Драконьи развлечения

Расслабиться не получится — это Торель понял, как только зашел в спальню. В принципе, можно было догадаться, что дело нечисто, ещё по тому, что девчонки не выбегали встречать его толпой, вынуждая разрываться между важными делами и радостью воссоединения, но тогда он был просто благодарен за понимание и терпение. Представ же перед своим гаремом, дракон невооруженным глазом читал скрываемое волнение и зажатость. Впрочем, касалось это не всех. Речке как обычно было до фонаря, он деловито обнюхалась с драконом и обменялась парой лизков. Лапка была скорее раздражена, чем взволнована. Но это волколачки, с ними понятно, они мир по-другому видят. А из более интеллектуально развитых только Кэри не была похожа на нашкодившую школьницу. Она же первой и впечаталась с разбегу в грудь самца, с радостным визгом обнимая его и через заикание пытаясь выговорить «привет». Торель прикинул варианты всего возможного дерьма, но худшие отпадали, ведь все были здесь, живые и здоровые. Разве что Черрис как обычно была у себя, но за неё переживалось как-то меньше, ей поди что сделай. — Так, что случилось? — спросил он вместо приветствий. Все мгновенно напряглись ещё больше. Торель не мог поверить своему нюху, но им было страшно. Осознание этого заставило сердце провалиться куда-то в пятки. Он прижал к себе безмятежную Кэри как единственный оставшийся якорь, удерживающий его от эмоционального всплеска. В чем бы ни было дело, она все ещё в него верила. Но бездна побери, что за херня здесь творится?! За спиной появилась Изора. Она тоже с ходу прочла атмосферу и велела: — Так, что тут у вас, колитесь! Наконец, Анни вздохнула и вышла вперёд: — Торель… Ты только не волнуйся, у нас тут кое-что случилось… Дракон с трудом удержался, чтобы перебить её. Лишь кивнул, побуждая продолжать. — Мы просто договорились с мёртвыми орками, чтобы они нас охраняли. Они, конечно, немного страшные, но зато очень надежные. — Всего-то? — Торель позволил себе выдохнуть, — Ну, ладно… И чего вы из-за этого так… Погодите, а зачем вам вообще охрана? — Ну, к нам тут приставали какие-то кентавры, которые хотели стать нашей стражей, но нас этот вариант не устроил. — Пф, в самом деле, какая из этих дикарей охрана, — уже немного расслабившись, согласился Торель, — Так это поэтому Торд такой злой ходит? — Ну, нет, это потому что я просила его дать мне самой тебе всё объяснить, — Анни тоже была довольна тем, как всё гладко идёт, и даже улыбнулась, — В конце концов, те парни не по его вине были перебиты. — Что?! Перебиты?! — Торель аж крыльями всплеснул, — Орками?! — Не-е-е, — Анни махнула рукой, — В основном это Лапка постаралась, но ей помогали. — Она что, кинулась на кентавров? — Торель сообразил, что его очень деликатно ведут по конкретному руслу диалога. Как ни странно, это прибавляло немного спокойствия. Анни пыталась держать разговор под своим контролем, и он мог дать ей этот контроль. Для любого важно иметь возможность проявить себя, так пусть проявляет хоть таким образом. — Ну, её сложно винить, они ей голову прострелили… — пожала она плечами. — ЧЕГО?! — тут Торель без лишних слов охренел и оскалился. Если бы не Кэри, он бы и когти выпустил. Изору же ничего не сдерживало, и с её стороны раздался низкий раскатистый рык, будто грохот приближающегося оползня. — Она в порядке! — рыжая девочка указала на недовольную, но действительно вполне целую волколачку. Так-то неудивительно: убить волколака без помощи серебра было чертовски проблематично, и аккуратный выстрел в голову здесь был совершенно никчёмен, — Она заступилась за Ризу и Кольву, но пока в неё не стреляли, только рычала. Она хорошая девочка! — Да к ней никаких претензий! У каких идиотов хватило мозгов хоть пальцем тронуть самое дорогое, что у меня есть?! — Торель неосознанно выдохнул клубы дыма из ноздрей, дрожа от нетерпения устроить парочку массовых сожжений. — У мёртвых… — развела руками Анни, — С них теперь не спросишь… Торель некоторое время не мог найти слов. Все мысли были о децимации и холокосте. Только отчаянно вопящая на краю сознания мысль о том, что это не лучшая идея — истреблять своё войско перед важным сражением, мешала устроить отбитым дикарям ад на земле. — О Небеса… Сестра, ну как можно быть такими незамутнёнными, чистой воды имбецилами?! — обратился он за поддержкой к Изоре. — Никак, — ответила та, — Никак нельзя. Это против законов природы. В мире нет места такому запредельному идиотизму. — Ну, теперь у нас есть лучшая стража, о какой можно мечтать, даже когда ты в отлёте, — подытожила Анни, с надеждой буравя его глазами, — Так что можно не переживать. Да ведь? Торель нежно погладил Кэри, которой, похоже все было до фени, по спине, отстранил, и подошёл к Лапке. Немного поворошив мех под её ворчание, нашёл небольшой шрам от стрелы на виске. Она разворчалась сильнее, и даже прикусила его лапу, не зная, как бы ещё намекнуть, что ей не очень приятно. Видимо, в случившемся она видела личный прокол. Торель, извиняясь, потрепал её по холке, и зашептал на ухо ласковые слова, хваля за заботу о подругах. Волколачка продолжила ворчать, но по движениям тела было видно, что ей приятно. — Ладно, кто-нибудь хочет что-нибудь добавить? — спросил дракон. — Торель, только не надо массовых казней, — попросила Криста. — Посмотрим, — буркнул дракон. — Дай мне… — кентаврица подошла поближе, но дракон отстранился. — Нет! Сейчас далеко не самый лучший момент, — осадил он её. — Разве в такие моменты не нужнее всего помощь? — предприняла она ещё одну попытку. — Он сказал «нет», — твердо вступилась Изора, и тут уж Криста опешила и стушевалась. Торель благодарно кивнул. — Это я виновата, — вдруг выступила Кольва, поджав хвост, — Я перенервничала и вытащила нож… И пустила в ход. Когда тот тип ударил Ризу… — Это всё ничего не значит, — мотнул головой Торель. — Если бы тебе вздумалось веселья ради прирезать одного из них без повода, остальные должны были подать кинжал поострее. За это я бы на тебя ругался, да. Но никто кроме меня не имеет никакой власти судить вас, наказывать вас, приказывать вам, навязываться вам. — Так вы на нас не злитесь? — просветлело лицо Ризы. — С чего вы вообще взяли, что я буду злиться на вас? — не понял Торель. — Да я и не думала, я переживала, что ты развнервничаешься и натворишь глупостей, как отец когда взбесится… — пояснила Анни. Вот это сравнение охладило пыл сереброшкурого похлеще гибельного дыхания ледяных драконов. Он буквально представил себе, как Реган с раскрасневшимся лицом идёт выписывать плетей дурным кентаврам, и ему стало даже немного стыдно. Однако Изора, похоже, была далека от успокоения. Заметив, что брат как-то расслабился, она подобралась поближе и спросила на одном из древних языков: — И что будем делать? — Сложно что-то сделать, когда все виновники, как я понял, уже мертвы, — проворчал самец, — Можно было бы запретить погребальные ритуалы, но у этих дикарей вообще нет представления о посмертии. — Может поднять их в виде нежити? — предложила Изора, — У орков вроде есть некроманты. — Не думаю, что Раммаш это одобрит. Вытаскивать кого-то из посмертия только чтобы мучать — как раз то, за что боги