Играя до конца

Сейчас, Тсунаеши сидит на своей кровати. Конечно, она кинула в стирку форму и свою испачканную одежду, и сейчас беззастенчиво сидит в одних коротких шортиках и тунике, которая эти самые шортики и скрывает. У Мукуро еще два урока, это примерно два часа, у Васуру так же. За это время она вполне может покопаться на сайте Вонголы, ибо у Бьякурана подозрения, что у тех планы на Мельфиоре. А кто, как не восемнадцатилетняя девочка, может совершенно спокойно зайти на сайт Вонголы безнаказанной и прочитать там все? А еще, следовало бы, прочитать давно спрятанные ею же документы папочки… Сайт Вонголы, как оказалось, был обновлен, но это ее не остановило. Как и говорил Бьякуран, здесь действительно много новой, и несомненно, дорогой информации. Вот, тут информация о том, что сын Савады Емитцу был отправлен в Варию на тренировки… А вот тут, действительно, планы на Мельфиоре. И что у нас здесь? Ага. Прямо сейчас, она читает о том, что Вонгола должна будет объединиться с Мельфиоре, из-за их внезапного становления сильней, ибо править сильнейшими довольно неплохо. Как обидно, она, пускай и неофициально, но состоит в Мельфиоре! Девушка вздохнула. Нужно будет позвонить им, где-то завтра, возможно. А сейчас нужно будет продолжить читать информацию. Можно было бы продолжить, но кто-то начал стучать в дверь. А она гостей ждала, либо через два часа, либо через четыре, а Реборн предпочитал не стучать. Мелкий аркобалено! Девушка встает из своего места и идет к двери. На лице начинает цвести улыбка, она поправляет распущенные волосы и открывает злополучную дверь. И кого она там видит? Верно, совершенно никого, а на земле записка. И девушка берет листок, закрывает дверь и едва уловимо хмурится, не снимая улыбки. Идет к кухне, где ставит записку на стол и начинает кипятить чай. Пока вода кипятится, Тсунаеши садится на свое место, и читает письмо, написанное аккуратным почерком:

Для Тсунаеши, Думаю, ты не знала, но твой отец тот еще алкаш. Хотя, может ли знать что-то такая, как ты? Приняла воспитание над детьми, хотя сама еще тот ребенок, и даже не догадываешься о том, что происходит. А я знаю, и вполне готов тебе рассказать, даже наглядно показать, что же здесь происходит. Я сын твоего папаши и, несмотря на все, им я любим, и он мне простит все. Поэтому, я хочу чтобы ты, Савада Тсунаеши, пришла одна к старым завалам около леса. Думаю, тебе известно хотя бы это место, да? Значит, около полпятого буду тебя там ждать. Савада Джойо

Стоит ли говорить о том, что она искренне возненавидела кого-то, кроме своего отца? А это правда, столь открытая угроза и желание воевать приводило даже саму терпеливую Тсунаеши в состояние полноценной злобы. Возможно, из-за того, что это сын кинувшего их отца? Возможно, но она вполне готова пойти туда, даже схватит с собою пистолет и нож. А почему бы и нет? Хотя, ему сейчас около двенадцати-тринадцати лет, какую угрозу он может нести ей, восемнадцатилетней девушке? Было решено, что она все таки пойдет, но стоит приготовить все на ужин, ибо приглашение для Хибари Кеи очень важно, как для самой Тсунаеши, так и для Мукуро, который кроме привязанности к Тсуне и ненависти больше ничего-то и не чувствовал. А тут целая любовь! Чем не праздник? Было приготовлено за два часа множество еды, на которое была способна девушка. Были и роллы, суши, рыба, удон, сосиски и картошка, подливки и салаты… Был также десерт в виде большого пирога, вместе с мороженым и с клубничной подливкой. Пришли Мукуро и Васуру. Оба были немного помяты, хотя лица их выражали полнейшее удовлетворение. — Ка-сан, это правда что ты пригласила к нам Кея-тяна? — спросил Мукуро. В комнату вошел Реборн, который был быстро обнят самой же Тсуной, которая просто искала поддержки. Конечно, Аркобалено думал, что она просто снова хочет поиздеваться над ним, как над ребенком, но вырываться не стал, ибо так даже удобнее смотреть на лица обоих парней. — Да, поэтому я хочу дать вам троим, — на последнем слове она посмотрела на Реборна: — Наставления. Для начала, Васуру-кун, Кея-кун не опасен и хороший, так что не бойся его, ладно? Мукуро-кун, а ты… Могу я попросить за тебя не волноваться? Или это будет слишком тяжело? Ладно, тогда, Реборн-кун, будь послушным и не испорти праздник! Дети-дети… Мукуро-кун, начнешь разогревать все где-то в пятнадцать минут седьмого, желательно немного позднее, но чтобы еда была на столе в шесть двадцать пять и о не была холодной. — Ка-сан, ты куда-то идешь? — спросил Васуру, смотря внутрь холодильника, и пытаясь не упасть от всего того, что там есть. Там точно на целый офицерский состав! — Действительно, куда ты так поздно идешь, Тсуна? — подал немного недовольный голос Реборн. — А, у меня свидание! — девушка прижала Реборна к себе немного сильнее: — Он, конечно, мне не нравится, но я должна пойти и сказать ему об этом. Так что, надеюсь, вы хорошо проведете время, дети! Столь удивленные лица Мукуро и Васуру нужно было заснять и поставить в рамочку, но девушка не успевала, ибо еще нужно одеться…

