Играя до конца

Тсунаеши открыла глаза, понимая всю боль человека, который дрался на всю мощность своего тела. Ну, или проснулся после неплохой такой пьянки. Тело ныло, недавно полученные ранения щипали и приносили с собою боль, а сама девушка чувствовала себя хуже, чем во время осознания смерти матери. И только секунду спустя, Тсунаеши поняла, что не лежит около холодной и неприветливой могилы Наны, а лежит на мягкой и теплой постели и все ее ранения хорошо перебинтованные. И, даже, как-то уютно было так, лежать на этой постели, но неожиданно напрашивается воспоминание о младшем брате, и о том, что на них напали вчера. В том, что напала какая-то мафиозная семья, даже тот же Джойо, Тсуна не сомневалась, поэтому она собрала все свои силы в кулак и села, пытаясь не обращать внимания на боль в животе. Кажется, ей туда ногой заехали… Как она вообще еще жива?! Померла бы спокойно и играть две роли не пришлось бы, и ненавистная Вонголе Кийона Хакка исчезла бы… Да, она не раз отказывалась им помогать в сотрудничестве и отказывалась от места вместе с их хакерами. Мельфиоре были ей важнее, чем какие-то моллюски… Тсунаеши сумела встать с кровати и посмотреть на место своего обитания в этот момент. По дальнейшему осмотру оказалось, что это больничная палата. И, ладно бы больница, но кто вызвал к ней скорую или сам отнес ее сюда? Конечно, нельзя исключать того факта, что Васуру или Мукуро таки начали искать свою «Ко-сан», но мысль о том, что ей не доверяют, Тсуне определенно не нравилась. Да, она сама врет Васуру, но Мукуро-то она не врет! Частично… Но это все для их же блага! Чтобы они жили спокойно… Кому она врет? Они уже и так влипли в мафию по самое не хочу. А она все еще скрывает от них все детали своей жизни. Девушка уже выходит из комнаты, замечая, что ее переодели в белую рубашку и такие же штаны, идет она босиком. Приятный холод плитки , показывает, что она жива. Боль в животе, и вообще во всем теле, доказывает это же. Она не попала к маме, это значит, что этот мир еще не собирается отпускать ее. Да, она определенно недооценивала Саваду Джойо, он тоже, как и его отец, подлый. Оставил своих людей, видя как она убила первого человека. Тоже ссылался на работу или какие-то дела. Вылитый Емитцу! — Прости, но тебе не стоит вставать с кровати, — услышала девушка голос снизу. Тсунаеши перевела взгляд на мальчика, лет пяти-шести. Черные волосы связаны в косичку, сам он в китайской красной одежде, карие глаза смотрят на нее с добротой, а на губах играет милая улыбка. Она сразу узнает аркобалено Урагана, Хибари Фонга… Неожиданно она понимает, что у этого аркобалено та же фамилия, что и у Кеи. Родственники? Возможно, но не стоит сейчас выдвигать факты. Если он здесь и обращается к ней, значит, это он вызвал скорую. Можно ли предложить, что ее родня еще не знает о том, что ее избили? Было бы здорово! — Извиняюсь, — она выдавливает милую улыбку: — Мальчик, где твои родители? Ты сюда с ними приехал? — Я здесь один, — спокойно отвечает он: — Я не знал, как тебя зовут, поэтому не смог позвонить родственникам и твоим родителям. Сможешь это сделать? — Какой умный ребенок! Сколько же, таких вундеркиндов будет? — с улыбкой спрашивает она себя: — Да, я смогу позвонить. Фонг кивнул и передал Тсунаеши телефон. Откуда он его взял? Было неизвестно, но девушку волновало другое. Что она скажет ребятам? Возможно ли, что вариант «Я немного задержусь у подруги, ибо случайно спалила свою одежду, ладно? Не снесите мне дом!» сойдет? Как же она на это надеется! Главное, чтобы ни Реборн, ни Фонг не догадались вмешаться в разговор. Вариант дальнейших действий либо расспросить все детальнее, либо рассказать всю правду. Оба варианта одинаково ужасны. Вот рука сама набирает знакомый номер домашнего телефона, по часам на стене, она понимает что сейчас около двенадцати. Приготовят ли парни себе завтрак? — Савада Васуру слушает, — устало ответил на гудки Васуру. По голосу можно понять, что спал парень плохо, а по плачущему голосу ребенка, напрашивается вывод о том, что дома еще одни гости. Вовремя! — Васуру-кун, это я, Тсунаеши, — фальшиво-бодрым голосом говорит девушка, не обращая внимания, на немного грустный взгляд аркобалено. — Ка-сан?! — на этом момент взгляд Фонга становится удивленным: — Где ты? У нас тут проблемы! Мукуро сейчас в прострации, не может успокоить ребенка, которого нам… Э… Подкинули, да, — выкрутился Савада, а Тсуна хмыкнула:  — Ты скоро вернешься?.. Кстати, а как ты там? Как посидела у подруги? — Васуру-кун, только попробуйте обидеть ребенка, я вас убью… И Реборн-куну это передай, ладно? Так вот… Я сейчас немного не могу придти, ибо совершенно случайно, у подруги, подожгла одежду. Я, конечно, в порядке, но еще немного по блуждаю по магазинам в поиске нормальной одежды!  — Ладно, будем ждать… Ай! — Глупый Васуру, дай трубку! — это уже голос Реборна: — Тсуна, где ты? — Ай-яй-яй! Ян-тян, сейчас подойду! Прости, Реборн-кун, будь хорошим мальчиком и слушай Мукуро-куна, я скоро приду! — и не дожидаясь гневной тирады аркобалено, девушка сбросила вызов, а после удалила номер из истории: — Фух, спасибо малыш. — Зачем ты им соврала? — спокойно решил уточнить Фонг, смотря ровно в глаза девушки, пускай и снизу вверх. — Потому что, — девушка села на корточки, чтобы быть одного роста с аркобалено, и грустно улыбнулась, потрепав его по волосам: — Я его мама, и я не хочу его беспокоить по столь нелепой причине, как случайное попадание в больницу. Ураган благородно промолчал и кивнул девушке, после чего пошел. Тсунаеши тяжело выдохнула, понимая, что она хочет домой, но стоит купить какую-то нормальную одежду… И неважно, что идти босиком не вариант, она пойдет и так!

