Дыши

— Я тут заметила: вода топит не мир в целом, а именно самих людей. — Нарим осматривала город с высоты крыши многоэтажки, заворожённо наблюдая за медленно меняющимся освещением улиц. Солнце редко пробивалось сквозь серые облака, снова скрывалось за непроглядной пеленой и вновь выглядывало, но уже с новой силой, не везде, но местами окрашивая город в золотистые тона. — Уровень воды поднимается независимо от этажа, поэтому, даже если бы я забралась на самую вершину Эвереста, времени с начала прилива у меня было бы ни секундой больше. Вода начала бы подниматься ровно от уровня стоп. Тэхён улыбнулся и сильнее облокотился спиной о бортик крыши. — Тогда, как думаешь, если спрыгнуть с этого Эвереста, ты попадёшь в пространство без воды, или вся жидкость рухнет вслед за тобой? — пробормотал парень, повернув голову в сторону девушки. — Вслед. Где будешь ты, там будет и вода, — пожала плечами Нарим, коротко взглянув на юношу, — наверное. Знаю, что это довольно спорно… То, что с нами происходит — пусть так похоже на проклятие, но оно невероятно… Самое страшное проклятие, но самое чарующее, — девушка игралась пальцами с остатками растворившейся в воздухе влаги, придавала объёмным частичкам форму и тут же подталкивала те в сторону лица Тэхёна. Потоки жидкости разбивались о кожу, парень морщился, прикрывал глаза, но терпел и не переставал улыбаться. — И это мне говорит та, которая боится воды, — усмехнулся юноша, смахнув застрявшие между ресничек капельки жидкости. — С тобой не так страшно, правда. И… это немного другое. — Нет, это то же самое, даже страшнее. — Знаю. Я ведь не больна, — скатилась вниз по бортику Нарим, осев на прохладную поверхность бетона. Тэхён опал вслед за ней. — Уже даже доктор сказал об этом. — Неужели? — в удивлении приподнял брови Тэ. — Это точно был доктор? — Конечно. Но не тот, что прописал таблетки — доктор Ким в отпуске, теперь у меня другой психиатр. Доктор Мин Юнги. Лицо Тэхёна резко помрачнело, юноша приоткрыл губы, словно хотел что-то сказать, но не издал ни звука. Слишком ярким пятном отпечаталось в его воспоминаниях это имя. — Как давно? — пробормотал парень, и взгляд его озадаченно забегал по лицу девушки. — Вот, на этом сеансе, — одарила юношу не менее озадаченным взглядом Нарим, пытаясь прочесть в глазах то самое беспокойство, которое ярким огоньком нарастало в его взгляде, с каждой секундой всё больше и больше заполняя видимой тревогой расширившиеся зрачки. — Он с таким уже сталкивался, насколько я поняла, у него, вроде бы, был похожий пациент когда-то… — Неужели? — мягко усмехнулся Тэхён, накренив голову немного вперёд, в попытке максимально перекрыть непослушной слипшейся чёлкой глаза, в которых его волнение было слишком заметно. Его ведь всегда выдавали глаза. Однако в ту же секунду юноша закашлялся и согнулся пополам. Девушка растерянно уставилась на парня. Спина Тэхёна содрогнулась, а с приоткрытых губ начали срываться густые багровые облака крови. Нарим мгновенно оказалась рядом и несильно обхватила ладонями голову упершего взгляд куда-то вниз парня. — Тихо-тихо, — как можно более спокойно бормотала она, поглаживая юношу по мокрым тёмно-русым волосам. Видимо, снова поднялось давление, возможно, повлияло то, что Тэхёна слишком взволновало услышанное; Нарим даже предположить не могла, что это так повлияет, однако делать было нечего. Как бы ей хотелось, чтобы слова Тэ о том, что «ничего серьёзного» оказались правдой, как бы ей не хотелось потерять парня из-за очередного такого приступа. Но Тэхён всё сильнее содрогался и всё больше крови откашливал. Нарим крепче обхватила парня и прикрыла глаза, опав головой на вздрагивающее плечо. Послышалось еле различимое шипение, которое могло означать лишь одно: начался отлив. Девушка бережнее обхватила парня. Она не боялась запачкаться в чужой крови, прижималась виском к похолодевшему уху. — Отлив, слышишь? — пробормотала она, и юноша в её объятиях вдруг замер, подняв дрожащие руки на её спину. Линия поверхности воды, уходящая вдаль на безумную высоту, начала резко снижаться, так и норовя удариться о тела погребённых под ней. Последние пузырьки выпускаемого воздуха цеплялись за её горизонт, накапливали в себе частички света и испарялись, отлетая к солнцу. Парень с девушкой, которым удалось пересечь водный горизонт, вздохнули полной грудью. — Это из-за того, что я тебе рассказала? — прошептала Нарим, еле слышно хлюпнув носом. Она сейчас отчего-то чувствовала себя такой виноватой… — Нет-нет, что ты, — крепче стиснул в объятиях девушку юноша, скользнув кончиками длинных смугловатых пальцев по шелестящей поверхности окутывающей её спину ветровки. — Просто так совпало, так бывает. Но ты молодец, даже не пла… В ту же секунду послышался шумный всхлип, и Нарим выпустила из себя всё то, что старательно пыталась скрыть. — Вот, что действительно страшнее боязни воды! — несильно стукнула она Тэхёна ребром кулака в плечо. — Но я же говорил: ничего страшного, — начал укачивать в тёплых объятиях девушку юноша в попытке ту успокоить, но нужной реакции всё не следовало — всхлипы не прекращались. — Знаешь, как это страшно? Это очень страшно! Тэхён, несмотря ни на что, продолжил укачивать в своих руках, предпочитая смолчать тот факт, что благополучно пропитал своей кровью отданную Нарим чёрную ветровку. Лучше ей об этом не думать сейчас, тем более, что после прошедшего дождя их одежда полностью вымокла и присутствие на ткани крови можно не почувствовать. Она не заметит этого. Лишь одна проблема осталась нерешённой: вода ушла и спускаться с этого дома им теперь придётся пешком. В тот миг они ещё понятия не имели, что дверь на крыше закрыта и им придётся изрядно пошуметь, чтобы взбудоражить жителей этого дома, которые ещё долго будут удивляться, каким-таким ветром занесло этих двоих на крышу, закрытую на десяток металлических замков.

