Апофеоз частиц

В коридоре было темно, тихо, и лишь вдали я слышал, как на первом этаже миссис Бишоп раскладывает столовые приборы к ужину. Негромко работал телевизор, и, если прислушаться, можно было четко распознать раздражающий закадровый смех, который сопровождал каждое действие персонажей. Ха-ха, миссис Эверстон опять поскользнулась на полу, ха-ха, мистеру Черстоуну принесли рыбу, а не курицу. И насколько бы глупым ни было происходящее на экране, искусственно созданное проявление человеческого веселья все равно заставляло зрителей хоть немного улыбнуться. Постепенно ветер усиливался, и ветки огромных деревьев, будто длинные когти, начали царапать оконные стекла, и пронзительный скрип разнесся по всему этажу. Создавалась иллюзия, что здесь кто-то еще есть, некий монстр. Монстр следил за мной и готовился к прыжку, а я продолжал сидеть на полу, прислонившись к холодной стене, и чувствовал, как ядовитое жгучее нечто растекалось по венам. Мне было все равно. Все приобретало некие метафоричные пугающие образы. Наверное, когда случается самое плохое, и ты уходишь в себя, то начинаешь наблюдать за всем будто со стороны. Как зритель в театре, только вот пьеса в этот раз получалась нелепой и глупой. Я не мог понять, почему мне так плохо и хотелось провалиться сквозь землю. Когда я успел так привязаться к Биллу, и почему его реакция причиняет мне большую боль, чем мысли об оставленной одной Мэйбл и смерти Пасифики? Я попал в водоворот ненормальных противоречий и с трудом узнавал себя. Ко всему прочему прибавлялось невероятное осознание собственной никчемности. Трус и слабак. - Диппер, - раздался с первого этажа ласковый голос миссис Бишоп. – Позови своего друга, и спускайтесь ужинать. Все уже на столе. На ватных ногах я поднялся с пола и пошел по длинному отделанному деревом коридору к лестнице. Может, лучше не идти? Сказать, что не голодный, и вернуться назад? Но я все шел, с трудом сдерживая слезы. Если я сейчас расплачусь, то окажусь на самом дне. Трус и слабак. За столом уже сидел мистер Бишоп и неотрывно смотрел в телевизор, где крутили старый черно-белый сериал. По столовой уже вовсю витал запах свежеприготовленной еды – жареный сыр и сдобные булочки. В прозрачный графин с причудливо изогнутой ручкой был налит красный напиток, скорее всего, сок или подобие пунша, а в микроволновке тем временем подогревалась одна из очередных порций. Заметив меня, старики широко заулыбались. - А где твой друг? – миссис Бишоп поставила на стол большую тарелку с салатом. - Ему нездоровится, - соврал я, садясь за стол. Меньше всего мне сейчас хотелось, чтобы они меня расспрашивали, поэтому я поспешно принялся за ужин, изображая чертовский голод. - Ну хорошо. Если что, можешь ему захватить. Покушает, когда поправится. Приятного аппетита, Диппер! - Спасибо. Есть совершенно не хотелось. Поковырявшись немного в тарелке, я все же проглотил несколько ложек ризотто и съел одну булочку, запив все соком. Все казалось пресным и невкусным, а в животе неприятно скребло. Мерзко. - Ты случайно сам не заболел? – обеспокоенно поинтересовалась миссис Бишоп. Видимо, заметила мою кислую мину. – Может инфекция? Как у твоего друга… - Нет, я просто устал. Толком не спал в дороге. - Тогда тебе нужно хорошенько выспаться и отдохнуть. Сон – лучшее лекарство. Я вяло улыбнулся в знак согласия и снова зачерпнул ложкой склеенный рис, как тут услышал громкие шаги на верхнем этаже и лестнице, отчего висевшие на стенах картины мелко задребезжали. Через несколько секунд на кухне появился Сайфер. Он был одет в свое черное пальто, шарф, а на плече висела дорожная сумка, которую