смерти наказывают. Они за вечный покой. — Так зачем вытаскивать? — Изора лукаво ухмыльнулась. — Ты имеешь в виду, что можно создать марионетку, которая будет кричать, что её существование — пытка? — Торель ухмыльнулся в ответ. — Вот проклятье, они что-то задумали, — напряглась Криста, без знания языка улавливая только общий тон. — Ну, я сделала всё, что могла, — обернулась к ней Анни и скрестила руки на груди, — И честно говоря мне будет даже приятно, если он от себя добавит чего-нибудь. Я так перепугалась… — Вы же в курсе, что они-то вас понимают, — раздраженно влезла Золушка. — Ладно, пойду поговорю с вашей новой охраной, — решил Торель, а потом можно и отдохнуть. На выходе он ещё раз обнял Кэри и спросил: — А ты совсем не переживала? — А че-чего переживать? — не поняла она, — В-все хорошо. Что бы в-вы не сделали, в-всё к лу-лучшему. Разорвать объятья в ближайшие пять минут Торель не смог. * * * Драконы прилетели. Для Черрис это значило скорое внимание. Она, конечно, не ждала, что сраные малолетки заявятся к ней сразу, так что было время попредвкушать. Зеленошкурая самка, в отличие от больных на головы брата с сестрой, могла позволить себе спать когда угодно, а потому могла позволить себе и не спать всю ночь, примеряясь, в какой позе встретит вошедшего дракона и каким взглядом продемонстрирует свое пренебрежение. В конце концов, если уж она одаряет их доступом к своему телу, то пусть проявят уважение и отдадут должное её великолепию… Ну или хотя бы притворятся. Какое уж там великолепие, они в свои шестнадцать были внушительнее, чем она, более чем двухвековая драконица… Ночь пролетела почти незаметно для существа, привыкшего предаваться бездействию годы напролёт. С утра же зажегся непривычный огонёк нетерпения. Черрис все больше сомневалась в себе и ворочалась в гнезде, то расслабленно выгибаясь, чтобы показать увеличившийся живот, то разворачиваясь спиной ко входу, чтобы интригующе сокрыть себя за крыльями, выставляя напоказ лишь изящный изгиб хвоста да готовясь снисходительно покосить глазом на пришедшего, то расслабленно разваливаясь с распростертыми крыльями, чтобы продемонстрировать, насколько по-хозяйски она чувствует себя в этом логове. А эти дураки всё не шли и не шли. Солнце уже больше половины пути проделало, но ни Торель, ни Изора что-то не торопились к ней. Нет, разумеется она не хотела поскорее увидеться. Просто как можно терпеть подобное пренебрежение! Да и если задуматься, то чего она так ждёт? Ну придёт кто-нибудь из них. Ну, побормочет свой обычный бред. Всё равно всё сведется к тому, что в неё будут тыкать членом. Что бы они там не заявляли, ежу понятно, что главная её ценность для подобных мелких выскочек — неспособность дать отпор. Любой может овладеть ей. Вот они и устроились… Хотя стоит отдать им должное. Любой мог её выебать, но отнюдь не каждый при этом отдавал ей должное. И говоря начистоту, не то чтобы она была против секса. Даже наоборот. Причиндал Изоры открывал целый новый мир. Возможность получить удовольствие, не будучи перед этим отмудоханной до полусмерти — это было нечто! Обычное иррациональное желание пришить любого наглеца, всерьез посягнувшего на тело самки, как оказалось, сильно осложняло жизнь, и только с появлением исключения из правила стало понятно, насколько. Предвкушая скорые развлечения, Черрис ощутила призывное чувство от своих женских частей. Это тоже было чем-то новеньким. Само собой разумеется, что во время течки желание может быть настолько сильным, что напрочь отбивает способность трезво мыслить. А вот чтобы хотелось просто так, на ровном месте… Самка перевернулась на спину и полусела, раскинув задние лапы, чтобы передними успокаивающе погладить томящуюся в нетерпении щель. Успокоения это не принесло, но Черрис продолжала орудовать пальцами, выискивая чувствительные точки и смазывая складки плоти своими соками. Блаженно жмурясь, она сосредоточила всё внимание на этих ощущениях. Ей самой было стыдно от того, как низко она пала: лежит тут и шликает, хотя даже течки нет! Но к бытию не самым достойным представителем драконьего рода она уже привыкла. Да и всё равно никто не видит… На всякий случай Черрис открыла глаза и стрельнула в сторону входа. Вход загораживала Изора, втягивая воздух широко раскрытыми ноздрями, покусывая губы и с торчащим наизготовку дрожащим членом. Мшистая самка замерла на мгновение. В ней боролись позор и злость на бронзовую за выбор самого неудачного момента для визита. Вторая как раз и помогла ей вернуть самообладание и как ни в чем не бывало продолжить сеанс самоудовлетворения. — Ты опоздала, — презрительно фыркнула Черрис, простреливая Изору самым уничижающим взглядом, на какой была способна, — Зачем мне бесполезная сучка, если даже рука или хвост могут её заменить? Изора удивленно вскинула брови, растерянно отвела взгляд, и встряхнулась, будто скидывая наваждение. — Простите, госпожа… Нет, накажите меня! Руку ведь нельзя наказать… — залепетала она, припадая к земле. Черрис на мгновение задумалась, что бы такого выдумать на этот раз, но мысли почему-то раз за разом возвращались к новообретенной анатомии бронзовошкурой. Да и разгоряченное тело требовало физического удовлетворения вперёд морального. Решив, что торопиться некуда, мшистая самка ответила: — Вот ещё! Ты ж сама напрашиваешься! Решила, что я так просто пойду у тебя на поводу? — Нет… — Врунья! Нет уж, ты точно не заслуживаешь столь великодушного обращения, — Черрис встала к ней хвостом, задрала его и припала на передние лапы, открывая полный доступ к своей жаждущей промежности, — Хитрая сучка… С тобой бесполезно обращаться что по-хорошему, что по-плохому. Так что я буду обращаться с тобой, как с куском мяса! Твоё единственное достоинство болтается у тебя между ног, так иди сюда и примени его по назначению. Хоть какая-то выйдет польза. Уговаривать не пришлось. Лапы Изоры стиснули Черрис за талию считанные мгновения спустя, и вот уже каждый нерв доносит сладкое чувство наполненности. Черрис выдохнула почти с облегчением. Да уж, к хорошему действительно быстро привыкаешь: пожила здесь всего-ничего, а расслабиться и получать удовольствие теперь видится обыкновенной потребностью. — Вам нравится, Госпожа? — почти простонала Изора, пытаясь прижаться своей шеей к шее мелкой самки. Та в ответ клацнула зубами, отгоняя ластящуюся голову, и почти прорычала: — Тупой кусок мяса, заткнись! Твоё дело — не разговоры разговаривать, а удовлетворять меня, пока не выдохнешься до бесполезного мусора! Изора будто слегка приуныла (чего ещё ждать от подобной сентиментальной дуры, подумалось Черрис), но быстро восстановила прежний темп. Её бедра задвигались с большей силой, так что всё тело партнерши трясло с каждым толчком, но та была довольна. Может, всё это и было несколько унылым механическим спариванием, но как раз такого Черрис сейчас и не хватало. На пару секунд Изора притормозила, когда не смогла сдержать вырывающийся в недра мшистой драконицы поток семени, но стоило той возмущенно рыкнуть, как возобновила толчки, пусть и чуть неловко. Черрис заворочилась под ней, недовольная, что та кончила первой, и подбирая лучший угол вхождения. Скоро