Играя до конца

Тсунаеши сидит в кресле перед столом Занзаса. Скайрини смотрит на обоих парней, что стоят по обе стороны от нее. И, если Огисе смотрел на Босса Варии с неприкрытым вызовом и, кажется, неким уважением и азартом, то Юкине был немного испуган. За спиной Босса стоит Скуалло, который тоже молчит. Прямо сейчас нужно было представить обоих парней, а потом поговорить о том, как сложно будет жить Дечимо Вонголе в Варии к тому моменту, как приедет Мельфиоре, а они поедут на свадьбу… Да, кажется, все в норме, но Тсунаеши боялась. Кажется, забрать у ее сыновей листок не смогли, и Мукуро сейчас жутко зол и желает, если не убить свою Ка-сан, то промыть ей мозги точно. О чем она только думала, когда шла туда? Ну, сделанного не воротишь. — Занзас-сан, это Сугине Окисе, — она показала рукой на чистое облако: — И его брат, Сугине Юкине, — она показала на гетерохроника: — Ну, особого выбора нету, но я не отдам их, если они тебя не признают. — Женский Мусор, не наглей, — выдохнул Скайрини: — Ну и, кто же из вас идет в Варию? Предупреждаю, здесь не детский сад и убивать вам придется почти каждый день. Ну, пиар семьи у Занзаса на высоте, кто бы что ни говорил. Вон, как загорелись предвкушением глаза у старшего Сугине! А вот Юкине только печально помотал головой, от чего Тсунаеши усмехнулась. Кто бы знал, что братья такие разные? Хотя, всему виной эти эксперименты. От таких мыслей девушка помрачнела, сказала: «Скуалло-сан, присмотрите за ними, но так, чтобы они были живы», и вышла из кабинета, собираясь найти какой-то укромный уголок в этом огромном особняке. В этом нелегком деле помогла Спей, которая и несла на себе бедное и несчастное создание под названием «Савада Тсунаеши». Вот, они снова поворачивают и выходят на крышу. Кто бы мог подумать? На улице немного холодно, от чего девушка зябко поежилась. Паучиха легла на землю и, что удивительно, начала плести из своей паутины свитер. Намекает на что-то? Но она не могла не воспользоваться случаем, от чего бедная паучиха стала ее подушкой. Она находит знакомый номер, который гордо именуется «Психолог и ученый», и набирает его. Что интересно, трубку берут сразу и без раздумий. — Снова пришла жаловаться на неразделенную любовь, Хакка? — поинтересовался ленивый с нотками насмешки голос Верде. — Круче, — хмыкнула девушка: — Я сегодня проделала огромную работу по поиску облака. Знаешь, благодаря мне, уничтожили одну из веток Эстренео и спасли оттуда двух близнецов, над которыми проводили эксперименты. Вот, теперь думаю, кому похвастаться, пока меня не убили? — Дай угадаю, убьют твои сыновья, да? Кажется, ты говорила что они ненавидят эту семью, — вспоминал аркобалено: — Хм, думаю, я скоро тебя найду. Предложение придти в гости еще в силе? — Сразу после свадьбы моих мамы и папы, — хихикнула она: — Хммм… Знаешь, я тут подумала над вашим проклятьем… Я хочу поговорить с Шахматноголовым как-то. Как думаешь, мне, гению информатики и знаменитой Кийоне Хакке, удастся это сделать и разрушить ваше проклятье? — И зачем тебе это? — тишина: — Значит, твой возлюбленный Реборн… — Что?! — девушка вспыхнула красным. — Другого объяснения я не вижу, — кажется, он улыбался: — Ладно, я попытаюсь дозваться к нему. Держи телефон ближе к себе.

***

Тсунаеши сидела на крыше и наблюдала как из тонированной машины выходят люди. Сначала, уже знакомый Джойо, за ним Хаято, Такеши, Рехей, Киоко, Хару, Ламбо, И-Пин, Фуута, Фонг, Реборн, Хибари, Мукуро, Васуру и Емитцу. Куда они такой толпой собрались, девушка не знала, поэтому даже голос не подавала, просто смотрела на весь этот цирк. Вот, Рехей что-то кричит Хибари, и к четвертому этажу можно услышать только: «Экстрим!», а на него орет Мукуро. Хибари фиолетово, он что-то говорит Фонгу и Реборну. Фуута держит на руках И-Пин и Ламбо, с восхищением смотря на особняк, а Хару с Киоко восхваляют этот дом. Гокудера и Ямамото говорят о чем-то, но по мимике дымовой бомбы видно, что он зол. Васуру разговаривает с Джойо, улыбаются оба, а вот Савада-старший ждет хозяина особняка. Идиллия, черт побери. А на нижнем этаже кто-то зовет ее. Спей за ее спиной все еще вяжет белый свитер. На ее «этаж» залез Юкине, взволнованный такой, а за ним и Бельфегор. — Тсунаеши-сан! Спасите! — парень кинулся к девушке, прячась от злого Принца. — Юкине-кун, Принц-кун, что произошло? — удивилась девушка. — Этот простолюдин решил, что ему все можно, ши-ши-ши… Я убью его, ши-ши-ши… — Я просто посмотрел на его глаза!

