das Es.

Господин Гугл безбожно отсылал к статьям дедушки Фрейда, к Википедии, сайтам для психологов. На фикбук. Господин Гугл выдавал крайне странные видео, ссылки, которые отказывались работать. Господин Гугл, как бы его ни нахваливали, совершенно не помогал, лишь сильнее путая и накручивая. Арсений провёл у ноутбука три дня и две ночи, вернувшись с тура, и пришёл к выводу, что детектив из него никудышный. Он не мог собрать нормальную информацию, каждый раз приходя к выводу, что он либо с ума сошёл, либо столкнулся со сверхъестественным. Оба варианта мужчину не устраивали, так что он попытался найти третий — истинный. И эта самая другая версия являлась комбинацией предыдущих. Попов хотел верить, что Он настоящий. Хотел всеми силами. Брюнет даже толком не общался с Ним, но всё сводилось к одному — Арсений стал зависим от загадочного фантома и избавиться от этого душащего ощущения не мог. Ему казалось, что Эго появился неспроста, иначе бы было глупо. Они провели вместе две безумные ночи, от воспоминаний которых у Попова тут же пересыхало в горле. Они были похожи, но при этом были такие разные. Арсений неоднократно вспоминал слова Эго про их различия, а точнее — про отсутствие этих самых различий. Второй считал, что они ни черта не разные, но Попов видел обратное. Ну, не мог брюнет согласиться с Ним, ибо не ощущал в себе даже капли той дьявольщины, которой у Него было в избытке. Он точно был демоном, хоть и отрицал это. — Наше мнение о себе зачастую бывает ошибочно, — однажды услышал Попов, завтракая за столом на кухне. Он замер с открытым ртом, глядя на сидящего напротив Второго. — Неожиданно, — решил Арсений, на что Эго пожал плечами. Почему-то Попов привык к Его проявлениям, хоть подобное и случалось всего дважды. Мужчина не особо удивился в этот раз, увидев свой клон совсем рядом. — Ох, блять, я не клон — до тебя, как до жирафа всё! — возмутился Он, недовольно закатывая глаза. Пришла очередь Арсения жать плечами — как будто он в состоянии мысли контролировать. Второй, как и в прошлые разы, был одет ровно так же, как Арсений. Он сидел, вальяжно закинув ногу на ногу, и смотрел на Попова в оба. Мужчина думал, что Эго появляется лишь ночью и в моменты сильного возбуждения. — Я же не проститутка какая, чтобы напряжение твоё снимать, — вновь пробубнил Он, — иногда и на поговорить тянет. И ведь именно этого Арсению так не хватало. Попов до сих пор считал, что Эго что-то знает, но молчит. Мужчина чувствовал это, хотел спросить, а не мог. Почему-то не мог. Рот не открывался, а мозг всячески отказывался думать, из-за чего Арсений так и сидел, молча хлопая ресницами и глядя на Него. У Арсения была тысяча вопросов, но не было ни единого ответа. Если раньше между ними ощущалось напряжение, то сейчас находиться рядом с Эго было довольно легко. Попов спокойно рассматривал его, не чувствуя какой-либо неловкости. Он не чувствовал ни страха, ни скованности, ни желания спрятаться — лишь некое возбуждение и заинтересованность. — Изврат, — коротко кинул Эго, тихо хихикая. — Это ты меня таким сделал. — Но ведь я — это ты… Эго говорил эту фразу, кажется, уже в сотый раз, и Арсений продолжал отрицать её справедливость. Не могут быть они одним целым — скорее, Он просто издевался, капая ему на мозги и повторяя её снова и снова. — Неужели ты так ничего и не понял? — спросил Эго, удивленно качая головой. Попов не ответил, на что услышал, как Он тяжело выдохнул. — Ты же не такой идиот, ибо, чёрт, я-то явно не такой, а значит, и у тебя мозги есть. Арсений в сказанном немного запутался, по-прежнему жуя. Эго охнул, поднимаясь с места. — Перестань уже жрать, — сказал он, приближаясь к мужчине. И тут Попов ощутил то самое напряжение, ибо Второй встал позади него и склонился над его ухом. — Сеня, признайся уже в своих грехах и смирись, — Он говорил тихо, почти шепча, от чего у Арсения по спине мурашки побежали. — С чего ты взял, что ты — идеальный, белый и пушистый? Таких не бывает! Мир у нас так вообще дерьмо собачье… Попов, внимательно слушая свой голос, хотел было возразить, но Эго, видимо, прочитав его мысли, решил, что они ни разу не аргумент. — Вспомни, как ты стонал и выгибался от моих ласк тогда, — продолжил Он, — как сам просил меня не уходить, молил, чтобы я остался. Арсений невольно оказался в том зеркальном номере, ощущая горечь и боль в груди. — И что в этом плохого? — Ничего, но ты отрицаешь в себе то, кем, по сути, я являюсь, — Эго встал ещё ближе, склоняясь ниже и почти касаясь губами уха Арсения. — Ты тянешься ко мне — признай это! В этот раз Попову возразить было нечему. Они провели вместе весь день — благо, Арсений вновь остался один. Эго вспоминал ему все его грешки, а после громко хохотал, любуясь неповторимым выражением лица Попова. Мужчина назвал бы это странным, но довольно интересным опытом. Второй помнил всё, в то время как сам Арсений многие вещи забывал. И почему-то Он напоминал лишь плохое. — Оно же уравновешивается всегда — плохое-хорошее, — решил Эго. — Сначала ты ведёшь себя, аки скотина, а завтра бабушку через дорогу переводишь. — Только вот бабушек ты мне не припоминал. — А ты совершенно забыл про скотину! Казалось, они были из разных миров: Арсений жил там, где всё хорошо и он просто прелесть, а Эго — там, где происходит полнейшим бедлам, главным творцом которого является он сам. Но на деле то был один мир — просто видели они его по-разному. До возращения домашних оставался где-то час, но уходить Эго не собирался. Он занял весь диван, уместив голову на коленях сидящего Арсения. — Она этого не поймёт, — сказал Арсений, пытаясь скинуть Его с себя. — Она с этим несколько лет живёт… Попов устало прикрыл глаза и потер виски, а когда открыл, обнаружил, что находится в комнате один. Он оглянулся, понимая, что Второй всё-таки ушёл. Ушёл, не сказав и слова. Вновь испарился.

