Играя до конца

— Ненавижу. Ненавижу всех вас! Жалкие людишки! Черт возьми, как я вообще сюда попала?! Савада Тсунаеши ничем не отличается от других людей. Ничем, не считая ангельскую внешность, прямая причастность к мафии, умение использовать пламя нестандартно и вообще… Ничем она не отличается! Вот! Хотя то, что сейчас она сидит в багажнике какого-то незнакомца, ноги и руки связаны, а тот мужчина, что странным способом поймал ее, сидит на месте водителя и куда-то едет. И, ладно бы просто ехал, так можно воспользоваться пламенем, но нет же! Около нее лежит девочка, лет десяти и сейчас сладко спит и даже не знает, что происходит в этом мире, не считая того, что она так же, как и Тсунаеши, связана. Девочка Ураган. Ее, чертов ураган, который связанный едет с ней в незнакомой машине! Только из-за этого можно было все разрушить, но калечить малышку нельзя. — Дяденька, — начала было Савада, но ее довольно-таки грубо перебили. — Я на год младше тебя, а ты мне «Дяденька» говоришь? — с насмешкой в голосе спросил, как оказалось, парень. Но это общей сути не меняет, по крайней мере, Тсунаеши точно. — Вао, — протянул девушка, поворачивая голову на девочку. Черные волосы по лопатки. Она не бледная, ран не видно, это уже хорошо: — Мальчик тогда, да? Зови меня «Тетенька» и мило отвечай на вопросы, заданные старшими. Куда мы едем, а? — Тетенька, вы наглеете на глазах. Мы едем в особняк семьи Шимон, — и немного помолчав под шокированный взгляд Савады, он добавил: — Я слышал, им нужны помощники в строительстве. Они, пускай и не знают, как мы их доставляем, но все же? — кажется, он не спрашивал, а попытался продолжить беседу. Скучно ему или что? — Много платят? — не выдержала молчания Тсунаеши, пытаясь снять веревки с рук. — Бесплатно, — тяжело выдохнул парень. Саваде даже жаль его стало, но это так, немного.

***

Савада спокойно сидит за столом, на ее коленях сидит испуганная Чино, та самая десятилетняя девочка из незнакомой машины, а сама Тсунаеши пьет чай, пытаясь угостить малышку печеньем. Удивительно, но девочка сразу признала в девушке свое Небо и отходить от нее отказалась, хотя Энма не был злым, и против ее компании тоже не был. Как только тот парень их привез, предварительно развязав руки и ноги, Савада сдула ему шины. Потом все рассказала Адельхейден, а что было дальше Тсунаеши не знала, ибо ее оттуда забрали Джули Катоу и сам Энма Козато, кстати говоря, к столу, чтобы успокоить ее… Но, в конце концов, пришлось самой Тсуне успокаивать Чино. — Тсунаеши-сан, — позвал Энма. Савада посмотрела на него с грустью — она не любит, когда кто-то говорит к ней «-сан». — Энма-кун, не зови меня так. Пускай я и старше, но ты выше меня по статусу, а я позволяю себе говорить «-кун». А тебя, прошу, не говори «-сан», — попросила Тсунаеши: — И, да. Чино-чан, мой ураган. Не мог бы ты позвонить… М… Нет, звонить не надо, иначе получасовой лекцией не отделаюсь… — Поздно, — улыбнулся Джули: — О том, что ты в нашем особняке, теперь знает вся Вонгола и, возможно, твои хранители. — Черт, — девушка резко побледнела.

***

Два часа. Именно за это время приехали Васуру и ее хранители, с одним ананасом. А потом ее и Чино, с извинениями и просьбами как-то зайти в гости, забрали назад домой. То, что Мукуро все два часа полета читал своей Ка-сан лекцию о том, как она безрассудна, вогнало в некое подобие транса каждого в кабинке. А потом сама Тсунаеши прочитала красному от смущения Мукурро, лекцию о том, что ей все равно как, но она хочет стать бабушкой и желательно, чтобы они пережили ее, иначе сама девушка покончить жизнь самоубийством. От этого ее начали отговаривать все, даже ничего не понимающая девочка, и Савада смогла получить клятву, что никто не умрет раньше нее, только природной смертью и то лет через семьдесят…

