das Es.

Многие знакомые, видя, как Попов крутится у зеркала, громко смеялись, называя его самовлюбленным нарциссом. Арс же в ответ поддерживал их шуточки, кривляясь и нахваливая себя любимого. Но мало кто знал, почему он реально так часто смотрел на себя. Что мужчина испытывал, глядя на себя в зеркало? То было сложное, ни с чем не сравнимое чувство. Арсений не мог пройти мимо отражающих поверхностей, обязательно останавливаясь и рассматривая себя. Со стороны казалось, что он просто поправляет прическу или одежду, на деле занимаясь совершенно иным. «Чтобы тебя любили другие, сперва ты должен полюбить себя сам». Эту фразу Попов прочитал в каком-то паблике, сначала не придав ей значения. Его и так все любили — так зачем ему слушать советы каких-то баб с комплексами? Но то было лишь в начале, ибо позже, услышав её по радио, в очередной раз стоя в пробке и рассматривая своё лицо в зеркале заднего вида, мужчина лишь улыбнулся сам себе. Пожалуй, в этих словах была толика истины. Он любил себя — любил так, как не любил ни одну женщину. Так, как не любил никого на свете. Попов считал, что мир крутится вокруг него, а он — тот самый центр Вселенной. И, кажется, его Эго раздулось до такой степени, что уже не помещалось в одном человеке.

***

Арсений всегда спал чутко и мог легко проснуться от любого шороха. Обычно он заворачивался в кокон из одеяла, объятый своим же теплом, но этой ночью мужчина долго не мог уснуть из-за ужасной духоты. И это-то в середине января. Попов много ворочался, но, хоть и с трудом, уснул, когда окончательно вымотался. И именно в этот момент ему стало внезапно легко дышаться, словно лёгкие вновь заработали, фильтруя воздух, как надо. Снов он не видел, погрузившись в полную темноту. Пребывая в фазе быстрого сна, Арсений тянулся к забвению, но был вытянут в реальность. Опять. Брюнет открыл глаза, чувствуя, как бешено колотится его сердце: как он не любил просыпаться во время этой ублюдской фазы — организм в такие моменты просто с ума сходил. Попов устало простонал, расфокусированным взглядом смотря прямо перед собой. Голова его казалась адски горячей, а сердце не переставало стучать, словно он только что пробежал марафон. И вдруг Арсений заметил какую-то тень у изножья своей постели. Шторы были плотно задёрнуты, так что свет с улицы в комнату не попадал, но иначе ей было взяться неоткуда. Попов проморгался, восстанавливая зрение. Теперь тень приобрела более чёткую форму, словно там стоял реальный человек. — Дурдом какой-то! Но, несмотря на свою ветреность и отсутствие всякой приземленности, в сверхъестественное Арсений не верил, а посему посчитал Тень просто отголоском сна или обманом зрения. Он тряхнул головой, вновь закрывая глаза и поворачиваясь на бок, после чего крепко обнял одеяло и расслабился, решившись на очередную попытку уснуть. Попов шумно выдохнул, устраиваясь поудобнее, в тот же самый момент чувствуя, как матрас прогибается, как от чужого веса, а после — кто-то кладет свою руку ему на бедро, так удобно обхватившее одеяло. На сон это уже точно не походило, зато было похоже на сумасшествие. Арсений дёрнул бедром, откидывая фантомную руку, что реально избавило его от странных ощущений, но потом мужчина почувствовал, как та же самая рука скользит по его боку, нагло ныряя под футболку и оглаживая голую кожу. И тут не испугаться было невозможно, ибо дома он был один, а рука казалась настоящей. Арсений решил подождать, подумав, что вряд ли кто-то забрался к нему в квартиру, да ещё и с такими намерениями. Он судорожно сглотнул и невольно напряг пресс, когда рука огладила его живот, кончиками пальцев пощекотав вокруг пупка. В темноте раздался тихий смешок, от которого Попов напрягся ещё сильнее. Ладонь двинулась глубже, доходя до груди, а потом Попов почувствовал горячее дыхание у себя на губах. Арсений всегда считал, что именно он целуется лучше всех. Да, проверить он этого не мог, но почему-то думал так, и громкие стоны его дам во время их близости были тому подтверждением. Целоваться Попов страсть как любил, и, увы, не всегда попадались ему те, кто мог бы его любовь удовлетворить. Но сейчас его целовали настолько охуительно, что он сам был готов в голос стонать, как последняя шлюха. То был идеальный поцелуй: не слишком грубый, но и не чересчур нежный — самое то. Его губы мягко сминали, тут же вторгаясь языком в рот. Арсений забыл про бесовщину, забыл про духоту и ужасное желание спать, охотно отвечая на приятную ласку. Он забыл, как дышать. Но осознание происходящего пришло, включив какой-никакой инстинкт самосохранения. Попов мгновенно оттолкнул Фантом от себя, упершись обеими руками ему в грудь, и в ту же секунду сел, включая светильник на