***

Купленная сегодня в магазине книга «О псевдогаллюцинациях» лежала на краю деревянной столешницы. Страницы, попавшие под дождь, уже почти высохли, однако вздулись и немного деформировались, уголки бумаги кое-где загнулись, да и в целом вид у книги был не очень. Чонгук ходил от угла к углу, перекладывал вещи, чего-то недосчитывался, искал по соседним комнатам. По плану была уборка, потому что хотя бы раз в месяц нужно собирать по дому свой хлам и складывать его в одно место. Прошёл уже почти целый час, а с бардаком разобраться так и не удалось — видимого результата не было, однако Чон же отчётливо помнил, как убирался вот тут и вон там… Парень тяжело выдохнул и, отбросив в сторону почти сложенную им футболку, отчаянно плюхнулся в кресло, запрокинув голову на спинку. Открылся вид на белоснежный потолок. Глаза хотелось закрыть и проспать года два, пока в душе всё не утрясётся как следует. Чонгук не глядя шлёпнул ладонью по столу, обнаружив там книгу, и поднёс ту к лицу. Глаза устало оглядели тонкую синюю обложку и, не найдя на ней ничего примечательного, развернули книгу, заранее выпустив первых две страницы. Парень прекрасно знал, что нет ничего скучнее, чем читать предисловия, введения в научной литературе, и поэтому нащупал пальцем начало одной из рандомно выбранной строфы и пару раз прокашлялся, поудобнее усевшись в кресле. Ему предстоит читать сложные слова, ужасно длинные предложения, на которые юноше придётся брать невиданный запас дыхания. Взгляд бегал по строчкам, мозг обрабатывать информацию отказывался, но Чон упорно шёл вперёд, одними губами проговаривая написанное. Он тяжело выдохнул и с трудом сморгнул с глаз усталость. Нужно читать дальше.

***

Нарим неспешно перелистнула страницу и, уложив голову на подлокотник, полностью перешла в горизонтальное положение. Рыжие локоны опали на поверхность короткого диванчика, который послужит её пристанищем на весь вечер. «Некоторые больные говорят о своих галлюцинациях слишком в общих мало определенных выражениях, даже в тех случаях, когда удается добиться от больных более подробного сообщения, их способ выражения всегда будто бы остается неуверенным и неопределенным, совсем не таким, как тогда, когда рассказ касается действительных чувственных впечатлений.» Нарим листала страницу за страницей, всё больше и больше понимая бесполезность такого рода литературы на себе. Она не больна галлюцинациями — всё, что здесь написано, никак не относится к ней: ни эта глава, ни следующая, ни один из разделов не имеет ничего и близко подходящего к её случаю.

***

Чонгук листал страницу за страницей, на полном серьёзе отмечая самое полезное и важное простым карандашом, вынося пометки на обложку. Чем больше он читал, тем больше находил сходств, тем сильнее верил доктору девушки. Возможно ли, что Нарим действительно больна? Кажется, не ему судить, и как бы он не хотел поддержать подругу, но лучшей поддержкой будет лечение. Насколько прав доктор?

