Апофеоз частиц

Автобус доехал до нужной остановки только в десятом часу, и стоило лишь оказаться на знакомой улице, как меня одолело нехорошее предчувствие. Все внутри сжалось, и стало как-то необъяснимо страшно. Быстрыми шагами я двинулся к своему дому, попутно оглядываясь по сторонам. Район был небезопасный, и в темное время суток лучше здесь не находиться. Если, конечно, ты не двухметровый бугай или в кармане у тебя не припрятан Беретта 92. Но как только я переступил порог нашего старенького дома, я понял, что беда поджидала меня совсем не на улице. Оказавшись в залитом приглушенным светом помещении, в нос тут же ударил неприятный запах перегара, а со стороны кухни послышались громкие голоса. Отец был дома. И не один. Видимо, после получения очередного пособия, он решил оторваться и уйти в очередной беспросветный запой. А компанию ему, как обычно, с удовольствием составили некоторые соседи, живущие поблизости. Я знал их с детства, и их вечно косые рожи были мне ненавистны не меньше отцовской. В надежде пройти в свою комнату незамеченным, я тихо прикрыл дверь и аккуратно, стараясь не скрипеть половицами, двинулся в сторону лестницы. И когда, казалось, я почти добрался до нее, услышал у себя за спиной до омерзения знакомый голос. - И куда ты собрался, сученыш? Обернувшись, я увидел отца. Его огромное, тучное тело возвышалось надо мной, а глаза были полны необъяснимой злобы. Алкоголь нисколько не лишал его возможности нормально ходить или соображать, зато он прекрасно усиливал в нем ненависть и агрессию. Особенно по отношению к нам. Порой мне казалось, что все то хорошее, что в нем было когда-то, давно уже мертво. - К себе, - коротко ответил я, смотря ему глаза. - К себе, блять, ты пойдешь только после того, как ответишь мне, где деньги, которые ты в очередной раз у меня спиздил, - прорычал он, ударяя кулаком по стене, отчего висевшая рядом картина упала на пол. - Я ничего у тебя не брал, - как можно спокойнее сказал я, стараясь не выдавать волнение. В следующее мгновение он схватил меня за шкирку и встряхнул словно котенка, а потом со всей силы ударил наотмашь по лицу. - Хватит пиздеть, ублюдок!! Ты считаешь меня совсем тупым, что ли?! Я видел тебя вчера. Видел, как ты шныряешь по карманам моей крутки, а потом оттуда исчезли двести баксов, - орал он, не отпуская меня и обрушивая на мою голову, спину удар за ударом. – Я не позволю. Слышишь, не позволю тебе, сученышу, воровать что-либо у меня! В моем доме! В моем!!! Я пытался высвободиться из его железной хватки, но ничего не получалось. Находясь в неудобном положении, я был словно тряпичной куклой в руках кукловода. Такой же легкой и беспомощной. Мне оставалось только уворачиваться. - Отпусти его! – услышал я со стороны лестницы голос Мэйбл, а потом звук спускающихся шагов. Этого я допустить не мог. - Мэй, вернись наверх! – заорал я на нее, но Мэйбл меня уже не слушала. Подбежав к отцу, она начала молотить его руками и ногами в надежде, что он отпустит меня. - Иди нахуй, сука! – и он со всей силы толкнул ее, отчего она упала на спину, ударившись головой об пол. Воспользовавшись тем, что он ослабил руку, сжимающую капюшон моей толстовки, я вырвался и со всей силы ударил отца по лицу. По кисти прошелся болезненный разряд. Это дало мне фору, чтобы схватить Мэйбл за руку и вбежать вместе с ней на второй этаж. Оказавшись в нашей комнате, я тут же закрыл дверь на замок и загородил ее рядом стоявшим креслом. Снизу послышался ор отца, звон бьющейся посуды и треск ломающейся мебели. Я боялся, что он решит подняться, и тогда никакая дверь его не остановит. Как-то раз это уже случалось, и бежать нам было некуда. Но вроде все обошлось. Снизу раздались звуки открывающихся бутылок и веселое гоготание. Видимо, вниманием отца завладел алкоголь, и теперь ему не было до нас дела. Просидев в шоковом состоянии еще пару секунд, я нашел в себе силы подняться и подойти к Мэйбл. Она сидела в дальнем углу комнаты, и ее всю трясло от непрекращающейся истерики. Каштановые волосы растрепались, а покрасневшее лицо было