Играя до конца

Тсунаеши проснулась в отвратительном настроении и никакого желания вставать или работать не было. Вообще никакого. Чего греха таить, девушка плохо спала. Если, когда она ложилась спать с Реборном, она уснула, то проснулась через полчаса и бесшумно так, пошла работать. Кто говорил, что она должна спать?! Тем более, звонили многие семьи с просьбами нарыть разную информацию… И она ее искала… Упорно искала, где-то часа три, а потом, получив свои законные деньги, она снова уснула. И угадайте, из-за кого такого нахального, она проснулась? Если вы подумали о Реборне или Бельфегоре, вы не угадали, если именно о нем, то вы наследник Вонголы. Телефон противно извещал о своем существовании песней, которую она нашла совершенно случайно и прямо сейчас шел припев, увы, на русском. Но какая с нее Кийона Хакка, если она не знает этого языка? «Это — Тантум Верде Форте Убивает он микробы в горле И если ты в теме, помни: Это — Тантум Верде Форте!» Веселая была реклама. Девушка поморщилась и позволила себе сесть. Она уже была в знакомой тунике, и, не важно, если Кике вспомнит о ней. Она не отдаст! Ни в каком случае! Тсунаеши взяла телефон и, не смотря на дисплей, приняла вызов, говоря своим сонным голосом: — Вас слушает э… человек, наверное, — протянула она, вспоминая в какой стороне ванная. Или где она вообще находится. — Уже как одиннадцать часов утра, Хакка, — насмешливо-ленивый голос уже не прогонял сонливость, но заинтересованность родил: — Я поговорил с Шахматноголовым и, представь себе, нашел тебя настоящую. Какую тему берем на развитие? Шатенка уже вышла в коридор, и с телефоном около уха пошла искать ванную. Важную, в такой момент, действительно значимую комнату. А если бы она была дома, ей было бы легче… А ведь еще на свадьбу Юни и Бьякурана собираться… Васуру как-то спросил, как они собираются жениться, если Юни всего лишь пятнадцать. Спросил он это вчера, и вопрос был адресован Реборну, но ответила всезнающая Тсунаеши, и с улыбкой от уха до уха: «Деньги могут поженить кота и воробья. Чего тебе еще не хватает, сын мой?». Но после этого они просто продолжили празднование. А если не выйдет сделать Реборна взрослым, может, тоже так жениться? Нет, Реборн скажет твердое и металлическое «Нет» на вопрос той женщины, которая зачитывает для молодоженов клятву. — Знаешь, сначала я бы предпочла поговорить о главной проблеме — аркобалено. Так что, друг мой психоаналитический, начинайте, — хмыкнула Тсуна и снова покрутила головой. — Ну, тут уж мало. Он согласен с тобой поговорить ночью, сегодняшнего дня, так что отправляй с комнаты Реборна, Тсунаеши. Девушка прошла уже несколько комнат, но не встретила совершенно никого. Вообще, будто их не должно было и быть, но Савада Тсунаеши не была бы Кийона Хакка, если бы не знала, что у Варии многочисленная армия людей. Поэтому было странно идти в такой тишине, и только голос ее психиатра придерживал ее от крика души в виде: «Вы где?!», и, возможно, еще чувство такта и знание того факта, что Васуру спит долго, а так его можно и разбудить..... — Эх, уже? Но я же еще в гостях! И как ты себе представляешь это? Кийона Хакка приглашает в гости аркобалено грозы, Верде, хотя она в гостях у Варии? А почему бы и нет? — глубокомысленно спросила она. — Неа, не сегодня. Меня еще ждет работа.

