Мой дом - там, где ты

*Прошла неделя* Хайне возвращался с вечеринки на Приморской базе. Служащие там элитники решили объединить в один праздник несколько совпавших дней рождения и устроить пирушку как раз под конец работы дневной смены. Дневные все равно уезжают домой, но и прибывающие на смену им успеют получить свою порцию праздничных угощений и немного пошутить-повеселиться с компанией. Двое из именинников учились в Академии уже когда министерством руководил Хайне, и это само по себе было поводом приехать и поздравить. Мо тоже явился - за компанию с кем-то из военных. ...Поначалу праздник шел по привычной колее: пиво обычное для уезжающих и безалкогольное для остающихся, закуска, поздравления, грубоватые шуточки, бодрая и незатейливая музыка. Некоторые парочки даже вышли потанцевать во дворе. Кто бы мог подумать, что за весельем последует скандал: казалось бы, даже напиться допьяна никто не мог, ну что такое для взрослых здоровых мужчин жестянка пива на душу... Однако кто-то из парней прицепился к Каннингему, припомнив всё "хорошее", что мог сказать амойский элитник федералу, а там слово за слово, и только благодаря присутствию блонди дело до драки не дошло. И почему всем вздумалось видеть в невинной симпатии что-то большее?! Блонди смутился, когда один из его одногодков сказал Морису: - Слушай, парень, мне пофиг, что о тебе болтают, но если ты Хайне обидишь - мало тебе не покажется. А ввяжешься в какие-нибудь шпионские игры, мы всем ведомством будем просить господина Зави открыть подвалы на Красной Базе. Персонально для ВИП-клиента! - Да хоть прямо сейчас петицию подавайте, с подписями и печатями, - фыркнул Мо и вышел из зала. Праздничное настроение исчезло, будто и не бывало. Подождав какое-то время, Хайне вышел следом. Мо курил, прислонившись спиной к чахлому дереву у ворот. Увидев блонди, он выдохнул дымок, стряхнул пепел с сигареты и поинтересовался: - Ну? Тебе еще не надоело тусоваться с таким типом, как я? Надоела спокойная жизнь, перчика захотелось? - Мо, скажи мне пожалуйста, ну зачем ты если не сам кого-то провоцируешь, то ведешься на провокации? - мягко спросил Хайне. - Когда ты вот так взвиваешься, все начинают убеждаться, будто между нами и правда есть что-то большее, чем дружба. - Да много ли ты понимаешь, - проворчал Мо. - Тебя не попрекали тем прошлым, за которое ты не отвечаешь. - Я понимаю то, что тебе больно и ты пытаешься причинить боль другим. Но не все же так к тебе относятся, - Хайне обнял его. - В экологическом о тебе много хорошего говорят. Ашранцы считают тебя другом. И я прекрасно знаю, какой ты на самом деле. Мо вздрогнул и выронил сигарету. - Сволочь я на самом деле. И я привык ко всем этим разговорчикам. Не тискай меня, слухов потом не оберешься. - Слухов я не боюсь, - ответил Хайне, удерживая его в объятиях. - И твое происхождение и прошлое меня не волнуют. Знаешь, среди моих предков были те еще личности. - А, ну да, на уроках истории в колледже рассказывали что-то такое про твою линию, - Мо засмеялся. - Хотя, глядя на тебя, и не подумаешь. - И сильно то, что ты слышал, влияет на твое мнение обо мне? - сказал блонди. - Да какая мне разница! М-да, не зря говорят про профдеформацию у педагогов, мастер же ты прочищать мозги. - Просто мне не хочется, чтобы хороший человек изводил себя и других из-за какой-то ерунды. Ты же намного лучше, чем стремишься показаться, за этими всеми грубыми словечками и ухватками, как за шипами. Мо вцепился пальцами в плечи Хайне и тихо, дрожащим голосом, попросил: - Не надо. Давай не будем говорить на эту тему. Я не могу. Хайне осторожно провел ладонью по его волосам. - Хорошо. Не будем сейчас. Ты приезжай ко мне, когда будешь свободен, договорились? А то мы видимся слишком редко... * ...Теперь, по пути домой, эти минуты вспоминались ярко-ярко. Тепло объятий, оставляющее ощущение чего-то непривычного. Сердце сжималось от воспоминания о том, как Мо дрожал, услышав слова, которых, наверное, уже и не надеялся дождаться... "Он дорог мне. Я хочу уберечь его от боли, которую он сам не признает. И я не боюсь тех трудностей, которые нам придется разделить на двоих". Хайне не сомневался в своем выборе. Тот момент, о котором когда-то говорил отец, для него уже настал.