, затараторила: — К-конечно-конечно, мы ждали вас со вчерашнего дня! Позвольте… — она протянула руки к дубу, и на его коре будто прорезались створки широкой двери, тут же гостеприимно распахнувшейся в лучах теплого света, — Д-добро пожаловать, благородный дракон! Леди Нинолетта ждёт вас и надеется, что вы присоединитесь к нам на нашем празднике жизни! — Напрасная надежда. — обронил Торель, прежде чем проследовать в распахнутые врата, а за ним двинулись и остальные. Царство фей встретило пришельцев поразительным пейзажем. Здесь было все, что могло захотеться природолюбивой душе северянина: живописные горы на горизонте, густой шумливый лес под боком, текущая меж ровных холмов река неестественно-синего цвета, прекрасный замок среди зеленых полей на горизонте, морское побережье с мирной деревенькой у берега вдали… Под ногами же колыхалась от порывов свежего ветра короткая ровная трава без единого сорняка. Солнце стояло в зените, а по небу плыли облака в форме чудесных вычурных замков. — Мне кажется, или здесь как-то слишком широко? — растерянно спросил лисолюд. Искра повертела головой, сперва просто так, потом — вытягивая в разные стороны руки, и заявила: — Не кажется. Не знаю, как это объяснить, но здесь… вокруг больше, чем снаружи. Как если взять кольцо, разомкнуть его, и вставить часть другого кольца… Нет, неправильно. В общем, если повернуться налево четыре раза, то дома ты окажешься в прежней позиции. А здесь… — она повертелась на месте, — Нужно повернуть налево шесть раз. Дома мы бы смотрели назад относительно начальной позиции, а здесь как раз вернемся в неё. — Это вообще возможно? — недоуменно спросил Хатл. — Здесь не мы решаем, что возможно, а что нет, — досадливо оскалилась Барра. — И что дальше? Чтобы продвинуться на шаг, надо сделать два? — с неуверенной иронией поинтересовался Горт. Торель же тем временем рассматривал врата, из которых они вышли. Арка с этой стороны напоминала два голых тонких дерева, переплетенных верхушками, выкованных из яркого серебра и отполированных до слепящего блеска. Медленно врата захлопнули створки, будто сплетенные из терновника — тоже серебряного и тоже без единого листочка. Но вдруг металлические лозы ожили и быстро рванули друг поверх друга, превращая две створки в одну непроходимую стену. Когда последнее движение замерло, дракон заметил вслух: — Так, мне это не нравится. Если мне не понравится ещё что-нибудь, я начну жечь все вокруг. Больше всего его смущало не странное пространство, и не захлопнувшиеся врата. Больше всего его смущало странное ощущение торопливости… он будто слышал шум песка в песочных часах. А может, это было тиканье часов механических? Не важно, это всего лишь ощущение. Ощущение, что время утекает как вода сквозь пальцы. Из-за закрытых врат раздался благородный голос, полный восхищения: — Какая прямолинейная и непосредственная самоуверенность! О, потомок Тиамат, мы счастливы приветствовать тебя и твою свиту на нашей благословенной земле! Ну же, феи, явите себя дорогому гостю! И вдруг из-за закрытых врат, определенно стоявших в чистом поле и не имевших за собой ничего, кроме пустого пространства, высыпала целая лавина местных жителей, вынудив пришельцев похвататься за оружие и сгуртоваться для обороны. Они просто не могли все прятаться за воротами… или здесь все-таки могли? Огромная толпа фей быстро заполонила округу. В них не было никакого единообразия, какого можно было бы ждать от сборища смертных. Многие из них были ходячими стереотипами; например, были похожи на маленьких человечков с крылышками, на карликов с гротескными чертами лица, на прекрасных эльфов (которые, насколько было известно Торелю, к феям не имели вообще никакого отношения), на покрытых корой дриад с волосами из листьев и цветов, на говорящих животных в забавных одёжках, на обычных сатиров и на простых ребятишек разных рас с глазами и шерстью необычных, ярких цветов. Вот только вторая половина состояла из совершенно не поддающихся классификации индивидуумов: рогатые великаны, живые куклы, каменные люди, силуэты из живого света, многорукие и многоногие люди, старички с грибными шляпками на головах, ожившие детские рисунки… и много кого ещё. Вся эта толпа с веселым галдежом вилась вокруг отряда Тореля, и за их спинами будто сами собой возводились шатры, вырастали столбы с яркими флажками, появлялись лотки со сластями… не прошло и двух десятков секунд, как вокруг раскинулось что-то вроде праздничной ярмарки. Навстречу дракону вышла прекрасная женщина с молочно-белой кожей, ясными синими глазами и серебряными волосами, уложенными замысловатой башенкой, скованной серебряными обручами. Её закутанное в серую тогу тело манило к себе каждым движением, каждый плавный босоногий шаг будто звал рвануть ей навстречу… Торель с трудом справлялся с этим желанием, однако вдруг из-за его спины попытался выбежать вперед Горт, и машинально преградив ему путь лапой, дракон неожиданно освободился от наваждения. Обернулся, и увидел, что весь отряд сейчас последует за волком: их глаза потеряли всякую осмысленность и зачарованно смотрели на великолепную фею. Пришлось предостерегающе зарычать, что немного привело их в чувство. — Полно, грозный дракон! — улыбнулась фея, — Почему бы тебе не дать своим спутникам присоединиться к нашему празднику, пока я приветствую тебя наедине, как подобает столь дорогому гостю? — она столь соблазнительно уперлась рукой в бок, что… Нет, стоп. Она же просто руку на таз положила. Что в этом такого соблазнительного? Да и в её вышагивании ничего особо интересного не было. И даже хотя сама её красота и была действительно примечательной, но даже Криста вполне могла бы с ней поспорить. Тем более, что в Кристе было больше… живости, а эта будто вышла из-под пера художника-идеалиста, создававшего превосходный образ, а не пытающегося запечатлеть живую девушку. Проморгавшись, дракон с облегчением заметил, что чары спали, и теперь на высшее существо в его глазах она не тянет. — Я не гость, — оскалился он, — И если кто-то ещё назовет меня так, я докажу это делом. Может ты и промыла мозги моим спутникам, но со мной такие фокусы не сработают. Так что давай-ка покончим со всем быстро. Ну что? Мне покончить быстро самому самым драконьим способом, или всё-таки сделаем это более безболезненно для тебя? — М-м, если тебе не терпится… — она явно собиралась выдать какую-то пошлость, опираясь на его последнюю реплику, но он недвусмысленно набрал воздуха в грудь, и прежде чем из его пасти рванул поток огня, она исправилась, — Прошу прощения. Жаль, что очарование нашего маленького рая вам не по вкусу. Но если вы не гости, то зачем же вы здесь? — Рогач. Я пришел за Рогачом. — За Лесным Богом, ты хотел сказать, — поправила его Барра, с трудом прояснив взгляд. — Девочка, ваш Лесной Бог — мой дальний родственник, — просвятил её Торель, — Мне Раммаш рассказал. И звать его Рогач. — Твой дальний родственник и наш гость, — улыбнулась фея, — Что ж, меня зовут Аргентина, и я — распорядитель на Фестивале Жизни, который не начался бы, если бы Рогач не стал нашим гостем. Его мы чествуем, и его дарами наслаждаемся. — Это какими дарами? — с опаской уточнила Барра. — Плодородием, конечно же! — как по команде Аргентину обступили полуголые феи, гордо выпячивающие и ласково гладящие свои раздутые животы. Даже Торель нервно сглотнул при виде их широких бёдер и наполненных молоком грудей, — Благодаря его божественному покровительству наш народ плодится и размножается! Новое поколение станет самым лучшим благодаря доброму богу лесов! — У вас что, с этим проблемы? — удивился дракон. — Конечно же нет, но сами понимаете, каждая девушка мечтает понести… полубога! — она завистливо погладила живот стоящей ближе всего сатирки, — И если среди вас есть желающие, мы будем рады разделить его дар с ними! — Отказываюсь, — сразу же выпалила Искра, — Я уверена, здесь есть подвох. Оглянувшись, Торель довольно подметил, что она уже озирается без тени очарования. Видимо, могучий разум все же преодолел вмешательство извне. Остальные пока молчали, но спасибо на том, что не торопились согласиться. — Значит так, давай сюда Рогача, иначе ваш фестиваль станет праздником пыли и пепла, — закатил глаза дракон, которому начал надоедать разговор. — Вижу, ты в дурном настроении, — озабоченно склонила хорошенькую голову фея, — Ладно, тогда сразу к делу. Леди Нинолетта не отпустит Лесного Бога. Он слишком важен для нас. Не советую пытаться штурмовать её дворец: даже дракон не сможет справиться с кошмарами, что стоят на его страже. Торель фыркнул, но Аргентина невозмутимо продолжила: — Не недооценивай кошмары, дорогой го… дракон. Конечно, мы не можем быть уверены в победе, но и твоя победа ничем не гарантирована, не говоря уже о безопасности твоих спутников. Это будет интересная заварушка… в которой никто не заинтересован, так? — Лично я пока других вариантов не вижу и рискнуть готов, — раздраженно махнул хвостом Торель. — Ну тогда слушай вариант, — сдавшись, выдохнула Аргентина, — Давным-давно леди Нинолетта объявила, что тот, кто вошел на нашу землю, может вернуться, забрав с собой гостя, если только одолеет её подданного в соревновании. До сих пор этот закон в силе. Так что… продолжим фестиваль! — она вдруг радостно развела руками, обводя окружающее пространство, — Приглашаем вас посоревноваться с феями, смертные! Кто знает, может сегодня вам повезёт, и вы получите того, за кем пришли! Но помните, что проигравший останется с нами навечно! Ну что, прекрасный дракон, — она поманила Тореля пальцем, — Дерзай! Проиграешь — и я буду рада тому, что дела не дали мне самой понести от Лесного Бога, ведь тогда свет увидит наших детей! — О Небеса, да просто заткнись уже! — не выдержал Торель, — Давай, где тут кого отсоревновать? Вокруг, тем временем, разворачивалось невиданное действо. Феи танцевали под кружащую голову музыку, резвились и… сношались средь бела дня. Пока дракон озирался будто в поисках жертвы, ему на плечо положил ладонь Казар. — Вы ведь не будете участвовать самостоятельно? — прошептал он, — Если вы проиграете, наша участь предрешена. А я не из тех, кто хочет остаток жизни провести как осеменитель в сказочной стране. — Что, тоже оправился? — уточнил Торель. — Если ты ждешь, что тебя обманут, тебя нельзя застать врасплох, — натянуто улыбнулся лис. Но пахло от него легким страхом. — Я приму к сведенью твою ремарку. Посмотрим, как дело пойдет. — О, о, вы хотите соревноваться?! — к дракону подскочила почти дрожащая от нетерпения девочка с розовыми волосами, — Тётя Аргентина сказала, что вы хотите! Давайте скорее начнём! Я так люблю разные игры! — О-о-о, какое милое дитя, — Хатл выскочил вперёд и присел перед ней на корточки, — Как тебя зовут? — Хатл, это фея. Я почти уверен, что она ни разу ни дитя, — напомнил Торель, но видимо остался неуслышанным. — Меня