das Es.

Они никогда не выбирали отели сами — то было дело организаторов. Зачастую им предоставляли отель поближе к концертному залу, дабы им самим было удобнее. Конечно, порой это представляло некое удобство, но они всё равно уезжали и подальше, решая полгорода объехать: это же так интересно — осматривать доселе невиданный город, его здания, удивительных людей. Каждый имел свою историю, какие-то мифы, привлекающие как туристов, так и любых приезжих. Лично Арсению подобное нравилось: не любил он часами торчать в своём номере, ибо это было уж больно утомительно. Он частенько покидал пределы отеля, двигая на поиски интересных мест, следуя по заранее запланированному маршруту. Брюнет мог часами гулять, причём делал он это всегда с кем-то, легко втягивая друзей в свои авантюры. Но сегодня ему почему-то не хотелось идти куда-либо, да и, к тому же, город этот он уже видел. — Заболел что ли? — парни озабоченно посмотрели на него, на что сам Попов устало кивнул. Да, он был болен. В этот раз организаторы сообщили, что их ждёт некий сюрприз. Ребята пытались делать какие-то предположения, а Арсений лишь меланхолично смотрел в окно, даже не сумев зацепиться за что-нибудь взглядом, а просто глядя по ту сторону стекла. Он горячо выдохнул, из-за чего окно слегка запотело. Мужчина тут же стер рукой этот матовый слой, встречаясь глазами со своим отражением, невольно замирая. Попов ощутил резкий прилив крови к лицу, неотрывно глядя на своё размытое отражение. Он видел всё те же глаза с тёмными кругами под ними, тонкие губы и непривычно унылое выражение лица. Арсений коснулся пальцем кончика носа отражения, пытаясь выжать из себя улыбку, что у него слабо вышло. Улыбка была натянутая и немного страшная, что было не свойственно ему. Ведь его улыбка всегда умопомрачительна. Арсений всегда считал себя идеалом. Он был безупречным и не имел никаких недостатков: красивый, умный, забавный и в меру приличный. Мужчина не видел в себе никаких пороков, являясь совершенным. Но, видимо, что-то ёкнуло внутри его сознания, перевернув мировоззрение к чертям собачьими. С того странного инцидента прошло полгода. Его «Эго» так и не появлялся, однажды придя и разрушив привычный мир Попова. Арсений перестал ждать, как перестал и часами стоять у зеркала. Первое время он проходил мимо оного с замиранием сердца, ибо ему начинало казаться, что отражение его живое. Потом мужчина, конечно же, убеждался в обратном, тыкая пальцем в простое холодное стекло. Со временем Арсений и вовсе начал призадумываться — а не показалось ли ему? Может, он и имел наглядные доказательства той ночи, но ситуация сама по себе была странная. Естественно, об этом он ни с кем не говорил, решив, что его посчитают больным. Хотя, возможно, он реально был болен? От окна его с трудом оторвали парни, сообщив, что они на месте. Попов растерянно кивнул, последовав за ними к отелю. Как оказалось, в этом городе был Бутик Отель. Вот вам и сюрприз. Никаких привычных однотипных номеров ребята сегодня не увидят — только экзотика и, к слову, одноместные номера. Организаторы, всё объяснив, раздали им ключи, сказав, что выбирали номера, судя по индивидуальным качествам импровизаторов. Парни двинулись осматривать диковинку с широкими улыбками и смехом. Попов опять имитировал радость и предвкушение. И вновь вышло хреново. Арсений не знал, в какой номер ему посчастливилось попасть, но какой-никакой интерес он всё-таки испытывал, также не зная, какие именно его качества лежат на поверхности. Там могло быть что угодно, ведь сам Попов не всегда знал, что о нём думают. Наше личное представление о себе порой обманчиво. На ключах красовалось яркое «32» — собственно, Попов решил, что ему на третий этаж, и оказался прав, остановившись перед дверью с надписью «Mirror». Маломальских знаний английского брюнету хватило, чтобы понять, что здесь что-то связанное с зеркалом. Арсений было подумал про комнату, стены которой увешаны зеркалами, а войдя в номер, он увидел простую, стильную комнату с большой кроватью в центре. Но позже, оглянувшись, Попов заметил огромное зеркало на потолке над самой кроватью. — Да ладно? — выдохнул он, глядя на себя в отражении. Арсений упал на постель, решив, что та довольно-таки удобная, после чего поднял взгляд, видя себя во весь рост на чёрном фоне покрывала. И что это значило? Что он самовлюблён или что он извращенец? Или, быть может, самовлюблённый извращенец? Чтобы не видеть этот ужас, Арсений перекатился на бок, беря в руки телефон. Парни уже выложили фото в сеть, поставив забавные подписи. Чтобы не отставать от них, Попов решился сделать тоже самое: он сфотографировал своё отражение, сделав наигранно-эротичное выражение лица, и написал: «Сегодня буду спать с этим красавчиком». Арсений хрипло посмеялся, отправляя фото в сеть, и тут же получил комментарии от коллег, почти все из которых гласили о правильном выборе организаторов. Повезло же ему с друзьями. Артисты приехали поздно вечером, так что решили сразу лечь спать. Утром их ждало интервью на радио, а вечером — концерт, и они были безумно уставшие, из-за чего были обязаны хотя бы выспаться.