***

Тсунаеши знала, что вернется подбитой, но не думала о том, что не вернется вообще. Тсуна одела все самое нужное, и так, чтобы никто не заметил. Она обмотала живот бинтами, в которые пихнула нож, пистолет, обезболивающее и еще рулончик бинтов. Поверх этого она надела просторную, вернее сказать мешковатую футболку, освобождая руки, при этом скрывая все то, что было на животе. Так же были одеты шортики, и темные чулки, под которые тоже были спрятаны обезболивающее таблетки. Кроссовки белого цвета будто завершали черно-белый-серый образ девушки, из-за чего та только хмыкнула и спрятала телефон в карман шорт. А, вдруг что? Девушка спустилась на первый этаж, вновь все подробно объяснила парням, сказала Мукуро: «Не упускай своего шанса, иначе тоже будешь матерью-одиночкой» и ушла. Реборн проводил ее задумчивым взглядом. Никто не знал, куда она идет, а единственная подсказка сейчас лежала в мусорном ведре, но ведь туда никто не заглянет, верно? Тсунаеши шла довольно быстро, надеясь на «Авось прокатит», ибо оставлять парней одних, вместе с репетитором-садистом, благодаря которому на голове парней были найдены неплохие шишки, было очень непросто оставлять на столь принципиального Хибари Кею, который всем своим видом доказывал, что он лучше. Дорога к развалинам заняла полчаса. Девушка сосредоточено хмурилась, хотя, и улыбалась для прикрытия. Только для этого она и улыбалась, для прикрытия своих мыслей, где она несколько раз расчленила этого парня, посмевшего бросить ей вызов, . Вот перед девушкой и развалины, всюду лежат большие и маленькие камни, создавая, если смотреть сверху, рисунок своеобразного цветка розы. По слухам, здесь даже жертвоприношения делают, дьяволов призывают и просто так, ради забавы, убивают. Это место элементарно начало нравится девушке. Даже вспоминается цитата с интернета: « У всех нас есть та сторона, которую мы не хотим никому показывать». Конечно, у самой Тсунаеши есть такая же сторона - и это любовь к дракам или желание убить папу. И вот, перед девушкой стоит парень. У него блондинистые, как у Емитцу, волосы и зеленые, вероятнее всего, как у Адель, глаза. Бледный, на лице играет злая усмешка, он будто хочет вывести ее из себя только одной улыбкой. На нем только майка и штаны, кроссовки. И хотелось бы сказать, что он один, но за ним еще несколько парней в черных костюмах. И она-то надеялась на мирные переговоры? Взяв с собою оружие? — Тсунаеши-чан, рад тебя видеть, — он прикрывает глаза, прекрасно улыбаясь, а после сразу открывает их: — Ты одна? Не думал, что ты настолько глупа, даже если ты гражданская. — Гражданская? — девушка опускает голову на плечо, держа руки за спиной, с неким испугом-изучением смотря на парней за Джойо. Главное, правильно играть свою роль: — Ты Джойо-кун, да? Ты писал, что сын моего ото-сана, верно? Значит, ты тоже мой младший братик! — она улыбается наивно, надеясь, что не переборщит. — Ты еще наивнее, чем я думал, — с удивлением заметил парень: — Ты хоть понимаешь, что вышла в столь опасное место одна, к незнакомому человеку, который мог тебе соврать, а сам убить?! — Не говори такие страшные вещи! Конечно, играть в наивную девушку очень неудобно, каждый раз хочется сказать что-то на подобии « Ты мне ничего не сделаешь, я ведь Кийона Хакка, а так же старшая сестра и опекунша молодого Дечимо Вонгола, и опекунша самого Рокудо Мукуро. О, точно, а еще я человек Мельфиоре!», но каждый раз приходится держать язык за зубами и играть. Да и Тсунаеши привыкла, который год ведет эту двойную игру? Джойо выдохнул, и сказал что-то на подобии «Это бесполезно, поймайте ее». А что может сделать девушка, против семерых мужчин в костюмах? Нормальная ничего.