зовут Папари, — сказала та, — Но это фейское имя. Тётя Аргентина сказала, что если я победю вас, мне дадут смертное имя, и тогда я пойду в большой мир играть со смертными ребятами! — А я — Хатл, — представился олень. — Что за игра? — прервал их дракон. — О, очень простая! — улыбнулась она, — Кто сильнее! Будем кидать камни, кто дальше кинет. Сыграем, дяденька Хатл? — Ага! — согласился он, от чего Торель схватился за голову. — Что ж… ладно. Посмотрим, как его объегорят, — выдохнул он, смирившись с ситуацией. Тут же собралась толпа зрителей. Феи быстро расчистили площадку для метания и вытащили большие камни. Торель на всякий случай проверил их, и убедился, что они одинаковы. Под свист и гвалт толпы могучий оленелюд и маленькая девочка подошли к подведенной черте. Хатл, красуясь, взялся за камень и без видимых усилий поднял его, после чего мощным толчком отправил его в полет… Девочка же с натугой приподняла его (что уже было удивительным), еле-еле кинула на несколько десятков сантиметров… после чего камень не долетев до земли вдруг выпустил крабьи ножки и пару глазок на стерженьках и бодро побежал вперёд… Торель разинул пасть в возмущении. Спохватился он лишь через пару секунд и метко послал поток пламени в подлый снаряд, не оставив от него ровным счетом ничего (как и от травы в радиусе метра), но девочка все равно торжествующе подняла руки: — Ура-а-а, я победила-а-а! — Полагаю, бессмысленно жаловаться на жульничество? — вздохнул дракон. — Именно, — вышла к нему Аргентина, — Её камень успел пробежать дальше. Но если бы ты был чуточку порасторопнее, пришлось засчитать бы тебе победу. Папари, покажись в настоящем облике. Вдруг девочка будто растворилась в воздухе, и вместо неё оказалось странное существо с маленьким тельцем, длиннющими руками и ногами, наводящими на мысле о пауке, и здоровенной головой с зубастой пастью. Впрочем, глаза оставались все такими же широкими и ясными. — Жаль, что господин дракон сжег мою зверушку… — скрипуче проговорила она, — Но спасибо, что не меня. Не переживайте за вашего оленя! Я буду заботиться о нем и уж точно не позволю кому-нибудь его сжечь! Так ведь? — она заползла на спину Хатлу, выглядывая из-за его плеча. — Э… — Хатл неуверенно взглянул на Тореля, — Я облажался, да? — Мы тебя вытащим, — пообещал он, — Просто теперь нам нужны две победы. Не думаю, что это будет так уж сложно. Просто теперь я буду жечь жульничающего игрока, а не инвентарь. Тогда это будет очевидное техническое поражение в связи с безвременной кончиной. Ну или хотя бы ничья. — Ой, что-то я переживаю, — Папари обняла Хатла из-за спины, зарывшись паучьими пальцами в короткую шерсть, — Давай-ка пошли скорее, а то ведь они и правда тебя вытащат. Мы должны успеть ребёнка сделать. Олень устало пожал плечами и обреченно вздохнул. Возражений не последовало. Кажется, он уже привык к подобному ходу событий. — Тогда перейдём к следующему соревнованию? — предложила Аргентина, — У нас ещё много развлечений. — Ладно, что дальше? — стрельнул на неё взглядом дракон. — Ну, может, что-нибудь банальное? Борьба в круге? — пожала она плечами. — Наш лучший борец уже выведен из игры, — буркнул дракон. Тут к нему снова обратился Казар: — Может, стоит подбирать не лучшего, а самого неожиданного? — предложил он, — Очевидно, что они смогут удивить нас, кого бы мы не выставили. Может тогда нам стоит попробовать удивить их? — Отлично. Тогда ты на борьбу, — согласился Торель. — Я?! — маска невозмутимости на миг дрогнула. — Ага. Этого даже ты не ожидал. Эй, — окликнул он Аргентину, — Какие правила? И можем мы обсудить стратегию? — Правила простые, — кивнула она, — Двое борются в круге. Нельзя проливать кровь, использовать оружие или магию. Никаких помощников. Тот, кто выходит за пределы круга — проигрывает. — Хм… — Казар повел ушами, — Ладно. С этим можно работать. Как выглядит круг? Тут же перед ними из земли вырос широкий круг разноцветных грибов, достаточно широкий для хорошего поединка. — Такой вас устроит? — улыбнулась Аргентина. — Я не доверяю грибам, — отмел предложение Казар, — Пусть будет круг из песка. Более того, я сам его насыплю. Хочу убедиться, что песок настоящий и не расползется муравьями. — Если тебе так будет спокойнее, то почему бы и нет, — из складок тоги прекрасная фея извлекла мешочек и протянула Казару, — Он неисчерпаемый, — добавила она, — Не смотри, что маленький. — Уточню, — лис протянул руку, — Я не принимаю его как подарок. Я беру его на время, чтобы использовать как инвентарь для соревнования и верну по завершению соревнования. — М-м-м, твой формализм делает мне больно, — простонала Аргентина, — Но это такая сладкая боль! Не удостоив её ответом, Казар обошел круг грибов, насыпая новый по внешнему контуру. Грибы при этом будто обиженно врастали назад в землю. Когда площадка была готова, Казар занял место в круге. — Тогда начнем, — улыбнулась Аргентина, махнула невесть откуда взявшимся платком, и по этому сигналу с неба свалилось что-то громадное, аж земля содрогнулась. В круг приземлился стальной великан с треугольными крыльями. Медленно он поднялся на ноги в воронке от собственного приземления, разогнувшись во весь свой трёхметровый рост. Под восхищенные крики толпы на его теле заплясали солнечные блики. На металлическом лице зловеще засветились красные звёздочки глаз. Со скрипом и треском руки напряглись, демонстрируя странно-квадратную мускулатуру. Из раскрывшегося рта вырвался трубный глас… Торель присвистнул, понимая, что сам бы ничего не смог противопоставить такому противнику, его даже плавить пришлось бы слишком долго. — Я победил, — объявил Казар. — Что? — лязгнув, смерил его взглядом стальной гигант. — Я в круге, — лис указал себе под ноги… где успел насыпать из песка ещё один круг ровно вокруг себя, — Мой противник не в круге, — он ткнул пальцем во внешний круг, точнее на участок, где успел разметать хвостом песок, разомкнув кольцо, — Судя по правилам, я победил. Удивительно, но толпа возликовала снова. Феи радостно поздравляли лисолюда с победой и наперебой предлагали ему отметить, выпить, переспать… только вид обнаженного кинжала в руке победителя заставил их держать дистанцию. — Возвращаю, — Казар швырнул мешочек с песком в Аргентину, явно целясь в лицо, но тот растворился в воздухе, не долетев пары сантиметров. — Поразительно, — улыбнулась та, — Нечасто встретишь смертных, которые понимают наши игры! Ты уверен, что не хочешь остаться? Тебя ждет большое будущее среди нас. Не такое, как прочих. — Достаточно, — остановил её Торель, не дожидаясь очевидно отрицательного ответа лисолюда, — Итак, давайте Хатла назад. — А что, вы уже уходите? — притворно удивилась та, — Заберёте наших гостей на выходе. Слово Нинолетты гласит, что вы можете забрать их с собой, а не получить здесь и сейчас. — Ох, ладно, пусть выебет ещё пару фей, пока мы закончим, мне не жалко, — сдался Торель, — Но мы теперь можем забрать его на выходе? — Конечно, правила есть правила, — она недовольно поёжилась, — Мы будем рады, когда вы наконец уйдёте и правила перестанут быть правилами. Хотя ещё больше мы будем рады, если вы все-таки решите остаться, но, — она развела руками, — Можно привести дракона к водопою, но нельзя заставить его пить. — Лошадь, — поправил Торель, — В той пословице была лошадь. — Ой, да чего там с лошадью сложного-то, — отмахнулась Аргентина, — Но полно. Следующее соревнование? Дракон молча кивнул. Ощущение убегающего времени давило все сильнее. Казалось, что оставаться здесь надолго нельзя ни в коем случае, пусть он и не знал, что будет, когда время истечет. — Тогда как насчет… — Не еби мозг, дай сразу список! — рыкнул дракон, — Почему бы не проводить их одновременно? Мы тут Рогача спасаем, а не развлекаемся. Давай быстрее. — Ох, это не по правилам… — Аргентина подумала, и обрадованно подпрыгнула, — Но давай тогда изменим правила, почему бы нет! Итак, как тебе такое: я предлагаю список — по одному на каждого твоего спутника. Ты выбираешь, кого куда выставить. Разумеется, ты можешь отвергнуть соревнование, в котором невозможно победить. Если хотя бы в половине вы одержите победу, то сможете остаться при всех своих. Если же у вас будет хоть на одну победу больше, то сможете забрать Рогача! Ты согласен на такие условия? — Да, я согласен, но с той оговоркой, что эти соревнования будут длиться не больше получаса каждое и не будут включать опасность для жизни или здоровья участников, — оговорил он детали. — Как скажешь. Что ж… интересная у вас компания, — она присмотрелась к зверолюдам, — Так-так… Пусть это будут… взбирание по столбу, состязание водоносов, конкурс едоков, игра в загадки, игра в угадывание правды, секс-дуэль и бег наперегонки! — Ты что, меня за дурака держишь? Ежу понятно, что конкурс едоков и секс-дуэль уже сами по себе делают нас вашими гостями! — возмутился Торель. — Тем не менее, никакого вреда здоровью и жизни, да и не займёт дольше получаса, — она на всякий случай отошла и только потом хищно ухмыльнулась, — Про такие детали ты ничего не говорил. И кстати, пока ты не начал крушить всё вокруг, дай тебя просвящу насчет ещё одной важной детали: время здесь… относительно. Леди Нинолетта может управлять его ходом относительно вашего мира, так что если начнёшь буянить, ты, наверное, прорвёшься к выходу… но лет через сто. Никогда не слышал о гостях фей, вернувшихся домой через века? — Да ты издеваешься! — дракон распахнул крылья в возмущении. Время оказалось действительно важным. Сколько они здесь уже пробыли? День? Неделю? Месяц?! Позволить себе оставить Степь на такой срок он просто не мог. И почему чёртов Верье не сказал о такой важной детали?! Дракон старался сдержать панику, но выходило всё хуже и хуже. — Да, я издеваюсь, — она счастливо засмеялась, — В конце концов, ты же не гость, так почему бы не поиздеваться? Ты сам хотел закончить всё поскорее, так торопись. Кто на какое соревнование пойдёт? — Правила? — сокрушенно потребовал Торель. — Взбирание по столбу — кто быстрее заберется на смазанный жиром столб и сорвет приз. Состязание водоносов — кто быстрее наполнит водой бочку, таская воду в дырявых вёдрах по тонкой жерди. Конкурс едоков — кто съест больше за отведенное время. Игра в загадки — двое по очереди загадывают загадки друг-другу, не отгадавший три раза проигрывает. Отгадывание правды — конкурс для одного. Нужно два раза из трёх отгадать, кто из двух ведущих говорит правду, а кто — лжет. И здесь тоже есть приз — право задать один вопрос и получить правдивый ответ. Секс-дуэль — кто удовлетворит больше партнеров за данный срок. Ну и бег наперегонки — самое простое и понятное, кто быстрее пробежит дистанцию. — Вношу поправки. Конкурс едоков: еда должна быть съедобна для нашего претендента и не должна вызывать побочных эффектов вроде сонливости или возбуждения. Загадки: наш конкурсант начинает