и её пронзила возносящая на вершину блаженства дрожь. Оргазм за оргазмом, все больше брызг и потоков семени, все сильнее округляющийся живот (Черрис уже не чувствовала в нем яиц — те, похоже, свободно плавали в белой жиже) — мшистая самка определенно прекрасно проводила время. Однако ноги держали её всё неувереннее. Кончать — тяжелая работа, а уж столько раз подряд… Да и её дырочка хоть и растянулась, но уже посылала намёки, что от неё хотят слишком много за один раз. Да тут ещё Торель вошёл. Видеть его опешившую морду было, конечно, смешно, но лучше бы при этом всё-таки не стоять с вздёрнутым крупом насаженной на член его сестры. Попытавшись же изменить это положение, Черрис столкнулась с неожиданным сопротивлением со стороны последней. У желторотика хватило такта извиниться за беспокойство и откланяться, но мшистая драконица забеспокоилась насчет того, а кто же контролирует ситуацию. — А ну слезай, — велела Черрис, пытаясь отпихнуть лапы и шею бронзовой. — Что-то? — притворно переспросила та, — О-о-ой, я такой тупой кусок мя-я-яса, в моей дурацкой голове не умещается больше одного прика-а-аза! — издевательски протянула та, и тут Черрис поняла, что попала. Глянув на партнершу, она с недоумением обнаружила, что та, похоже всё ещё полна сил. Недоумевать можно было и насчет того, откуда, черт возьми, в этой сучке столько спермы?! Нет, конечно же, драконы были магическими существами, но настолько игнорировать физику… Но хуже всего было то, что Изоре, кажется, стало скучно. Ну да, торопливая молодежь иногда и месяца спокойно пролежать не может, это опытная самка с парой веков за спиной ничуть не скучала от такого долгого однообразия. И по морде бронзовошкурой было очевидно, что она уже подумывает, чего бы такого отчебучить. К такой перемене позиций Черрис была не готова. Она зло рыкнула, но её шею плотно прижала к полу когтистая лапа. Тогда Черрис позволила изможденным задним лапам разъехаться, намереваясь просто прижать промежность к полу, тем самым лишив доступа сперва такой вожделенный, но уже набивающий оскомину член. Тут же стало понятно, что что-то пошло не так. Как бы она не барахталась, круп опустился лишь немного. И виной тому было растянутое брюхо. От любых попыток спрятаться, ей лишь икалось да больше нятягивалась шкура на брюхе. В этом определенно была своя прелесть, и ощущения оказались весьма интригующими, но вот прямо сейчас она бы всё же предпочла бы не представлять из себя раздутый бурдюк со спермой. Все, что нужно было сделать Изоре, чтобы вернуться к делу — загнуть ей вверх хвост, и вот уже член снова ищет, куда бы погрузиться. Черрис на мгновение замерла, когда тот ткнулся выше, чем надо. А потом задергалась с утроенным энтузиазмом, надеясь соскочить, но из-за неловкого движения нетвёрдых лап сама наделась на него, и снова замерла от дискомфорта. Изора медленно скользнула туда-сюда, и воодушевленно заметила: — М-м-м, снова узенько… — А может ты уже устала? — с надеждой спросила Черрис, уже готовая после таких поворотов признать поражение. — Я тупой кусок мя-я-я-са-а-а, я ничего не понима-а-а-ю-ю! — самозабвенно пропела Изора, сочась коварной иронией, и принялась за работу с новым энтузиазмом. * * * Когда Торель соизволил проснуться, день уже потихоньку клонился к вечеру. Девчонки уже разбежались кто куда, но Торель и не жаловался. В кои-то веки он позволил себе отоспаться, и не жалел об этом. Жизнь снова казалась прекрасной и удивительной, прогретый за день воздух окружал уютом, прохладная водичка бодрила и освежала, гомон лагеря звучал как-то по-домашнему. Первым делом он забрался на этаж Черрис, чтобы отвесить пару комплиментов. Та оказалась занята Изорой. Бронзовошкурая крыла её в классической позе на всех четырёх, что было немного неожиданно, если Торель правильно понимал садистские наклонности мелкой. Мшистая самка, заметив Тореля, сразу занервничала и попыталась вывернуться, но Изора лишь ухватила её покрепче и прибавила глубины толчка, игнорируя возмущения. Торель хотел было подразнить её, но сжалился, извинился и обещал зайти попозже. Потом он завалился к рыцарям смерти и выдал им своё предложение по наведению профилактического террора с помощью прикладной некромантии. Мёртвые орки затею одобрили, но когда дело дошло до выдачи трупов, её внезапно не одобрил Торд. Он был уверен, что магам других земель не понравится это всё, однако Торель поставил вопрос ребром между этим вариантом и децимацией, и бывший вождь махнул рукой. Через пару часов у него уже имелись несколько косметически подгнивших, растерзанных трупов кентавров, стонавших и бормотавших жалобные реплики о том, как же им жалко и как они теперь мучаются. Рыцари смерти были довольны (дракон явно заработал пару баллов в их глазах), зашедшая проверить, как там муж, Криста побледнела и вышла, так ничего и не сказав, а сам Торель преисполнился самодовольства. На этом позитивном заряде он созвал подданных и прочитал вдохновенную речь о том, что сама идея, что его девушек можно запугать, к чему-то принудить, как-то им навредить, не должна даже посещать ни одной тупой башки, и смерть за подобное будет слишком мягким наказанием. Охуели все. Торель ожидал, что кентавры несколько испугаются, но произведенный эффект удивил его самого. Целая армия перед ним замерла в молчании, и запах страха тысяч смертных слился в одно облако. Это даже в каком-то смысле вдохновляло. Никто из увидевших его маленькое надругательство над трупами не смел и шевельнуться. Внезапно дракон ощутил такую всеобъемлющую власть над ними, что не смог сдержать торжествующего оскала. — Я — Тиран Великой Степи. Я — ваш хозяин, — подытожил он, — И я забочусь о своём хозяйстве. Я обеспечиваю вам будущее. Но если среди моих подданных затесались вредители, которые покушаются на моё сокровище, то участь их будет страшна. Ответа не было. Дракон осознал, что в самом деле перегнул палку. Монетка встала на ребро, и только боги могли сказать, последует ли за этим принятие новых правил или же паника и дезертирство. Гробовое молчание грозило стать неловким, но к счастью нашлись умники, ответившие поддерживающими возгласами. Толпа быстро занималась, и вскоре рёв одобрения вернул немного самообладания публике. Урок был усвоен, хотя послевкусие у Тореля осталось тревожное. В конце концов он только что сыграл роль именно такого непобедимого и всемогущего капризного владыки судеб, какие его самого вгоняли в дрожь. Ещё некоторое время он наблюдал за грифонами и их досадными выходками. Те немногие из остальных народов, кто подходили к нему по разным делам в процессе, получали от не сразу перестраивающегося с грифоньего языка дракона такой поток отборной ругани, что кентавры терялись, а жители южных колоний смотрели с одобрением и уважением. Впрочем, ругался он больше для доходчивости: птицекоты, наблюдая за бытом лагеря, начали замечать системы установившихся здесь взаимоотношений, и достаточно наполучали по клювам, чтобы понять, когда и куда лучше не лезть в самых расхожих случаях. Да и как бы Торель не переживал насчет конфликтов, оказалось, что новые подданные всё-таки хорошо понимают разницу между смертельным боем и