***

Васуру распределял на столе еду и напитки, Мукуро быстро все разогревал, а Реборн спокойно сидел на диване, думая, как бы устроить признание обоих. Он тоже знал о том, что Мукуро, будущий хранитель тумана для Васуру, любит Хибари. У этого парня сильное пламя облака, было бы неплохо сделать его облаком Вонголы. Чем бы и не метод? Он же не оставит своего возлюбленного на произвол судьбы… Да, он сам поможет убить Тумана. Но почему бы и нет? Хотя именно то, что Тсунаеши ушла на так называемое «Свидание», хотя сама она и пригласила Хибари Кею, немного настораживало. Но это ли имеет значение? Она слишком много работает, Реборн даже, совершенно немного, ее уважает, ибо она в свои восемнадцать умудряется держать эту семью и при этом улыбается. Он бы с ума сошел или бы это сделали сами парни под его присмотром. Вот и стол накрыт, парни усталые, сидят на диване, перебрасываются несколькими словами. Так продолжалось минуты две, пока не постучали в дверь. Мукуро на всех парах подбежал к двери, выдохнул и открыл злополучную деревяшку. За дверью стоял вполне себе обычный Хибари, только улыбается он как-то странно и какой-то сверток в руках держит. — Что, травоядное, в хозяйки заделался? — спрашивает он, а Мукуро только потом осознает, что все еще в фартуке сестры. — Приходится, времена меняются, — вздыхает он: — И что ты, как котенок под дверью? Входи, не стесняйся, накормим. Хибари хмыкнул, ударил «хозяина дома» по голове тонфой, и пока тот не очнулся, дал ему в руки свою ношу, в виде небольшого тортика. Нет, ну, а что? Не дело это, без гостинцев в чужой дом идти. Встречал его дальше Васуру, который пискнул и, сказав: «Добрый вечер, Хибари-сан!», повел грозного ГДК на кухню. А по дороге сам Кея рассматривал дом, — уютный, теплый, и что самое главное - чистый. Будто здесь и не живет никто, только убирает. Как только они вошли на кухню, Хибари чуть не подавился воздухом. Вот куда столько еды-то?! И как еще стол все это выдерживает?! А за этим столом уже сидел тот малыш, который как-то говорил Хибари о том, что он из мафии. Значит ли это, что Савады связаны с мафией? Несомненно. — А где зверек? — спрашивает брюнет, садясь за стол, думая, чего бы взять, пока Мукуро снимает фартук. — Вы о Ка-сан? — переспросил Васуру, а потом таки продолжил: — Она ушла на свидание, думаю, где-то через час будет… — Или ее убьют по дороге туда, или назад мафиози, — спокойно сказал Реборн, начиная есть картошку. — Реборн, Ко-сан не так уж и плохо владеет кендо, чтобы проиграть кучке хулиганов… Стоп, мафиози?! — теперь уже и Мукуро удивленно смотрел на карапуза. Сам Аркобалено хмыкнул и в молчании начал есть. Но, как говорится, нет ничего хорошего, если в этом замешан Реборн! Который еще и улыбается, так спокойно и жует вкусно! Дверь в прихожей с грохотом открылась, и можно было слышать чей-то задорный смех и отборные Итальянские ругательства. Конечно, Хибари собирался пойти и убить нарушителей столь приятного спокойствия, но не успел, ибо злой, как черт Мукуро, вышел в прихожею и начал кричать на Гокудеру Хаято и Ямамото Такеши, которые оправдывались тем, что их позвал Реборн. Тот не обращал на все это внимания. И когда парни тоже были усажены, а еда всячески похвалена и засыпана комплиментами, произошло еще одно событие: — что-то за окном начало взрываться. Конечно, теперь даже Хибари не выдержал и вышел вместе с Вонголой на улицу, где на них напали странные парни в черных костюмах.

***

Когда все нарушители были сданы полиции, и побиты (некоторые были даже при смерти! Интересно, кто так старался?), все снова вздохнули спокойно. Гокудера сказал, что Десятого нужно лучше охранять. Такеши с улыбкой сказал, что он впервые видит ограбление со столь большой группой, а Хибари обещал уничтожить мафию. И когда двое первых, Гокудеру Хаято и Ямамото Такеши,были отправлены домой, Хибари повернулся к Мукуро. Васуру сейчас в гостиной, разговаривает, а точнее кричит на Реборна о том, что это было слишком опасно. — Ананас, оказывается у зверька хорошие планы, — сообщил Кея. — Кея-тян, тебя ударили по голове и ты в не себе, поэтому похвалил стратегическое мышление Ка-сан? — с насмешкой переспросил синеглазый. — Если ты в понедельник не будешь в школе, я загрызу тебя до смерти, — с полуулыбкой сообщил Хибари, вытирая с лица иллюзиониста каплю крови.