первым. Отгадывание правды: правда и ложь должны касаться чего-то знакомого конкурсанту, либо должны определяться логическим образом. Секс-дуэль: партнеры должны быть равнозначны и подходить нашему конкурсанту физически. — выдвинул он свои условия. — Хорошо! — Аргентина хлопнула в ладоши, — Это справедливо. Честное соревнование тоже может быть интересным, так ведь? — Ладно, — Торель обернулся к своему отряду, — Значит так, ребята. У фей все же оказался козырь в рукаве. Теперь прорыв с боем — последнее средство. А это значит… — Что не всем нам суждено вернуться, — перебил Горт. — Именно так. Увы, но с этим ничего не поделаешь. Мы должны распределить вас таким образом, чтобы гарантированно получить право вернуть хотя бы Рогача. Хатлу я уже обещал забрать его, так что победа Казара идёт в его счет, брать слово назад я пока не намерен. Два конкурсанта станут гостями исходя из условий конкурсов, так что нам нужны три победы, плюс ещё по количеству проигравших. Вас семеро. Это значит, что мы должны выиграть хотя бы пять конкурсов. Каждое поражение сверх двух допустимых — это ещё двое оставшихся здесь. — По-моему все слишком плохо, — нервно мотнула головой Барра, — Давайте сосредоточимся на Лесном Боге. Нам нужна одна победа! Всё на этом. Каждый из нас был готов уйти и не вернуться, так? — остальные с промедлением, но кивнули, — Но если не вернется Лесной Бог, то весь лес лишится его благословения и не прокормит наши племена. И ты, дракон, должен вернуться, ведь без тебя хогриты возьмут реванш и наверняка на этот раз решат избавиться ото всех угроз, в том числе от зверолюдов. Так что… мы готовы пожертвовать собой. — Ладно. Итак… тогда предлагаю такой расклад. Искра — правда или ложь. Ума, надеюсь, хватит. На тебя я серьезно рассчитываю. — Принято, — откликнулась белка. — На гонки выставим Стрика… — Я проиграю, — выдохнул Стрик, — У них летать умеет каждый третий, мне не обогнать летунов. Может, лучше на столбы? Думаю, там летать не позволят. — Нет, — отверг идею Торель, — На столбы выставим Реску. У неё есть когти. Думаю, это соревнование не было рассчитано на зверолюдов с когтями. С ними взбираться по гладкому смазанному столбу будет проще. — Согласна, — кивнула Реска. — Тогда на бег… — Выставьте меня, — вздохнул Бронк, — Я проиграю, да и ладно. Остальные пригодятся больше, чем я. — Но кого тогда на конкурс едоков? — возразил Торель. Вмешался Казар: — Я полагаю, следует выделить конкурсы, где нам не победить точно. Бег и еда. Выставим на них тех, кто не полезен в других конкурсах. — Разумно, — согласился Торель, — Итак… Кайра, ты — носить воду. — А почему не я? — удивился Горт. — Потому что это ещё одно соревнование, не рассчитанное на зверолюдов, — ухмыльнулся Торель, — Посмотри на неё. Её пальцы ног прекрасно приспособлены хвататься за тонкую жердь, а крылья помогут держать равновесие. Она сможет быстро двигаться по дистанции, что нам и нужно. Надеюсь, хватит сил нести ведра? — Если это простые ведра, то хватит, — вороница улыбнулась, — Духи, какое облегчение, что не придется петь. — Секс-дуэль… Ну, даже не знаю, Горт? — предложил Торель. — Пусть будет Стрик, — предложил Горт, — Я пойду на загадки, а Барра — на конкурс едоков. Тогда Бронк останется на бег. — А почему не Барра на загадки? — А вы видели, как она жр… кушает? — рассмеялся Горт, после чего получил по затылку мшистым камнем посоха шаманки, — Серьезно, у неё есть хоть какие-то шансы. А с загадками у неё плохо. Она вечно мудрит где не надо. — Ладно. Стрик? — Я… очень неуверен… но если надо… — он явно был в шоке от перспектив. — Тогда решено, — кивнул дракон и вернулся к Аргентине, чтобы объявить конкурсантов. Скоро все было готово к действу. Взбирание по столбам было знакомой Торелю ярмарочной забавой, он видел специальные столбы для этого в деревнях и городах, но здесь все было не так. Роль столбов исполнял какой-то фей с длиннющими ногами. На его коленях, виднеющихся на высоте пяти метров, были закреплены разные безделушки в роли призов. Широко расставив ноги, блестевшие от сала, которым для таких конкурсов столбы и смазываются, и сев между ними на корточки, он пригласил конкурсантов приступать. Соперником Реске выступил какой-то похожий на лягушку фей с перепончатыми лапами. Он резво взбирался вверх, но шансы у рыси были. И она воспользовалась ими, без раздумий вцепившись в кожу «столба» когтями и преодолевая путь наверх мощными рывками. Длинноногий фей вопил, дрыгал ногами, ругался, но Реска держалась крепко и продолжала приближаться к цели, в то время как её соперник от такой тряски соскальзывал все сильнее, совершенно не в состоянии взбираться. Вскоре отряд Тореля мог порадоваться победе, хотя никого не отпускало ощущение, что им почти что отдали её даром. Следующей выступала Кайра. Для состязания подготовили две длинные жердины, перекинутые между двумя пеньками, по которым предлагалось таскать воду от возникшего посреди ярмарки фонтана к бочке. Ведра выдали со щелями, но это было логичной частью конкурса. Нелогичной частью оказалось то, что против вороницы выставили огромного пузатого дядьку, которого такая жердь выдержать и не могла. Когда махнули старт, оказалось, что это ему и не нужно. Кайра ловко сновала между фонтаном и бочкой, успевая по пути соблазнительно вертеть хвостом на публику, пока её соперник спокойно и размеренно взошел на жердь, тут же треснувшую и обвалившуюся под его весом, после чего спокойно пошел по этой жерди, уже лежащей на земле. Более того, дойдя до бочки, он ухватил её и оттащил к фонтану, где и наполнил ведрами за считанные десятки секунд. Видя это, Кайра прониклась какой-то бравой безысходностью, и остаток конкурса больше выделывалась, почти в танце скача по жердинке и напевая какой-то веселый мотив. Да уж, помирать — так с музыкой. Стоило пузану отметить победу, как торжествующая толпа утащила Кайру куда-то, скрыв с глаз остальной компании. — Чёрт, минус одна, — оскалился дракон, — Жалко, жалко! Я не хочу её терять! Будто в ответ издали прозвучали её возбужденные стоны. Что ж, феи не теряли времени даром на своём «фестивале плодородия»… Дальше подготовили площадку для Стрика. К двум огромным кроватям с мягкими перинами и вычурно вышитыми покрывалами, выстроились длинные очереди фей, желающих побыть «спортивным снарядом». Соревноваться же ему предстояло с каким-то сатиром, про которого вполне органично звучала бы фраза «это что у тебя, третья нога?» Тем не менее, заяц в кои-то веки собрался с духом. Выдохнув и сжав кулаки, он скинул свою простую одежду. Взобравшись на кровать, он дождался сигнала, и сходу продемонстрировал, что не зря его называют самым быстрым в племени. Как только фея забиралась к нему на кровать, он уверенно брал дело в свои руки, ставил её на колени и держа за волосы (или что там было вместо волос) начинал работать бедрами с такой скоростью, что даже Тореля завидки брали. Все это с выражением чрезвычайной сосредоточенности на лице… Как только одна фея дергалась и с криками обмякала под ним, он не церемонясь сталкивал её с кровати и затаскивал следующую. — Интересно, а как у него с выносливостью? — пробормотал дракон, но и спустя десять минут, и спустя двадцать Стрик продолжал долбить с прежним энтузиазмом. Похоже, он даже ни разу не кончил. Напрашивался вывод, что он действительно хорошо владеет своим телом. Хм. Надо бы проверить, нет ли у него магического дара. Из него получился бы отменный маг плоти. Соперник же бодрого зайца поначалу действовал не хуже, но вот он кончал постоянно. Чем дальше, тем меньше у него оставалось сил. Вдобавок, глядя на успехи своего соперника, он покрывался потом, на глазах теряя боевой дух. Зрители замерли в немом восхищении, глядя на подвиги зайцелюда, и когда из очереди сатира началось массовое бегство в очередь к Стрику, тот окончательно сдался и признал поражение. Тут же кровати оттащили куда-то в сторону. Аргентина прокомментировала это так: — Вау. Ваш товарищ — просто нечто. Может, вы его все же нам оставите? Он, конечно, теперь наш гость, но победа за ним, и вы можете забрать его, а можете — кого-нибудь другого… — Там разберемся, давай дальше! — велел дракон. Вдруг к нему подбежала Барра: — Дракон, стой… я не хочу на конкурс едоков! — Что? — обернулся он к ней с возмущением. — Пойми… я не подумала, что стану их гостьей и… я не хочу, чтобы меня так же… ну… — Да ёб твою мать, и что нам делать?! — рыкнул Торель, — Так… ладно… Горт, может ты пойдёшь пожрать? А я — на загадки? — Что? Ну, можно, но зачем? — откликнулся волк. — До Барры, оказывается, медленно доходит. Лучше сам справлюсь. — А если проиграешь? — Я не проиграю в такой простецкой игре, как загадки. Мой предок, Варагал Хитромудрый, собирал загадки, и я знаю почти все загадки мира четырёхвековой давности. — Мне это не нравится, но… если так лучше для Барры, то давай попробуем, — выдохнул Горт. Тем временем накрыли стол, водрузив на него ещё и песочные часы. За ним уже восседала удивительно костлявая фея, напоминающая обтянутый кожей скелет. Она практически дрожала, глядя на чудесные ароматные яства перед собой, и изо рта её струилась слюна… — О Небеса, неужто это какое-нибудь воплощение неутолимого голода? — разочарованно пробормотал себе под нос дракон, и заметил, что от несущихся от еды ароматов у него и самого рот слюной заполнился. Горт, сперва скептически отнесшийся к идее, теперь переполнился неподдельным энтузиазмом. Запрыгнув на стул, он нетерпеливо спросил: — Ну что, начнём? Дали отмашку. Оба принялись есть, и дракон понял, что был недалёк от истины. Фея действительно жрала как не в себя, и волку было далеко до её возможностей. Скелет на глазах обрастал мясом, и вскоре её вид источал здоровье, а брюхо растянулось как у беременной. Горт старался не отставать, но все же количество пустых блюд перед ним всегда оказывалось чуть меньше, чем перед соперницей. Вскоре стало очевидно, что похоже правила еды в этом мире всё же отличаются от мира настоящего. Горт ел, ел и ел, и в него просто должно было бы перестать влезать больше еды — желудок же не резиновый. Однако, вел он себя именно как резиновый. Живот волколюда выдавался вперёд — сперва просто как у переевшего, потом — неестественно раздуваясь, но и на этом не останавливаясь. Сам волколюд же, казалось, не замечал этого, и лицо его выражало лишь неземное блаженство от вкусов местной кухни. — Давай, поднажми! — крикнул Торель, замечая, что время истекает, — Ты можешь успеть! Тут Горт удивленно уставился на свой живот. Несколько секунд он потерял шокированно созерцая его и недоверчиво ощупывая, но потом быстро собрался, расстегнул ремень на штанах и принялся глотать почти не жуя. Его соперница, уже, кажется, насытившаяся и сбавившая темп, не заметила, как её обогнали на две тарелки, но спохватившись, странно щёлкнула челюстью, распахнула пасть на