тумбочке. Он часто заморгал, привыкая к свету, после чего уставился на Него. Арсений понял, что это мужчина, сразу. Он понял это, когда почувствовал шершавые ладони на своём теле, и убедился в своей теории, когда вцепился в короткие волосы на Его затылке, упиваясь шикарным поцелуем. Так что Попов не удивился, увидев перед собой силуэт мужчины — оно было и так понятно. Но затем, когда брюнет смог разглядеть лицо своего гостя, сердце его ушло в пятки, видимо, захватив с собой и разум. — Чего такой напуганный? — с улыбкой спросил Фантом, вновь напирая на него, пододвигаясь ближе. А Попов всё молчал, потеряв дар речи. Перед ним сидел не просто мужик какой, а не кто иной, как он сам. Трезво думать брюнет не мог, как и генерировать адекватные мысли — да о какой адекватности идёт речь, когда творится такое? Вот и Арсений этого не понимал. Он ничего не понимал, просто сидя и хлопая ресницами, не в силах даже рот закрыть. Фантом же широко и плотоядно улыбался, с каждой секундой становясь всё ближе. — Не… Не подходи! — прохрипел Попов. — Кто… Что ты вообще? Его улыбка стала ещё шире, а руки вновь оказались на талии Арсения. — Я — это ты, — ответил Он, садясь вплотную, — а ты — это я. В этот раз Попов не смог оттолкнуть Его, ибо Он был ровно такой же сильный, а ещё, в отличие от Арса, у Него не тряслись руки. Фантом призывно облизнулся, опять целуя, но уже грубее: Он оттянул нижнюю губу Арсения и рывком потянул его вниз, заставляя лечь. — Можешь звать меня своей Похотью, — отрываясь, выдохнул Он, вновь завладевая его губами, — своим вторым «Я». Своим Эго. Но Арсений не собирался называть его ни так, ни так — он вообще не собирался говорить с Ним или обращаться к Нему, считая это каким-то горячечным бредом. Но, с другой стороны, его безумно манило к Фантому, и Попов сам не понимал почему. Просто Он был таким родным. Он был им самим. Арсений хотел сопротивляться, но не мог: его так сладко целовали, что в паху моментально заныло. Фантом знал все его чувствительные точки, непременно задевая их, продолжая безбожно терзать губы. И Попов медленно таял, как шоколадка на солнце, каждый раз отвечая на ласки, с трепетом реагируя. — Вот, уже не так страшно, правда? — не переставая ухмыляться, спросил Он. «Похоть» уже нависал над Арсением, довольно облизываясь: колено Его удобно находилось меж ног Попова, периодически надавливая на пах.  — Стоит лишь от того, что тебя целует парень с твоим ликом? Извращенец. Больной, грязный извращенец, — прохрипел Фантом, с рыком опускаясь к шее Арсения и вгрызаясь в неё, тут же начиная покрывать кожу нежными поцелуями. Попов давно перестал трезво мыслить — он решил, что всё это сон. Пусть реалистичный и приятный, но всё же сон, от которого у него голова шла кругом. А как иначе объяснить всё то, что только что происходило? Арсений устал думать, зная, что так лишь сильнее себя накрутит: да, это было безрассудно, но от чувств не убежишь — он реально пытался сопротивляться, но, в итоге, проигрывал. Так и есть ли смысл противиться приятному, если можно признаться? — Так нравится? — лёгкий шепот. — Хочешь ещё? А второй Арсений тем временем сильнее распалял Попова, уже вовсю хозяйничая рукой у него в трусах. Он умело ласкал Арса, перебирая тяжёлые яйца, параллельно оставляя яркие следы на шее. Попов же только и мог, что стонать, руками цепляясь за шею и волосы партнёра. «Чтобы тебя любили другие, сперва ты должен полюбить себя сам». Вспомнив фразу, Арсений громко рассмеялся, но сразу же замычал, ибо второй Арсений больно укусил его за кадык и сжал член. — Ты и так себя любишь, — ответил Фантом, глядя прямо в глаза, — я-то это знаю. И Попов был готов поклясться, что увидел в голубых глазах странный пугающий блеск. Этот ублюдок ещё и мысли читает — вообще прекрасно! Арсений не заметил, как оказался без футболки. Второй же оторвался от его шеи и принялся за штаны, легко стягивая и их. Сам Он был в знакомой Попову чёрной футболке и таких же спортивных штанах. Арс посмотрел на пол, замечая, что и футболки у них одинаковые. Всё это было крайне странно, но, что важнее, и не менее приятно. Попов, естественно, считал себя и лучшим любовником, а сейчас Фантом ему доказывал его правоту. Арсений-номер-два спустился ниже, глубоко и удивительно умело беря его член в рот. У Арса никогда не было секса с мужчиной, потому он лишь восхитился тем, как Он ему шикарно отсасывает. Попова мотало по всей кровати: он стонал и выгибался, безмолвно прося больше, глубже и быстрее. Его «Похоть» выпустил изо рта член с громким хлюпаньем, играя бровками и кивая сначала на свой пах, а затем — на Арсения. — Как там? «В этой жизни нужно всё попробовать»? — спросил Он, ехидно улыбаясь. Арсений принял тот