***

Тсунаеши еле дышала, смотря на весь погром. Связать ее не успели, трое людей мертвы, трое других без сознания и двое с неплохими ранениями. Как? У нее тоже есть пламя. И стоит отметить, ее несомненно «важный и любимый» братик Джойо исчез еще в начале драки, сказав, что должен еще куда-то наведаться. Но Тсунаеши тоже неплохо досталось. Ноги подкашивались, на теле было множество ранок и ссадин, а один хорошенький такой удар пистолетом по лбу, оставил кровоточащую рану. Кажется, у нее еще легкое сотрясение мозга, иначе бы не болела так сильно голова и в глазах не двоилось. Идти назад сейчас, это слишком опасно, особенно из-за Реборна, который мог спросить, что случилось, поэтому Тсуна просто села под какое-то большое дерево, пытаясь придти в относительную норму. Пистолет и нож были выброшены где-то во время драки, обезболивающее было принято, телефон не пострадал чудом, хотя трещины на экране никто не отменял. Девушка выдохнула, думая о том, что стоит напроситься в гости к кому-то. Цуэши-сан ее точно не бросит в такой беде, верно? Но стоит сначала спросить Васуру-куна о том, как прошла встреча, ведь прямо сейчас девять вечера. Обидно, что у нее забрали столько времени… — Алло, Васуру-кун? Это я, Тсуна, — произнесла девушка, когда Васуру принял вызов. — Ко-сан, где ты? Ты в порядке? — неожиданно быстро и взволновано спросил парень, из-за чего девушка получила укор совести. Какое она имеет право его беспокоить по такому пустяку? — Я в порядке, не волнуйся. А как там прошла встреча? Учти, если ты не расскажешь, я спрошу у Реборна-куна, а он хороший и честный мальчик, — шутливо пригрозила девушка, хотя, кажется, угроза была расценена как настоящая. — Ну, нас попытались ограбить, да… — неуверенно произнес Васуру, а сердце девушки в пятки ушло: — Но ты не волнуйся! Я и Мукуро в порядке, Реборн жив и здоров… И даже сейчас, Мукуро светится от счастья, ибо ему что-то сказал Хибари-сан… Кстати, к нам еще пришли Гокудера-кун и Ямамото-кун, и помогли отбиваться от грабителей, — весело говорил парень, не зная, как сейчас тяжело все это слушать сестре. Той, которая пыталась сделать его жизнь чистой и обычной…: — Ко-сан, когда ты придешь? Мы и тебе что-то разогреем! — Спасибо, Васуру-кун, но я сегодня не приду. Передай Реборн-куну и Мукуро-куну, что я сегодня буду ночевать у подруги, а сами идите спать, завтра ведь суббота. Уже утром или днем я приду, ладно? — Хорошо, Ко-сан, — послушно отвечает Васуру, а Тсунаеши скидывает трубку. Идти к Цуэши-сану, теперь, не кажется такой хорошей идеей, ибо она не учла присутствие у него Такеши. Может, тогда сделать то, что она обещала себе сделать еще месяц назад? Девушка сорвала три растущие вблизи ромашки и пошла к кладбищу, которое было недалеко. Стоит навестить маму. И неважно, что уже завтра у нее день рождение, ведь она никогда его не праздновала и праздновать не собирается. Девятнадцать лет, не такая уж и важная дата… И пятнадцать важной датой не было. Она ненавидит свои дни рождения, но вот чужие праздники, особенно Васуру-куна и Мукуро-куна она любила. Особенно их счастливые лица, когда они видят все то, что она им на праздник приготовила… Кладбище встречает ее холодом и тишиной, такой непривычной. Девушка идет все дальше, не смотря на надгробия, которые ей не нужны, и через десять минут подходит к последнему надгробию. Черное, с небольшой картиной улыбающейся Наны, а в углу фотографии черная лента. Ромашки падают на могилу, девушка ложится у ее края и закрывает глаза. Прямо сейчас ей не кажется такой сумасшедшей идеей поспать около мамы, как еще до того момента, как Нана начала плакать при любом упоминании о Емицу. Как тогда, когда ей снились кошмары… — С днем рождения меня…