похорошевшем было лице как капкан и принялась закидывать в себя еду горстями… вот только когда разница оставалась всего в одну тарелку в пользу Горта, тот вдруг принюхался, резким движением потянулся к песочным часам и откусил верхнюю колбу, прожевал, сглотнул и объявил: — Я съел время. Время вышло. Я победил. Опять феи возликовали, и на руках стащили волка со стула (сам ходить он вряд ли бы смог, учитывая, что его брюхо напоминало объемистый раздутый меховой мешок), а Аргентина обратилась к Торелю: — Слушай, дракон, я редко такое говорю, но даже если в итоге вы лишите нас благословения Рогача, я все равно буду вспоминать этот фестиваль с улыбкой. Твои спутники не устают нас радовать. Такая победа — это просто нечто! Заходите как-нибудь потом, погостить, а? — По условиям состязания пища не должна была быть опасной для здоровья. Горт съел часы, — яростно уставился на неё дракон, — Это, очевидно, опасно… — Только не здесь, — отмахнулась она, — Часы были карамельными, а песок — сахарным. Тарелки, чашки и приборы леденцовые. Даже стол съедобный. И от переедания с ним ничего не будет — в нашем мире можешь есть, сколько хочешь, и никаких последствий. — Ладно, что дальше? — выдохнул дракон. — Правда или ложь? — предложила фея, и рядом с ней вдруг возникли две идентичные фигуры в мешковатых балахонах. Их лица напоминали птичьи головы: длинные острые носы нависали как клювы, мелкие глаза располагались широко, а широкие рты еле-еле открывались, когда они говорили скрипучими голосами: — Здравствуйте, не-гости… — Вторженцы, можно вас назвать. — Но нам не важно. Нам важно донести правду. — Правда может быть горькой… — Горькая правда отравляет душу! — Сыграем же, и вы поймёте, что сделать ложь правдой… — …А правду — ложью… — …Это великий дар Вселенской Шутки… — …Который доступен лишь нам, феям! — Именем леди Нинолетты… — Узрите, что ваше бытие не сравнится со свободой фей! — Какие правила? — уточнила выступившая вперёд Искра. — Правила простые, девочка! — Один из нас расскажет правду о тебе, которую ты не знаешь… — …Другой же сочинит ложь о тебе. — Ответь, в чем правда… — …И ты победишь. — Два раза из трёх — мы прощаем одну ошибку. — Ясно. Давайте начинать, — кивнула она. — Ах да, нам сказали, что есть лишь пол-часа. — Если время выйдет — ты проиграла. — Что же до подсказок… — Пусть кто угодно подсказывает тебе! — Это лишь запутает тебя, ведь твоя правда их не касается. — Я поняла. Приступим, — поторопила их Искра. — Что же. Я — Правс, и говорю правду. — Я — Кривс, и сочиняю ложь. — Кто есть кто?! — торжественно заключили они, взялись за руки и закружились друг вокруг друга… и дракон вдруг понял, что его глаз не успевает следить за их движениями. Где Правс, а где Кривс даже он не смог бы теперь сказать. Наконец, двое расцепились и встали по разные стороны от Искры. — Твой отец убивал орков не из мести, а чтобы скрыть своё прегрешение, — говорил один, — Он собирал их уши и показывал племени, чтобы никто не сомневался в его словах. Но смерти орков ничего не значат по сравнению с тем, что он хотел ими скрыть — убийство молодой девушки, доверившейся ему! О, да, он жестокий смертный, пошедший на страшные вещи! — Орки взяли твою мать в плен вместе с тем, кого ты зовёшь отцом. Он не падал духом, и чтобы сломить его, они насиловали любимую на его глазах. Чудом они бежали, но результатом этого плена стала ты! Мать погибла родами, и лишь ты осталась живым напоминанием о ней! Ты — не плод чресел того, кого зовешь отцом, а семя безвестного орка! — Нихера ж себе, — выдохнул Торель, — Как я рад, что сам не выдвинулся на этот конкурс. — Думаю, все рады, — сглотнул Казар. Искра бесстрастно стояла меж двух хихикающих фей. Ровным голосом она принялась рассуждать вслух: — Мы живем близко к орочьим землям. Мою мать похитили орки, и отец почти год пытался вернуть её. Никто в племени не знает, что с ним было за этот год, но вернулся он лишь со мной на руках. Сомнительно, что он убивал орков, чтобы что-то скрыть, тем более — чтобы скрыть убийство девушки. А вот то, что прежде орки украли мою тётю, добавляет ему мотивации мстить. Тётю он убить не мог, иначе духи прокляли бы его за убийство родича. Убивать мою мать он тоже не стал бы, по крайней мере тогда не было бы смысла возвращать меня. Что ж. Я делаю вывод, что правда в том, что я — не его дочь, а зачата орком. Феи почти маниакально засмеялись, после чего провозгласили: — Ответ неверный! — Я — Правс, и слушай же правду: Твой отец грешил с твоей матерью, собственной сестрой. При первых признаках беременности он спрятал её в лесу и объявил, что её похитили орки. Чтобы скрыть все, он составил сложный план: соблазнил другую девушку, заманил её в лес и убил, после чего долго охотился на орков, выбирая слабых и беззащитных, ведь в одиночку он не мог рисковать. Однако твоя мать погибла при родах, после чего весь его мир сомкнулся вокруг тебя — плода их любви! Вернувшись в деревню, он рассказал ложь об орочьем похищении и долгой мести, выставив себя героем. Его ложь пришлась настолько по вкусу вашему племени, что вскоре его избрали вождем, и единственное свидетельство его греха — твой ущербный разум, неспособный выражать эмоции, последствие кровосмешения. Искра слушала молча. Не меньше минуты прошло, прежде чем она признала: — Звучит логично. Я потрясена. Дракон, если следующий вопрос будет таким же тяжёлым, я очень прошу заменить меня. Три раза — это слишком много для такого знания. Довольные, Правс и Кривс снова закружились в паре, и опять встали по две стороны от Искры: — Твой отец вожделеет тебя, так похожую на его сестру! Он каждодневно борется со своим желанием. Здравый смысл советует ему искать тебе жениха, но он отвергает вариант за вариантом и лжет самому себе, что нет того мужчины, что был бы достоен твоего разума. Однако мысль, что сам он умён и хитер достаточно, чтобы жить с тобой, заставляет его строить планы брака с тобой — пока несерьезные, но вполне воплотимые, когда он, наконец, сорвется. Кто знает, сколько смертей повлекут они на этот раз? Впрочем, все станет гораздо проще, когда он узнает, что дракон Торель не порицает кровосмешение, и станет его преданным и эффективным подданным в обмен на законный брак с тобой. — Твой дедушка раскусил ложь твоего отца, так как сам ходил за ним в лес и нашел тело той, кого все считают твоей матерью. Он сохранил это в тайне, ибо преисполнился ужасом перед хитростью и жестокостью собственного сына, но перед смертью раскрыл тайну внуку, твоему двоюрдному брату, чтобы облегчить душу. Однако твой двоюрдный брат тоже оказался хитрецом. Он восхитился твоим отцом и поставил себе цель переиграть его. Его схема уже готова, и вернувшись, ты станешь участницей свержения собственного отца, после чего кузен преклонится перед тобой и предложит брак, надеясь с твоей помощью достигнуть небывалого величия при новом господине, драконе Тореле! — Эй, а обязательно меня касаться? — ощерился дракон, заметив, что все на него как-то неодобрительно покосились. — Чувства подсказывают, что лучше бы оказаться правдой второму… — рассуждала Искра, — Но первое ничуть не невероятнее с точки зрения логики. Нужно подумать… — А можно… можно дать подсказку? — спросила Барра, — Может, я всё-таки не окажусь бесполезной. — Запутай её, шаманка, влюбленная в духов! — захихикали оба фея. — Ну… правда в том, Искра, что тебе надо как можно скорее бежать из дома. А в предыдущем вопросе правда была в том, что твое рождение для твоего отца было великим горем, из которого он постарался извлечь великую радость. — Давайте попробуем, — согласилась белка, — Правда в том, что мне нужно как можно скорее покинуть родную деревню и разорвать связи с родней. Феи грустно улыбнулись. — Шаманка хороша. — Очень хороша. — Мы бы лучше испытали её. — Твой ответ верен. — Ты нашла в чем правда. — Эти фейские конкурсы сводят меня с ума, — заворчал дракон, — Одно хорошо — нам позволяют выделываться с правилами наравне с организаторами. Тем временем феи начали очередную карусель и встали с новыми болезненными высказываниями: — Твое тело никогда не станет таким же женственным, как у прочих женщин, а твой однобокий разум сделает тебя ужасной матерью. Ни одного ребенка ты не сможешь воспитать сама, и будешь в тихом ужасе наблюдать за их ростом, осознавая, что не понимаешь тех, кого сама породила на свет. — Дорвавшись до знаний, ты не сможешь остановиться перед запретными. Познав запретные искусства, ты своим могучим разумом ты доведёшь их до совершенства, чем обречешь этот мир — твои последователи либо разрушат его, либо обрекут на гнев Творцов, после которого мир придется создавать заново. Сама ты не доживешь до этого момента, ибо будешь осторожна и прозорлива, но твое наследие никому не сослужит добрую службу. Искра выдохнула от напряжения. Кажется, даже её проняло. Однако с ответом она недолго колебалась: — Здесь нет нужды исхищряться. Первое — правда. Второе может быть правдой или ложью в зависимости от других факторов: например, если не желающий гибели мира дракон убьет меня до того, как я оставлю наследие, оно будет очевидной ложью. Значит, это ложь. На первое же я не смогу повлиять никак. Хотя, дракон все же может меня убить сразу, сделав это ложью, но здесь у него нет мотивации. — Рассуждение неверное. Если это правда, то дракон тебя не убьет. — Впрочем, ответ верный. Я — Правс, и я подтверждаю это. Две победы твои, но лишь за счет помощи и удачи. — Конкурс окончен! — И ты получаешь приз: один вопрос. — Задавай и узнай правду… только не жди, что правда будет приятна. — Конечно, — кивнула она, — Что нам нужно, чтобы забрать Лесного Бога, помимо права забрать гостя? — Это твой вопрос? — Ты можешь узнать тайны богов и смертных! — Ты можешь увидеть полотно судеб! — Вы же знаете правду, — заметила Искра, — Правда в том, что я не хочу пока знать больше. Я хочу поскорее уйти отсюда, но не знаю, как нам забрать бога, раз право просто увести его нам дается слишком легко. Должно быть что-то ещё. Феи хором вздохнули. — Мы знаем, что ты не хочешь знать другого, но надеялись, что кто-то из твоих спутников предложит что-то. — Ладно, слушай ответ. — Чтобы забрать гостя, вам нужно найти гостя. Получите право войти во дворец Леди Нинолетты. — Иначе вы можете блуждать здесь вечно! — Вот ведь болтуны! — скривилась Аргентина, — Все, кыш отсюда! Она шуганула их, как птиц, и они как вороны улетели, махая руками в балахонах будто крыльями. — Ладно. Давайте бегать, — решила Аргентина, — Все уже готово. — Бронк, твой выход, — подтолкнул вепрелюда дракон. Тот послушно пошел к размеченной дистанции. Бежать предстояло недалеко — всего сотню метров. Вепрелюд встал на старте, обернулся на подошедшего соперника… и отпрянул в ужасе. — Чула?! — воскликнул он дрожащим голосом. — О духи, Бронк, мой хороший! Как я рада снова тебя видеть! Перед ними стояла