*Три года спустя*

Савада сидела на своем месте и со слезинками в глазах смотрела на то, что происходит. Вот, Хибари в черном костюме, которому сейчас восемнадцать, произносит важное в такой светлый момент «Да». А около него Мукуро в белом костюме, которому тоже восемнадцать, и он красный и с улыбкой произносит «Да». Наверное, это тот момент, когда мама должна была бы плакать в назрыд от того, что ее ребенок оставляет дом. Но двадцатидвухлетняя Савада Тсунаеши только улыбается, сдерживая те же слезы, смотря как в прошлом «Рокудо Мукуро» и «Савада Мукуро», стает официально «Хибари Мукуро». На этой свадьбе тоже было много людей. Например, некоторые с ДК. Вонгола, Шимон, Мельфиоре, Вария, еще какая-то семья и семья «Какусу Ремашита», что переводилось, как «Спрятанные». И это ее семья, ведь Савада никогда не хотела быть на самом видном месте. И Вонгола помогала им спрятаться от убийц, пускай им и приходилось работать. Особенно теперь, ведь Тсунаеши стала еще более известной, как Киойона Хакка… Мукуро бросает букет уже знакомых лилий, который ловит счастливая Киоко. Наверное, скоро и ее свадьба… Восемнадцатилетний Реборн, сидящий около Тсунаеши, ухмыльнулся. — Не успеют, — тихо шепчет он ей: — Хотя, было бы интересно посмотреть, верно, Тсуна? — Ага. Но, знаешь, я думаю о том, чтобы устроится на работу, — доверительным шепотом сообщает она: — Как обычная девушка, буду работать в детском саде… — Ка-сан! — к паре подбегает до невозможности счастливый Мукуро: — Ты должна пойти с нами! Я хочу взять ребенка!

***

Савада сидела в кресле, около нее уже привычно сидел Реборн и Хибари. Детский дом, где Мукуро спокойно ходит, смотря на детей. Ищет того, кого он бы взял и почувствовал бы в нем что-то родное. И они ему не мешают, потому что Хибари примет того, кого принял его супруг. А Тсунаеши просто любит всех детей и обязательно полюбит того, кто будет считаться сыном или дочерью, для ее сына. На то она и Ка-сан, а в скоре времени и Оба-сама. — Зверек, — Савада удивленно смотрит на Кею: — Ты же знаешь, что мы не так часто сможем сидеть дома и нам придется еще защищать второго Зверька? — Я поняла, Кея-кун, — улыбнулась девушка: — Я думаю, Реборн не будет против стать в будущем Одзи-сама, верно? — это уже к Хитману. — Ну, знаешь ли, — хмыкает он. Вскоре к ним подходит Мукуро. У него на руках сидит невысокий мальчишка, лет семи, с большими красными глазами. Почти такого же цвета, что и у проклятого глаза Мукуро, только у него без иероглифа. Бледный, почти белый, но это только подчеркивает некоторые синяки. Видимо, дети здесь не смогли принять его красивые красные глаза. И волосы у него черные, как воронье крыло, пускай и связаны сзади в небольшой хвостик. А сам мальчик испуганно сжимал костюм, теперь уже Хибари Мукуро, и удивленно смотрел на тех, кто изучал его взглядом. — Мукуро-кун, ты хочешь взять его? — спросила Тсунаеши немного прохладным тоном, резко вставая. Мукуро сделал неуверенный шаг назад, а мальчик сжался. — Да, а что такого? Он хороший, тем более, дети здесь к нему не очень благосклонны, — попытался выкрутиться нормальными фактами Хибари, обнимая ребенка в своих руках. — Я не против, Ананас, — ухмыльнулся Кея, перестав изучать мальчика. — Тогда, мы возьмем его. Как твое имя? — спросила Тсуна уже теплым голосом и, подходя к будущему Хибари. В день у Кеи появилось два члена семьи! — Ми… Зуки… — пробормотал ребенок, неуверенно смотря в карамельные глаза. — Тогда, сегодня ты станешь Хибари Мизуки. Вот этот вот мужчина, и этот, который тебя держит, теперь твои родители, — она показала на Кею и на Мукуро: — А я твоя бабушка! А тот, что молчит, твой будущий дедушка. Не обращай внимание, он просто стесняется говорить. — Тсуна! Мальчик засмеялся. И все равно, что, по идее, у него должны быть мама и папа. Двое отцов тоже неплохо, по крайней мере, лучше чем никто.