бытовой дракой, так что последствия от стычек с местными были весьма терпимы. И этим же вечером они первый раз показали свою эффективность: воздушная разведка доложила, что по реке движется «какая-то сложная ебанина». Торель смекнул, что эта ебанина так приплывёт прямо к новому лагерю у реки, что может херово кончиться без присмотра, а потому спешно вылетел навстречу. Тем более, что с севера приплыть могли только зверолюды или хогриты, а и то и другое пахнет дипломатией. Грифоны охотно проводили его. Ебаниной в их понимании выглядела речная баржа. С первого взгляда было ясно, что ни о зверолюдах, ни о хогритах речи быть не может: баржа была снабжена гребными колесами, укреплена бронированными фальшбортами и стационарными орудиями и исполнена на таком техническом уровне, что драконье сердце даже ёкнуло в желании срочно заграбастать себе этот шедевр ремесла. Второй взгляд зацепился за фигурку, стоящую на краю вороньего гнезда и машущую подлетающему Торелю. Для дварфа великовата… Неужто Его Светлость Капитан Никсо Фриск? Верилось слабо. За такой короткий срок и без каких-либо ресурсов, даже без дорогих даров, договориться с дварфами — задача нетривиальная. Тут не обойтись дипломатическими навыками, выехать можно разве что на дикой бешеной удаче. Что ж, на неё же и был расчет, так? На подлете Тореля чуть не подстрелили, и ему пришлось некоторое время нарезать круги вокруг ощетинившейся баржи, пока крысолюд скакал по ней, что-то втолковывая низкорослым дварфийским фигуркам. Что ж, картина становилась яснее: видимо, он тактически умолчал о нескольких важных деталях и особенностях своего сюзерена. Интересный ход: теперь вместо прошибания стены недоверия предстоит всего лишь убедить дварфов придерживаться достигнутых договоренностей несмотря на вскрывшиеся обстоятельства. И сейчас крысолюд, кажется, опять справился, потому что, забравшись на воронье гнездо снова и зацепившись хвостом за мачту, принялся махать дракону сигнальными флажками. Торель ухмыльнулся и начал снижаться. Новых выстрелов не последовало. Решив, что лишний раз пугать подгорный народ ни к чему, он приземлился на берегу и дождался, пока прибудут представители. Разумеется, здесь был сам Никсо Фриск, а с ним — пара дварфов, один из которых, закованный в сталь, выглядел так, будто хочет спалить дракона собственной подавленной яростью, а другой, в роскошно вышитых одеждах и с четко разделенными усами и бородой, просто кривился, словно хряпнув кислого вина. Вышагивая, будто под торжественный марш, Никсо отвесил гордый поклон, и только собирался поприветствовать Тореля, как тот ощетинился и заговорил первым: — Чем от тебя, демоны побери, несёт?! Крыс чуть растерялся, но решил сперва всё же соблюсти формальности: — И я рад вас видеть, Ваше Величество Торель, Владыка Степной… — Это не праздный вопрос, крысолюд, — неожиданно жестко ответил Торель, даже не дослушав, — Ты смердишь такой угрозой, что другой бы на моём месте просто послал тебя откуда взялся, а то и сжёг на месте от греха подальше. Эта вонь заставила бы поморщиться даже Тиамат. Так что не испытывай моё терпение и отвечай на вопрос. Фриск некоторое время недоумевал, дварфы же явно напряглись. Однако на лице крысолюда отразилось понимание, и он смущенно пробормотал: — Я полагаю, это подземелья, господин. Глубины. Я сделал для дварфов кое-какую работу там внизу. Торель, как бы ни было ему отвратно, принюхался, пытаясь выловить из памяти что-то похожее, и память услужливо подсказала ему: была когда-то проклятая пещера, откуда сочился этот запах, но её тысчелетия назад завалили смертные. До того же вокруг неё вечно творилась всякая чертовщина, вроде рыскающих по ночам чудовищ и одержимых желанием спуститься вниз смертных героев. Вот только от Никсо этот запах не сочился, а пёр удушливой волной. — Я надеюсь, это у вас такие шутки? — вступил в диалог богатый дварф, — Сперва выдаёте за господина дракона, а потом тот с ходу рычит на своего посланца. Так дела не делаются! — Тысяча извинений, — миролюбиво склонил голову спохватившийся дракон, — Безусловно, я польщен видеть дварфийских посланцев на своих землях. Ваше желание идти на контакт говорит лишь лучшее о ваших непредосудительности и деловом подходе, однако обстоятельства, при которых мы встретились, навевают тревогу, и потому не лучше ли разобраться с ними заранее, дабы не компрометировать дальнейшие отношения? — Чтобы не компрометировать дальнейшие отношения стоит быть выше обстоятельств, — парировал дварф, — Мы со своей стороны выдали вам кредит доверия, согласившись закрыть глаза на вековую вражду. Мы же откладываем вопросы к вашему посланцу, утаившему чрезвычайно важные сведения. — Понимаю, о чем вы, — согласился Торель, скрепя сердце, — И в свою очередь закрою глаза на него до поры. Что ж, тогда обсудим, где и когда нам будет удобно вести переговоры? Дварфы удивленно переглянулись. — Мы их уже ведем, так к чему останавливаться? — не понял богатый дварф. — Многие послы требовательны к обстановке, — пояснил Торель, — А у некоторых народов вообще не принято переходить к делам вперёд пира по случаю встречи. Если вы готовы говорить здесь и сейчас, в чистом поле, то я могу лишь улыбнуться и восславить ваших духов, благодаря за деловой подход, — соврал дракон, отчаянно желая ну хотя бы пару часов на прояснение ситуации. — Ну, слава духам, — будто нехотя согласился собеседник и требовательно посмотрел на Никсо. Тот встрепенулся и прокашлялся, зачиная новую речь: — Позвольте представить вам, мой господин, благородных мужей из дварфийской крепости, купца Конкура и капитана Леркафа. Они прибыли с дипломатическими посланиями и торговыми соглашениями, которые я имел смелость предварительно обсудить от вашего имени. Дварфы важно покивали, едва подавив рефлекторное желание протянуть руку на пожатие. Что именно их смутило, оставалось лишь гадать. Леркаф достал из-за пояса занятную дудку и просигналил набором нот, и тут же гребцы вытащили из лодки какой-то ящик и понесли его к переговорщикам, разложив на месте в добротный стол. На него купец тут же водрузил небольшую стопочку документов. — Итак, вопрос номер один, — важно проговорил он и вытащил из-под полы ещё один конверт, — Все готовы? Фриск с ухмылкой кивнул, Кэп тоже, после чего с конверта сорвали печать и достали аккуратно сложенный лист. На нём читалась простая надпись: «Заморский дикарь из Артании». Крысолюд недовольно фыркнул: — Не ожидал от Его Милости такой размытой формулировки. Какой дикарь? Лев? Гиена? Герильяс? Джуманк? Если бы я видел это сразу, я бы протестовал. — Полно, Ваша Светлость, — уязвленно покосился купец, — Это и так достаточно узкий круг вариантов. Уж поуже, чем простое «силаранец» или «рибаск», не правда ли? К тому же, эта ставка всё равно не сыграла. Никсо мог бы возмутиться, в конце концов пари — это святое, но ему так польстило верное титулование, что промолчал. Все трое деловито написали на листе «Отрицательно» и расписались, после чего один из гребцов деловито снял копию и получил ещё три подписи (точнее даже четыре, если считать «Копия верна» от капитана Леркафа). Торель лишь недоуменно ждал. А вот дальше пошли более