кабаниха… просто невыразимых масштабов. Её огромная туша свешивалась мохнатыми жировыми складками, голые груди свисали полными бурдюками, жирная шея создавала впечатление, что голова растет сразу из плеч, а ноги разрослись до настоящих колонн, чтобы держать эту махину. Ни единой тряпочки не прикрывало это зрелище… впрочем, частично с этой задачей справлялся обильно кустящийся мех в самых подходящих зонах. Торель прикрыл лицо лапой. Час от часу не легче. — Я так была рада узнать, что ты тоже здесь! Наконец-то мы будем снова вместе! — продолжала Чула. — Я думал, что ты погибла, — мрачно прошептал Бронк. — Нет, я просто… засиделась в гостях. Но теперь мне и возвращаться не надо! Ох, а ты так похудел. Но ничего, здесь очень вкусная еда! И вообще здесь гораздо лучше, чем дома! Посмотри, какой красавицей я стала! Оставайся с нами. Мы снова откормим тебя, и все девочки будут счастливы повеселиться с тобой. И знаешь, нам даже не нужно жениться — здесь никто не женится! — Мне не нужны… ух, — вепрелюд сжал кулаки, — Я не могу. У меня есть дело. — Ну так сделай его! Хочешь, я помогу? Тебе же нужно победить меня, да? Это будет легко, бегаю я плохо. Да я вообще могу сдаться! И тогда ты сможешь остаться, да? — Нет, — он помотал головой, — То есть, смогу, но не захочу. — Это ещё почему? — недоуменно спросила она, — Разве я тебе не нравлюсь? А я так старалась стать покрасивее для тебя! — Дома скоро начнется ужас, — признался он, — Жуткая война. Вожди готовы вести на неё народ и потерять столько жизней, сколько нужно, лишь бы обеспечить победу. Наградой будет мир и процветание для будущих поколений. Это тяжелое время, и я не могу остаться здесь. Может, на войне я смогу спасти пару-тройку жизней, и этого уже достаточно, чтобы вернуться. А ты… я рад, что ты жива и довольна. Мне достаточно знать это. Наконец-то я могу успокоиться. Спасибо, что показалась. И да, ты просто прекрасна. Но я нужен дома. Чула смущенно прикрыла расплывшийся в улыбке рот. — Обидно, — призналась она, — Но в твоем духе. Тогда… я сдаюсь. Но может найдешь время побыть со мной немного? — она заманчиво вильнула хвостом и приподняла свои груди ладонями, кокетливо моргая в сторону бывшего парня. — Ох, да не смеши меня! — рявкнул Торель, — Парень держался как герой, когда ему в самое сердце ударили, явно не для того, чтобы на последней ступеньке споткнуться! — Пожалуй, да, не побуду. — облегченно выдохнул Бронк, которому этот выкрик помог избавиться от искушения. Феи недовольно загалдели. Они, кажется, действительно хотели посмотреть на соревнование, пусть его исход и казался очевидным. Аргентина же досадливо скривилась: — А ведь это казалось такой хорошей идеей… Ладно. У нас остались только загадки? Так давайте начнем. — Погоди. У меня предложение, — заявил дракон, — У нас достаточно побед, чтобы вывести всех, кого мы хотим. Так что ставки повышаются. С нашей стороны — выступаю я. С вашей — вместо права забрать гостя проводи нас к Рогачу. — М, что ж, это не по правилам, — довольно кивнула Аргентина, — Так что да, давай повысим ставки. — Что-то ты быстро согласилась, — недоверчиво прищурился дракон. — Давай начистоту, Торель, сын Нарседа. Всё это мероприятие оказалось бессмысленным — вы легко справились с наваждением, с хитрыми конкурсами и с искушением. Хотя да, было очень интересно, так что я вполне довольна исходом. Пора Леди Нинолетте самой браться за работу. Посмотрим, как ты будешь угрожать, хитрить и выкручиваться с ней. Ладно, кого бы против тебя выставить? — она ухватила пролетавшую мимо маленькую феечку за крылышко и подтолкнула к Торелю, — Ну давай, Филибелла. — Я?! — в панике уставилась на дракона феечка, — Почему? — Тебя не жалко, — предположил дракон. — В общем-то он прав, — пожала плечами Аргентина. — Но… но… — феечке свело крылышки от страха, и она упала на мягкую траву, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. — А она точно сможет? — уточнил дракон. — Уж лучше бы ей смочь, — приподняла бровь Аргентина, — Должна же от неё быть хоть какая-то польза? — Если она вам не нужна, можете просто отдать её мне. Будет интересно посмотреть, на что способна фея. — Победишь — забирай, — выдохнула Аргентина, будто не замечая, что феечка плачет, — Окажешь нам услугу. — Что у них за странные отношения? — непонимающе спросила Искра. — Уж не знаю, но разберемся, — буркнул Торель, — Ладно, давай начнем. Я первый. Хм. Чего бы такого придумать? О, знаю. Есть крылья, но не летает. Есть столбы, но на них нет крыши. Есть пол, но он не на земле. Что я? Феечка кое-как собралась, встала на ножки и, немного подумав, ответила: — Корабль? С парусами, мачтами и днищем? Торель удивленно спросил: — Вообще да, но как ты отгадала, я ж только сейчас придумал? — Ну… просто догадалась, — невнятно пробормотала та, — Тогда я загадываю… Красные пятки из земли торчат! Торель фыркнул: — Эй, этой загадке в обед полтыщи лет. Краснопятые землеторчатели. — Кто? — удивилась Барра. — Никто. Забей, — отмахнулся Торель, — Их не бывает. Торчащие из земли неподалёку красные пятки обиженно поникли, а дракон продолжил: — Ну, тогда и я не буду придумывать ничего нового. Между ног болтается, на «х» начинается. — Э-э-э, — феечка залилась румянцем, — Хуй? — Хвост. Это ящеролюдская загадка, над которой очень смеются люди, — ухмыльнулся Торель, — Одно очко в мою пользу. — Эх… тогда… — феечка отчаянно заозиралась, будто ища помощи, — Ладно… Только пожалуйста не жгите меня… В общем… Что такое: зеленое в крапинку, висит над кроватью и пищит? — Да ладно, девочка, это же тоже старьё! — возмутился дракон, — Это сапог. Хотя ответом может быть вообще что угодно, но обычно загадывают сапог или сковороду. — Сапог? — не понял Казар, — А почему зеленый в крапинку? — Мой сапог, во что хочу — в то и крашу, куда хочу — туда и вешаю, — пояснил Торель. — А почему пищит? — уточнила Барра. — Сам удивляюсь, — пожал плечами Торель, — Зачет? — Феечка обреченно кивнула, — Ладно, лови такое же старье из Одаринха. Возьму его в руки, сожму его крепко, он станет упругим и твердым как репка. — Э… — озадаченно феечка попробовала очевидный вариант, — Хуй? — Снежок, — прыснул дракон. Повестись на такое дважды — это просто отлично. Фея снова паникующе задрожала, но тут видно что-то вспомнила и затараторила: — Все в мире вышло из неё, И жизнь в неё вернётся. Веками терпеливо ждёт, И нас она дождется. Так что ж основа всех основ, Что искру жизни породила, Собой и этою искрой Тебя, оболтус, наградила? — и торопливо добавила, — Только не жгите, я просто стих повторила, я не хотела обидеть… У Тореля аж дыхание перехватило. Атмосфера вокруг сразу перестала казаться праздничной несмотря на смех фей и их заинтересованные взгляды. В ушах зашумело, сердце забилось чаще. Он хорошо помнил эту загадку… и того жуткого колдуна, что загадывал её его предку. — Ты… — медленно проговорил он, но уже на следующем слове сорвался на бешеный рёв, — СОВСЕМ ЁБУ ДАЛАСЬ, ИДИОТКА?! ДА КАК ТЫ… ДА КАК ТЕБЕ В ГОЛОВУ ПРИШЛО СТОЛЬ БЕЗДУМНО НЕСТИ ПОДОБНУЮ ЕРЕСЬ?! ИЛИ ЧТО, СПРЯТАЛИСЬ ТУТ ОТ ТВОРЦОВ, И ВСЕ ВАМ ТЕПЕРЬ НИПОЧЕМ?! — в воцарившейся тишине он перевёл дух, выдохнул накопившийся дым и ответил, — Вода. — обернувшись к своим спутникам, он рявкнул и на них, — Забудьте что слышали. Это загадка культистов Океана. Её знание не принесёт вам ничего, кроме беды. — Эй, эй, эй! — попыталась разрядить обстановку Аргентина, — Спокойно! Слушай, Торель, у нас здесь нет Океана! Мы можем позволить себе шутить про него, ладно? Наш мир порожден другими силами. — Хаосом? — яростно вперился в неё дракон. — Эй, да, вроде того, ну и что? Ты же тоже порождение Хаоса, не так ли? Давай, расслабься и не принимай близко к сердцу всю эту чушь про Океан. Творцы тебя не накажут — им сюда путь заказан. — Ух… ладно. Что ж, пора тебя добить, — при этих словах Филибелла вздрогнула и сжалась в позу эмбриона, — На этот раз загадка из Дорината. Волосатая головка за щеку заходит ловко. Феечка недоверчиво приоткрыла один глаз. — Э… Хуй? Который сосут? — с истерическим смешком проговорила она. — Ух, ты безнадёжна, — наконец расслабился Торель, — Сама подумай, много ты видела членов с волосатыми головками? Это зубная щётка. — Что такое зубная щётка? — с вялой обреченностью спросила она. — Сама увидишь. И теперь ты — моя. И я нарекаю тебя Рианой. — Торель нагнулся к ней, распахнул пасть и одним движением проглотил взвизгнувшее тельце, опустив в зоб, после чего повернулся к Аргентине, — Все правильно сделал? Ей же нужно смертное имя? — Да, — кивнула она, — А воздух не нужен, так что можешь не сглатывать. — Так ты поняла мою задумку? — А иначе зачем ты дал ей имя? Но хватит о ней. Вот вам дорога, — она указала на дорогу из жёлтого кирпича, которой определенно не было здесь ещё минуту назад, — Идите по ней, придёте в город. Там, не сворачивая, все время прямо — и будет дворец. Во дворце на втором этаже спальня для дорогих гостей, там ждёт Лесной Бог. — Ладно. Мы вернёмся, — пообещал Торель, — И заберем всех, кто остался здесь. Лучше бы воротам быть открытым. И всей оставшейся компанией они потопали по дороге из желтого кирпича к видневшемуся на горизонте городу. Путь оказался на удивление быстр, будто дорога срезала пространство пути. Сам город встретил их удивительно вычурной архитектурой. Здания представляли из себя переплетения древесных форм, зачастую изгибавшихся и нависавших под странными углами. Окна сверкали, будто бриллианты, а материал опять же наводил на мысли о серебре. Улицы были совершенно пустыми… или скорее внезапно опустевшими. Тут и там виднелись следы на мостовой, то и дело встречались стоявшие без хозяев сумки и торбы, а в иногда встречавшихся лотках разносчиков лежала ещё тёплая еда. Складывалось впечатление, что город просто эвакуировали от греха подальше. Что ж, Торелю льстило такое отношение. Дворец выделялся из массы остальных зданий тем, что на его древообразных стенах росли ещё и ветви, усеянные золотыми листьями вроде берёзовых. Широкие парадные врата были приветливо распахнуты, но Торель остановил спутников. — Дальше пойду только я… хотя ладно, ещё Барра — она может быть полезна при встрече с Лесным Богом. Я не знаю, что нас ждет внутри, но может статься, что я устрою там бойню. Лучше вам не попадать под руку. — Сомневаюсь, что здесь будет безопаснее, — признался Казар. — Зато дракону будет проще, если не нужно будет думать о нас, — ответила Искра, — Мы подождем. — Спасибо, — кивнул Торель и прошел внутрь. Врата открывались сразу в тронный зал, что было удивительно, но не совсем уж невероятно. Изнутри он казался больше, чем весь дворец снаружи, и на отдалении на высоченном троне сидела великанша. Её тело будто было выточено из полированного серого мрамора с черными прожилками, взгляд был холоден, а голову венчала огромная корона из серебряных ветвей с золотыми