мокрое от слез. Каждый раз, когда я видел ее в таком состоянии, мое сердце обливалось кровью, а жуткое чувство вины прожигало меня насквозь. Мне было стыдно, что у меня не было возможности огородить ее от этого, что у меня не было сил убить его… Присев рядом, я обнял ее так крепко, насколько мог, и тихо прошептал на ухо: - Все закончилось. Сейчас мы одни, и все хорошо. Тебя больше никто не тронет. Я не знаю, как долго мы так просидели. Когда Мэйбл успокоилась, я уложил ее в кровать и еще немного посидел рядом, крепко сжимая ее маленькую ручку в своей, пока она не уснула. Мне тоже безумно хотелось спать, но прежде нужно было подготовиться к завтрашнему тесту по математике. Эта оценка была очень важна, и мне нельзя было получить меньше чем «B». Пересиливая головную боль и жуткую слабость во всем теле, я сел за учебниками. Задачи решались долго, а все формулы расплывались перед глазами, что замедляло процесс подготовки. В какой-то момент мне казалось, что я сам оказался в мире интегралов и десятичных дробей. Спать я лег только в четвертом часу утра. Ночью меня вновь мучили кошмары. Все те же люди, умирающие на моих руках, которых я не смог по какой-то причине спасти. В этот раз мне особенно запомнилась маленькая золотоволосая девочка в накрахмаленном розовом платье. Она до последнего момента звала, плакала и надеялась на мою помощь… Но я не успел. С утра я чувствовал себя ужасно. Из-за отца, который спал на кухне, мы не смогли позавтракать и отправились на учебу голодными. Тест по математике я написал на слабую «B», а потом получил выговор на истории за то, что не смог ответить на вопрос. Мое внимание было рассеянным, а от непрекращающейся головной боли я не мог на чем-либо сконцентрироваться. После учебы я сразу поехал на фабрику, где меня встретила приветливая женщина лет сорока. Она вручила мне серую униформу и провела в отдел по сортировке только что изготовленных консервов. Внутри помещения стоял невыносимый лязгающий звук, и ужасно воняло рыбой, отчего меня немного начало подташнивать. В надежде отвлечься от неприятных ощущений я начал внимательно изучать окружающую обстановку – огромные ящики, доверху набитые консервными банками, тележки, высокие стеллажи и бочки с рыбьими потрохами, над которыми громко жужжали огромные мухи. - Это твое рабочее место, - сказала миссис Дэвис (именно так звали встретившую меня женщину). – Твоя задача состоит в том, чтобы сортировать привезенные консервы в зависимости от пункта их назначения, складывать в ящики и отвозить к выходу из отдела, где их уже будут погружать в машины. Ничего сложного нет. Главное – работать быстро и не путаться. Думаю, ты справишься… Напомни, как тебя зовут? - Диппер. Диппер Пайнс. - Какое интересное имя, - усмехнулась она. – Так тебе все понятно, Диппер? - Да, только вот… Откуда мне знать их пункт назначения? - Все написано вот здесь, - и она протянула мне толстую ярко-красную папку. – Тебе просто нужно прочитать, сколько каких консервов требуется в определенный магазин, затем погрузить их в ящик и обязательно наклеить бирку, где будет указано название магазина и его адрес. - Хорошо, я все понял. - Ну и славно, - весело сказала миссис Дэвис, направляясь к выходу. – Если будут вопросы, то задавай их мне. Я буду в соседнем отделе. Ну, или Катрин. Она работает в другом конце зала. Работы было много. Несмотря на то, что я быстро разобрался, что и как нужно было делать, я все равно часто путался и медлил. Помимо меня в этом отделе работало еще несколько человек. Я не знал их имен, но по возрасту они были слегка старше меня. Видимо, совсем недавно закончили школу. Одна из девушек во время перерыва даже спросила, не найдется ли у меня лишняя сигарета и, когда я ответил, что не курю, она, надув губки, вернулась к своему рабочему месту. После окончания смены я, жутко уставший, поехал домой. От недосыпа и физической нагрузки меня немного шатало, и, задремав в автобусе, я чуть не проехал свою остановку. К моей радости, отца дома не оказалось, и мы смогли с Мэйбл спокойно поужинать. Я в