Мой дом - там, где ты

Последний день на смене выдался почти спокойным, но, приехав домой, Мо по привычке отсыпался до полудня, а потом еще несколько часов валялся на диване, играя с кошкой. Джинджер ловила мячик, быстрая, как огненно-рыжая молния, и время от времени мелодично мурлыкала: "Мурр-мяу! Мяяу-муррр!". Вот она, полнейшая идиллия. Хайне еще не вернулся из ведомства, и, скучая, Морис пощелкал пультом от видеоэкрана. Ничего интересного не показывали, да и смотреть фильм в одиночку было неохота. Намного веселее вдвоем, когда можно смеяться над особенно удачными шуточками или держаться за руки, если показывают какой-нибудь зомбиапокалипсис. Тут-то и вспомнилось: Хайне ведь дал пароль от сетевого хранилища с семейными архивами и фотографиями. Он говорил, предки собирали что-то вроде фотоистории Амой. А вдруг там найдется что-нибудь о том самом Эдмонде Каннингеме? Мо налил себе кофе и поудобнее устроился на диване с планшетом. Пролистал пару папок наугад. Забавно всё-таки, как сильно во всех гуманоидах стремление знать о своих корнях и обретать стабильность в какой-нибудь традиции. Колонизаторы бежали на Амой от безрадостного прошлого, а их потомки создавали не только светлое будущее, но и то прошлое, память о котором хотелось сохранить. И на какую линию не посмотри, прослеживалось "фамильное сходство" - фетиш аристократии в любой стране! Даже глядя на фото блонди из третьего состава Синдиката, Каннингем примерно угадывал, кто из этих элитников предок которого из собратьев Хайне. Дражайший кузен, Орфей, вообще почти копия прадеда. В принципе, и этот зануда Хьюберт какие-то предковские черты унаследовал... Папка, подписанная "Основатели", тоже нашлась. Здесь было заметно, что оцифровка делалась со старых фотографий не самого лучшего качества. Впрочем, фото отражали и уровень жизни не самый впечатляющий. Что мужчины, что женщины - в камуфляже, или вылинялых джинсах и растянутых свитерах, обутые в кроссовки или берцы. Первые блонди успели, видимо, застать именно те времена, когда не хватало самого необходимого: неизвестный фотограф запечатлел контраст совершенной внешности и грубой одежды, которую носили эти юные полубоги. Те же вылинялые джинсы, вручную крашенные футболки. Но выражение лиц... такая уверенность в будущем свойственна не каждому поколению. Со временем и люди, и элита становятся циничнее, не верят ни в высшие силы, ни в будущее, ни во что-либо светлое в своей душе. "Эдмонд Каннингем (Арман Зави)". Мужчина в маске выглядел аристократом даже в обычной "униформе колониста". Хотя, судя по всему, и в те трудные времена у него была возможность приодеться получше. Белые куртка и свитер выделялись на общем черно-сине-сером фоне. Первое фото без маски. Знакомые черты Каннингемов. Едва заметный шрам на щеке. Взгляд человека, который многое повидал и многое пережил, и живет с какой-то виной, в состоянии поиска. Вот бы вдобавок к изображениям добыть дневники, или письма... хоть какие-нибудь свидетельства тех времен, не доступные широкой публики. Но даже если такое и есть, кузен вряд ли откроет семейные тайны дальнему родственнику, которому еще не слишком доверяет. Корни, связь с теми, кто был до тебя и кто будет после. Наверное, эта тонкая нить нужна всем. Даже если иногда хочется отрицать такую потребность.