листьями, которая высотой была в половину её собственного роста. У Тореля перехватило дыхание при взгляде на неё. Казалось, что за мраморной кожей заключено что-то большее, лишь ожидающее, когда можно будет проломить эту оболочку и явить себя во всей красе. Впрочем, частично оно все же прорывалось — например в голосе, напоминавшем целый хор: — На колени! Дракон почувствовал дрожь в ногах, но в нём вовремя вскипела гордость поколений предков, у которых такой приказ от кого бы то ни было не мог вызвать ничего, кроме ярости. Зарядившись этой яростью, он схватил за руку и рывком поднял на ноги Барру, не имевшую подобной защиты. — Мы тебе не слуги, чтобы исполнять твои приказы. Отдавай Рогача, Нинолетта! — он не сомневался, что именно она и есть хозяйка этого фейского царства. — Я тебе не девчонка на побегушках, чтобы выполнять твои требования, — резонно возразила она тем же аргументом. — Тогда ты бесполезна, — решил дракон, и повинуясь нарастающему страху перед неземным величием этой феи, выдохнул пламя настолько жаркое, насколько только смог. Мгновение — и ни от трона, ни от сидевшей на нём женщины не осталось ничего кроме дыма, а Торель с облегчением перевел дух. Но вдруг она снова появилась, буквально выйдя из стены, и гневно обратилась к нему, пересиливая голосом зубную дробь трепещущей Барры: — А ведь Аргентина тебя предупреждала, Торель, сын Нарседа. Неужто ярость пересилила разум? Ну, тогда вот тебе ещё кое-что, что способно столь слабый разум сломить. Неожиданно крыша сорвалась и исчезла в высоте. Теперь над тронным залом тускло светилось багровое небо, полное искрящихся фиолетовыми зарницами туч. Тучи быстро двигались, формируя лицо, и вот оно распахнуло изходящиеся молниями глаза: — ГРЕШНИКИ! — раздался потусторонний всепроникающий голос, — ГРЕШНИКИ, ДОСТОЙНЫЕ ХУДШЕЙ КАРЫ! — Нет! — в панике закричала Барра, — Кто это?! — Я, блядь не знаю, — почти проскулил дракон, чудом устояв на ногах. — КАК ПОСМЕЛИ ВЫ ПОЙТИ ПРОТИВ ЗАКОНОВ ЗЕМЛИ И НЕБА?! ЖДЁТ ВАС ОТМЩЕНИЕ ЯРОСТНОЕ, И НИЗВЕРГНУ Я ВАС В ПРАХ, ИЗ КОТОРОГО ВЫ ВЫШЛИ, ИБО ИМЯ МНЕ — ГОСПОДЬ! — раскрывшийся рот лучился набирающим силу ярко-алым сиянием, очевидно готовясь низвергнуть кару небесную на жалких грешников. Торель обычно не боялся гнева богов, но… ему было ещё как страшно сейчас. — Господи Раммаш, к Тебе взываю, — забормотал он, решив, что на разборки с богом лучше позвать другого бога, — Душеспаситель, обрати свой взор на меня, ибо на душу мою покушается божество грешное, предательское! Ниспошли мне средство истребить его и обратить в ничто, как и надлежит поступать с сошедшими на пути фей! Обстановка напряглась ещё сильнее. Цвета вдруг померкли, как в Мире Смерти, время будто замедлилось, и Торель всем естеством почувствовал нечто неописуемо далёкое, и в то же время необъятно могущественное — и не одно. Будто огромная лапа, которой вполне по силу погрузиться в Хтонический Хаос и извлечь оттуда новое мироздание, пыталась поймать маленькую мошку, незначительный мирок, ускользающий из этой лапы раз за разом. Похоже, сами Творцы решили воспользоваться шансом добраться до фей. Оставалось лишь надеяться, что когда мошку поймают, Тореля не раздавят вместе с этим фейским мирком… — НЕТ, ПРОЧЬ ОТСЮДА, ИДОЛЫ! НЕТ СЛОВА ПОМИМО МОЕГО НА ЭТОЙ БЛАГОСЛОВЕННОЙ ЗЕМЛЕ! — возмутилось лицо в небе, отвлекаясь от дракона и медведицы, и даже на лице ожидавшей конца вторженцев Нинолетты отразился страх, — УБЕРИТЕ СВОИ ДЕМОНИЧЕСКИЕ РУКИ ОТ ТОГО, ОТ ЧЕГО САМИ КОГДА-ТО ОТКАЗАЛИСЬ! Чудовищная сила, которую почуял Торель, будто отдалилась. Кажется, Творцы потерпели неудачу. Но… вдруг будто стрела пронзила пространство посреди тронного зала, и из разошедшейся дыры вынырнул золотистый дракон с шикарными рогами. Кхм. Тот самый из Мира Смерти. У Тореля отпала челюсть и он нелепо хихикнул. Пафос момента сильно пострадал, что было им только на руку. Золотой дракон же осмотрелся, распахнул крылья, раздулся раза в два, чешуя на нём разошлась и в зазорах виднелось лишь черное ничто, парившее черным же дымом, а морда обрасла черными шипами и оскалилась зубами, будто отлитыми из небытия… — Эй, удалец, дыхни-ка в этого противного огнём, — кокетливо глянул он на Тореля ставшей по-своему кошмарной мордой, указывая в небо. Торель послушно изверг в небосвод поток пламени, и окружение потонуло в душераздирающем крике умирающего божества… Потолок снова оказался на месте. Нинолетта растерянно прижималась к стене, будто надеясь раствориться в ней. Золотой дракон же сложил передние лапы перед собой как в молитве и объявил: — Прах к праху. Да будет так. — после чего снова сдулся до прежних размеров, потеряв все монструозные черты. — Это что блядь было?! — потребовал объяснений серебряный дракон. — Фея. Оживший кошмар; страх перед всеведущим, всемогущим и гневливым богом, вскормленный смертными грешниками за долгие века. Но теперь он мертв, а смену феи не скоро вырастят, — пояснил золотой. — Что ж, расстановка сил изменилась, — призналась Нинолетта, — Пожалуй, в моих интересах спровадить вас так быстро, как только смогу. — Ты так легко признаешь это? — удивился Торель. — Радуйся своей удаче, Торель, сын Нарседа. Я даже подумать не могла, что потомок Тиамат споётся с Творцами, и в наказание за такую узость мышления исполню ваше требование. Что ж, идёмте к Рогачу. Торель взвалил потерявшую сознание Барру на плечи и пошел за огромной феей, по пути спрашивая у золотого: — А ты здесь откуда? — Пришел повидаться с моим любимым героем, — улыбнулся тот, — А ещё выполнить свою работу. Я ведь дух смерти. Эти гадкие феи не хотят умирать как положено, но раз уж я здесь, то им просто приходится. Без меня вы бы не одолели этот кошмар — он возвращался бы раз за разом как ни в чём не бывало. Нинолетте хватило бы на это сил. — Да она и сама вернулась, — догадался Торель, — Значит, я действительно сжёг её в первый раз. А как тебя зовут? — Никак. Я просто дух смерти, — пожал он плечами, — Но для тебя могу быть кем угодно! — Я предпочитаю обращаться по именам к тем, кого имеет смысл помнить. Как тебе имя Цеппель? — предложил Торель. — Право, не стоит, много чести простому духу, — вдруг смутился тот, но серебряный самец воспринял это как притворство и подтвердил: — Значит будешь Цеппелем. Хорошее, звонкое имя. — Эх, если тебе так нравится всё усложнять, то ладно, давай усложним, — согласился он. — По-моему это всё упрощает, — не понял Торель. — Ты ведь немного знаешь о духах, да? — спросил тот, — О, буду рад тебя просветить обо всех деталях своего естества. Духи осознают себя лишь тогда, когда исполняют свой долг. Мы возникаем изниоткуда и уходим в никуда, существуя лишь пока в нас есть нужда. Простое и понятное существование. Но имя может служить сосудом для души, так что дух, которому дано имя, не возвращается в свою стихию по завершению своей работы. По чистой случайности Раммаш закинул сюда именно тот кусочек Мира Смерти, который был мной при нашей предыдущей встрече. И только из-за твоих воспоминаний я снова такой же, каким был в тот раз. На моём месте мог оказаться любой другой дух… но мне чертовски повезло! — он ослепительно улыбнулся, — И теперь я — Цеппель, Кошмар Кошмаров! Правда здорово звучит? — М-да, неплохо… — Но не переживай, Раммаш вряд ли будет недоволен. У него ещё хватает помощников помимо меня, а когда ваша сделка войдет в силу, их станет гораздо больше. Цеппель… Цеппель, — он довольно щелкнул языком, — Здорово звучит. И тело прекрасное, — он томно погладил себя полурасправленными крыльями по бокам, — Можно считать, что я неплохо устроился. Тем временем они дошли до покоев, где содержался Рогач. Его огромная фигура лежала на широкой кровати. Тело будто было составлено из случайных частей тела животных: лисий хвост, оленьи рога, заячьи ноги, рысьи уши, медвежье тело, кабанья морда, вороньи крылья… здоровенный волчий член, торчащий меж раскинутых ног. На налитом кровью стержне с раздутым узлом почти висели две прелестные эльфоподобные феи, надрачивая и облизывая его. Перед ними стоял кувшин, из которого исходил характерный запах семени. Целые бочки с этой же жидкостью стояли рядами вдоль стен. На глазах у дракона, девушки-феи довели Лесного Бога до очередного пика, бережно собрав все до последней капли. Сам же Рогач при этом спал, явно не понимая, как и для чего его используют. — Вы тут что… — начал было Торель, но Нинолетта (уменьшившаяся раза в два) сама объяснила: — Мы усиливаем нашу породу. Его божественная сила как нельзя лучше подходит для этого. Пока я удовлетворена результатами. Мы собрали достаточно. Забирайте его и уходите. — Что ж, — Торель сосредоточился на Барре, перекинутой через его спину, и с помощью магии плоти привел её в чувство, — Хм, странно, — заметил он, — Как-то слишком легко с магией. Никакого сопротивления, и я не заметил отдачи. — Здесь нет отдачи. Давайте быстрее. — Где я? — вскинула голову Барра, — Это… что это… это? — Поздравляю, девочка, вот твой бог, — прокомментировал Торель стыдливо отвернувшейся медведице, — Есть идеи, как его будить? — Я могу помолиться, — предложила она. — Да все гораздо проще, — Цеппель подошел к кровати и пощекотал заячью лапу дрыхнущего божества. Тот дернул ей раз, другой, заворочался, и наконец открыл глаза. — Кто посмел будить меня… мне снился такой чудесный сон, — недовольно заворчал он. — Навеянный феями. Пленившими тебя. — обвиняющим тоном пояснил Торель, привлекая его внимание, — Вставай, Рогач. Наш род знал, что ты плох, но обречь свой народ, угодив в лапы фей — это выше самых смелых наших ожиданий! — Драконье отродье, как ты смеешь, — Рогач гневно поднялся на ноги, болтая обмякающим членом, но почти сразу его гнев сменился неожиданным спокойствием, — Ладно, не место и не время, — он обвел взглядом все помещение, и две феи, доившие его во сне, осыпались пылью лишь от этого одного. С Нинолеттой, впрочем, ничего подобного не произошло, — Как тебя зовут, дракон? И почему с тобой дух смерти и моя жрица? — внешний вид Цеппеля не обманул бога, что следовало ожидать. — Торель. Духа смерти прислал Раммаш, который тоже не в восторге от твоей безответственности. А Барра волновалась о тебе, так как очень уж угорает по всей этой духовно-божественной теме. Слезшая с Тореля медведица молча склонилась до земли. — Хорошо. Идём отсюда. Я и так слишком долго здесь пробыл. А ты, проклятая фея, ещё поплатишься за своё преступление! — рыкнул он на Леди Нинолетту на выходе. — Да-да, уже четыре тысячи лет только это от вашего брата и слышу, — скептически согласилась она, — Уходи уже, раз «спасибо за гостеприимство» мне не дождаться. Не вступая в дальнейшие споры, Рогач двинулся к выходу. Забрав с собой ждущих у дворца членов отряда, они все двинулись назад по дороге из желтого кирпича. — Что это за золотой дракон? — спросил тихонько Казар по пути. — Его прислал Раммаш. Это