интересные рассказы. Фриск поведал, как присоединился к походу в Глубины, в общих чертах затронув дела с Инквизицией Ринха и глубинниками, а также похвастался богатой наградой, щедро предоставленной бароном крепости. Купец с тщательно скрываемой неохотой подтвердил достигнутые с Никсо торговые договоренности, и Торель внутренне рвал и метал, вынужденный скрывать, что понятия не имеет что там насчет количества шкур на продажу, рыночных цен и прочих нюансов, а подготовиться возможности не было. По крайней мере его сговорчивость пришлась по душе дварфам, которые даже слегка расслабились. Торель пытался заручиться их поддержкой в истреблении хогритов, соблазняя приоритетным сбором добычи, но дварфы даже думать об этом не хотели. Гоняться за кочевниками по степи? Ищите дурака, господин дракон. Однако бумаги подписывались с таким энтузиазмом, что даже Фриск занервничал. Настроение дварфов улучшалось на глазах, и в итоге они даже пригласили Тореля на корабль, осмотреть добычу Никсо и товары. Торель сделал вялую попытку отказаться, чтобы заняться этим с компетентным помощником, но тут уже Никсо своим энтузиазмом сделал отказ чрезвычайно неловким, так что пришлось натянуть улыбку и взойти на борт. Команда встретила дракона прицелами пары дюжин метательных машин, от арбалетов до баллист. Дварфийский капитан отдал команду «не стрелять». Дракон даже ухмыльнулся, что не «опустить оружие» — хоть в этом дварфы себе сегодня не изменили. Проход в трюм оказался широким трапом, пройти можно было спокойно. По трапу шли рельсы любимых дварфами вагонеток, а из трюма тянуло той же вонью, что и от Фриска. Одно утешало: эти напряженные, готовые в любой момент прострелить дракону голову или сердце дварфы той дрянью запятнаны не были. Спускаясь в трюм, Торель не слушал, о чем там ведут беседу купец и Никсо. Думать он мог лишь о том, что же делать, если это ловушка. Как бы действовали дварфы, желай они его замочить по-тихому? Скорее всего, уронили бы сверху хомут или сеть и затыкали бы болтами и алебардами. Как вариант — нажимная плита и дюжина пик из потолка… но судя по рельсам, нажимных плит здесь не было. И тут Торель замер. Через отвратную вонь пробился ещё один запах. Запах старого врага, врага древнее, чем смертные царства. Побежденного драконьим родом, но все ещё тщившегося выжить. Врага, которому взятый в плен самец дракона может дать новую надежду на реванш. — Господин? — удивленно заметил его промедление Никсо. Теперь все стало очевидно. Чем бы ни была эта вонь, она должна была забить запах настоящей опасности. Вот почему дварфы не напали, а даже пустили его к себе. Предательство Никсо теперь стало очевидным. Ну да, точно, вон у него какие-то мечи новые-понтовые. Перекупили. Обидно. Так легко попался… А ещё обиднее, что хотел по-хорошему, а получилось как всегда. И ведь не вывернешься. Дварфийские арбалеты может и не пробьют его шкуру… но если Фриск сдал им его боевые качества, то они могли и разориться на сильверитовые наконечники, а они-то прошьют его чешую, как бумагу. — Господин Торель, с вами всё хорошо? — Теперь уже и дварфы напряглись, и когда купец это спросил, даже через бороду на лице бронированного дварфа стала заметна надежда на отрицательный ответ. Торель трезво оценил свои шансы как стремящиеся к нулю. Со вздохом он сел и сделал последнюю попытку вывернуться, выигрывая каждую секунду на накачку себя адреналином: — Прошу прощения, но я хотел бы вернуться к обстоятельствам, которые изначально показались мне подозрительными. Там внизу находится нечто, совершенно точно противное Творцам, и как потомок Тиамат я прекрасно это чую. Мой вассал запятнан тем же, и это было заметно сразу. Я хотел бы вернуться под открытое небо. Некоторое время все молчали. Никсо почему-то виновато уставился куда-то в пол. Леркаф явно раздражался возникшей заминкой. Купец же поглаживал бороду, ничего не выражая, пока не махнул рукой: — Вот ведь… говоришь прямо как тот инквизитор. Скверна, ваше подземелье — это Бездна, вы можете погубить весь мир, бла-бла-бла. — Я чем-то вас обидел? — притворно удивился Торель, — Или от чего ваш тон так изменился? Купец встрепенулся, и поправился: — Я хотел сказать, что неожиданно слышать от вас то же, что и от брата Ордена Священного Пламени Зигфрида. Простите мою невежливость, господин Торель. Мне редко приходится вести дела со столь важными персонами. — Охотно прощу мелкий промах, но давайте всё же вернемся под свет солнца. Или отложим осмотр до прибытия. — Но господин… — Никсо смотрел разочарованно и умоляюще, — Я своими клинками клянусь, что все, что там вас ждет, было побеждено мной и будет побеждено снова, если рискнет вам угрожать! Дракон поднялся и развернулся. Купец даже не пытался его остановить, но и капитан Леркаф не пытался напасть, хотя оба они выглядели недовольно. По-хорошему, будь это ловушка, надо было нападать прямо сейчас, как только стало ясно, что его не удастся завести в самую глубь. Сереброшкурый пока не торопился расслабляться, мало ли. Последний участок пути к свету и свежему воздуху он преодолел одним рывком… Кто-то из дварфов явно перенервничал, и вид выбегающего наружу напряженного, готового к бою дракона оказался последней каплей, переполнившей чашу его самоконтроля. Щелкнул механизм, шелестнула толкающая болт тетива, свист снаряда прорезал воздух, звон металла разошелся по кораблю, плеск поглотившей болт воды булькнул неуместно и озадачивающе. Никсо Фриск оказался перед Торелем в мгновение ока. Меч, которым он отразил дварфийский болт, в лучах заходящего солнца отливал розовым. Другие дварфы не остались не у дел. Первый выстрел они восприняли как сигнал к атаке, и вот уже целый рой болтов рванул к цели… Крысолюд зашелся в неровном танце, и двигаясь на пределе возможности восприятия Тореля, вынув еще один клинок, черный, жадно поглощающий свет, отбивал снаряды с такой невообразимой скоростью и четкостью движений, что… «Он мог бы попытаться бросить вызов Отцу…» — мелькнула мысль. Взятый врасплох Торель такой четкостью движений похвастаться не мог. Если бы крысолюд защищал кого попроще, все могло бы быть по-другому, но чисто на рефлексах дернувшись в сторону, Торель, видимо, внес сумбур в рассчитанный танец Фриска, и только от того он не успел среагировать, когда дракон, шарахнувшись в сторону, сам наделся головой на один из болтов. Голову дернуло от удара, в ушах зазвенело, заболела половина головы разом. Сильверита в болтах не было, снаряд отскочил, оставив после себя лишь потенциальную шишку. Однако Торель разозлился. Пару секунд спустя град болтов прервался. Дварфы в темпе перезаряжались. Купец, шипя, прикрывал лицо ладонью. А вот дварфийский капитан, похоже был всегда готов к подобному развитию событий. Он отцепил с пояса клевец и гаркнул одно короткое слово. Торель очень плохо знал дварфийский язык, но именно это слово, старый как мир приказ к атаке, было ему хорошо знакомо. Никсо что-то возмущенно воскликнул, но действия это не возымело. Купец что-то возмущенно воскликнул, но Леркаф только повторил приказ ещё раз. Его можно было понять: если переговоры с драконом дошли до стрельбы, то уж по крайней мере надо было