***

Общими стараниями Бельфегора и Юкине, девушку дотащили к первому этажу, где была гостиная. Там уже все расселись, кроме как Занзаса и Окисе. Напротив Васуру сидел Мукуро, около Мукуро сидел Хибари, напротив которого Джойо, с Савадой сидел Такеши, который сидел напротив Гокудере, соседом которого оказался Рехей, переговаривающийся через стол с Киоко. Вместе с Сасагавой-старшим сидела Киоко, которая журила за что-то Ламбо, сидящего напротив нее. Соседкой Ламбо оказалась И-Пин, параллельно ей сидел Фуута, который что-то увлеченно говорил, вы не поверите, Луссурие. Сам Солнце Варии сидел напротив Леви-А-Тана, который молчал как партизан. Его соседом как-то оказался Емитцу, который разговаривал с Скуалло. Около Суперби сидел Вайпер, что переговаривался с своим соседом Фонгом, и сидящим напротив Реборном. Около Реборна два пустых места, и еще одно около Фонга, и в конце стола. Сам стол был наполнен едой и, как было понятно, едой. — Ка-сан! — Васуру заметил сестру. Теперь на нее смотрели все, а сама девушка хотела спрятаться за Юкине. Ну да! Вся Вонгола смотрела на нее с волнением и какой-то обидой, от чего совесть который раз за ее короткую жизнь сказала: «Простите». Мукуро резко поднялся и начал идти на девушку. Ну, что сказать-то? «Прощайте семья, я пыталась выжить…» подумала она. — Бельфегор-кун, Юкине-кун, вы садитесь, а я скоро верну Ка-сан, — произнес парень из рода ананасовых. Ну да, теперь обе ее стены успешно прошмыгнули около ананаса, и парень повел девушку за собой. Как же плохо, что она отправила Спей назад в коробочку. Как только они вышли, парень сразу помрачнел. — Мукуро-кун, ты как? — робко улыбнулась девушка. — Ка-сан, почему тебе дома не сидится? — вздохнул парень, морщась: — Ты знаешь, как мы переживали? Уехала, не сказав ничего, оставив маленькую записку! И ладно бы это, но ты решила идти наступлением на Эстренео! Скажи, может, тебя дома закрыть? И наши нервы на месте будут, и ты жива останешься… Господи, о чем я? Ты даже так найдешь во что вляпаться! — Мукуро-кун, я должна была… — Ты ничего и никому не должна, — отрезал парень: — Единственная, кому ты что-то задолжала, это ты сама. Тсуна не отвечала. Просто не знала что ответить. Да, сглупила. Да, заставила переживать. Конечно, она делает ошибки. Слишком много ошибок, вот и лимит закончился или что? — Прости… — прошептала девушка, опустив голову. — Уже ничего не сделаешь, Ка-сан, — он потрепал маму по голове: — Ну, пошли праздновать? Все равно, пока что есть время до свадьбы, а там и посмотрим, что с тобой делать.