дух смерти, мой знакомый. Помог мне победить уже два страха, так что я ему доверяю, — улыбнулся Торель, от чего Цеппель довольно выпятил грудь колесом. — А как вы можете быть уверены, что это не очередная фея в облике вашего старого знакомого? — оскалился Казар. — Да никак, — признал Торель. — А как ты можешь быть уверен, что я — не фея в облике Тореля? От этих слов Казар отшатнулся, будто его ударили, и в новые разговоры уже не вступал. Тогда серебряный обратился к Барре: — Ну и как тебе встреча с богом? — Я… я в трепете. Но… не так я это себе представляла. — Ну вот тебе урок. Боги мало отличаются от смертных… по крайней мере, большинство из них. Да, у них есть какие-то божественные силы и бессмертие, но лишь самые могущественные из них мыслят на ином уровне. — А ну хватит порочить моё имя, Торель! — приказным тоном обратился к нему Рогач. — Хочешь сказать, его можно опорочить ещё сильнее, чем это сделала твоя матушка? — усмехнулся дракон, — Эй, ребята, хотите, расскажу, как Тиамат родила Рогача? — Тиамат?! — ахнула Барра. — Не смей! То есть… прошу, не надо. Не здесь, — сдержал себя бог, — Сперва вернемся, а потом выскажем все, что думаем. Место неподходящее. — Ну ладно, — согласился Торель, — Но вот мы и дошли. Бездна, до чего удобная дорога! Вот бы такую через Великую Степь проложить… О, а вот и Аргентина. — Вы… живы? — удивилась белокожая фея, — И бог с вами? Ладно. Явно не мне вас останавливать. Но вам точно надо забирать своих друзей? Им вроде и тут хорошо. — Давай их сюда! — уверенно потребовал Торель. — Нет уж, забирайте сами, — мотнула головой Аргентина. Вон они, развлекаются, — и указала в сторону одного из шатров, исторгавшего звуки страсти и запахи возбужденной плоти. — Надеюсь, вы им там мозги из черепушек не вытрахали? — уточнил Торель. — Нет, мы не очень любим сгорать, — она покосилась на Цеппеля, — Особенно навсегда. В шатре было жарковато. Виной тому была оргия. Феи всех цветов и размеров увлеченно трахали друг-друга всеми возможными способами, и тут же принялись зазывать к себе вошедших. Даже присутствие Рогача не снижало их пыл, но от него определенно была польза: все зверолюды-спутники Тореля с загоревшимися глазами и обезумевшими лицами рванулись было вперед в ответ на этот призыв, но стоило богу фыркнуть, как к ним вернулся рассудок. — Подло, — нахмурился Торель, — Я почти готов сжечь тут все. Обведя взглядом толпу сношающихся фей, он обнаружил Кайру. Её, полностью раздетую, обступили сказочные деревенские зверушки с милыми мордочками. Стоя на четвереньках, она насаживалась на член лежащего под ней козлика, пока сверху её крыл бычок, мощными толчками входя в зад. Клювом она глубоко погрузилась в петлю низенькой лошадки, увлеченно подергивающей крупом. Опиралась она лишь на одну руку, в то время как другой ласкала дырочку распластавшейся под ней и протяжно гогочущей гусыни. К грудям же её жадно присосались два котика, мнущих их мягкими лапками без коготков. — Ёбаный в рот, — чертыхнулся Торель, став свидетелем того, как бычок на воронице с протяжным мычанием кончил, от чего живот Кайры раздулся и, спустя мгновение, сдулся снова, а сперма выплеснулась из клюва прямо в лошадку перед ней. — Кто следующий? — счастливо спросила она, облизав свой клюв и петельку лошадки, — Кому залить? — Кому не жалко сдохнуть? — предположил Торель, становясь перед ней. Вороница с трудом сфокусировала на нём взгляд, но когда она поняла, кто перед ней, перья встали дыбом, и она торопливо отползла подальше от своих разочарованных зверюшек. — Ох… Торель… я… Мы… — Нам пора идти, — прервал он её, — Прости, что так долго. Рогач у нас. Ты теперь тоже. — Ну слава духам, — она торопливо побежала искать свою одежду у входа. Следующим нашелся Горт. И снова ничего кроме «ёбаный в рот» на язык не шло. Ладно Кайра — ну, зверушки, что с того? Но этот трахался с кабанихой Чулой. Мда, недолго та страдала без своего парня. Теперь она мерно колыхалась на члене лежащего на спине волколюда, одержимо лаская его живот, который, кажется, стал ещё огромнее, чем в конце состязания едоков. И было понятно почему: над его головой склонилась глубоко беременная сатирка, у которой он жадно сосал грудь, при этом орудуя пальцами в её щёлке. — Кушай, кушай, мой хороший! — приговаривала Чула, — Мы сделаем тебя таким красавцем, что все будут завидовать! — Женщина, ты далековато зашла, — оскалился Торель, — Мы его забираем. — Эй, — обиженно откликнулась она, — Ты, злодей-разлучник, уже второго парня хочешь у меня увести? — О, с тех пор, как мы не виделись, ты начал уводить чужих парней? — вскинул бровь Цеппель. Проигнорировав его, Торель ответил просто: — Я дважды повторять не буду. Считаю до десяти. Горт вдруг оторвался от сатирки и бесцеремонно отпихнул её: — Торель? Мы что, уходим? — Да, поднимайся. — Ура! Я уже начал думать, что разожраться как кабану не так уж плохо. Хорошо, что в голове прояснилось. Эм. Ты… как тебя, слезай с меня. — Ну и как я слезу, если у тебя узел размером с кулак? — возмущённо спросила она. — Похоже вот и когти пригодились, — Торель обнажил означенный инструмент на указательном пальце передней лапы. — Эй! Не-не-не! — запаниковал Горт, — Не надо мне ничего отрезать! — Я не собирался… То есть не тебя собирался резать! — закатил глаза Торель. — Погоди, щас я сам… ух… вот уж не думал, что тот пьяный бред, что нёс дядя Хурин, мне пригодится. Так… Как уж он там говорил… Эй ты, самка, ну-ка задницей ко мне развернись! — Чего?! — оскорбилась Чула. — Быстро, я сказал! — и своими руками повалил её, ставя перед собой раком, — Так, теперь… — он уперся ногой ей в задницу и со всей силы дёрнул таз, толкая её при этом вперёд. Под поросячий визг узел с влажным чпоком вышел, и из разверзшейся дыры хлынул поток густого семени. — Ух, блин, — скривился он, — До чего ж больно… Ладно, пройдет. Ого, это все — моё? — удивился он, глядя на растекшуюся лужу, — Быть не может. Стоп, — он пошарил рукой у себя между ног, поскольку обзору мешал огромный живот, — Это… они не были такими большими… Блин, пошлите скорее, мне все это не нравится! Надеюсь, что хотя бы дома все вернётся на круги своя. — Ох… мне так пусто! — пожаловалась плачущая на полу Чула, — Кто-нибудь, заполните меня! — тут же к ней подскочил фей и исполнил её желание, утешив так неприятно отшитую женщину. — Ух. Бронк… ты… извини, ладно? — виновато глянул на совершенно подваленного вепрелюда Горт, — Я совсем не владел ситуацией. Вообще не понимал, что творю. Я даже своим телом не владею, — он похлопал по неестественно выпирающему животу. — Не стоит. Я все понимаю, — мрачно кивнул вепрь, — К тому же, это точно не та Чула, которую я знал. Одни только эти капризные нотки в её голосе уже по душе скребут… — Ладно, кто видит Стрика? — спросил дракон. — Я вижу, — подала голос Реска. — Где? — Э… вон там, — она неуверенно указала пальцем на площадку, где Стрик уже не долбил на скорость, как на конкурсе, а явно получал удовольствие. Удовольствие весьма необычного характера.

В следующей короткой сцене Стрика долбят мужики. Поскольку моя аудитория слишком чувствительна, я решил её вырезать, чтобы никто не заплакал как младенец, не умер от инфаркта, или (что хуже всего для некоторых) не подрочил случайно на гейское порно. Да будет так.

— Я… может, вы лучше меня оставите здесь? Я… я сильно оплошал… — Не мели чепухи. Давай, вытрись и пошли. — Я просто… вы можете никому не рассказывать? — уточнил он. — Бля-я-я-я-я-я! — не выдержал Торель, — Слушай, меня уже здесь всё заебало, так что я хочу просто свалить! Никому дела нет до всей этой фигни! Нравится тебе под хвост принимать — ну и ладно, чего париться! Вот, глянь на этого типа, — он указал на золотого дракона, — Да он по одному моему слову готов хвост задрать и будет просто счастлив, подставляя мне зад! — М-да, только слова этого я никогда не дождусь, — печально заметил тот. — И при этом после того, что он сегодня провернул, я уверен, что могу на него положиться, и именно это главное. — Положиться во многих смыслах, — не удержался от ещё одного комментария Цеппель. — Короче, победителей не судят. Так что надевай свои победительские штаны и тащи свою победительскую задницу на выход! И если кого возмутит, что ты тут с мужиками баловался, можешь им честно ответить, что перед этим удовлетворил двадцать женщин за двадцать минут! — Блин, а ведь точно… какой ты… разносторонний, — ухмыльнулся Горт, — Хотя теперь твои слова о сильных смелых парнях из деревни обретают совершенно новый смысл. — Заткнись, — рыкнул на него Торель, но Стрик и правда пришел в чувство и начал собираться. Остался лишь Хатл, который явно не слишком-то радовался происходящему. Видимо, сказывался опыт жизни в его сумасшедшей деревне, но он осеменял склоняющихся перед ним женщин со скучающим лицом. Кое-какие знаки внимания он проявлял — похлопывал по ягодице, гладил по бокам, целовал на прощание — но в остальное время его взгляд блуждал где-то в направлении купола. Он же быстрее всех отошел от действия чар, отозвавшись с первого раза и помахав рукой в ответ. Правда, прежде чем собираться, он все же закончил с текущей феей, не позволив себе бросить её посреди процесса. — Для тебя даже это — рутина? — поинтересовался Торель. — Ага, — грустно вздохнул он. — Если ты настолько пресыщен женщинами, как у тебя член-то на них поднимается? — не понял дракон, — И как ты ещё не истощился? — Ох, если б он не стоял, жизнь была бы настолько проще, — он обвиняюще покосился на своё мужское достоинство, — Но нет, зараза, как по команде каждый раз. Наконец-то вся компания подошла к выходу, уже открытому. Аргентина ждала их там: — Ну, до новых встреч. Надеюсь, в другой раз мы сможем поразвлечься без взаимных претензий. С вами было весело, хоть и чертовски страшно. — ИДИ НА ХУЙ, — послал её во весь драконий голос Торель, — ВЕК БЫ ТЕБЯ НЕ ВИДЕТЬ, И ВСЮ ВАШУ ХИТРОЖОПУЮ КОМПАШКУ!!! Ф-фух, как же хотелось это сказать. Но ладно, по сравнению с Нинолеттой ты ещё ничего. Та вообще на живого смертного не похожа даже отдаленно. Как вы её терпите? Свергли бы уже и развлекались без этих идиотских планов с захватом богов! — Лист не может свергнуть ствол и остаться при этом жив, — ответила та со вздохом. — Если вам нужны имена и поебаться, шлите ко мне посла. Уверяю, я этих имён сколько угодно могу выдать, и поебаться многие смертные всегда готовы. А фантазий с них набрать — ну так тоже не беда, просто не надо их похищать и истощать! С мира по нитке — голому на рубашку, знаешь ли. — Ну, мы бы и рады, но знаешь, у вас там что-то многовато всяких богов со всякими правилами, — с отвращением ответила та. — Так научитесь их соблюдать, вашу мать! Что, так сложно?! — Я полагаю, что феи навечно застряли в фазе подросткового бунта, — вдруг заметил Казар, — Им возмутительна идея подчиняться богам, так? — Весьма точное