довести дело до конца. Торель взмахнул крыльями и поднялся в воздух, и большая часть снарядов, включая действительно опасные боеприпасы стационарных баллист, прошла мимо, а остальные безрезультатно отскочили от сверхпрочной серебряной шкуры. Никсо не терял времени даром: секунду спустя в теле дварфийского капитана прибавилось отверстий, а сам он стоял на коленях с взятой в сабельные ножницы шеей. — Прекратите атаку! — велел крысолюд, — Иначе поплатитесь командиром! — Не сработает! — рявкнул сверху Торель. Далеко не все дварфы понимали ринхский, а если бы и понимали — на них никогда не работали методы вроде «возьми в плен главного», они сражались до конца. Однако теперь большинство стрелкового оружия было направлено на Фриска. И на Леркафа, само собой. — Именем Торговой Гильдии, прекратить стрельбу! — наконец взял себя в руки Купец, — Или будете изгнаны! Все замерло. Ну, кроме дварфийского капитана, который попытался вывернуться, но лишился ещё нескольких сухожилий на ногах и снова притих. Раскрасневшийся купец же разразился тирадой на дварфийском, в которой слух Тореля выцеплял слова «позор», «изгнание», «власть», «преступление»… Торель облегченно приземлился назад на палубу, и теперь уже никто не решался шелохнуться. — Как-то не заладилось у нас, — огорченно признал он, — Но можем попробовать ещё раз. Мы разбиваем лагерь ниже по течению, плывите к нему. Там, под моим контролем, со всем и разберемся. — Что ж, не нам спрашивать о гарантиях безопасности, — удрученно согласился купец, — Ладно. Ваш лагерь — так ваш лагерь. — Никсо, всё на тебе, — бросил Торель, — Справишься? — Думаю, справлюсь, — согласился крысолюд, — Простите, господин, не ожидал такого исхода. — Да ладно, — махнул крылом Торель, — С дварфами я ожидал худшего, так что замнем этот досадный эксцесс. Если, конечно, дальше всё будет идти как надо. Бросив такое не прощание, он полетел назад, надеясь, что в спину никто не выстрелит. Надежда оправдалась. * * * Вернулся Торель в приподнятом настроении. Дварфы! С которыми можно иметь дело! Кто бы мог подумать. Фриск оказался действительно хорош. И даже то, что всё это дурно пахло, не могло перебить триумф от быстро замятой драки. Отправляясь в фонтанный зал чтобы ополоснуться, он наткнулся на Изору. Сестра шла, едва переставляя ноги, и от неё настолько несло сексом, что Торель даже на секундочку смутился. — С тобой всё в порядке? — взволновался он, и ответом ему было глупое хихиканье и хриплое: — Сейчас попью и буду в порядке. Кто бы знал, что во мне столько семени… — Сколько? — напрягшись, спросил самец. — О-очень много, — рассеяно отвечала та, — Я так и не опустела. Но надо попить… Торель деловито подошел к сестре и ничтоже сумняшеся вставил в неё палец. Внутри оказалось горячо. Изора посмотрела на брата с лёгким осуждением: — Погоди, мне правда нужна вода. Я как будто выжата. Только член и работает. — Изора, твою мать, ты хоть представляешь, насколько себя истощила?! — озабоченно поинтересовался самец, — У тебя обезвоживание. И мышцы переутомлены. И всё вообще переутомлено! Ты сейчас двигаешься только из-за гормонов, которые снимают боль и накручивают либидо! — Да, обезвоживание. Надо попить, — согласилась та. Стало ясно, что мозг свои функции выполнять отказывался, — А потом продолжить. — Да как тут продолжать… — Торель хотел было её остановить, но по правде говоря, сам не особо верил, что сестра и Черрис в принципе могут заебать друг друга до смерти, — Ладно, только не забудь Черрис тоже воды принести. И потом вели слугам всё убрать и отмыть после вас. Если Черрис кого-нибудь загрызет, это будет на твоей совести. Изора глупо улыбнулась, кивнула и поцеловала брата. От её рта так и несло киской мелкой самочки, но брат охотно ответил. Торель собирался идти с ней вместе, но по пути наткнулся на Кристу, которая тоже выглядела помятой. Тем не менее, сил заметить дракона и обратиться к нему хватило. — Дорогой, очень прошу, сделай так, чтобы я от дойки не кончала, — попросила она, — Если так каждый раз будет… Торель усмехнулся и под предлогом необходимых для магии элементов потискал её вымя. Она, конечно, все понимала, но не возражала. Дракон послушно сделал вымя менее эрогенным, за что удостоился объятий и поцелуя. Изору он нагнал уже в купальне, где та пускала пузыри, свалившись в бассейн, вызывая волнение среди набирающих воду местных жителей. Пришлось самому её доставать и мыть. Хотя бы после этого у извращенки прибавилось свежести, и она с полным зобом воды торопливо вернулась к партнерше. Торель ещё немного попереживал, довериться ли ей или проконтролировать, но решил пока пойти первым путем. В кои-то веки у него не оставалось срочных дел. Да, где-то там на подходе были подозрительные хориты, но их можно было подпустить поближе без опаски. Дварфы пока доплывут, тоже время есть. А и когда доплывут, пусть теперь подождут: как пострадавшая в дипломатическом инциденте сторона дракон мог себе позволить потомить их вволю. Торель только послал гонцов в новый лагерь с инструкциями для меринов (в основном «самим не контактировать, во всем слушаться крысолюда»). Кажется, можно еще спокойно отдохнуть — понежиться в постели, пообниматься с девочками… С этими мыслями он рухнул в гнездо и сам не заметил, как отрубился. * * * Черрис стояла перед сложным выбором. Очень хотелось пить, но сил ходить не было, да и ноги не держали. А вокруг разлилась здоровенная лужа спермы. В принципе, если получится изогнуться и подобраться к своей щёлке, то и лакать с пола не придётся, но с похожим на отбивную крупом это было той ещё задачкой. Да, и кто теперь кусок мяса… Кое-как доползши до стены, мшистая самочка оперлась о неё спиной, что и позволило согнуться так, чтобы пасть доставала до половой щели. Пришлось помочь пальцами крыльев, растянув настрадавшуюся дырочку, но получилось поймать плеснувший поток горячего семени. Да, жажду оно утоляло плохо, но плохо — лучше, чем никак… — А я погляжу, тебе всё мало? — раздался голос, от которого Черрис дрогнула. Изора, то ли томно покачиваясь, то ли вымотанно пошатываясь, подошла к матерно зарычавшей маленькой самочке и насмешливо искривила бровь. Черрис хотела язвительно уесть её, но… голова уже не работала. Пока она соображала, как бы ответить, Изора ударила снова: — Тебе же неудобно так изгибаться. Зачем так мучаться? Можешь сосать прямо из члена! — Откушу, — коротко и ясно пообещала та. — А если я воды дам? — Изора напрягла зоб и брызнула на Черрис тонкой струйкой. Тут уже надо было подумать. Хотя думать над таким предложением уже было стыдно… но куда уж стыднее, да? Черрис вздохнула и устало кивнула. Она лишь слегка дрогнула, когда Изора прильнула к её пасти в поцелуе, снова пачкая морду в собственной сперме, и начала попеременно то целовать, то поить её. Сопротивляться… не хотелось. Вот теперь она уже точно была самкой, которую измордовал самец, чтобы спариться. К чему теперь выпендриваться? Свежая вода дала новых сил. Сознание прояснилось, но лишь затем, чтобы Черрис могла заметить тычущийся в морду член. Первой реакцией было отвернуться, но лапа Изоры оказалась сильнее её шеи. «Да, так низко я ещё не падала…» — подумалось