***

— Оба-сама, а где Ка-сан и То-сан? — спросил Мизуки, входя в комнату бабушки. Тсунаеши сидела на своей кровати, что-то быстро печатая на ноутбуке. Сам Мизуки уже знает, что его родня связана с мафией, несмотря на то, что ему только восемь. Мальчик растет смышленым и не отказывается от занятий с Кеей. Вообще, он считает что Кея — То-сан, а Мукуро — Ка-сан и переубедить его никто не пытался, пускай сам ананасик и краснел, когда его так называют. Около Тсунаеши сейчас сидела только тринадцатилетняя Чино, которая никогда не отказывалась посидеть с «Отото», а мальчик считал ее «Онэ-сан». Хранители Тсунаеши сейчас были на патрулировании. Вообще, оба Хибари всегда находили время посидеть с сыном, вот только иногда приходилось уходить на длительные задания в других странах. Тогда его отдавали Ка-сан Мукуро, то есть, Тсунаеши. — Не волнуйся, Мизуки-кун, — улыбнулась Савада: — Мукуро-кун и Кея-кун вернутся завтра, по истечению задания. — Отото, хочешь, я расскажу тебе об одном задании твоих родителей? — ввязалась в разговор Чино, глупо улыбаясь. — Да! — хлопнул в ладошки мальчишка.

***

Снова сидеть на свадьбе, в свои двадцать три и понимать, что это свадьба твоего восемнадцатилетнего сына и его семнадцатилетней девушки? Ну, что поделать, работа Босса Вонголы слишком опасна, поэтому всегда хочется знать, что тебя ждет семья и упускать такой возможности нельзя. Сегодня женится Васуру и Киоко. Н-да… Васуру стоит в черном костюме перед Киоко, которая в белом платье, оба счастливы. Тут огромное множество гостей, большинство из них, — никому не нужные Боссы других семей, который, как было уже сказано, никому не нужны и вообще, они опасны! Поэтому сейчас все хранители охраняют периметр, даже Чино и Ламбо. Что уж говорить о Реборне? И только одну ее, Саваду Тсунаеши, знаменитого хакера, оставили смотреть на свадьбу! И сказали, чтобы та не смела плакать, чтобы какой-то самоубийца не подошел. Хорошо хоть, одной не оставили, — присматривать за Мизуки интересно, особенно слушать то, как будет проходить его свадьба с… Чино. Мальчик, как оказалось, влюбился. Но, кто говорил, что свадьба Босса самой великой и важной семьи, должна пройти хорошо? Поэтому, когда летящий букет взорвался, никто не был удивлен, и все в быстром порядке встали на оборону. Даже Васуру достал свои перчатки и приготовился к защите Киоко. Тсунаеши тоже зря времени не теряла, призвав Спей-чан, которая защищала Мизуки. И все-таки, тренировка Реборна в рукопашных боях, очень хорошо сказывается на умении защищать себя…

***

Белые стены, не очень мягкая кровать, и толпа людей, это то, что первое попалось в глаза, очнувшейся Тсунаеши. Потом в голову пришли воспоминания о том, что случилось вчера, — свадьба ее сына и Киоко, как на них напали, как попытались подстрелить Васуру, но она, дура самоотверженная, кинулась под пулю, пускай и знала, что Спей могла ее заблокировать! Она даже не додумалась призвать свое пламя! Хотя, она не жалеет, ведь теперь ее сын вне опасности. Поэтому сейчас она лежала в больнице, простреленная рука болела, а так же было слышно, как кто-то плачет. Оказалось, плакал не один человек. Мизуки, Чино, Наги, Ламбо, Киоко, Хару и, она даже не удивлена, Мелиса. Он вообще, слишком схож на ребенка. Остальные хранители только взволнованы и толпятся около ее кровати. — Дети, — выдохнула Савада, призывая внимание: — Я жива, что вам еще нужно? — Оба-сан! \Ка-сан! \Тсунаеши-сан! — прозвучало от всех, от чего Савада рассмеялась. — Тсуна, я сам когда-то тебя убью, — пригрозил Реборн, устало вздыхая. — Одзи-сан, не смейте! Оба-сан мне обещала тортик на день рождение! — воскликнул Мизуки, стирая слезы, и старательно пряча счастливую улыбку.