***

Торчать в машине посреди ночи в полной темноте — абсолютно адекватно. Ещё адекватнее говорить жене, что ты застрял на работе, при этом совершенно не собираясь домой. Просто Арсений хотел побыть наедине с собой. — Чего ты этим добиваешься — я не пойму? — выдохнул мужчина, глядя на то, как над ним навис ещё один Арсений. Эго стал появляться ежедневно, что приводило Попова в некий ступор. Например, прошлой ночью Он забрался к нему в постель со свободной стороны, тем самым не дав уснуть, а утром оказался в ванной, когда Арсений принимал душ. Последнее, естественно, закончилось петтингом и недовольством брюнета, ибо Эго окончательно вымотал его. — То просишь остаться, то выгоняешь — какой ты непостоянный, Попов, — Второй цокнул языком, а после провёл им по скуле мужчины. — И всё-таки? — Зачем иметь какие-то скрытые мотивы, чтобы докопаться до тебя? По себе людей судишь? — Эго прижался к сухим губами Арсения, влажно целуя его, почти тут же отрываясь и добавляя: — Может, я соскучился? Не думал об этом? Его ответ Попова не особо удовлетворил, но он привык, что спорить с Ним нет смысла: ты говоришь слово, а Он в ответ — десять. Так Арсений жил уже неделю, по сути, находясь в противоречии с самим собой. В противоречии… — Ну наконец-то! — вдруг воскликнул Эго, причём чересчур громко, в тот же миг выпрямляясь, почти доставая головой до потолка. Арсений тихо хмыкнул, а после — рассмеялся. Точно — вот оно! Эго призывно облизнулся, мягко покачиваясь на его бёдрах. Попов слегка напрягся, чувствуя приятное трение. Этот ублюдок умел заводить — это уж точно. К слову, не менее виртуозно Он умел ебать мозг. — Долго ж до тебя доходило, — простонал Эго, скользя ладонями по напряжённой груди Арсения. — Ну, я — это ты, так что… — Моими же словами меня заткнуть решил? Не в мою смену, дорогой! Эго решил показать, как именно следует затыкать: он вновь склонился ниже, не переставая двигать бёдрами, и в который раз поцеловал, потираясь пахом об пах Попова. Арсений тихо простонал в поцелуй, оттягивая Его губу, хватая ладонями за ягодицы. — Воу-воу, полегче! — улыбнулся Эго, когда мужчина начал шевелить бёдрами в ответ. — Что-то не так? — Арсений склонил голову вбок, пробираясь ладонями за кромку Его штанов. — Нет бы сразу так, — хихикнул Он, — закрой глаза. Арсений знал, что может последовать, послушайся он. Это ему совершенно не нравилось. Мужчина хмуро смотрел на Него, пока сам Эго ждал, когда тот сделает веленное. — Закрыва-ай, — повторил Он тише, но настойчивее. В данный момент Попов не хотел, чтобы его покидали, но что-то ему подсказывало, что в этот раз всё будет иначе. Арсений опустил веки и перестал дышать, по-прежнему ощущая Его вес. Эго убрал его руки со своих бедер, аккуратно закидывая их себе на шею. Попов провёл кончиками пальцев по Его затылку, хватаясь за короткие волосы, и открыл глаза, натыкаясь на нахальную усмешку. — Я не дам тебе уйти, — твёрдо решил Арсений, — не сегодня! Эго на это громко рассмеялся, позволяя Попову ласкать себя за ухом и тянуть ниже. — А я никогда и не уходил, — ответил Он, — и я тебе это неоднократно говорил, но ты же не слушал. Они молча смотрели друг на друга, вслушиваясь в размеренное дыхание. Арсений Его слушал и всё прекрасно помнил, но значению словам не придавал. Хотя, видимо, всё-таки стоило. — Тогда куда ты исчезал? — спросил брюнет, решив окончательно расставить все точки над «ё». Эго опустил ладонь на его грудь, с хитрым прищуром нажав на неё. — Во-от сюда. И тут у Арсения сорвало последние тормоза.