факт, что его Эго так нагло приперлось к нему, что, к слову, звучало довольно специфично. Принял он и то, что делал Фантом, но согласиться на продолжения он не мог. — Не-е-ет! Попов, переборов желание внутри, сел, но улыбку на, по сути, своём лице он не стер. — Как стонать и выгибаться, так мы сразу, а как до дела доходит, так «не-е-т»? — спросил Фантом. — Где справедливость? Арсений смущённо отвел взгляд. Да какого вообще происходит? Перед ним, не пойми каким образом, сидел его клон, ранее облизав его с ног до головы, и просил — нет, требовал — продолжения? Под чем надо быть, чтобы такое приснилось? — Я не клон, — внезапно посерьёзнев, ответил второй Арсений, — и это не сон. — Тогда какого чёрта? — удивился Попов, вспомнив и чертей, и даже чупокабру какую. Почему-то его нормальная реакция на происходящее немного запоздала — видимо, Арсений всё же был тем ещё извратом. Он почти отдал своё тело мужику со своим лицом. — И я не демон, — вдогонку кинул Фантом. — И не призрак, не вампир, и даже не эта твоя чупокабра! Попов замер. Сейчас Второй выглядел совсем иначе: он не улыбался, не шутил, а был абсолютно серьезен и до боли в груди печален. Арсению почему-то захотелось обнять его лицо ладонями и мягко поцеловать, чтобы убрать из глаз эту грусть. Но тут на хмуром лице Фантома дёрнулся один мускул, затем — второй. Он сжал губы, жмуря глаза, после чего громко рассмеялся, кидаясь на Арсения. — Я же актёр, Сеня, — сказало Эго, по-прежнему улыбаясь. А грустный Он Попову нравился больше. Арсений судорожно выдохнул, отпихивая Его от себя. В итоге, они вернулись в начало. — Исчезни! — протянул Попов, толкая второго Арсения коленом в бок. — Ты хочешь, чтобы я ушёл? После всего, что между нами было? — Фантом наигранно надул губы, но вновь рассмеялся. — Что между нами было? — Ты как тёлка ПМС-ная, Сень! — решил Второй. — Не зови меня «Сеня»! Ненавижу, когда так делают. — Да мне-то не ври, — хихикнул Он, после чего приблизился к уху и тихо шепнул: — Се-е-еня… И вот они опять целуются. Медленно, как-то лениво, будто растягивая момент. «Похоть» вылизывал нёбо Арсения, рукой лаская его слегка опавший член. У Попова внутри боролась целая гамма чувств: он ощущал себя странно, хотел послать непонятно кого со своим лицом, а ещё хотел махнуть на всё и поддаться. Причём последнее желание постепенно росло, вместе с темпами движения руки его Эго. Арсений громко шикнул, когда почувствовал, как в него вводят палец. — Долго думаешь, Се-еня, — решил Второй, продолжая надрачивать одной рукой и толкаться в его анус — другой. Арсений тяжело дышал, но к ощущениям вполне привыкал. В таком дурдоме уже нечему удивляться. Как-никак, его придавливал к матрасу всего лишь Арсений Попов, а себе он доверял на все сто процентов. Попов терял голову в геометрической прогрессии. На него смотрела пара удивительно красивых глаз, а пальцы внутри двигались до одури приятно и глубоко, что он в который раз начал задыхаться. Второй Арсений более не целовал его, настойчиво глядя на его разомлевшее лицо. Попов чувствовал, как пылает его тело, а бёдра сами двигаются, вторя умелым движениям. — Умничка, — шепнул «Похоть», опускаясь на его член ртом и начиная старательно сосать. Арсений в голос застонал, стоило пальцам внутри него задеть особо чувствительную точку, после чего кончил прямо Ему в рот. В голове звучал чарующий звон, а перед глазами — Его хитрая ухмылка и язык, с извращённым наслаждением вылизывающий член мужчины. Почему-то Фантом не лез с продолжением, хотя Попов отчётливо видел его каменный стояк. Как бы Арсений ни хотел отвертеться от главного, а не мог оставить себя в таком виде. — А как же… — начал он заплетающимся языком. Второй, стерев у рта блеслую каплю пальцем, облизнулся, с улыбкой засунув оный в рот. — Мне пока и этого хватит, — ответил Он, поднимаясь с постели. Он потянулся к лампе, включая её, а потом склонился над Поповым, глубоко целуя его и почти сразу отстраняясь. Арсений невольно облизнулся, чувствуя во рту свой собственный вкус. — Вкусный, — решил Фантом, — теперь ты это знаешь. В темноте Арсений видел лишь Его силуэт, но чувствовал исходящее от Его тела тепло. «Эго» положил ладонь на его глаза, заставив их закрыть, а после тихо добавил: — Спи. И рука на глазах Арсения исчезла лишь тогда, когда он реально вырубился, вымотанный, но такой удовлетворённый. Утром мужчина решил, что это ему всё-таки приснилось, но потом, стоя перед зеркалом в ванной, он увидел цепочку засосов у себя на груди, невольно вспоминая прошлую ночь и нереальные чувства, которые он испытал. Второй Попов не появился на следующую ночь, ни даже через неделю. А Арсений почему-то ждал. Ждал, когда Он вернётся и продолжит начатое.