он обычно возил в машине. Окинув нас скучающе-раздраженным взглядом, он направился в сторону парадной двери. - Билл, вы уходите? – обеспокоенно крикнула ему в след миссис Бишоп, но он не ответил и молча вышел на улицу. – Куда это он? Я растерянно пожал плечами. Меня самого мучил этот же вопрос. После ужина я все же решился подняться на третий этаж и к своему удивлению увидел, что Билл оставил ключ в замочной скважине, так что я без проблем попал в комнату. Там горел тусклый свет, а шторы были плотно задернуты, чтобы фонарь, стоявший во дворе, не бил прямо в глаза. Все утопало в мягком полумраке. Сбросив с ног кеды, а затем сняв джинсы, я подошел к кровати и забрался под одеяло. В комнате пахло пылью и старой мебелью, что навевало не самые лучшие воспоминания. Куда, черт возьми, он поехал? Теперь меня переполняло не только чувство вины, но и обида. Неужели он бросил меня здесь одного? От таких мыслей мне становилось страшно, а в груди неприятно заныло. Где-то в глубине души я надеялся, что после ужина вернусь сюда и извинюсь перед Биллом. Скажу, что повел себя, как идиот, и больше такого не повторится. О том, что я хочу повзрослеть и победить свои страхи. А потом мы помиримся, и все будет как раньше. Так по-детски. Теперь же все летело в тартарары. Мы были непонятно где, и я попросту не мог даже представить, куда уехал Билл. С учетом того, что за нами вполне могут идти по пятам люди Хейза, то высовываться сейчас было бы тем более опасно. А еще полиция… Я совсем забыл о том, что где-то в одном из мотелей северных штатов в шкафу спрятано тело мертвого мужчины, к смерти которого я был причастен. И если его найдут – а его найдут! – то им без труда получится меня разыскать, а потом… От волнения перехватило дыхание. Я не смогу убежать один. Без Билла я точно пропаду. Укутавшись с головой в одеяло, я закрыл глаза и постарался уснуть, но перед глазами то и дело возникали страшные образы незнакомых людей и мест. Меня тащили в темные комнаты, и холодные руки сжимали мое горло, перекрывая доступ к кислороду, а потом я оказывался в яркой комнате с белыми стенами, где напротив меня стоял судья и зачитывал приговор. Я был виновен. Виновен в том, что бросил Мэйбл одну. Виновен в том, что способствовал распространению наркотиков. Виновен в том, что не мог нормально помочь Сайферу и был лишь обузой. Виновен в смерти Пасифики. - ВИНОВЕН! ВИНОВЕН! ВИНОВЕН! – кричал судья и бил молотком по столу, отчего вся комната ходила ходуном. Я пытался закрыть уши, спрятаться, но меня мотало из стороны в сторону, сбивало с ног и оглушало. Снова и снова. Все перемешалось в потоке из громких звуков, тряски и ярких красок. Комната плясала в диком танце и упивалась хаосом, творящимся вокруг. Внезапно все стихло, замерло. Я поднялся с холодного пола и услышал рядом тихий голос: - А еще ты слабак и трус. Рядом со мной больше не было судьи, он трансформировался в Мэйбл. В мою Мэйбл, в ярко-фиолетовом свитере и с желтым ободком на голове, только она не улыбалась, а плакала. Слезы ручьем стекали по ее щекам, а руки тряслись. - Дип-Дип, почему ты уехал? - Я не хотел уезжать, мне пришлось… - Нет, хотел. Ты ненавидел наш дом, город и хотел как можно скорее убраться отсюда. - Мэйбл, я хотел это сделать с тобой, - кричал я ей в ответ. – Уехать и начать новую жизнь! Только вдвоем! Она отрицательно замотала головой. - Я для тебя всего лишь обуза, балласт. Без меня тебе было бы легче. Поэтому ты так легко уехал и оставил меня, – ее голос был неестественно высоким и почти срывался на крик. – Именно поэтому ты так цепляешься за Сайфера, хочешь начать с ним новую жизнь, избавиться