***

Когда ванна была успешно найдена, а девушка поняла, что разгуливает по чужому особняку в одной рубашке, началась игра «Найди комнату», в которой пока что побеждала дверь. Но Тсунаеши упорно не сдавалась и приопускала края белого верхнего убора. Ну, с утра она думает мало, кто бы что ни говорил. Но это пока она не войдет в душ. После него она становится вполне расчетливой и хитроумной «Ка-сан», так что, и сейчас она решила не сильно самой работать, поэтому и призвала Спей. — Спей-чан, милая, знаешь как я тебя люблю? — спросила она елейным голосом, но паук только хмыкнула и с немым вопросом в восьми черных глазках спросила% «Ты серьезно? Я вижу тебя насквозь!»: — Ой, ну тебя! Я тут пытаюсь, а она… Ну, да ладно. Ты же не откажешь мне, и понесешь меня в мою королевскую опочивальню? Паук посмотрел на нее с некой иронией, но было понятно — она согласна. Поэтому донельзя счастливая девушка села на нее, ногами в сторону, и начала размышлять, пока ее верный конь, пардон, паук, везет ее. Для начала, есть две проблемы, которые стоит разрешить сразу, как только они станут еще более видны. Первая, Аркобалено. Тсунаеши ясно осознавала тот факт, что должна спасти их, но для этого нужно много-много пламени, для того же, чтобы заменить им пламя тех самых проклятых младенцев. Попросить сделать капсулу Верде — раз плюнуть, он на все готов ради такого случая, она уверена. Так же в ее расчетах есть некий минус, — кто-то должен будет поддерживать капсулу. Либо капсула будет достаточно сильна, либо она окутает ее своим пламенем, но тогда придется иногда либо обновлять оболочку, либо подпитывать ее другим пламенем небес. Вторая проблема, становится страшно за то, чтобы не пришлось именно ей поддерживать «Барьер», тогда бы это перейдет клеймом ее наследнику или наследнице, если у кого-то из них будет тоже самое пламя, что и у нее. А еще, скорее всего, сняв проклятие, аркобалено не так уж и сильно вырастут. Снова придется думать на эту тему… — Ка-сан! — девушка открыла глаза и увидела Мукуро, который мешал пройти Спей: — Ты в таком виде собираешься на крышу? — Что? — сначала до Савады не дошел смысл слов ее сына, пока она не поняла, что паук идет на открытое небо: — Спей!

***

Тсунаеши уже была одета в обычное белое платье, на ногах те самые, белые босоножки. Васуру сидит в кресле и пьет чай, разговаривая с Гокудерой и Ямамото. Какая тема разговора? Ни за что не угадаете! Они разговаривают о том, почему же Реборн и Фонг выглядят как дети. Сами главные персонажи размышлений спокойно слушали догадки, а на самые бредовые выдавали смешки, как и Рокудо, который с кем-то говорил по телефону. С кем, увы, она не поняла, но по недовольному взгляду Хибари было понятно, что с девушкой. Рехей, что было удивительно, спал в своей комнате. А Хару и Киоко обсуждали эту ночь с такими красными и счастливыми лицами, что было понятно, — им соседство понравилось. Близнецы где-то бродили. Маммон спокойно парил и слушал кого-то по телефону и сосредоточенно хмурился. Бельфегор спокойно пил чай, издавая время от времени свое «Ши-ши-ши» и, кажется, смотрел на Васуру. Скуалло как и Занзаса не было, кажется, что-то решали в кабинете, а Леви-А-Тан стоит на охране двери. Луссурия на задании по удалению какой-то очередной семьи. Идиллия, считая то, что все дети все еще спят. Не выспались? — Тсунаеши-сан, — к девушке подошли Сасагава-младшая и Миура: — А у вас есть парень? Тсунаеши Савада, гениальная хакерша, готовая плести интриги, но к такому вопросу она готова не была. — П… Парень?.. — с недоверием спросила она, а некоторые особенно любопытные личности покосились на них: — Не-не-не, я вообще-то, мать одиночка и все остальные горести…Да и, моя первая и несостоявшаяся любовь любит другую, — с некой горечью выдохнула Тсуна, одевая маску. А ведь не соврала почти! Ее личный рекорд. — Хахи?! Хару была уверена, что вы сейчас кого-то любите, и вас любят! — удивилась Хару. Тсунаеши чувствовала взгляды своих сыновей, которые явно хотели узнать о том, кто же занял в мыслях своей Ка-сан звание «Муж на века-вечные». Не выйдет! — С чего бы это? — хмыкнула она, улыбаясь задорно, как пятнадцатилетняя девчонка, которая бросает вызов и уверена в том, что победит. — Тсунаеши-сан последнее время такая задумчивая, и докричаться к ней почти невозможно, — осторожно ответила Киоко: — И Васуру-кун сказал, что впервые вас видит такой… — Значит, сильно заметно? — пробормотала она, но быстро тряхнула головой и сказала в голос: — Нет! Я люблю только себя, Спей-чан, Мукуро-куна и Васуру-куна. И, конечно, Киоко-чан и Хару-чан, как и Кея-куна, для меня важны, — она мило и тепло улыбнулась: — Как и вся остальная часть Вонголы, ведь для меня, вы все моя семья. Было понятно, что Мукуро проведет допрос с пристрастием о том, кто же этот ее «Валентин», а Реборн ему поможет.