***

Тсунаеши уже час как сидит в магазине и прямо сейчас она платит за свою новую одежду, которая прямо на ней. А именно, это была белая рубашка и черная юбка, под которой были черные легинсы с кроссовками. Как она и думала, все идет прекрасно. На сайте Вонголы она нашла примерный список тех, кто будет хранителями ее Васуру-куна, а именно: Мукуро-кун, как туман; Хибари Кея-кун, как облако; Ямамото Такеши, как дождь; Гокудера Хаято как ураган; Сасагава Рехей, как солнце и Ламбо Бовино, как гроза. Теперь было представление, какой ребенок плачет дома, совсем один, среди двух таких же детей, пускай немного старше, и около учителя-садиста-ребенка! Понимая, что все плохо, и вообще хуже уже быть не может, девушка, держась за живот, побежала домой. И волновалась она отнюдь не за парней, что остались дома, а именно за сам дом, ибо по информации на сайте, этот ребенок напичкан всяким оружием! А еще она купила два пакетика конфет… Это так, как успокоительное для нее. И валерьянка дома, которую она собирается выпить из-за всего того, что она пережила. Дома ее ждало… Что-то. Ну, а как можно назвать черные, от взрывов стены, разбитые две фотографии, и стоящего в гостиной Васуру, который пытается успокоить Ламбо, который кричит и плачет. В это время Мукуро сидит около угла, говоря, что дети, это сущее зло, а Реборн спокойно себе так, пьет чай… А еще какая-то маленькая девочка-китаянка стоит около Васуру, пытается тому что-то сказать. Прям картина маслом! — Ка-сан! — на девушку кинулся Мукуро, обнимая ее. Девушка даже не нахмурилась от боли в теле, играя роль прекрасной актрисы: — Это зло! Его нужно убить, иначе он не успокоиться! — Ну-ну, Мукуро-кун, ты слишком резок, — смеется в кулак она, а потом подходит до порядком уставшего Васуру, забирая ребенка. Смена своего места удивила мальчика, и тот с удивлением начал смотреть на своего нового подчиненного: — И как тебя зовут? Может, хочешь конфеток, а? — Я, Бовино Ламбо-сан, хочу конфет! Мне пять лет, и я, Бовино Ламбо, люблю конфеты! — весело произнес ребенок, в костюме коровы. Тсуна посадила его на диван, дала одну конфету и сказала «Реборн-кун, присмотри за ребенком, ты ведь умнее него», пошла на кухню с пакетами, позвав за собою Мукуро. Парень глотнул ком в горле, вспоминая в каком состоянии кухня после «Тупой Коровы», как назвал ребенка Гокудера, который пришел посреди ночи, и сейчас он высыпался в комнате для гостей. Ямамото тоже был вызван, поэтому сейчас спал около своего собрата по несчастью, ибо ребенок не пощадил никого… Кроме Тсунаеши. У нее будто дар говорить с детьми. Бывший Рокудо вошел в кухню, где с раскрытым ртом стояла Тсунаеши, смотря на полу-разрушенную кухню. Такой злости и боли в глазах парень еще не видел. — Мукуро-кун, — елейным голосом пропела девушка: — Что это значит? — Э… Это, Ка-сан, у ребенка-то была пушка там, еще лимонка… — пытался оправдаться он, не зная, как на то отреагирует девушка. Да, он подыгрывает, хотя злость была точно настоящей. — Савада Мукуро, ты говоришь, что у пятилетнего ребенка была пушка и лимонка?! Ты с ума сошел? — уже усталым голос спросила она: — Ладно, позвоню Зефирке, он организует какой-то ремонт… Эх, а я ведь всего день отсутствовала! — Онэ-сан, — позвала та девочка-китаянка, которая сейчас стоит около нее: — Простите, что мы доставляем хлопоты! — Ох, малышка, не извиняйся, — снова надела маску нежности Савада: — Ты же не виновата, как и Ламбо-кун. А вот с Васуру-куном я еще поговорю, — говорит она, улыбаясь.