от всего прошлого, что тебя связывало со мной, нашей семьей. - Ты знаешь, что это не так! Я вернусь к тебе, слышишь? Когда все закончится, я вернусь и больше никогда не уеду. Она уже почти не плакала. - Ты не вернешься, Дип-Дип. Никогда. Яркая вспышка, и я открыл глаза. Вокруг все было залито дневным светом, а с улицы можно было слышать веселые крики детей. Все хорошо, я у Бишопов. Все хорошо. Это всего лишь страшные сны, и все совершенно не так. Я вернусь к Мэйбл, вернусь после того, как все закончится, и увезу ее оттуда. Все происходящие события – это вынужденная мера, а кошмар – лишь игры моего подсознания. Я вернусь, обязательно вернусь. Повернув голову в сторону, я увидел, что на соседней кровати спал Сайфер. Он завалился поверх одеяла, даже не сняв с себя пальто, а светлые волосы были мокрыми от дождя. Значит, вернулся совсем недавно. Приятная волна спокойствия растеклась по телу, и у меня, наконец, получилось расслабиться. Теперь все точно хорошо. Я решил, что до вечера не появлюсь в комнате, и, пока есть возможность, нужно все тщательно обдумать. Когда я позавтракал в кофейне Бишопов, мне пришло в голову снова прогуляться по парку, так как было просто необходимо подышать свежим воздухом. В нашей комнате все было слишком запыленным и спертым. Посидев немного в кофейне, я надел на себя верхнюю одежду и вышел на улицу. Со свинцового неба, которое, словно жестяная крышка, накрыло город, падали крупные белые хлопья, а под ногами собирались самые настоящие сугробы. Зима добралась и сюда. Весь день я бродил по городу, изучая его вдоль и поперек, по крайней мере, его центральную часть. Я прогуливался по паркам, скверам, забредал в маленькие книжные магазины и лавки всякой всячины, где старался согреть руки, и снова гулял, бродил и думал. Мне нужно перестать быть трусом, переступить через свои глупые подростковые комплексы и, наконец, повзрослеть. Именно этого и ждет от меня Сайфер. Нормальных взвешенных поступков и адекватных решений. А я что? Неудивительно, что он так разозлился. Секс – неотъемлемая часть взрослой жизни, в сексе нет ничего плохого. Почему я просто не могу преступить через себя. Закрыть глаза на свои предрассудки. Мне же нравится Билл, и мне было с ним хорошо, почему тогда мне так страшно пойти на что-то большее? На самом деле я и сам хотел чего-то большего, но просто надеялся, что все будет не так быстро. Мне просто нужно было еще время, чтобы привыкнуть к его близости, но он был другим. Чертов Билл Сайфер, эгоцентричный придурок! Я остановился и со всей силы пнул ногой стоящую рядом скамейку, чем изрядно напугал сидевших на ней голубей. В голове стучали противоречивые мысли. Чего стоят все мои действия и поступки? Скоро ведь все действительно закончится, и мы разъедемся каждый своей дорогой. Я вернусь в свою жизнь, к Мэйбл, в школу, а Билл, скорее всего, уедет далеко и вряд ли когда-нибудь вернется в Орегон. Есть ли смысл разрывать себя на части и ломать так старательно созданный вокруг себя кокон? Нет. Не стоит, если я вернусь к тому, что было. Но только вот чем дольше был я рядом с Сайфером и чем дольше мы путешествовали по дорогам нашей чертовой страны, тем меньше мне хотелось возвращаться назад… Я раздраженно отогнал от себя пугающие мысли. Нет, я вернусь, вернусь к Мэйбл и исправлю все свои ошибки. А, возможно, мы сразу же и уедем. Бросим все и начнем заново, в другом городе. Ведь до совершеннолетия осталось совсем чуть-чуть. Может мне даже не придется расставаться с Биллом. Снег стал дождем, и волшебная белая зима начала вновь превращаться в серую сырую осень, а я даже не заметил, как оказался