***

Попов всё больше чувствовал, как силы покидают его. Парни опять отшучивались, мол, старый ты стал, на что Арсений смеялся, в душе ощущая тоску. Он знал, что причина в ином. Попов часто хмурился, чувствуя усталость души, телом будучи абсолютно в тонусе. В груди поселились одиночество, тоска и странная безысходность. Делa мужчины шли просто прекрасно, но отвечающий за настроение и чистый разум переключатель, кажется, сломался. Арс замкнулся в себе. Он стал много думать, забыв и о личной жизни, и о бедняжке жене. Попов посвящал каждое свободное мгновение себе, пытаясь выбраться из кокона сомнений. Он блуждал в этом лабиринте, каждый раз натыкаясь на тупик, в конце которого висело зеркало. Прикрыв болящие глаза, Арсений со стоном упал на мягкую постель. Он попытался отбросить мысли, но не смог, поэтому распахнул очи и взглянул на своё отражение на потолке. На него смотрел мужчина — по-прежнему красивый, но такой усталый. Попов огладил пальцами свои мешки под глазами, затем скользнул к шее, обхватывая её ладонью и несильно сжимая. — Ну и нахрена ты в тот раз приходил? — спросил брюнет у своего отражения, понимая, что оно ему вряд ли ответит. Арсений откинул руку в сторону, затем — вторую, видя, как отражение лишь повторяет его движения. Попов поймал себя на мысли, что он хочет, чтобы оно зажило своей жизнью хотя бы на мгновение. Почему-то мужчина подумал, что Оно знает ответы на всего его вопросы. В его голове невольно вспыхнули образы той ночи. Арсений неотрывно смотрел в голубые глаза, ощущая фантомное чувство прикосновения, от чего внизу живота слегка заныло. Он окинул взглядом тело своего отражения, видя, как его рука движется к кромке штанов. Приплыли… Попов и не заметил, как его рука оказалась в трусах. Он опустил веки и освободил из оков ткани свои бедра, спустив джинсы и бельё до колен, а потом и вовсе сняв одежду. Чуть шершавая ладонь скользила по напряженному органу, задерживаясь на головке, из которой уже вовсю сочилась смазка. — Ублюдок больной, — выдохнул Арсений, неспешно лаская себя. Брюнет прокручивал в голове моменты, когда он был с Ним, сам не понимая, зачем он это делает. Попов признавал, что с Ним ему было чертовски хорошо, но сейчас-то он был один, и рука, так приятно сжимающая член, тоже была его, а не какого-то демонического фантома. Сейчас в этой комнате был лишь он и только он. — Как и в прошлый раз, — раздалось из ниоткуда, от чего у Попова в ушах зазвенело. Арсений моментально открыл глаза, начиная оглядываться. Он лежал посреди кровати один-одинешенек без каких-либо признаков посторонних. — С каких это пор я посторонний? А, Сень? Попов облизнулся, медленно проведя языком по пересохшим губам, после чего посмотрел вверх. Но, несмотря на голос, он видел всё то же неизменное отражение: рука так же была меж разведенных ног, тело было напряжённым, и даже лицо выражало то же недоумение. Арсений поиграл бровями. Отражение сделало то же самое. — И где ты? — тихо спросил Попов, продолжая смотреть на своё лицо в зеркале. Он долго смотрел, перестав шевелиться, пока глаз в его отражении не задергался, как в тот раз, а лицо не исказилось в ядовитой ухмылке. — Точно! Ты же актёр! Эго улыбнулся ещё шире, а после запустил в волосы пятерню. — Скучал? Арсений не ответил, сам того не зная. Второй был другой — так считал Попов. Он был нахальный, самовлюблённый и порочный. Мужчина знал Его совсем немного, но составить портрет смог легко. — Нет, дорогой, ты знаешь меня давным-давно, — решил Он, — и, да, ты скучал. Смотреть на такого себя было сложно, хоть Арсений и понимал, что это не совсем то, кем он является. Попов же был чистым, а Этот — грязный и совсем безумный. — Неправда, — Эго вновь отвечал на его мысли, — ты тоже грязный. Или, быть может, ты забыл? Я — это ты, а ты — это я. Арсений свет не выключал, из-за чего прекрасно видел Его в зеркале. Второй был прекрасен, хоть и плотоядно улыбался — неужели улыбка никогда не сходит с его лица? В ответ Он лишь пожал плечами. Видимо, так оно и есть. Попов не видел Его полгода, но казалось, что Он был с ним всё это время. Возможно, они были одним целым, но Арсений не собирался признавать то, что такой ублюдок является частью него самого. Мужчина знал себя слишком хорошо, чтобы верить в подобное. — Тогда взгляни на себя со стороны, — усмехнулся Эго, кивая на его каменный стояк, который так цепко обхватывала рука. — Мастурбация — это нормально, — ответил Попов. — Но не на себя же, дорогой. Его