***

Савада сидит в кабинете Занзаса, смотря на картину какой-то серой подворотни одной из улиц Италии, где единственный различаемый цвет кроме серого, черного и белого, был красный. Красный цветок, что распустился в сером бетоне, и показывает всю свою красоту, но, если память не изменяет, этот цветок ядовит. Красный лютик ничем не отличается от своего золотого собрата, и почему-то она неожиданно думает о братьях Сугине, что сейчас спокойно сидят на диване сзади нее. Красный лютик, сразу показывает агрессию, Сугине Окисе, что не признает ничего кроме силы, — истинное облако. И желтый лютик, что выглядит невинным, но довольно ядовит, Сугине Юкине, солнце и облако, которые ищут свое небо. — Занзас-сан, значит, Окисе-кун останется с вами, а… — начала было Тсунаеши, но ее в наглую перебили. — Мусор, этот двух-артибутный Мусор выразил желание уйти с тобой, — хмыкнул Скайрини, даже не открыв глаза. Алкоголь немного дурманил разум. — Хорошо. Юкине-кун, я буду счастлива позаботиться о тебе, — улыбнулась Тсуна, повернув голову к близнеца, но столкнувшись со взглядом Окисе, быстро добавила: — Не Волнуйся Окисе-кун, я не собираюсь причинять вред твоему брату! Если он захочет, я отпущу его к тебе. — Слабая женщина, — прошипел старший: — Если Юкине будет жаловаться, тебе не выжить, понятно? — О… Окисе… — промямлил Юкине. — Конечно, я сама себе не прощу такого, — с улыбкой кивнула она, но в карамельных глазах была вся ее серьезность. На секунду Окисе замер — кажется, он увидел в ее глазах желание кого-то убить.