самочке уже в который раз за день. Фыркнув, она собралась с духом и взяла хозяйство партнерши в рот. Изора погладила голову самочки, которая пыталась понять, как правильно работать ртом. Давать советы не стала — а ну как рассердится, может ведь и впрямь откусить. Впрочем, от одной этой мысли возбуждение затмевало разум пьяным угаром — опасность оказалась чертовски пикантной приправой к сексу! Ноги снова дрожали, но Изора самоотверженно держалась, и даже подергивала бёдрами, проталкивая свой инструмент поглубже в горло и восполняя вытекающую из промежности Черрис сперму новыми порциями, заливаемыми с другого конца. Низ живота болел, щёлка раздражающе пухла от желания без внимания усталого хвоста, но бронзовошкурая была полна решимости продолжать до последней капли сил. В конце концов, с очередной волной Черрис закашлялась, отстранилась и легла ничком, пытаясь отдышаться. Изора задумалась, как бы теперь подвести всё к завершению, но долго думать не пришлось: Черрис просто вырубилась. Оглядев перепачканную комнату, Изора облегченно выдохнула. Что ни говори, вышло шикарно. Кому рассказать, что можно засунуть в пасть драконицы член и не лишиться его — не поверят. К тому же, если Черрис узнает, что Изора разболтала, можно и лишиться. Оставалось лишь снова помыться и прислать кого-нибудь убраться. Но как дотащить до купальни Черрис, если ноги себя-то не держат? Изора посмотрела на её изможденное тело и уверенно встала на все лапы. После того, как та открылась перед Изорой, она просто обязана дотащить. И пусть сереброшкурая вся трясется, но она позаботится об их с братом самочке! Не без труда взвалив её на спину (на что та отреагировала лишь глухими стонами), бронзовошкурая побрела в фонтанный зал, надеясь, что их вид не вызовет лишних пересудов среди слуг. Впрочем, слугам всё равно предстояло наводить чистоту в покоях Черрис, так что совсем без сплетен и домыслов не остаться. Первое же встреченное существо оказалось зеленой кобольдшей в странном костюме. Что ж, это даже хорошо: в глазах ящерки читалось лишь трепетное благоговение. Изора самодовольно улыбнулась и велела: — Эй, маленькая! Собери помощников и приберись в покоях госпожи Черрис. К утру там должно быть чисто и свежо. Та попыталась что-то ответить, но проглотила слова и просто поклонилась до земли, после чего поспешно засеменила по оставленным Изорой мокрым следам на полу. * * * Долго спать Торелю не пришлось. Его аккуратно, но настойчиво растолкала Кэри. Самец удивился, спросонья чмокнул её в щёчку, и поинтересовался, что случилось. — Я хо-хотела попросить, — глядя честными глазами ответила та, — Если ты с-спать, то м-можешь высунуть ч… ч… член? — Я-то могу, — после паузы ответил он, и повалил зардевшуюся кобылку к себе на грудь, — Но сейчас мне и спать не обязательно. Если хочешь полюбиться, то мне только в радость, — и дракон коротко мурлыкнул, заигрывающе проводя пальцами по спине девушки. Кэри прижалась к нему, издавая что-то вроде довольного писка, но будто опомнившись вдруг подняла голову: — Не м-мне! Н-новая де-девушка хотела ч-что-то. Кентаврица указала рукой, и Торель вдруг понял, что они не одни в спальне. Проморгавшись, он сфокусировал сонный взгляд на Мабе, вытянувшейся по струнке и нервно теребившей перед собой альбом. Немного посоображав и скинув негу дрёмы, Торель пригласительно распахнул крыло с другой стороны: — Ну так присоединяйся! — Я хотела зарисовать… особенности анатомии, — неловко ответила Маба, — Но не хочу мешать… Кэри сказала, что вы можете спать с эрегированным пенисом, — дракон хихикнул, представляя, как заикающаяся кобылка с лицом надменного мага выговаривает медицинский термин, какого и знать не могла, но Маба похоже приняла это на свой счет и последнее предложение почти пробубнила, — И она же сказала, что вы не обидитесь, если вас ненадолго разбудить… — До сих пор ты казалась мне куда смелее, — удивился самец. Слониха ответила долгим грустным взглядом и пояснила: — Наверное, мне пока тяжело освоиться на новом месте. — Ну да, а кураж пока прошёл, — понимающе согласился дракон, — Скучно тебе тут, наверное. — Всё познается в сравнении, — пожала она плечами, — Сидеть под домашним арестом было скучнее. Да и тоскливее. — она чуть приободрилась, и, видимо собравшись с духом, призналась, — Просто мне как-то в новинку общаться с кем-то… ну… с будущим мужем. И с такими просьбами. — Ничего, привыкнешь, — философски ответил Торель, — Здесь половина разговоров крутится вокруг постели. — Можно понять. Неопытные девушки довольно активны по первой поре. Ну, знаете, все эти новые ощущения… — Хорошо, когда это здоровая активность, — вздохнул дракон, млея от прижимающейся к боку всем телом Кэри, — Так если ты собралась рисовать, то не лучше ли будет рассмотреть всё поближе, на практике? Маба уже совсем раскованно вздела брови: — Чует моё сердце, в итоге я так ничего и не зарисую. — Зарисуешь в другой раз, — парировал дракон, — Мой член никуда не денется. Можешь изучать во всех аспектах, пока не сможешь воспроизвести по памяти. Маба собралась с духом и осторожно присела рядом с Торелем. Она будто не знала с чего начать, неуверенно рассматривая половую щель самца. Самец же покрепче прижал к себе Кэри, и под девичье хихиканье стал целовать её в лицо, грудь, шею, помаленьку заводясь. Неожиданностью для него стал хобот, деликатно втиснувшийся в половую щель. Наливающийся кровью член тут же устремился к свободе, а слонолюдка осторожно ощупывала его. Торель довольно мурлыкнул и поддал крови. К хоботу присоединилась рука. Сперва робко, но всё более деловито она скользила вверх-вниз, иногда запуская в саму щель пару пальцев. Дракон ответил на эти ласки, запустив хвост Мабе под юбку. Она вздрогнула от неожиданности и остановилась, чем самец воспользовался, чтобы приподняться и повалить её туда, где только что лежал сам. — В прошлый раз ты всё-таки была посмелее, — с улыбкой повторил он, нащупывая завязки и застёжки платья. Маба ничего не ответила, но стала помогать раздевать себя. Когда её массивная грудь оказалась на свободе, самец немедленно пустил в ход пасть, игриво покусывая её и теребя напрягшиеся соски языком. — А-а я вот хотела узнать, — вдруг вставила Маба, — Драконам нравится грудь? У ваших самок её ведь нету. Кобольдам, например, часто всё равно… — За всех не скажу, но мне — очень, — улыбнулся дракон и посмотрел ей глаза в глаза, — А ещё мне нравится твой хобот. И уши. И фигура. И твои странности. И твои глаза. С каждым новым словом Маба всё раскованней улыбалась, а её ноги раскрывались всё шире, пока Торель не задрал ей юбку окончательно и не прижал свой агрегат к её лобку. Слонолюдка ахнула и замерла, лишь тихонько елозя тазом. Самец не стал её мучать, и в следующий момент вошел в неё. Маба тихо застонала и вжалась в лежанку, позволяя дракону тискать себя под успокаивающее мурлыканье. Кэри восхищенно переводила взгляд с дракона на слонолюдку и обратно, и Торель ясно чуял, что несмотря на беременность, она медленно но верно возбуждается. — Торель… — пробормотала Маба напряженно. — Что, милая? — с готовностью отозвался тот. — Пожалуйста… Быстрее, — попросила она, пытаясь