***

— Тсунаеши-чан, что-то случилось? — устало спрашивает Бьякуран. Да, только что Ламбо хотел взорвать дом лимонкой. Но вовремя успела Тсуна, забрав опасную гранату, и с лицом вселенского ужаса пошла пить обещанную себе валерьянку. Сам ребенок плакать не собирался, ибо начал уплетать купленные конфеты. Мукуро и Васуру сейчас спали из-за бессонной ночи, тут же и спит Ямамото с Гокудерой, и была уложена И-Пин, как представилась китаянка, а за ней уснул и Реборн, так, за компанию и со скуки, а еще подействовала колыбельная Тсунаеши, которую та учила три дня, еще в двенадцать, для Васуру. — Бьякуран, я в печали, — весело сообщает Тсунаеши, совершенно не связывая свой образ со своими же словами: — У меня дома Ламбо Бовино, напичканный по самое не хочу оружием, и моя кухня разрушена! Весело, а? — спокойно спрашивает она, готовясь к словам «папы», как она мысленно окрестила Бьякурана. — Н-да, дурдом почуял своих, — задумчиво отвечает парень: — Как я понял, на мне ремонт кухни и убрать ребенка? — Только посмей, и Принцесса переедет жить ко мне! — шутливо пригрозила Тсуна. — Понял, молчу. Рабочие приедут, жди… Кстати, как там информация, о которой я просил тебя позаботиться? — Действительно, они собираются предложить вам дружбу… Как думаешь, стоит ли принимать ее? Я думаю, например, что они хотят нами воспользоваться! — Хорошо-хорошо, мы будем готовы ко всему. Жди рабочих, не перенапрягайся. Пока! Действительно, дурдом почуял своих и решил вернуться… Она не нанималась нянькой, для всей Вонголы! Тем более Бовино… Ах, как раны болят! Тем более, осведомленный о всех тонкостях женской жизни, Бьякуран сумел привести ее в чувство. Действительно, не стоит перенапрягаться. Девушка встала с кресла и пошла к аптечке, попутно ища на земле бумажку с приглашением на руины, ибо оставлять хоть какие-то зацепки она не намерена. Слишком опасно, как для нее, так и для ее брата и Мукуро одновременно. Таки придется стать нянькой всея Вонгола… А она так надеялась на тихий и мирный мирок для парней. В который раз разбиваются мечты? Бумажка была найдена и спалена, обезболивающее повторно принято, а сама девушка поднялась на свой, второй этаж, где и упала на свою кровать. Как тяжело быть матерью… Это ли переживала Нана? Смогла ли, она и дальше их содержать, если бы не Емитцу? Действительно, все беды пошли именно от этого мужика-алкаша! Видите ли, умеет она находить странные слова и желать их пояснения! Ну, умна не по годам, да… Девушка быстро снимает новую одежду, смотря на бинты, что покрывали ее тело, начиная от груди и заканчивая животом. Еще несколько бинтов на руках, слева, выше локтя, а еще на ногах. Она никогда бы не подумала о том, что ее изобьют из-за родства с Емитцу. Как обидно. Она бы сама не хотела быть его дочерью. Бинты менять она не решилась, боясь сделать что-то не так, поэтому надела белую тунику где-то по колено. Да, она была украдена с одного из погребальных венков, но никто же этого не заметил! А значит, она может оставаться безнаказанной. Хотя бы на это время. А так, как бинты теперь скрыты туникой, какое-то время ее менять она не собирается… Ну, чем и не жизнь?