глаза светились безумием, и Арсений поборолся с желанием, чтобы отвести от них взгляд. Он посмотрел ниже, замечая, что Эго давно уже играется с собой — Присоединяйся, — предложил его же голос, а после Попов услышал громкий протяжный стон, дурманящий разум. Он тряхнул головой, но рукой двинул. Арсений не такой сумасшедший, но рука его словно не слушалась, активно двигаясь вверх-вниз. Попов откинул голову назад, слегка выгибая шею. Секса у него не было давно, так что даже дрочка приносила крышесносные ощущения. Эго, тем временем, тихо смеялся, вторя движениям Арса. — Посмотри на меня, — требовательно выдал Он, и Попов почему-то послушался. Они смотрели друг другу в глаза, продолжая наращивать темп движения руки. Арсений видел в Его глазах маленьких бесят, танцующих свой безумный танец. Попов судорожно сглотнул, когда Его лицо исказила гримаса удовольствия. — Мало тебе, да? — спросил Эго, шире раздвигая ноги. — Хочешь, покажу кое-что интересное? Попов замер, чувствуя, как во всем теле отдается биение сердца. Второй прошагал пальцами мимо яиц, ныряя в ложбинку меж ягодиц. — Смекаешь? — продолжил Он, приподняв левую бровь. И Арсений, конечно же, всё прекрасно понял. И даже сделал. Самостоятельно Попов никогда и ни за что до такого не дошёл бы. Средний палец с трудом вошёл на две фаланги, растягивая тугие мышцы. Арсений громко замычал, не понимая, почему он идёт у Него на поводу. Эго же внимательно следил за ним. — И почему я тебя слушаю? — прошипел Попов, толкаясь глубже. — Потому что я — это ты, — ответил Он, — а ты… — Это я! Да знаю, задрал! — Я тебя пока не драл… — Просто заткнись! Арсений не знал, почему злится, но, когда он вновь задал ритм движению руки, от злобы и свет простыл. Попов ласкал себя с двух сторон, при этом осознавая, что он сам пошёл на это — его никто не заставлял. Эго был сейчас наверху и просто говорил, а действовал Арсений сам. Ранее Попов думал, что Второй его заставил. Действительно, ему казалось, что Он принудил его и сделал с ним то, что сделал, минуя его сопротивление. Сейчас же, без промедлений следуя указаниям, Арсений самостоятельно насаживался на свои пальцы, сам толкался ими глубже, при этом активно надрачивая. Эго же улыбался, следя за ним, но и пальцем не касаясь. — Это всё ты, Сеня, — ответил ему Он. — Мы оба — ты. Неужели он реально настолько грязный? Попов чувствовал, как медленно приближается к грани. Он был весь взмыленный и горячий, в то время как Эго с улыбкой взирал на него, не отводя глаз. Арсений также смотрел на Него, иногда жмуря глаза, но всегда вновь открывая. Внутри у мужчины всё сжалось, когда он понял, что Он так же жмурится. Но чего-то Арсению не хватало. Не хватало, чтобы нормально кончить и удовлетворить наконец свои желания. Он со всех сил старался, но ничего не выходило. — Ты слишком много думаешь, — решил Эго, сказав это на удивление серьёзным тоном, — закрой глаза. И Арсений его послушался. Опять. — Отпусти мысли, — продолжил Второй, — просто слушай мой голос и не открывай глаза. Попов кивнул, пытаясь полностью освободить разум, слыша лишь свой пульс и голос. — Сосредоточься на ощущениях. И, повторю, не думай. Арсений усмехнулся, но вновь сделал веленое. Его разум стал чистым листом бумаги, а приятные ощущения накатывали волной, накрывая с ног до головы. Попов тихо простонал, готовый вот-вот кончить, а потом он почувствовал тепло на своих губах и мягкий поцелуй — до боли знакомый и родной. Хватило пары движений, чтобы Попов, громко мыча, излился себе в руку. Эго, вероятно, кончил одновременно с ним, ибо Арсений слышал и его стоны сквозь звон в ушах. — Не открывай! — Второй, как и прежде, накрыл его глаза ладонью, давя на Арсения всем телом. Ранее мужчина лишь видел его, а сейчас он ощущал его, как настоящего: его тепло, тяжесть тела и, казалось, даже запах. Арсений глубоко вдохнул воздух полной грудью, вновь чувствуя ту тоску. — Не уходи, — протянул Попов, хватая Эго за запястье. — Останься. В ответ Арсений получил хриплый смех, а после — лёгкий поцелуй. — Я всегда рядом, — ответил Он, заставив Арсения расцепить пальцы. — Считай до пяти, а потом открывай глаза. — Один. Арсений всё ещё чувствует тяжесть, мысленно готовясь к тому, что вот-вот произойдёт. — Два… Попов сглатывает вязкую слюну, теряя Его запах. — Три. Тяжесть пропадает, но рука Эго по-прежнему лежит на глазах мужчины. — Ч… Четыре. Эго в третий раз целует Арсения, а Его рука на лице становится совсем невесомой. — Пять.