***

Кто бы что ни говорил, а Мукуро своего добился, поэтому сейчас девушка сидела в беседке около сада, перед своим старшим сыном, который буравил ее тяжелым взглядом, и ждала. Последнее время Рокудо стало очень легко вывести из себя, что не давало ей покоя, но они ждали Реборна. Хотя, пока они ждут… — Мукуро-кун, — протянула она: — Дорогой мой сынишка, а ты часом не беременный? — увидев бледное лицо своего своего сына и испуганный взгляд, девушка решила повести тему дальше. Неужели в свои девятнадцать она станет бабушкой? : — Хотя, как? Может, расскажешь, мм? — Ты с ума сошла, — прошептал он: — Я не забеременел! И никогда не смогу, и вообще, сейчас о твоей жизни допрос! Возмущенно произнес парень рода ананасовых и, кажется, хотел было дальше возмущаться на эту тему (откуда только эмоции на все это?), вот только не успел. Банально не успел, ибо прямо перед лицом девушки появилась детская мордашка некого Маммона, с таким безразличным лицом, хотя и было видно лишь его нижнюю половину, будто всегда так телепортируется, а Тсунаеши впала в ступор на несколько секунд, как и Мукуро. — Верде сказал, что ты должна ночью поговорить с шахматноголовым, — сразу перешел в дело иллюзионист и аркобалено тумана Варии: — И что ты собираешься снять проклятье. Это правда? — Правда, мой дорогой друг, — улыбнулась я, а потом добавила: — Не умеет мой личный психолог язык за зубами держать, хотя, вероятнее всего, у вас тут стоит какой-то барьер против ментальных встреч, да? — и не дав сказать аркобалено, обратилась к Мукуро: — Мукуро-кун, дорогой, не волнуйся, я все тебе и, возможно, Реборну, объясню. Хотя солнышку лучше не знать. — Ты права, — кивнул Вайпер: — На эту ночь я сниму барьер, и если ты не сможешь снять проклятие, будешь должна мне немалые деньги. Тсунаеши не успела даже моргнуть, как Туман всея Вария хмыкнул и исчез. Скорее всего, если бы она попыталась его остановить, он сказал бы: «Время — деньги», и все равно бы исчез. Фыркнув, девушка поняла, что сегодня ее милый сынишка узнает еще некоторые секреты своей Ка-сан. А потом об этом узнает Васуру-кун и, конечно же, Кея-кун. — Пояснишь? — глаза Мукуро сощурились, а губы изогнуты в насмешке. Н-да, кого Тсунаеши воспитала? — Конечно, — кивнула девушка: — Но это секрет, ладно? Так вот, я собираюсь снять проклятие аркобалено и у меня есть идея как это сделать и, конечно, мне нужна будет твоя помощь, как и Варии с Мельфиоре. Я уже начала грезить о том, что все эти проклятые малыши станут взрослыми. Представь, взрослые Фонг и Реборн! — Бред, но я с тобой.

***

Девушка за несколько минут изложила весь свой план о том, что нужно делать, но решительно не рассказывала о том, как она связалась с Верде и почему она начала с ним общение. Ну, не хотела девушка, чтобы ее семья узнала о том, что у нее есть свой психолог! Тем более, не хотелось бы, чтобы Мукуро узнал о том, что она наугад набрала номер. Да, она ведет себя по-детски. И это не из-за того, что у нее этого детства не было, нет. Она просто решила вспомнить о том, что было к восьми годам… Мукуро слушал внимательно, иногда добавлял и корректировал план. Вот, она воспитала гения! И никакие Принц-куны его не заменят! — О чем разговариваете? — перебил Реборн и, как ни в чем не бывало, запрыгнул на стол внутри беседки. — Обсуждаем проклятье аркобалено, — улыбнулась Тсунаеши и даже не совсем соврала! — Эх… Ладно, Ка-сан. Я хочу знать, кого же ты любишь? Все таки, нужно познакомиться с моим, скорее всего, будущим отцом, — лукаво улыбнулся Мукуро. Под взглядами Реборна и Мукуро было сложно сосредоточиться. Ну, и как тут можно соврать? А не договорить? Тсунаеши сжала руки в замок, опустила голову и начала судорожно размышлять. И, кого назвать? Соврать? Сказать правду? Нет, последнее бредовее того, что она скажет первое попавшееся в голове имя. Может, пускай Джойо отдувается? Он ей за раны так и не заплатил и, вообще, сделал вид, будто все так и должно быть! Да, Савада Тсунаеши злопамятная девушка… — Э… Это… Не важно! — она попыталась мило улыбнуться, что не составило труда. Сколько она играла эту роль? Она доиграет ее до конца! : — В конце концов, я смогу признаться и, когда-то у нас будет свадьба. И у Мукуро-куна с Васуру-куном будет сестренка… Хи-хи. Действительно, это было бы слишком жестоко назвать Джойо-куна. Из-за Тсунаеши его бы чуть не убили! А то, что она успела подумать о Дино? Ей должно быть стыдно! Вот что делает с милыми и хорошими людьми мафия… — Тсуна, это действительно важно, — хмыкнул Реборн: — Даже не столько тебе, сколько Мукуро и Васуру. — Это будет сюрприз, а сейчас, пошли есть!