деталях рассказал ей про работу, стараясь избегать неприятных моментов, чтобы у нее не возникло впечатления, что мне тяжело. Человек ко всему привыкает, а значит, привыкну и я. Все дело в зоне комфорта, из которой мне было необходимо выбраться. Конечно, легче было бы ходить на учебу и ни о чем не думать, но тогда можно будет забыть о переезде навсегда. Дни потекли своей чередой. Прошел месяц с того момента, как я начал работать на фабрике, и за это время мне удалось накопить совсем немного. К тому же пару раз нам пришлось воспользоваться этими деньгами, чтобы купить продукты. Пособие в этот раз кончилось быстрее, чем обычно. Имея на руках всего лишь эти жалкие копейки, я был до такой степени беспомощен и жалок, что меня самого от себя тошнило. Никчемный дурак. В свободное время я штудировал сайты с вакансиями. Даже ходил на пару собеседований, но везде мне отвечали отказом, а там, где не отказывали, заработная плата была меньше, чем на фабрике. От своей бесполезности мне хотелось выть. В школе все тоже было не очень. Из-за плохого сна и пропусков, моя успеваемость резко упала. Порой мне тупо не хватало сил на домашнюю работу, и я засыпал, сидя за письменным столом. Единственное, я старался держать планку по профильным предметам, которые будут мне нужны для поступления. Старался уделять им как можно больше внимания на выходных и жертвовал ради них другими, не столь важными для меня, предметами. Сегодняшний день ничем не отличался от других. Начался он со скандала с отцом, а продолжился выговором за опоздание в школе. С каждым днем я чувствовал себя здесь все более чужим. Отношения с учителями портились, а на оценки было стыдно смотреть. Никогда не считал успеваемость чем-то важным. Главное – знания, а не какие-то черточки в табеле. Но я совру, если скажу, что мне не обидно видеть, как мои «А» по некоторым предметам стремительно превращаются в «С». После школы я, как обычно, пошел на фабрику и, чтобы сократить путь, решил это сделать через старый двор заброшенного дома. Я стараюсь избегать таких мест, но сейчас я чертовски опаздывал, и любая сэкономленная минута пойдет мне на пользу. Перебравшись через забор, я прошел мимо старых заржавевших качелей, покосившихся скамеек и, когда уже хотел вновь выйти на дорогу, мне навстречу вышло два человека. - Так-так, и кто это у нас? В них я узнал Уильяма Джонса и его приятеля. Мое сердце упало, а по телу пробежали мурашки. Только теперь я понял, какую ошибку сделал, забредя сюда. - Да это же Пайнс собственной персоной, - ухмыльнулся Джонс, докуривая сигарету, а затем туша ее о рядом стоявшую скамейку. – Мы тут как раз говорили о тебе. -Мне нужно идти, - сказал я, стараясь не показывать волнения. – Можно пройти? - И куда же ты спешишь? - По делам, - я постарался обойти их, но Джонс перегородил мне дорогу. - Подождут твои дела, - и он со всей силы дернул мой рюкзак, срывая его с моего плеча. – Давай-ка посмотрим, что тут у тебя здесь. Молния расстегнулась, и все содержимое оказалось на земле. Первое что привлекло их внимание – бумажник. Схватив его, Джонс достал оттуда мои недавно заработанные двадцать долларов и потряс их у меня перед лицом. - Что-то много у тебя сегодня с собой. Где взял? - Заработал, - огрызнулся я, с трудом сдерживаясь, чтобы не броситься на них с кулаками. Какой же я дурак, что пошел здесь… - А кем работаешь, Пайнс? Хуи сосешь, небось. Ты же вроде больше ничего не умеешь, - и опять мерзкое гоготание. – Или, может, свою сестренку всяким мужикам продаешь? Слушай, а сделай мне скидку. Ну, по дружбе. Я был бы не прочь с ней поразвлечься. Дальше все было как в тумане. Звук глухого удара, и из носа Джонса брызнула кровь, а меня всего затрясло от ярости. Я попытался ударить его еще раз, но не вышло. Скрутив мне руки, они швырнули меня на землю и принялись пинать по животу, спине, голове… Казалось, что удары приходились на каждый сантиметр моего тела, пронзая его жуткой болью. Не знаю, сколько это продолжалось, но в какой-то момент они остановились, а я в порванной одежде, с синяками и кровавыми