do you need me?

джун смотрит на уродливые порезы и прячет запястья под рукавами толстовки, чтобы джихун случайно не увидел. — ты заебал ныть по минхао, — этот самый джихун недовольно хмурится и закрывает глаза, удобнее устраиваясь на пледе, — просто предложи ему встречаться, да и все дела. разве тебе не плевать на всю эту систему соул- — очень остроумно, спасибо за совет. джун затягивается сильнее и отворачивается от джихуна, смотря на то, как мингю и вону играют в бадминтон. мингю ведёт только из-за своего роста, а вону зарабатывает очки только из-за неуклюжести первого. джун хочет, чтобы у него, — как у вону с мингю. но тщательно скрывает это желание. игра заканчивается уже через пять минут, и вэну даже жаль становится, что он так опрометчиво пропустил большую (и, скорее всего, интересную) часть. — вы что, снова повздорили? — вону складывает ракетки в рюкзак и смотрит на джуна вопросительно. — да, джихун чересчур умные советы даёт, я для них слишком тупой, — пожимает плечами джунхуэй, оставляя очередной бычок сигареты в пепельнице. — я раньше даже не догадывался, что можно подойти и признаться минхао в своих чувствах. вону тяжело вздыхает. — джихун, мы же уже говорили на эту тему. минхао отшивает всех, и- — в то же время со всеми подряд трахается. — ебало завали. джун мысленно считает до пяти, чтобы не ударить ли, и бросает короткое «я сваливаю первым», закидывая лямку рюкзака на плечо и сворачивая на парковую аллею. ким качает головой и вслед кричит «напиши мне, как доберёшься!». возле подъезда вэна встречает минхао с новым «парнем», и запястья джуна неистово жжёт синим огнём. джунхуэй на грани; хочется истошно закричать, порвать глотку и умереть прямо на пыльном асфальте, не дожив до конца весны несколько жалких дней. подбирая собственные осколки из последних сил, джун ускоряется и уже норовит прошмыгнуть в прохладный и сырой подъезд, но сталкивается плечами с парнем, сладко минхао целующим. — эй, — агрессивно рычит тот, отрывается от су и прижимает джуна к шершавой стене, хватая за горло, — у тебя проблемы, ублюдок? джун бьёт в челюсть и тут же жадно вдыхает нужный глоток воздуха, больше не чувствуя грубую руку на шее. — я случайно тебя задел, придурок. какого хера ты сразу так заводишься? незнакомец сплёвывает — кажется, кровью, — но джун вины совершенно не ощущает. он бы хотел избить каждого, кто когда-то прикасался или хотя бы смотрел на минхао. — вау, ты что, можешь дать отпор? а выглядишь довольно хиленько. — отъебись от меня, — вэн цедит недовольно, — ты же поразвлекаться хотел, уже забыл? тот ухмыляется «завидуй молча», шлёпая минхао по заднице и целуя его в щёку. боль невыносимая. джунхуэй корчится и хватается за правое запястье, отступая на несколько шагов, ближе к двери спасительного подъезда. — ох, вы посмотрите, какая жалость. кое-кому изменяют прямо сейчас. видимо, ты слишком плох для своего соулмейта. джун поднимает на минхао прожигающий, ненавистный взгляд и видит в чужих глазах нескрываемый испуг. «это что, я?» да, блять, ты. ночью у джуна резко поднимается температура, ему плохо от слова «хуёво». и даже когда в дверь звонят в районе одиннадцати утра, он еле-еле разлепляет глаза и встаёт с кровати. в глазке — вону и мингю. и с ними, почему-то, блядский минхао. дверь открывать не хочется. но приходится. — о, боже, джун, — мингю бросается к нему, хватая за ладони, и смотрит неотрывно на кровоточащие порезы, — твой соулмейт… — уже давно, — улыбается вэн грустно, — я в порядке. — ты не в порядке, чёрт побери, — хмурится вону, прикладывая ладонь к чужому лбу, — у тебя жар. а ещё ты выглядишь так, будто сейчас умрёшь. — я тоже тебя люблю, — немного истерично хихикает джунхуэй, еле сдерживая слёзы. — извините, что встречаю вас без чая и в таком виде. — джун, скажи мне, ты придурок? — вону осторожно толкает его в сторону спальни. — тебе вообще нужно находиться в кровати сейчас. мы с мингю знаем эту квартиру наизусть, найдём что-нибудь. — везде пусто. я не ел неделю. мингю пялится на него секунд десять, прежде чем нарушить тишину. — ты точно придурок. — я знаю, — джун падает в кровать и накрывает лицо ладонями, — я знаю, мингю. — мы сходим в магазин, а потом в аптеку. не умирай без нас, — чон накрывает его одеялом и закатывает глаза, слыша слабую издёвку «спасибо за заботу, мамочка~». через несколько минут в квартире становится тихо. джун облегчённо выдыхает и наконец позволяет себе расплакаться, утыкаясь носом в мягкую подушку, которая всегда послушно принимает его слёзы и боль. сердце вэна падает куда-то в желудок, когда он чувствует длинные пальцы у себя в волосах. минхао остался. — з-зачем?.. — джунхуэй вскакивает и от руки уворачивается, всхлипывая. — хватит. — я знаю, что ты никогда в жизни меня не простишь, — бормочет су, — я не достоин даже маленькой частички тебя… но… я правда сожалею, что так получилось. я- — уходи, — голос джуна надрывается, — у-уходи к следующему. убей меня, минхао, чего же ты ждёшь?.. у минхао в глазах плещется испуг и вина; он тянет беззащитного джуна в объятия и всё-таки гладит по голове. — в двенадцать, на положенном тесте, мне сказали, что у меня нет соулмейта. я поверил. я был так разбит, — он обнимает крепче. — если можешь, извини меня, джун. — н-нет, — говорит вэн тихо, и его руки сцепляются в замок на тонкой талии минхао, — нет в этом твоей вины в таком с-случае. — я почти убил тебя, джун. — тебя ввели в з-заблуждение. — я даже не хотел выслушать тебя. — ты потерял надежду. минхао отодвигается и смотрит прямо в глаза. — прекрати искать ебучие оправдания моим отвратительным поступкам. — не могу, — улыбается джун искренне, и сердце су делает опасное сальто, — я безумно сильно тебя люблю. когда вону и мингю возвращаются, джун уже спит в обнимку с минхао, ярко улыбаясь чему-то (или кому-то) во сне. на губах вону тоже невольно появляется улыбка, и он показывает язык мрачному мингю, который изо всех сил доказывал, что минхао ни в коем случае нельзя брать с собой. минхао потом недели три извиняется постоянно за то, что был таким конченным мудаком, целует шрамы на запястьях, лоб, макушку, нос, щёки, губы, кончики пальцев, шею, и говорит, что никогда в жизни больше не сделает больно. — а если сделаю, то позволю тебе себя убить. — я не смогу. — тогда я убью себя сам. джун качает головой, говорит: — не позволю, — и целует пухлые губы мягко и нежно. шрамы постепенно становятся всё бледнее и бледнее. и спустя год уже ничего не напоминает про то, как джунхуэй страдал и плакал по ночам в подушку.