***

Тсунаеши сидит в кресле, укрытая пледом. На кровати около ее кресла лежали Фуута, Ламбо, И-Пин, Васуру, Мукуро, Окисе и Юкине. Как она позвала Окисе? Просто он пошел за своим любимым братишкой. На соседней кровати лежали Хару и Киоко. О кресло шатенки оперлись Хибари и Бельфегор. Играть роль заботливой мамы она любила, и каждый младше нее шел под раздачу ее заботливости. Каваллини не был исключением, просто он ребенок без детства, заставлен, когда-то быть Принцем, и сражаться за титул Короля с детства. Это жестоко. В руках девушки песенник с колыбельными, ночь обещала саднить в горле. -…Пусть ей снится пока будто всё в её руках, — тихо допела она, смотря невидящим взором на потолок. Все спят. Ее колыбельная усыпила всех и каждого, укутав каждого ее теплом и любовью лучшей матери для тех, у кого не было хороших родителей. Хару и Киоко не в счет, они девушки, они бы не выдержали плохой родни. Но даже на них подействовала тихая и одновременно громкая колыбель, которую девушка выучила недавно. Случайно нашла в библиотеке Варии. Глаза слипались, хотелось спать, а лучше — уснуть навсегда. Но она не может себе этого позволить. — Воооой, это что за детский сад? — услышала девушка тихий, но злой голос Скуало, который стоял в двери. На его плечах сидели Реборн и Фонг. Аркобалено, тихо хмыкнули, ибо привыкли к тому, что с этой девушкой так приятно чувствовать себя ребенком и сами спрыгнули. Тихо подошли к кровати и так уснули, сразу, ибо Маммон сказал, что появился человек, у которого есть план, чтобы они стали взрослыми. Чем не мечта? — Скуалло-сан, уважайте детей, сами ими были, — тихо произнесла девушка: — Ложитесь лучше спать. Мне вам тоже спеть? Суперби кинул взгляд на охрану этой двери. Да, за всеми жилыми дверьми следили некоторые люди. А тут стояло двое довольно сильных бугая и довольно сопели в две дырочки. — Обойдусь.

***

Савада сидела в странном и черном нечто, но страшно ей не было. Она понимала, что еще несколько секунд назад засыпала, значит, это ее сон. Ей с восьми лет нормальных снов не снилось, так что видеть тут пустоту она не боялась, поэтому только выдохнула и в голос спросила. — Здесь кто-нибудь есть? Конечно, лучше было бы взять оружие и несколько раз выстрелить, но, чего нет, того нет! Поэтому и оставалось только кричать. Перед Тсунаеши появился странный мужчина в костюме, маске и шляпе, в шахматную расцветку. — Шахматноголовый… — выдавила девушка. — Рад тебя видеть, Савада Тсунаеши, — улыбнулся мужчина.

***

Честно? Савада Тсунаеши боялась, не хуже любого другого человека, на которого бы натравили медведя, но показывать свои слабости она была не намерена. Она грезила об освобождении аркобалено, для этого даже Верде был подключен, а она все испортит из-за страха? Ну уж нет! Разговор вела сама девушка, сидя на земле, а мужчина ее внимательно слушал, сосредоточенно хмурясь и иногда оспаривая ее или поправляя. Самой Саваде Тсунаеши было неинтересно знать, для чего все это было сделано, и именно это она сказала, когда Шахматноголовый хотел рассказать всю историю. Она просто хотела спасти проклятых младенцев. Ответ этого мужчину удовлетворил, как и сам план. — Но есть проблема, — он улыбнулся: — Если Лар Милч, как сломанный аркобалено, станет взрослым, то другие еле к десяти годам дотянут. — Это не проблема, — поразмыслив, выдала Тсунаеши: — Если добавить мягкое пламя, можно будет дать еще, минимум, пять лет для них. Что скажешь? — Это может сработать…