***

— Признайся в своих грехах, — Эго шире развел длинные ноги мужчины, опаливая горячим дыханием его голые бедра. — Кажется, я сделал это несколько минут назад, — выдохнул тот. Эго издевался, как никогда раньше. Он пытал, заставляя исповедоваться, каяться и молиться. Арсений часто дышал, уместив одну ногу на спинке заднего сидения, вторую — на Его плече. Язык Второго влажно скользил меж ягодиц брюнета, иногда проникая внутрь. — Я тебе не верю! — решил Эго и вновь широко мазнул языком по частым, мелким складочкам. Попов вцепился пальцами в сидение, слегка прогибаясь, насколько позволяло его положение и минимум места. Арсений никогда не испытывал подобного. Ему было невероятно легко от того, что он отпустил ту часть себя, что вечно противилась и лишь душила. Он жадно глотал воздух, будто не мог дышать долгое время, пока Эго ласкал его, вынуждая прогибаться сильнее и теряться в собственных ощущениях. В машине было жарко и душно, но Попову казалось, что он наслаждается альпийским воздухом после запыленного мегаполиса. Мужчина нисколько не сопротивлялся, лишь активно отвечая и позволяя Эго делать с собой всё что угодно. И Он делал это, доводя до экстаза парой движений и слов. Видимо, Арсений не понимал другого языка, кроме языка тел. Телефон разрывался от звонков, но никто его не слышал. Арсений был занят куда более важными делами — только что он принял «тёмного» себя. Во всех смыслах того слова. И это было до одури приятно и просто крышесносно. Он мог сделать это давным-давно, но не делал. Каким же он был слепым идиотом! Эго мягко двигался, ловя губами громкие стоны. Он выходил почти полностью, после чего резко и глубоко толкался, вышибая из лёгких мужчины весь воздух. Попов похабно улыбался, вторя его движениям. — А теперь, пожалуй, верю, — хмыкнул Эго, целуя его влажную шею и грудь. Арсений громко охал, кричал, совсем забыв, где они находятся. Он хотел полностью поглотить Его. К слову, Эго желал того же. Они много и долго целовались, сливаясь воедино и судорожно хватаясь, словно боясь потерять. Попов крепко держал Его, притягивая ногой за талию. Что бы Эго ни говорил, а Арсений совершенно не хотел, чтобы Он пропадал, но мысленно знал, чем всё это закончится, поэтому отдавался полностью, без остатка, при этом принимая в себя маленькую, но такую важную часть в себя. — Не смей! — прохрипел Попов, чувствуя, как его с головой накрывает и почти уносит. — Я всегда с тобой! — шепнул Эго, склоняясь к его уху. Арсений со стоном кончает, пока всё его существо сжимается до крошечных размеров, а чужое тепло так знакомо пропадает. — Всегда, — вновь слышит он, но как-то отдаленно. — Ведь я — это ты, — голос Эго совсем пропадает, становясь почти неслышимым. — А ты — это я, — заканчивает Арсений, с шумным выдохом закрывая глаза.