суждение, — подтвердил Рогач. Аргентина скрипнула зубами так, что прекрасно было слышно всем вокруг. — Вы кажется уходить собирались? — натянуто улыбнувшись, прошипела она, — Ну так скатертью по жопе! — И вам того же и по тому же месту, — почти выплюнул дракон, проследив, чтобы все зверолюды прошли через врата, после чего бок о бок с Цеппелем собрался покинуть Царство Фей. — Постой… Торель… — остановила его Аргентина, и подбежала, принявшись шептать на ухо, — Ты запомни, что я не осложняла вам дело сверх необходимого. Ладно? Ведь все у вас могло пойти наперекосяк и раньше. Я просто поняла, что тебе важно забрать всех. И фею тебе отдала, — но тут она чуть дрогнула и заявила с резко переменившимся выражением лица, — Но если позовешь меня во сне, я буду рада сделать ночь приятной. Торель промолчал. Аргентина попала меж двух огней. С одной стороны — Нинолетта, с другой — дракон, способный уничтожить её. А перерождение не гарантировано — что Нинолетте, хозяйке царства, придёт в голову? Но видимо на короткое время местная царица отвернулась, и Аргентина постаралась за это время убедиться, что дракон не держит лишнего зла. Кажется, что бы ни задумала Нинолетта, даже её ключевые подданные не хотели ставить всё на неё. — Если увижу во сне — призову Раммаша, — пообещал он, — И не сомневайся: я не забуду даже во сне. Так что твоей же жопе будет безопаснее держаться от меня подальше. * * * В реальном мире было тускло по сравнению с фейским царством. Цветы вокруг дуба завяли, а холм исчез. Зверолюды выдохнули с облегчением. По крайней мере большинство из них. Стрик отошел к дереву неподалеку и безэмоционально сел рядом, привалившись к стволу и не обращая никакого внимания на окружение. Кайра немного поозиралась пустым взглядом, после чего вдруг тихо всхлипнула. — Ты в порядке? — поинтересовался Торель, и в ответ она вдруг прислонилась к его плечу и разрыдалась, сжимая руками собственную голову. Приобняв её крылом, Торель вздохнул, терпеливо дожидаясь, пока она выплачется. Бронк тоже нашел себе дерево, чтобы прислониться к нему и застыть. Видимо, он был совершенно опустошен, что и понятно. Горт же тяжело дыша присел на траву, снова и снова ощупывая огромный живот: — Вот Бездна, я-то надеялся, что здесь все пропадет. Это сколько ж мне теперь вес сгонять? — Да зачем сгонять-то? Найдешь себе симпатичную кабаниху, — предложила подошедшая Барра. — Ну-у-у не-е-ет, — напрягся тот, — я теперь вообще на вепрелюдок смотреть вряд ли смогу. Как представлю эту… ох, ладно, забыли. Казар же сперва повесил голову, но вскоре тихо захихикал себе под нос. — Что там с тобой? — спросил Торель. — Ну, теперь я могу быть уверенным в том, что никто из нас не замаскированная фея больше, чем на пятьдесят процентов. Большое облегчение… хотя никогда нельзя знать наверняка. — Так с ума сойти недолго, — буркнул Торель. — Я вот ещё о чем подумал. Зачем мы участвовали во всех соревнованиях, если могли забрать Рогача уже после победы Рески? — Я… не сообразил… — Торель растерянно поморгал, — Во-о-о-от же сука! Они все же залезли в мою голову! — В мою тоже, — вздохнул Казар, — Ведь мысль-то очевидная. Хатл расслабленно упал на траву. Реска последовала его примеру. А Искра встала рядом с драконом и замерла. — Ты чего? — спросил он. — Жду своей очереди, — она указала на Кайру, — Мне очень тяжело после открывшихся сведений. Не уверена, что смогу так же, но попробовать можно. — У меня есть второе крыло с другой стороны, — предложил он. — Не… не, я всё, — Кайра утерла слёзы и отстранилась от дракона, — Спасибо. Я… чувствую себя такой грязной… они ведь просто влезли ко мне в голову и… и везде… и… я… Уф. — она выдохнула, — Ладно. Пара бутылок, и на свежую голову будет жить легче. Искра подошла к Торелю, помялась на месте, после чего помотала головой: — Нет, не сработает. Думаю, это должно происходить естественным образом. А у меня это не работает. — Если тебе надо куда свалить, милости прошу ко мне, — предложил Торель. — Разумеется. Правда в том, что мне это действительно нужно. Барра же издали наблюдала за Рогачом, ощупывающим свой дуб со скорбью на лице. Оставив свое дерево, он обратился к Торелю: — Что ж, Торель. Как бы я не презирал твой род, но ты сделал то, на что мало у кого хватило бы сил, — с этими словами он поклонился до земли, — К сожалению, ты пришел слишком поздно. Проклятые феи истощили меня. Думаю, потому они и отдали меня так легко — им уже оставалось взять лишь последние крохи.Теперь от меня пользы не больше, чем от мелкого божка. Я не могу следить за лесом. — Да ты и раньше не напрягался, все больше дрых, — фыркнул дракон. — Однако моя сила питала духов в этом лесу. Духи же следили, чтобы приплод зверей был обильным. Без всего этого лес не прокормит все племена. Я вынужден обратиться к последнему средству… — Не переживай особо. Твой народ я поведу к более цивилизованной жизни. Знаешь, поля, животноводство, пропитание своими руками и все такое. Ты же можешь спать дальше, набираясь сил от их почитания. Против тебя я ничего не имею, хотя потешаться над тобой всегда весело. Ну, знаешь, с учетом твоего рождения… Бог вздохнул. — Времена меняются. Я чую это в воде… я чую это в земле и воздухе. Может ты и прав. Но скоро я впаду в забвение и стану совершенно бесполезен. Возможно на века. Хотелось бы все же быть на что-то способным, когда интересные времена настанут.Так что выход у меня один. Что ж, я чувствую, меня ждет мой народ. Идёмте, явимся им. Дорога каждая минута. Кое-как собравшись, отряд последовал к месту стоянки. Палаток здесь сильно поубавилось, но навстречу все равно выбежало изрядное количество зверолюдей, благоговейно падавших ниц при виде Рогача. Выбежал и Верье, больше заинтересованный в Тореле, но не отважившийся приблизиться сильнее, чем преклонившиеся зверолюды. — Дети мои! — провозгласил Рогач, — Я вернулся. Я вернулся… истощенным. Благодарите дракона Тореля и героев, последовавших за ним в Царство Фей, иначе мой свет померк бы для Творения навечно. Теперь я должен переродиться. Я принесу себя в жертву, и остаток моих сил вновь напитает лес до той поры, пока моё новое тело не войдет в силу. Жрица Барра… — Да? — встрепенулась та. — Тебе уготована честь дать жизнь моему новому воплощению. — Ч-что? — не поняла она. Рогач одним движением руки сорвал с неё одежду и легким толчком повалил на колени. Пристроившись сзади, он ухватил её за плечи и начал тыкаться ножнами в промежность. Довольно быстро в медвежью щелку проник кончик поднимающегося члена, и скоро он уже долбил её размашистыми мощными толчками, от которых её мохнатые полные груди соблазнительно качались. Барра стонала от боли, принимая его слишком большое естество, из глаз закапали слёзы, но сопротивляться было бы слишком непочтительно, так что она стиснула зубы и старалась терпеть. Рогач не стал вводить узел, что помогло избежать травм. Когда из растянутой щелки потекло его семя, не находя уже места внутри, он вытащил член и оросил спину и затылок медведицы. Приказав обернуться (что та исполнила беспрекословно), он выдал последнюю струю ей прямо в лицо, после чего с облегчением встал. На глазах всех присутствующих капли семени будто впитались в тело и мех Барры, сменив цвет шерсти на белоснежный в тех местах, где попали на неё. Та же сжалась в комок на земле, чуть не плача от подобной «чести». — Ты понесешь дитя, которое станет новым мной, — объявил Рогач тяжело дыша, — Но оно не завершено. Я вложил слишком мало… Тебе придётся самой закончить начатое, — он обвел руками свое тело, -Во мне суть всех зверолюдов леса, но в тебе — лишь медвежья суть. Возьми семя у всех прочих народов. Тебе будет просто — я оставил на тебе метку, которая сделает тебя притягательной для мужчин. — Бля… Рогач… ёб твою мать… — Торель прикрыл глаза крылом, прекрасно видя панику, которую вызывали у Барры слова бога. — А теперь пришло время позаботиться о лесе. Мне повезло: среди нас есть дух Раммаша. Дух, может твой господин помочь мне с жертвой? — Мой господин — неотразимый Торель, ибо такова воля Раммаша и моё чистосердечное желание, — улыбнулся Цеппель, — Но с жертвой я помогу. Разумеется, это будет значить, что ты вручаешь моему господину свой народ. — Вручить народ дракону? Ну… что же, Мрачный Великан не стал бы связываться с кем-то нечестивым. Его судьба неясна, но по тому, что я вижу, ему можно доверять. Тогда нужно начинать. Народ мой! — он вскинул руки перед публикой, которая все ещё силилась понять, что происходит, но не отваживалась задать вопросы, — Сейчас дух Раммаша изничтожит мою физическую оболочку. Жертвоприношение бога — источник великой силы. Эта сила напитает лес и снова заполнит его духами. К вам вернется благоденствие. А после… я вернусь, благодаря Избранной Барре. Хольте и лелейте её, ибо ей суждено стать моей матерью! Да будет так! Начинай, дух! Цеппель снова раздулся в пышущее тьмой чудовище, и встал за спиной у Рогача. — Прах к праху. Сила к силе. Смертным — смертное. Богу — богово! Аминь! — и когтистая лапа снесла Рогачу голову, освободив фонтан крови. Орошая окрестности, кровь испарялась почти сразу, и на глазах трава вокруг места жертвоприношения становилась зеленее. Вскоре и само тело стало испаряться — сперва кожа, потом мышцы, и, наконец, кости. «Ты хорошо справился, дракон, — раздался в голове Тореля голос Раммаша, — Даже Творцы довольны тобой, что редко бывает с драконами. Оставь Цеппеля себе, раз уж дал ему имя. Сам я не смог бы сделать его настолько могучим, но Творцы помогли. И имей в виду: Нинолетта уже занесла тебя в список личных врагов. Бойся мести фей. Цеппель будет очень кстати, чтобы справиться с ней.» — Ага, — кивнул Торель, — Рад, что все закончилось. Эй, Барра, ты в порядке? — Какое тут нахуй в порядке? — истерически вскрикнула она, — Это… Это… Это и был наш бог?! Почему?! Почему именно я?! Я не просила об этом дерьме! Почему его награда хуже наказания?! — она окончательно расплакалась. Торель уже собирался было утешить и её, как Верье наконец прорвался через толпу изошедшихся взбудораженным гвалтом зверолюдов: — Господин, как я рад, что вы наконец вернулись! Мы все гадали, сколько же времени это займёт. — А сколько времени прошло? — спросил он, чувствуя, как по спине пробегает холодок. — Две недели, — потупившись признался Верье, — Вы долго возились. — Да четверти суток не прошло! — оскалился дракон, — Сука Нинолетта все-таки подкрутила часы! — Ох… — Верье панически улыбнулся, — Но этого не может… то есть… Сведенья о том, что в царствах фей время идёт иначе были опровергнуты и признаны мифом. — Я опроверг опровержение эмпирически! — рявкнул Торель, — Бездна, у меня же столько дел! — Ну, одно вы, похоже, решили, — Верье уступил место группе зверолюдских мудрецов. — Господин дракон, — склонились они, — Воля Лесного Бога ясна. Где и когда наши вожди присягнут вам на верность?