***

После праздника в честь того, что в Варии новое облако, всех гостей распределили по комнатам, по двое. Конечно, особняк большой, но дальность и опасливость за мебель Маммона намного больше самого особняка вместе взятого. Поэтому все были распределены следующим способом: Васуру и Киоко (кто мог подумать, что Сасагава сама предложит это и так мило покраснеет?); Мукуро и Хибари (этого ожидали, вероятнее всего, все); Ямамото и Гокудера (ну, ссоры будут слышны долго); Рехей и Хару (какими же красными, тогда они стали!); Ламбо, И-пин, Фууто и Фонг (кровати большие, а вот за детьми нужно присмотреть); Реборн и Тсунаеши, а братья делили одну комнату и, кажется, прощались. А оставшиеся Савады уехали, списав все на дела. Тсуна сидит в своей одежде в кресле, смотрит на горящий огонь. Реборн в комнате Фонга, что-то с ним обсуждает. Вдруг зазвонил телефон. — Алло? — сонно спросила девушка. — Кийона Хакка, я думал ты ложишься позднее, — насмешливый и довольный голос Верде говорил о многом. — Верде? — ее голос прямо заискрился жизнью, а сон улетучился: — Что-то узнал? Как только расскажешь, я изолью на тебя весь мой день, готовь кофе. — Когда я стал психологом? — это риторический вопрос, на который Хакка только фыркнула: — Ладно. Пустышки были созданы для поддержания Три-Не-Сетте, система которого состоит из поддерживания равновесия теми же пустышками и двумя видами колец: Семь Колец Маре в семье Мельфиоре и Семь колец Вонголы в Вонголе. Это тебе что-то расскажет? — Да, у меня есть примерный план действий, но… Не мог бы ты побольше рассказать об Вендиче и их черном пламени? — Их пламя Ночи, хотя я бы дал название Смерти, — совершенно спокойно сказал Верде: — Ладно, кофе готово, можешь начинать свою любимую пытку, а я попью… — Ты представляешь? Мукуро меня отчитал. Меня никто и никогда не отчитывал. Отец не мог, мама была не в том положении, а мой приемный отец только смеялся как и его будущая жена. А мой старший сын отчитал за то, что я, видите ли, пошла освобождать два облака из Эстренео! Как же обидно… — Сама виновата. — Злюка ты. А еще я сейчас в Варии и делю комнату с ним, — девушка еле заметно покраснела.

***

Разговор затянулся на хороший час. За это время девушка дала ученому столько подсказок о своей жизни, что не найти ее просто невозможно. Сам Верде сказал девушке держаться естественно и, если что, не злиться на сыновей, ведь те просто беспокоятся. Ведь, если бы вместо нее были они, она бы еще дольше ломала им мозги. И она согласилась. В сто раз дольше, где-то год она бы им это вспоминала, это точно. Прямо сейчас она лежит в кровати, обдумывая свой план. Нужно создать капсулу, в которую вместить столько пламени, что могло бы заполнить целую пустышку. Чтобы был вечный двигатель, но нужно взять пламя Ночи Вендиче, ведь оно имеет способность телепортировать своих носителей. А если энергия пламени не будет исчезать, а именно телепортироваться на свое место, тем самым поддерживая Три-Не-Сетте вечно. Ей эта идея казалась идеальной? Но, нужно будет поговорить и согласовать это с Верде, а потом договориться с Вендиче… Действительно, зачем ей все это? Ну, есть себе Аркобалено. Ну умрут, ей то что? А все… — Проклятый Реборн, — пробормотала Тсунаеши, натягивая одеяло. Все из-за заносчивого Аркобалено Солнца. Будто без него у нее проблем мало! Так у него есть Бьянки, к которой он, скорее всего, и уйдет. Как же она ненавидит такие моменты. Тем более для нее, это как первая любовь, а она в большинстве своем неудачна. Именно так себя успокаивала девушка. — И что я натворил, Тсуна? — услышала она голос Реборна. Оборачиваться не было ни сил, ни желания. — Почему все самое плохое связано с тобой? — сонно спросила она. Н-да, в такие моменты она как пьяная, начнет все сама говорить: — На пост Босса Вонголы ты тренируешь Васуру-куна… Благодаря тебе столько проблем и приключений… Любовь какая-то не такая… — и тут она спохватилась: — с Бьянки. Вон, бедная женщина любит тебя даже малышом, а ты так холоден. Перевести тему, одеть маску, — и все как всегда. Спей — вяжет ее маску паутинками, прикрывая одновременно с этим все замыслы Тсунаеши. Пускай ее планы будут сюрпризом, хотя ее старший сын не одобряет их, особенно от самой девушки. — Ни в чем я не виноват, — весело ответил ребенок, будто поддерживая ее игру. Но он упорно ищет лазейки: — Решение принял Ноно Вонгола. А Бьянки я никогда не любил. — Это жестоко. Она столько для тебя делает, умрет ради тебя и все в этом розовом духе, — сказала девушка, незаметно для аркобалено, что за ее спиной обнимая медвежонка. Она его соткала из пламени, но свет у него тусклый, почти незаметный. — Я и не просил ее об этом, — спокойный ответ: — Спокойной ночи, Тсуна. Она не ответила. Сил не хватало, она просто давила слезы и пыталась уснуть.

***

Утро начинается не с кофе, как говорят многие люди.