***

Доктору Мин Юнги всю ночь икалось. Он понятия не имел, кого прогневал, но было стойкое ощущение, что его вспоминала целая толпа, прямо-таки человек триста, и наверняка словом нехорошим, потому что выспаться нормально ему так и не удалось. Утро для него явилось в образе бледного растрёпанного мужчины, за чёрными вселенными вокруг глаз которого можно было бесконечно пересчитывать звёзды. Он так и сидел в кабинете, сложив руки в замок на столе, и бесцельно сверлил стену. Впереди целый приёмный день, а ему уже ничего не хочется. Мужчина встал с рабочего места и медленно побрёл в сторону застеклённого шкафчика, нависающего над короткой столешницей с лёгким беспорядком из канцелярских принадлежностей и разных бытовых вещей, без которых ни один психиатр обойтись в своей жизни не сможет: бритва — на случай, если быстро отрастающая щетина даст о себе знать во время рабочего дня; чашка — она как раз сейчас будет очень кстати; справочник по греческому — это вообще не его; помада красная — вот это уж точно не его. Юнги раздражённо смахнул предмет чужой косметики со стола, вкинув тот в глубокий карман своего белоснежного халата. Негоже таким вещам валяться на столах взрослых серьёзных людей. Он было открыл дверцу навесного шкафчика, чтобы изъять оттуда банку растворимого кофе, но не успела бледная сухощавая рука коснуться цели, как в дверь кабинета постучали. Мужчина одёрнул пальцы и поспешил захлопнуть шкаф. Не успел он выпить кофе…

***

Чонгук стоял напротив двери кабинета и в нетерпении кусал тонкие губы. По ту сторону стены послышались шаги и щелчок замка, а из кабинета показался какой-то совсем бледный, замученный мужчина, которого Чон раньше никогда не видел. Парень коротко поклонился в знак приветствия и уперся своими большими чёрными глазами в незнакомца в белом халате. — Доктор Ким Намджун сегодня не работает? — вежливо поинтересовался юноша. — Он вообще больше не работает, в отпуске он. Я за него, — прохрипел будто бы не своим голосом в ответ Юнги, еле слышно откашлявшись после сказанного. Чонгук растерялся. Он ведь пришёл сюда поговорить с доктором Кимом, а теперь даже и не знает, что делать. — На приём? — вопросительно приподнял брови мужчина, пошире раскрыв дверь перед потенциальным пациентом. — Нет, узнать о состоянии одной пациентки, — неуверенно ответил Чон, коротко мотнув головой. — Чего стоишь? Проходи, будь как дома, — развернулся к парню спиной психиатр, размеренно зашагав в сторону рабочего места. — Родственник? — Нет, друг. Я записывал её на первый приём, — робко шагнул в кабинет парень, осторожно, чтобы не дай бог не издать лишнего шума, прикрыл за собой дверь. — Хватило же тебе смелости привести подругу… Однако это верное решение, учитывая, что психические расстройства — штука серьёзная. Твой поступок, в какой-то степени, даже достоин уважения. Но ты же понимаешь, что я в праве рассказывать о пациентах только родственникам? Такая информация не выдаётся кому попало. — Но я не «кто попало», я — друг, — еле слышно пробормотал Чонгук, уперев растерянный взгляд куда-то в пол. — О боже, ребёнок, я не знаю, чем тебе помочь. Я не в праве такие вещи рассказывать, — устало потёр переносицу Юнги, присев на край стола. Подушечки пальцев впивались в кожу между глаз, скользили вниз, массируя основание носа. У мужчины от всей этой жизни ужасно болит голова, за что ему эти проблемы? Он ведь просто хотел тихо-мирно работать. — Как хотя бы зовут твою подругу? — Ю Нарим, — Чон поднял заметно оживившийся взгляд на доктора. Юнги так и замер с пальцами на носу.

***

Чонгук в буквальном смысле вывалился из кабинета, более того, вдогонку ему летела автоматическая ручка и еле различимые тихие ругательства. — Не приходи сюда, понял? Не приходи, парень, — кричал вдогонку психиатр. — Что ты за друг вообще, если сдал её врачам? Чонгук растерянно уставился в проход кабинета, пытаясь хотя бы зрительно отыскать на лице мужчины ответы на тот поток противоречивой информации, что свалился на его голову. Сперва делают из парня праведника, а затем сразу же обвиняют в ужасных вещах. Он запутался. — Но Вы же сами только что сказали, что я правильно пос… — Забудь, что я тебе сказал. Я профессионал, что хочу, то и говорю, — проворчал Юнги, и в дверь вслед за ручкой полетел ещё и скомканный обрывок чернового листка. Чонгук отпрыгнул от снаряда и нервно цокнул языком. — Шарлатан Вы, — обиженно прошипел Чон, потирая случайно ушибленное о дверной косяк плечо. — Что? — Ничего! Ухожу, говорю…