Джентльмены и игроки

      Следующий день начался с обиженного ворчания Джона и бледного измученного вида Терри: они раздражали Шерлока, и ему совершенно не хотелось выслушивать их претензии и нападки. Поэтому к концу завтрака он был даже рад предстоящему уроку физкультуры, который проведет вне компании занудных друзей.       Однако не успел Шерлок с наслаждением погрузиться в чуть прохладную воду бассейна, как сверху скомандовали, что всем придется немедленно убраться, так как пришла школьная сборная по водному поло, которой необходимо особенно тренироваться перед последним матчем в сезоне, потому что их капитан временно отстранен от соревнований. Шерлок не собирался уходить, не проплыв хотя бы одной дорожки, и в итоге вылезал из воды последним. У бортика уже толпились нетерпеливые спортсмены, что подгоняли его недовольными криками.       — Поторапливайся, сопля! — впереди стоящий парень сердито уставился на него, загораживая собой выход из бассейна. — Не видишь, пришли взрослые?       Раздались издевательские смешки и улюлюканья.       Шерлок встал на скользкий кафель и оглядел команду.       — Вижу экзему, что, похоже, разъедает не только кожу, но и мозги, — пренебрежительно бросил он и отвернулся.       — Ты охренел? — обозвавший его парень дернулся вперед, но Шерлок уже развернулся, чтобы уйти.       — Эй, сопля, я с тобой разговариваю!       Шерлок почувствовал движение в свою сторону, попытался уйти от него, но не успел, столкнувшись плечом со спортсменом. Резко дернувшись в сторону, он неожиданно заскользил по мокрой плитке и, не устояв на ногах, полетел вниз.

***

      Пробуждение было мучительным. Голова раскалывалась, а перед глазами стояла пелена, будто мутные стекла очков, не давая сконцентрировать взгляд. Шерлок невольно застонал, попытался проморгаться и наконец пришел в себя. Смазанные воспоминания, а также светлые стены вокруг, тишина и острый запах лекарств сразу подсказали ему, где он находится.       — Дерьмо, — выругался он, оглядевшись.       По болям в затылке и повязке понять, куда пришелся основной удар, было тоже не трудно. Шерлок вздохнул и потянулся к стоящему на прикроватной тумбочке стакану с водой — горло саднило нещадно, видимо, он к тому же успел хлебнуть хлорированной воды. Утолив жажду, он подумал, что стоило позвать медсестру и запустил пустым стаканом в стену.       Дверь открылась, но вместо медсестры в палату заглянул бледный и взволнованный Джон.       — Очнулся! — облегченно выдохнул он, обернувшись, и из-за его плеча показалась Мэри. — Приятель, как же ты нас напугал! Как себя чувствуешь?       — Сколько я здесь? — вместо ответа буркнул Шерлок и недовольно скривился.       Оживленность Джона вызывала невольное раздражение, тем более что голова и без этого болела нестерпимо.       — Сейчас вечер, ты пролежал без сознания почти весь день, — отозвалась Мэри, присаживаясь на пустую койку напротив.       — Я позову мисс Хьюлис, — продолжил суетиться Джон. — Она сказала, что у тебя сотрясение.       — Я ударился головой о кафельный пол, ясное дело, у меня сотрясение! — Шерлок закатил глаза. — Джим не приходил?       — Нет, но я отправил ему смс, — сообщил Джон, явно довольный своей предусмотрительностью. — Наверняка он просто занят.       Мэри скептически хмыкнула.       — Мы сидим здесь с обеда, — покачала она головой.       — Дай мой телефон, — Шерлок нетерпеливо протянул руку. — Аккумулятор разрядился! — возмутился он, когда Джон передал мобильник. — Есть зарядка?       — Моя может подойти, — Мэри принялась копаться в сумке.       Шерлок неодобрительно следил за ее действиями, недоумевая, почему Джим не пришел навестить его.       — Ты мог умереть, — сказал Джон с тревогой, — сильно разбил голову, кровь была везде. Этот Карл совсем охренел!       — Это была случайность, — Шерлок махнул рукой, — отлежусь немного и выйду отсюда вечером.       — Ты что! — тут уже возмутилась Мэри. — Тебе просто повезло, не стоит рисковать, пусть все заживет нормально.       — Лежать здесь без дела не имеет смысла, когда я здоров, — Шерлок поджал губы.       На больничной койке он чувствовал себя глупо, неуместно и жалко.       — Ты должен быть осторожнее, вы оба, — продолжила Мэри. — Не представляю, что произошло у тебя с этим Карлом, но это безрассудно — драться на скользком полу!       Шерлок раздраженно дернул плечом. Ему не нравился ни этот назидательный тон, ни жалость. Раньше Мэри казалась ему более интересной и свободной.       — Какие новости? — он хмуро уставился на нее и резко спросил: — Выяснили свои отношения? Или ты все еще остаешься ханжой, внезапно отказавшейся от всех удовольствий?       Мэри вздрогнула и оскорбленно поджала губы.       — Не твоё дело, — резко выдала она, тряхнув волосами.       — Шерлок! — возмущенно воскликнул Джон.       — Видимо, секса все еще нет, — протянул Шерлок, — и, видимо, причина тебе не известна. Хотя очевидно, что Мэри все же с кем-то трахается, иначе зачем бы она приобрела тест на беременность, чек от которого валяется в сумке? — небрежно кивнул он.       На секунду повисла гнетущая тишина. Мэри зыркнула на Шерлока с откровенной ненавистью и закрыла лицо руками.       — Чего?! — словно очнувшись от шока, Джон обескураженно заморгал. — Шерлок, что ты несешь?!       — Что? — Шерлок недоуменно посмотрел на него. — Задавать надо вопросы не мне, а ей, это ведь она занимается сексом с другими, да еще и не предохраняется! Будь аккуратнее, может, и подцепила чего.       — Заткнись! — громко всхлипнув, рыкнула Мэри и вдруг бросилась на него, но Джон успел перехватить ее руки, прежде чем она успела по-настоящему врезать Холмсу.       — Скажи ему, чтобы он заткнулся! — истерично повторила Мэри.       Шерлок застыл с пренебрежительным видом и оскорбленно фыркнул.       — Я лишь сказал правду, — сухо заключил он.       — Пусти меня! — Мэри продолжала дергаться в руках Джона, пытаясь вырваться, и тот, не сдержавшись, с силой тряхнул ее, призывая успокоиться.       — Хватит! В чем дело?! Я ничего не понимаю, о чем он говорит, Мэри? Это правда?! Объясни мне! — хмурясь, несчастно взмолился он.       — У нее в сумке тест, — Шерлок пожал плечами. — Видимо, на каникулах было не так уж скучно.       — Мэри, это правда? — на Джона было жалко смотреть.       — Разумеется, правда! — рявкнул Шерлок, не дав ей вставить и слова. — Твоя девушка лгунья — вечно осуждает тебя или меня за наркотики, а сама ведет себя как шлюха!       Джон тут же отшатнулся от Мэри и застыл, переводя взгляд с нее на Шерлока и обратно. Подстрекаемый сказанным, он резко дернулся к сумке Мэри и грубо вытряхнул все ее содержимое на пустую койку.       — Ты… — шокированно выдохнул он, уставившись на вскрытую упаковку. — Мэри, как ты могла?       — Это не то, что вы думаете, — в глазах Мэри стояли слезы.       — Ну, конечно! — зло рассмеялся Шерлок. — Это совсем не то! Ты не шлюха, которая осуждает других!       — Нет! — Мэри сжала кулаки.       — Нет, шлюха! — Шерлок уже орал на нее. — Признайся!       — Шерлок, хватит! — Джон уже не знал, как их разнять.       — Признай!       — Меня изнасиловали! Такие же уроды и наркоманы, как ты! — выкрикнула Мэри, не выдержав его настойчивости. — Доволен?!       Джон в ужасе вытаращился на нее.       — О, боже… Как это произошло? Почему ты не сказала мне? — едва и смог выдавить он, но Мэри лишь покачала головой и, захлебываясь слезами, вылетела из палаты.       Совсем растерявшись, Джон застыл и уставился невидящим взглядом в стену, пытаясь осмыслить произошедшее.       — Что? — Шерлок недоуменно посмотрел на него. — Зато теперь ты знаешь, что с ней не так.       