на перекресте нескольких дорог своей собственной жизни. Я вернулся только под вечер и незаметно проскользнул на третий этаж, чтобы не привлечь внимания стариков, которые смотрели телевизор. Одежда была вся мокрая, а волосы растрепанными и влажными. Замерев на мгновение перед дверью, я набрал в грудь воздуха и потянул дверную ручку на себя. Сейчас или никогда. Билл лежал на кровати и без особого энтузиазма читал что-то в телефоне. В комнате царил небольшой хаос из разбросанных по полу вещей, книг, а шторы были плотно задернуты. - Билл, - нерешительно начал я. Сайфер лениво перевел на меня взгляд. - Что тебе? - Я хотел поговорить о вчерашнем, - слова в голове вновь перепутались, и моя красивая заранее отрепетированная речь так и не была воспроизведена. – Точнее, сказать, что мне очень стыдно за свое поведение. Не знаю, что на меня нашло. Я был будто школьником, который пришел после уроков к директору, и, отчитываясь, уже предвидел долгие муторные часы в кабинете, где он будет писать у себя в тетради однообразные слова. Как же жалко и глупо. Мне было стыдно смотреть Сайферу в глаза, боясь увидеть в них тот самый взгляд, полный презрения. - Мне почему-то стало страшно… Понимаю, что глупо. Просто не мог справиться с эмоциями и начал, как дурак, вырываться. - И что? – удивленно спросил он. Я осмелился поднять на него взгляд и, к счастью, не увидел ничего того, что было в прошлый раз. Глаза полны спокойствия и какой-то скуки. – Что твои полные самоуничижения речи изменят? Я не ребенок, чтобы таить на тебя обиду. Все будет, как раньше, мы доведем наше дело до конца и разойдемся каждый своей дорогой. В груди неприятно кольнуло. - Я не хочу, как раньше, - фраза будто сама сорвалась с моих губ. - В смысле? – усмехнулся Билл, вставая с кровати. Легкими, неспешными, словно кошачьими шагами он приблизился ко мне. – А как ты хочешь? Он манипулировал мной, заставлял сказать то, что я так стыжусь озвучить. Но почему? Чего я боюсь? Разве я не сам хотел всего каких-то несколько часов назад, когда в одиночестве бродил по центральному парку. - Я хочу… - голос срывался, и даже такие элементарные слова забывались, казались непосильно сложными. – Хочу тебя. - Тогда какого черта ты вчера орал, будто я тебя режу? – хмыкнул Билл, словно выражая свое равнодушие ко всей ситуации. Но стоило мне вновь посмотреть ему в глаза, как я увидел полный заинтересованности и жадного удовольствия взгляд. Ему было приятно слышать это от меня, приятно выворачивать меня наизнанку. - Растерялся, - сухо проговорил я. А что можно еще ответить? Мне с трудом представлялось, как я поведаю ему о своих комплексах касаемо тела, секса и, в целом, близости. О том, что мне трудно сближаться с людьми, страшно оказаться перед другими голым, абсолютно уязвимым и жалким. Вскрыть свои переживания – показать свою слабость, а Билл не любил слабых. - А сейчас? Где гарантия, что ты опять не убежишь? - Не убегу. Обещаю. - Тогда раздевайся, – произнес Сайфер, усаживаясь на край кровати. Назад пути нет. Дрожащими руками я сбросил со своих плеч толстовку и стянул футболку через голову. - Может, выключим свет? – тихо спросил я, замерев и не решаясь выпустить из рук одежду. Чертов кусок ткани был словно последним щитом. - Нет, мне хочется так, - ответил Билл, впиваясь в меня взглядом, будто наблюдая за интереснейшим представлением. Только вот я был никудышным актером. – Чего встал, продолжай. Футболка тоже упала на пол, и мои пальцы потянулись к ремню. Свет от люстры ярко бил в глаза, а сердце стучало, как ненормальное. Мне снова захотелось убежать из душной комнаты и спрятаться, где