подтеками остался лежать на земле. Рот, нос, глаза были забиты песком, отчего было трудно дышать и видеть. Они еще какое-то время постояли рядом, выкрикивая ругательства в мой адрес, но я их почти не слышал. Мне казалось, что меня со всех сторон окружает огромная толща воды, и все звуки, образы, ощущения обходят меня стороной. Но они ушли, и я остался один, не находя в себе силы подняться. Я лежал, уткнувшись лицом в песок, и меня душили сухие слезы. Мне давно стало понятно, что жизнь несправедлива, и не нужно ждать от нее снисхождения. Я научился приспосабливаться, терпеть и подниматься после каждого падения, но у всего есть предел. И сейчас мне казалось, что он достигнут. - Эй, парень, ты в порядке? - раздался рядом со мной незнакомый голос. Сначала мне показалось, что это вернулся Джонс вместе со своей шайкой, чтобы добить меня, но, разомкнув глаза, я понял, что ошибся. Рядом со мной стоял невысокий парень, примерно мой ровесник, с болезненно-бледной кожей и черными, словно смоль, волосами. - Тебе помочь? – спросил он, касаясь моего плеча. - Нет, все норм, я сам, - процедил сквозь зубы я, стараясь приподняться на руках. В этот момент я просто молился, чтобы у меня ничего не было сломано. - Это кто тебя так? - Не важно, - сухо сказал я. Меньше всего мне сейчас хотелось изливать душу незнакомцам. - А, локальные школьные разборки. Знаю, проходили, - усмехнулся он, закуривая сигарету. С трудом поднявшись на ноги, я принялся отряхивать одежду от песка и грязи, стараясь не делать резких движений. В то время незнакомец сел на стоявшие рядом давно сломанные качели, продолжая курить и неотрывно наблюдая за мной. - И все же мне интересно, кто это тебя. - Я сказал, что не твое дело, - огрызнулся я. Он уже начинал меня не на шутку бесить. – Ты вообще кто такой? - Меня зовут Ян. А тебя? - Я не собираюсь ни с кем сейчас знакомиться, и, вообще, мне пора на работу, - небрежно закидав раскиданные вещи в рюкзак, я двинулся в сторону выхода с этого злополучного двора, понимая, что просто вконец опоздал. - Работаешь? Хм, интересно, где нынче работают школьники и получают хорошую зарплату, - задумчиво протянул он. - Хорошую зарплату – нигде. - А хочешь получать хорошую зарплату и прикладывать минимум усилий? - Ты шутишь? – я не понимал, зачем продолжаю с ним разговор вместо того, чтобы бежать на автобус. - Никаких шуток. Слушай, парень, моему боссу сейчас нужны новые помощники примерно твоего возраста. Я поэтому сюда и пришел, кстати. Работа непыльная, нужно всего лишь кое-что продавать и стараться это делать как можно менее заметно. А у тебя как раз мордашка невинная, будешь меньше внимания привлекать. - Я не хочу связываться с криминалом. - Почему если «не привлекать внимание», то сразу криминал? Все довольно легально и неопасно. К тому же босс хороший, в случае чего прикроет и в обиду не даст. Я у него уже третий год работаю и, вот, не жалуюсь. И деньги хорошие. - В любом случае, мне не нужны проблемы, - тихо ответил я. – Да и продавать я не умею. - Ну, всему можно научиться, я же научился, - порывшись в кармане куртки, Ян достал небольшой листочек, на котором были небрежно нацарапаны цифры, и протянул мне. – Вот, возьми мой номер телефона на всякий. Может, еще передумаешь. - Почему ты решил это мне предложить? Не боишься, что я тебя сдам? - Я же сказал, что у нас все законно и мне нечего бояться. К тому же, я довольно неплохо чувствую людей, а по тебе не скажешь, что тебе захочется во благо общества тратить свое время на полицию. Чуть помедлив, я все же взял листок и сунул в задний карман джинс. - Только я не обещаю, что позвоню, - пробормотал я. - Хорошо, дело твое, - сказал Ян, и, соскочив с качелей, двинулся в сторону рядом стоящего заброшенного дома. – Ладно, до скорого, чувак! Надеюсь, еще увидимся. Я смотрел ему вслед и не мог понять, зачем ему туда понадобилось. Но еще больше не понимал, почему ему вдруг внезапно захотелось мне помочь с работой. Можно было бы сослаться на человеческое сострадание, но в его существование я давно уже перестал верить.