do you need me?

❝мы встречаемся только тогда, когда тринадцатый месяц становится правдой❞

джун упирается лбом в стол и не понимает, почему эта фраза крутится в голове уже почти две недели. в одно очень солнечное утро он просто проснулся, пошёл чистить зубы и поймал себя на том, что думает о каком-то выдуманном тринадцатом месяце. «встречаемся»? с кем? уйма вопросов терзают джуна, и он совсем не знает, что со всем этим делать. потому что об учёбе он не может думать, а ему через месяц нужно сдавать экзамены. он мечтает, чтобы этот университет провалился под землю. сокмин заваливается к нему в комнату (только у вэна ещё нет соседа) и в который раз жалуется на сунёна, разбудившего его в три часа ночи только ради того, чтобы спиздить пирожки из буфета. — он невыносим, джу-у-унни, — ноет ли и виснет на джуне, — хочу жить с тобо-о-о-ой. — мин, не нуди, раздражаешь, — вздыхает тот и отталкивает сокмина. — ты пробовал меняться местами, но ко мне уже записали новенького, — «да знаю я!.. это нечестно. кто этот новенький вообще такой?..» — я слышал от мингю, что он тоже китаец, — радостные искорки мелькают у джунхуэя в глазах, и сокмин цокает языком. — ещё один китаец на нашу голову, — он получает слабый подзатыльник и глупо улыбается. — вот чёрт, у вас же будут шутки на китайском, и мы не будем понимать их! — вэн смеётся заливисто и заразно, запрокидывая голову назад. под приятный смех джуна в комнату заходят двое: мингю и серьёзный парень с многочисленными проколами в ушах и с милым носом. — ржёте без меня! — возмущённо хмыкает ким и толкает сокмина в плечо, заставляя его упасть с дивана. к смешкам джуна присоединяется хихиканье мингю, а незнакомец просто стоит в дверях, непонимающе смотря на них. — придурки, — вырывается у него, и в воздухе моментально виснет тишина. парень оставляет чемодан, проходит мимо них, прямо к свободной кровати, и просто падает на неё. — и мне жить с вами ещё несколько лет. с ума сойти можно. — да ладно тебе, минхао! мы классные! — мингю широко улыбается, а минхао просто показывает ему средний палец. — его су минхао зовут, ребят. и, судя по всему, знакомиться он не хочет. джунхуэй заинтересованно ухмыляется и шипит на китайском. — а ты наглый, хао, — тот удивлённо подскакивает, садясь на кровати. — учитесь, как нужно привлекать внимание, салаги, — говорит он уже на корейском и снова смеётся. «в смысле? ты что ему сказал?» почти одновременно спрашивают мингю и сокмин. — всего пару простых словечек. — несправедливо, — дуется мингю, — у вас теперь эти китайские шуточки и приколы, и мы понятия не имеем, о чём вы там балакаете. потом будете называть нас какими-нибудь мартышками, смеяться, а мы будем просто тупо выглядеть, типа «что они только что сказали?» вэн поворачивается к минхао. — похожи на глупых мартышек, скажи? — быстро проговаривает он на мандарине и тут же уворачивается от удара кима. «я не настолько тупой! ты только что назвал нас обезьянами, джун!» — докажи! — восклицает он, удерживая запястье мингю в своей руке. тот фыркает и сдаётся. — мы пойдём, пожалуй, — закатывает глаза сокмин, — не хотим находиться в одной комнате с тем, кто считает нас шимпанзе, — «вообще-то, мартышками!» выкрикивает джун закрывающейся белоснежной двери. — да пошёл ты, — доносится из-за неё. су вновь плюхается на кровать всем телом и пялится на джуна. тот замечает это не сразу, разгребая завал толстых тетрадей. когда их взгляды встречаются, минхао мгновенно хватает телефон, делая вид, что ничего не было. — ты на хореографическом? — спрашивает джун, и минхао угукает. — у нас экзамены и практика через неделю, в курсе? — в курсе, — в тон ему отвечает су. джунхуэй слегка улыбается, складывая пособия по теории в одну стопку, а по практике — в другую. тишина находится в комнате долгие минуты, но вэну это даже нравится. с минхао молчать как-то уютно. — хочу кушать, — вдруг выдыхает он, и джунхуэй отвлекается от дел, поворачиваясь к нему лицом. — покопайся в холодильнике, там должно быть что-то съедобное, — он указывает пальцем в сторону маленькой кухни. — если нет, то сейчас сходим в магазин, — минхао кивает и уходит из комнаты, кидая короткое «спасибо.» через пять минут что-то оглушительно громко разбивается, и у джуна в ушах звенит ещё несколько секунд. он забегает на кухню и видит поникшего су. — я разбил твою кружку, п-прости, — выдавливает он из себя. вэну кажется, что он сейчас заплачет, поэтому он обнимает минхао, заставляя его уткнуться в своё плечо. тот не возражает, наоборот — жмётся ближе, сжимает толстовку джуна в кулаках и вдыхает приятный запах одеколона. — ты же не плачешь, да? это всего лишь какая-то кружка, — «ты такой заботливый» просто отвечает минхао, и джун больше ничего не говорит. джун пахнет как весна, как корица и как букет из тысячи свежих ромашек. минхао пахнет как лето, как апельсин и как букет из тысячи свежих подсолнухов. вэн кое-как сдаёт теорию, выслушивает нытьё сунёна «эта-чёртова-теория-убьёт-все-мои-прекрасные-оценки-по-практике» и находит минхао в зале хореографии. у джуна в горле застревает «давай станцуем практику вместе. назовём её "танец тринадцатого месяца"!», и он поджимает губы, молча подключая телефон к колонкам. джуну снилось многое после встречи с минхао. люди в белом, приятные пастельные цвета и ландыши. и все, как один, бормотали «вы встречаетесь только тогда, когда тринадцатый месяц становится правдой.» джунхуэй хотел сказать, что он ничего не понимает, и задать миллионы вопросов, но голос, как назло, пропал. — песня, — говорит су, пугая его, — она очень классная, — джун улыбается солнечно. «спасибо. я, джихун и сунён написали её.» — о, правда? — минхао вскидывает брови. — в таком случае, вы не хотите закончить её полностью? ну, добавить вокал, рэп. — хорошая идея! — громко одобряет сунён, и идущий сзади него джихун затыкает уши. чан моментально подключается к разговору, сверкая детскими озорными искорками в глазах. — у джуна как раз есть потрясающий текст! — нет, — отрезает джун, — даже не думай об этом. мы не будем превращать мои сны в песню. это же ужасно, нён. ужасно, некрасиво, глупо и- — мы назовём её «танец тринадцатого месяца»! — кричит квон, обрывая друга, и все издают протяжные «вааа~» и «огооо~». все, кроме вэна и су. — ты придумал название, — минхао утверждает, а не спрашивает, тыкая на джуна. все моментально замолкают. — всё белое. одежда на людях, стены, полы, потолок. на стеклянном столе стоят ландыши. вэн задерживает дыхание, смотря прямо в светло-карие глаза напротив. минхао и джун молчат ещё несколько секунд, а потом (одновременно и на китайском) выдыхают: — ты живёшь в мои снах. мы встречаемся только тогда, когда тринадцатый месяц становится правдой. джун распахивает глаза и смотрит на календарь. двадцать второе января. завтра китайский новый год. никакого тринадцатого месяца не существует. минхао для джуна не существует тоже. точно так же, как и джуна для минхао.