безопасно. «Успокойся», - твердил я про себя. – «Это Билл, он не причинит тебе вреда. Он не осудит тебя за твое тело. Все будет хорошо» Не желая больше тянуть, я быстро избавился от остальной одежды. Теперь мне стало действительно неуютно. Спину и ступни неприятно холодил сквозняк, который прорывался в комнату через старые окна. Но я продолжал стоять, не двигаясь и стараясь всеми силами побороть желание прикрыть одеждой или руками интимные места. - Иди сюда, - голос Билла эхом разнесся по комнате. Два шага, и я стою совсем рядом с ним, все так же не решаясь двинуться без его приказа. Сайфер коснулся ладонью моего живота и провел ею вверх до груди. - Ты дрожишь, - усмехнулся он. - Мне просто холодно. - Не ври хотя бы себе, - отчеканил он, а потом кивнул на кровать. – Ложись на живот. В первый раз все было пугающе быстро, сейчас же все до абсурдности выточено, словно я действую по некой инструкции, прохожу вынужденный экзамен. Простынь холодная и неприятная, сильно контрастирует с горячей, как при температуре, кожей. Лежа, я слышал, как Билл тоже стягивает с себя футболку и штаны. Все казалось до ненормального долгим, будто я уже целую вечность, утыкаясь носом в пропахшую запахом старого дома подушку, сгорая от неизвестности. Кровать прогнулась, и я почувствовал спиной, как надо мной склонился Билл. Его пальцы коснулись моей спины и провели дорожку вдоль позвоночника, заставляя тело инстинктивно дернуться. Его пальцы холодные, как лед. - Ты не рассказывал мне про шрамы, - тихо прошептал он мне над ухом. – Но не бойся, тебя они ничуть не портят, Сосенка. Пальцы чертят на моем теле витиеватые узоры, водят хоровод вокруг страшных отметин, происхождения которых я не знал. Слышно, как на улице бушует ветер и как с неимоверным желанием хочет сорвать с крыши старые черепицы. А еще крики птицы, будто некий чужак разворошил их гнездо. Каждая деталь стала для меня яркой, броской, и мне попросту не получалось о ней не думать. Старое, разрушенное временем дерево древней прикроватной тумбочки крошилось и разлагалось прямо на глазах. Я видел, как много опилок уже собралось на полу. Много-много древесной трухи. Билл вновь отстранился, и за спиной послышалось шебуршание. - Расслабься, - услышал я тихий голос и почувствовал, как внизу спины меня коснулись пальцы, смазанные чем-то липким и холодным. Я невольно вздрогнул, и все мое тело напряглось. - Если ты будешь зажиматься, то у нас ничего не получится, - раздраженно прошипел Билл, крепко сжимая свободной рукой мою ногу в районе колена. Мне хотелось успокоиться, расслабиться, но я не мог, и от мысли, что сейчас происходит и что со мной делают, все внутри съеживалось. Несмотря на все мои немые, повторяющиеся, как на кассетной записи, фразы о том, что все хорошо, я пребывал в состоянии паники, и мне все еще хотелось убежать. Мне с трудом представлялось, о каком удовольствии могла идти речь, когда в тебя засовывают что-то и причиняют при этом боль. Все же с помощью смазки Биллу не составило труда протолкнуть один палец и я ощутил, как мои мышцы крепко сжали его со всех сторон. Было не больно, скорее неприятно, непривычно, дискомфортно. Тяжело выдохнув, я сжал до побелевших костяшек серо-голубоватую простыню. Успокойся. Убыстряющими движениями Билл ввел его несколько раз, а потом добавил еще один, отчего я почувствовал, как давление внизу спины усилилось, и первые отголоски боли беспощадно ужалили меня. Я отчаянно попытался уловить в пробирающих все тело сигналах то самое удовольствие, о котором так расписывались на анонимных форумах, но ничего, даже частично чего-то отдаленного, не было. Было просто больно