Джон бросил на него взгляд исподлобья, сильнее нахмурился и стал молча запихивать вещи Мэри обратно в сумку. Совсем скоро он не выдержал:       — Ну ты и скотина, Шерлок! — с искренним негодованием заключил он. — За что ты так с Мэри?       — Я лишь сказал правду! — удивленно повторил Шерлок.       Джон тяжело вздохнул и покачал головой.       — Да засунь себе эту правду в задницу! — резко процедил он. — Ты назвал Мэри шлюхой, даже не зная, что на самом деле с ней произошло! Это ужасно! Нельзя ведь так поступать со своими друзьями!       — Да в чем проблема? — Шерлок нахмурился, начиная понимать, что что-то не так.       — Проблема в том, что ты превратился в такую же сволочь, как Мориарти, — не скрывая своего разочарования пояснил Джон.       Шерлок все еще выглядел непонимающим и раздражающе невозмутимым, поэтому Джон сжал кулаки и проговорил со сдерживаемой яростью:       — В тебе не осталось ничего человеческого, ты безжалостный и циничный ублюдок, думающий только о себе и своих удовольствиях! Мэри не заслужила того, как ты с ней обошелся, и мне стыдно, что я все еще называю тебя своим другом!       — Можешь не называть, раз стыдно, — бросил Шерлок, тут же успев пожалеть о своих словах — как-никак Джон был его первым и единственным другом в Шерборне.       Тот пару секунд немигающе смотрел на Шерлока, словно надеялся что-то найти в его лице или ждал, что тот возьмет свои слова обратно, но Холмс не подал виду, что хоть сколько-то переживает.       — Тогда больше ты мне не друг, — глухо проговорил Джон и резко развернулся.       Захватив пальто и сумку Мэри, он решительно вышел из палаты.       — Джон? — Шерлок дернулся было за ним, но дверь уже хлопнула.       Шерлок откинулся на подушку и устремил взгляд в пространство. Первой его мыслью было позвонить Джиму, чтобы пожаловаться на Джона и Мэри, которые слишком глупые, чтобы… Шерлок закусил губу, понимая, что обида друзей была, пожалуй, заслуженной. Он с сомнением отложил телефон и задумался.       Сейчас в палате он был один, совершенно отрезан, отгорожен от других учеников, школы, будто даже всего мира. Казалось, он очутился в какой-то белой капсуле, что висела вне пространства и времени. Здесь ничего не происходило и ничто не мешало Шерлоку думать. Он перевел взгляд в окно, где уже зеленели липы. Забавно, он не мог вспомнить, в какой момент набухли почки или появились листья, а еще считал себя наблюдательным.       «Это не имеет значения, не стоит засорять мозг ненужной информацией», — прозвучал в его голове поучающий голос Майкрофта. Шерлок отмахнулся от него, и Майкрофт исчез, но на его месте сразу возник Джим. Джим молчал и смотрел, как всегда, насмешливо. Шерлок не знал, о чем тот думает, и прогнал его тоже. Он попытался вспомнить другие события, что произошли за год, — например, когда выпал первый снег, или какое задание было на срезовой контрольной по химии — и не смог. Казалось, все его воспоминания касались только Джима, будто ничего кроме их непростых отношений не имело значения, не существовало в реальности.       «Это не так! Мир не крутится вокруг Мориарти!» — Мэри, как и всегда, говорила разумные вещи.       — Я ничего не помню! — воскликнул вслух Шерлок.       «У тебя есть увлечения, друзья, другие мысли и мечты, не только о нем».       Мэри, добрая и справедливая Мэри, всегда пыталась помочь ему.       «Ты назвал ее шлюхой!» — Джон смотрел осуждающе и вместе с тем грустно.       Шерлок застонал и схватился за забинтованную голову. Перед глазами проносились воспоминания. Вот Джим запрещает ему общаться с другими учениками, вот ведет себя равнодушно, заставляет делать неприятные вещи.       «Я никогда не заставлял тебя, Шерлок, — Джим мягко улыбается, но глаза его остаются темными. — Все, что ты делал, делал сам».       Шерлок мотнул головой, прогоняя оттуда сразу все образы. Должно было быть что-то еще! Он не мог понять, почему так случилось, что все его воспоминания, целый год жизни вытеснил Джим.       «Ты превратился в такую же сволочь, как Мориарти!» — голос Джона снова набатом прозвучал в голове, и теперь перед глазами поплыли эпизоды, не связанные с Джимом. Вот Шерлок приходит на урок укуренный и смеется над всеми, включая учителей, вот он обзывает Терри тупицей, орет на Майкрофта, что откачал его после наркотиков, грубит девочкам на вечеринке, задирает члена сборной команды, называет Мэри шлюхой…       Когда в палату зашла медсестра, то застала его сидящим неестественно прямо и смотрящим невидящим взглядом в стену.       — Как настроение? — весело поинтересовалась она. — Не мучают головные боли, галлюцинации?       — Нет, — Шерлок посмотрел мимо нее. — Только я сам.       Конечно, мисс Хьюлис его настроений не поняла, но Шерлоку это было и не нужно. Он вдруг с ужасом осознал все, что с ним произошло, раз за разом прокручивая в голове этапы своего «преображения» с самого начала — с первой вечеринки, на которую Джим пригласил его, надеясь посмеяться. Он вспомнил каждое своё унижение, вспомнил слезы, боль, предательства… Между тем Шерлоком, которым он был в начале года, и тем, кем он стал сейчас, зияла пропасть, но он не знал, кто из них ему казался более симпатичен. Отвратительны были оба, и Шерлок совсем потерялся и запутался в попытке понять сам себя.       — Выглядишь отвратно, может, стоит вытащить тебя отсюда? — расслышал он голос Джима и сфокусировал на нем взгляд. — Я выяснил, кто это сделал. Этот Карл пожалеет, что перешёл тебе дорогу…       — Ты о чем? — спросил Шерлок с искренним недоумением.       В его голове сейчас рушилась и строилась заново вся картина мира, и эпизод в бассейне казался пылью в сравнении с теми проблемами, что обрушились на него после разговора с Джоном и Мэри.       — Видимо, действительно хорошо головой приложился, — нервно усмехнулся Джим, плохо скрывая свое волнение.       Он присел на край кровати Шерлока и взял его за руку.       — Карл Пауэрс, — кивнул своим мыслям Джим. — Он толкнул тебя.       — Это вышло случайно, — мотнул головой Шерлок, — не имеет значения.       Он посмотрел на руку Джима, что держала сейчас его. Он знал ее от и до. Каждую вену, форму и длину пальцев, чувство от их прикосновения. Эти руки держали сигарету, книгу, раздевали, проделывали с Шерлоком самые интимные вещи, откровенные вещи, забирались внутрь не только тела, но и души. Вывернули его наизнанку, вытащив из Шерлока то, чем он, как раньше казалось, никогда не являлся. Все это сделал Джим. Своими руками.       — Я поссорился с Джоном и Мэри, — сказал он, забирая свою руку.       — Не велика потеря, — Джим равнодушно пожал плечами. — Вы уже давно не так близки, как раньше, — он с подозрением оглядел Шерлока и уточнил с напряжением в голосе: — Как голова?       — Джон мой друг! — проигнорировав вопрос, тут же вспылил Шерлок. — Он был со мной с первого дня в Шерборне и поддерживал, а я… — Шерлок поджал губы. — Ты сделал меня таким! — не выдержав, выкрикнул он. — Теперь все кажутся мне ничтожными идиотами!       — Так и есть, — Джим прищурился. — Чем ты недоволен? Считаешь, стоит размениваться на них? Если их что-то не устраивает, пусть катятся.       В словах Джима был резон, и Шерлок уже был готов привычно согласиться, но передумал.       — Нет, — он твердо посмотрел на Джима. — Я помирюсь с Джоном и извинюсь перед Мэри. Я не хочу быть как ты, без друзей! Я не хочу быть тобой.       Прозвучавшая вслух, эта мысль пронзила его своей реальностью. То, что сказал Джон, было правдой — Джим сделал его похожим на себя — без друзей, уважения к другим, сочувствия. Это было похоже на очки, через которые он теперь смотрел на мир, и Шерлок не был уверен, что сможет хоть когда-нибудь снять их.       Мориарти поморщился и чуть склонил голову на бок, теперь смотря на него, как на неудачный эксперимент — с брезгливым любопытством и холодной расчетливостью.       — А кем ты хочешь быть? Тем занудой и нытиком, каким ты был раньше?       Шерлок задумался, вспоминая себя прежнего. Не того, кто влюбился без памяти в Джима Мориарти, посвятив всего себя этой любви, а того, кто сел в поезд на вокзале Лондона, кто дрался с Майкрофтом в купе, курил в туалете и надел на голову Морана тарелку с едой.       — Я не был таким до тебя! — пораженно заключил Шерлок. — Ты сделал меня таким. Это ты заставил меня думать сперва о себе плохо, а позже — обо всех других. Ты унижал, оскорблял, приказывал мне, пользуясь моей неопытностью! — его глаза полыхнули гневным огнем. — Я не был неудачником или сволочью до тебя!       Джим вдруг сделался смертельно усталым и как будто бы скучающим.       — Блестящая догадка, — вздохнул он без какого бы то ни было энтузиазма или даже насмешки. — В какой-то момент я засомневался, что хочу довести твоё преображение до конца, но, когда ты отверг первые в моей жизни искренние чувства, я понял, что это единственный вариант, и сделал так, чтобы больше нам ничего не помешало — ни твоё мнимое благородство, ни надуманные принципы. А друзья устранились сами собой.       — Я никогда не отвергал твоих чувств! — Шерлок пораженно посмотрел на него. — Все, что ты делал — это играл со мной, превращая в другого человека, ты никогда не делал ничего хорошего для меня! Все это было частью твоего безумного плана!       — Не все, — качнул головой Джим. — Я не рассчитывал, что по-настоящему привяжусь к тебе. Да и какая разница?! — вдруг запальчиво воскликнул он, а его глаза полыхнули. — Имеет значение лишь то, каким человеком ты стал. Ты — это я, Шерлок, и вместе мы способны на что угодно. Только представь! Никто не сможет сравниться с нами!       — Для тебя только это имеет значение, но не для меня, — Шерлок медленном покачал головой. — Ты создал нового меня, это правда. Но не вырастил, а собрал заново. Неправильно и криво. Из поломанных деталей, которые сам же и сломал. Не все работает, не все части подходят друг другу, поэтому система лагает! Я словно голем, Франкенштейн, ожившая мертвечина! — Шерлок сам не заметил, как его голос повышался с каждым словом так, что он уже орал на Мориарти. — Я мечтал, что ты полюбишь меня, таким, какой я есть, так, как и должно быть в настоящей любви! Но ты не способен любить никого, кроме себя! Только это тебе важно, не я, не чувства, ты сам! Поэтому ты сделал меня собой! Ты ненормальный самовлюбленный псих! — он мотнул головой, смаргивая навернувшиеся на глаза слезы.       — Мне надо вернуть Джона и Мэри, — Шерлок решительно кивнул и, предвосхищая возражения Джима, рявкнул: — Да, у меня есть друзья! Немного, но есть! Джон был моим другом и когда я был никем, и когда был твоей марионеткой, и даже сейчас! Я не хочу быть с тем, кто меняет меня в угоду себе, я не хочу быть тобой. И с тобой я тоже не хочу быть, — он выдохнул и откинулся на подушку, прикрыв глаза.       Все мысли разом исчезли из головы, Шерлок озвучил их и словно стал пустым внутри — без желаний и чувств, вымотанный собственной отчаянной исповедью.       — Вот как? — хмыкнул Джим нарочито безэмоционально. — Ты прогоняешь меня?       Он резко поднялся и прошелся по палате, выдавая свои эмоции.       — Конечно, гораздо проще обвинить меня во всем, чем признать, что, не будь в тебе самом задатков для этого, ты бы никогда так не изменился, — снова заговорил он, становясь все более раздраженным и дерганным. — Тебе нравится быть умнее всех, видеть и понимать то, что другие просто не способны, но еще больше тебе нравится чувство превосходства над другими. Ты не менее эгоцентричен! Только послушай себя? Я, я, я! От тебя отвернулись друзья, какая трагедия! Тебе не нравится, что я сделал? Но меня ты тоже изменил, Шерлок. Ты заставил меня чувствовать, и ты не можешь сейчас просто сказать «хватит»! Ты просто не имеешь на это права! Потому что то, что между нами, это навсегда, понимаешь?! — последние слова Джим выплюнул почти с отчаянием.       — Ты навсегда изменил меня, — Шерлок неожиданно улыбнулся, — и поэтому я могу сказать «нет». Прежний я не смог бы, а новый я — да.       Джим недоверчиво фыркнул, однако улыбка Шерлока стала злее и уверенней, отчего Мориарти вдруг расхохотался — так громко и заливисто, словно услышал хорошую шутку.       — Горжусь тобой, мальчик мой, — с истеричным ехидством проговорил он, едва успокоился. — Считай, я восхищен! Признайся, тебе нравится сейчас ощущать этот привкус превосходства! Ведь тебе осталось совсем немного, чтобы растоптать меня полностью. Ну же?! Я жду!       — Я не собираюсь делать этого! — слова Джима вернули Шерлока к реальности. — И не потому что твой эксперимент не удался, потому что я действительно люблю тебя. Всегда любил, — грустно закончил он.       — Тогда хватит ломать комедию и строить из себя жертву моих страшных манипуляций, — лицо Джима превратилось в болезненную гримасу. — Ты можешь хоть трижды помириться с этим идиотом Джоном, но никто не заменит тебе меня.       — Уходи, Джим, это все слишком, — Шерлок тяжело вздохнул. — Ты снова пытаешься манипулировать мной, а я не хочу этого. Мне нужно вспомнить, как принимать решения самому.       Джим закрыл лицо руками, издевательски закивал, и вдруг сердито рыкнул, пнув ножку кровати. Но, когда Шерлок снова увидел его глаза, в них была лишь пустота и чернота.       — Когда-нибудь я вернусь, чтобы окончательно уничтожить тебя, Шерлок. И когда этот день наступит, ты примешь меня с распростёртыми объятиями. Потому что будешь подыхать от одиночества и скуки, но ни у кого больше не хватит смелости даже подумать о том, на что я способен ради тебя. Совсем скоро ты убедишься в этом.       Он отступил, мрачная ухмылка скривила его губы, и Джим вышел, оставив его одного.       Шерлок выдохнул, понимая, что это конец. Все их расставания с Джимом до этого момента, хоть и были драматичными, никогда не оставляли после себя такой пустоты и обреченности, будто Шерлок подспудно знал, что они с Джимом помирятся. Сейчас же он не был ни в чем уверен, кроме одного: Джим прав. Таким, как прежде, Шерлок уже оставаться не сможет. Их сумасшедшая любовь, что причинила столько боли, навсегда изменила Шерлока. Это не были раны, что заживут со временем, это было перерождение, появление нового себя, принять которого Шерлоку еще предстояло. Он не знал себя, но знал одно — он все еще любил Джима. Сердце разрывалось при одной мысли об этом. Эта боль была такой сильной, что Шерлок застонал, скрючиваясь на больничной койке, и остался в таком скованном состоянии до вечера. Он глушил в себе эти ноющие, режущие изнутри импульсы, глушил в себе чувства, закрывая их внутри себя, оборачивая в новые и новые слои защиты, закрывая свое сердце от всего внешнего, от чувств, привязанностей, от Джима. Он не хоронил свою любовь, а прятал, как сокровище, как опасное оружие, способное уничтожить весь мир.

***

      Засыпая, Шерлок знал, что внутри него дышит и ждёт самая сильная и смертоносная сила — их с Джимом любовь, поэтому совсем не удивился, когда услышал новость, от которой на ушах стояла вся школа:       — Карл утонул, ты слышал?!       — Пауэрс? Но как это возможно?!       — А ты что думаешь? — пихнул его в плечо Джон и кисло улыбнулся — он все ещё немного злился. — Ума не приложу, как этот здоровяк мог утонуть…       — Никак, его убили, — мотнул головой Шерлок, потянувшись к газете, и добавил невозмутимо: — Меня одного интересует, куда делись кроссовки?       Он лишь на мгновение позволил себе встретиться взглядом с Джимом и отвернулся, окончательно принимая эту новую гипертрофированную реальность, где больше не было места безобидным загадкам и детским интригам.       Шерлока ждало первое в его жизни преступление.