поглубже насадиться на его орган. Дракон с усмешкой подался назад, и с ходу взял хороший темп с размашистыми толчками. Широкое нутро слонихи позволяло ему орудовать без опаски сделать ей больно, и он пользовался этим, с каждым толчком проникая на всю длину, так что грудь партнерши тряслась от ударов его бёдер по её сочной заднице. От избытка ощущений Маба непроизвольно двигала хоботом так, что казалось, будто он сейчас узлом завяжется. Кэри прижималась уже к ней, поглаживая по голове как хорошую девочку, и слонолюдка была хорошей. Она делала ровно то, чего Торелю было от неё нужно — получала удовольствие. Когда слониха в третий раз задрожала от блаженства, оглашая спальный зал экстатическим стоном, вдруг вошла Изора. На спине она волокла бесчувственную Черрис. Судя по запаху, у них хватило сил помыться, но Торель забеспокоился. Он сделал над своим телом небольшое усилие, чтобы разрядиться в столь гостеприимное чрево Мабы и тихо лёг с ней рядом, продолжая ласкать и мурлыкать, пока та переводила дух. Изора же едва удостоила их взглядом и довольной улыбкой, после чего свалилась плашмя в гнездо вместе с маленькой драконицей. Самец оставил Кэри обниматься со слонихой, а сам поспешил к своим драконицам. — Вы как вообще? — обеспокоенно поинтересовался он. Ответом ему было неразборчивое бурчание, из которого он сделал вывод, что вообще никак. Обе едва шевелились, да и того избегали. Самец даже не стал говорить, что идея притащить Черрис в общую спальню — верх безрассудства, а то мало ли что она учудит. Недовольно полюбовавшись на сладкую парочку, самец всё-таки плюнул и вернулся к Мабе, тут же прильнувшей к нему. — Торель… — прошептала она тихо. — Что? — так же тихо ответил он. — Нет… Ничего. Просто… Не знаю. — закончила она невпопад и прижалась лицом к чешуйчатой груди сереброшкурого. Торель снова погладил её по голове и пообещал: — Всё будет хорошо. Вот увидишь, мы будем славной семьей. Маба не ответила. Тут и без Кристы было понятно, насколько ей тяжело менять жизнь, выбрав меньшее из зол. * * * Кита тащила в покои зеленой госпожи тяжелое ведро с водой. Она твёрдо намеревалась показать себя с лучшей стороны в таком ответственном деле, доверенном ей бронзовой госпожой. Но стоило лишь переступить порог, как голова опустела. Здесь пахло драконами так сильно и непривычно, что кобольдша аж задрожала. Здесь пахло любовью. Кита завороженно прошлась по остывшей белесой луже, с каждым шагом чувствуя, что ноги становятся всё более ватными. Внутри что-то сжалось, и внизу живота появилось странное чувство. Хотелось упасть и валяться, валяться, собирать на себя драконьи жидкости… Но нет, нужно было сделать дело! Кита взяла себя в руки и достала из ведра тряпку. Деловито выжала её и принялась собирать разлившуюся повсюду сперму Изоры, но когда пришло время снова полоскать инструмент, еле переступила через желание вместо этого закутаться в тряпку. «Так ничего не получится, » — почти паникуя подумала она, — «Все подумают, что я плохая горничная, я ничего не успею!» Почти в панике она выбежала за дверь и закрыла её, привалившись к стене отдышаться и поразмыслить. Одна она не справится. Она не переборет искушение. Вот если бы привлечь ещё с десяток рук… Тем более, что госпожа Изора вроде бы что-то такое и позволила. Благословенный запах снова добрался до ноздрей, и Кита осознала, что пахнет от её ног, которыми она столь беспечно топталась по лужам семени. В голове что-то щёлкнуло, и по лицу ящерки расползлась широкая улыбка. Со всех ног она побежала наружу, к другим кобольдам. Те как раз закончили дневную смену и мирно отдыхали в землянках или у скудных экономных костров. Стоило запаху от её ног расползтись в воздухе, как разговоры притихли и десятки глаз уставились на неё. Кобольдша вошла в круг своих сородичей, чувствуя себя красоткой. Она сама не замечала, как грациозно виляют её бёдра и как дразняще задирается хвост, приподнимая юбочку. — Наши благодетели, — вдохновленно заговорила она во всеуслышанье, — Наши любимые хозяева-драконы дали мне ответственное задание! Кто со мной? Поднявшаяся волна шушуканья звучала как музыка для её ушей. Она видела благоговение во взглядах знакомых. Определенно, после такого её уже не будут считать глупой маменькиной дочкой, ведь именно она даёт кобольдам такой редкий шанс! Добровольцев было много, но она, преисполнившись собственной важности, отобрала всего десяток — больше ей было не нужно — и вот уже к башне двинулась целая компания возбужденных кобольдов. Стоявшие на входе кентавры не хотели всех пускать, но Кита так громко бравировала именем Изоры, что те даже не поняв ни единого другого слова, сочли за лучший вариант пропустить всех. И вот уже вооружившийся вёдрами, швабрами и тряпками отряд чистоты пошёл на штурм гнезда разврата! Кита надзирала за ними, как настоящая избранница драконов. Она зорко следила за тем, чтобы девчонки не пытались оплодотворить себя разлитым здесь сокровищем. Она присматривала, чтобы парни наводили чистоту, а не разбрызгивались ещё и своим семенем из безапелляционно вставших членов. Но чем дальше, тем меньше её слушали. Она увещевала их, но кобольды перевозбудились и уже сами прониклись своей избранностью. Она потихоньку начинала паниковать, и поскольку не подавать виду у неё получалось из рук вон плохо, остальные ещё больше игнорировали её… В итоге двое парней окончательно двинулись. Кита всего лишь хотела, чтобы они перестали дрочить и продолжили работать, но они вдруг окружили её и зажали между собой. Девушка впала в ступор, почувствовав через форму горничной прижимающиеся к ней члены. — Кита, Кита, ну хватит! — говорил один. — Мы сделаем тебе очень хорошо! — вторил другой. — Я… нет… — только и смогла пропищать она, но кажется двое полностью её игнорировали. Что хуже всего, внизу у неё уже было жарко и мокро. Драконья любовь, витавшая в воздухе, распаляла всех кобольдов без исключений, и даже вбитые матерью догмы не могла держаться вечно. Ей были нужны эти члены. И не просто на пососать. Она хотела, чтобы здесь произошло то же, что недавно происходило с драконами, и последние бастионы разума уже начали осыпаться. — А ну брысь! — вдруг кто-то нагло отпихнул мальчиков от неё и потянул за руку к выходу. Когда створки дверей захлопнулись, она проморгалась и обнаружила в своём спасителе старого знакомого. — Пылеглот? — удивилась она, — А ты как сюда попал? — Пошел за вами на всякий случай, — сердито ответил он, — Таких пендехо нельзя пускать в башню без сопровождения! — Спасибо, — дрогнувшим голосом сказала Кита, — Они там… Они совсем не слушают… На этом её речь прервалась, поскольку она вдруг заметила нехилый бугор между ног товарища. А внизу было всё так же жарко и мокро… — Спасибо, — повторила она, опускаясь перед спасителем на колени и расстёгивая его ремень, — Хочешь? Роджер поворчал нечленораздельно, но мешать не стал. Десять минут спустя он уже раздавал тумаки горе-уборщикам, запугивая их на тему: «Вы не можете подвести доверие драконов! Вас пустили в святая святых, а вы тут дурью маетесь?!» Кита смотрела на него восхищенно и мотала на ус, подсчитывая уме сколько она должна Пылеглоту за такую науку.