и ничего. Когда добавился третий палец, я тихо заскулил, съеживаясь всем телом, стараясь принять неестественное положение с целью увернуться от последующего проникновения, но Билл не дал этого сделать. Ухватив свободной рукой меня за шею, он крепко прижал к кровати и продолжил совершать поступательные движения, растягивая меня и готовя для большего. Я знал, что будет дальше, знал, что будет больнее, и боялся, что давление внизу спины разорвет меня на части. В горле неприятно першило, а кожа покрылась мурашками от перепадов температуры. Меня бросало то в жар, то в холод, и я не видел ничего, кроме этой треклятой подушки, но чувствовал все с еще большей силой. В воздухе пахло чем-то новым, интимным и сладковатым. Я распознавал этот запах на кончике своего языка и с трудом сдерживал подкатившую тошноту. Неприятно. Противно. Сайфер вынул пальцы и, небрежно вытерев их об простыню, вновь склонился надо мной, и рвано поцеловал в загривок. - Теперь терпи. Было больно. Чертовски больно. У меня не получалось расслабиться, и все мое тело сжималось в тугой узел, который до удушения стягивал шею. Я подался вперед, чтобы избежать разрывающего внутренности проникновения, но Билл крепко держал меня за шею, прижимая к серо-голубой простыне, и продолжал входить глубже. Пусти. «Пусти меня. Мне не нравится. Хватит» - хотел произнести я, но с моих губ сорвался только тяжелый хриплый стон. Резкий толчок, и Билл вошел в меня почти полностью, и в тот момент мне казалось, что стоит ему шевельнуться, как мое тело разорвется на части. Перед глазами все плыло, и, попытавшись выгнуться в спине в надежде принять менее болезненное положение, я уперся спиной в его торс и ощутил, насколько сильно была нагрета его кожа и как сильно его трясло от возбуждения. Билл хотел меня. Очень хотел и с трудом сдерживался, чтобы не сделать следующий болезненный для меня толчок. Но он ждал, давая возможность мне хоть немного привыкнуть, возможно, расслабиться, тем самым чуть ли не рыча от нетерпения и жгучего, сковывающего рассудок желания. Ему хорошо. Ему очень хорошо. Билл терпелив, но любому терпению приходит конец. Тонкая призрачная нить рвется, и его горячие руки сжимают мои плечи еще крепче, до синяков. Он начал двигаться медленно, стараясь сдерживаться и пытаясь мне не навредить, срывая с моих пересохших губ тихие стоны. Такие неестественные, призрачные, они растворялись в какофонии вечернего дома. Пару раз я будто уловил электрический разряд, пробирающий до кончиков пальцев. Комкая руками простынь, я метался в самой настоящей агонии, ощущая, как сгорает мое тело, истлевает, как сухая веточка в походном костре. Движения Билла стали более учащенными, рваными, и, запустив руку в мои отросшие волосы, он оттянул мою голову назад и коснулся губами шеи. Я слышал его тяжелое дыхание и тихое, почти звериное, гортанное рычание. Еще несколько резких толчков, и все закончилось. Мельком поцеловав между лопаток, Билл слез с меня и растянулся рядом на спине, стараясь восстановить сбившееся дыхание. А я продолжал лежать на животе, уткнувшись носом в пыльную подушку и не решаясь свести ноги. Внизу спины все горело, а по внутренней стороне бедра стекала сперма. От мысли об этом внутри меня все снова стянулось в тугой узел. Неужели всегда так и происходит? Грязно, быстро, небрежно, без какого-либо удовольствия. Только тупая боль и неприятные звуки соприкасающихся тел. Я читал совсем о другом. Может, со мной что-то не так? Я повернул голову в сторону и посмотрел на Билла. Он смотрел на меня, его глаза были чуть прикрыты, а губы растянулись в кошачьей хитрой улыбке. Ему было хорошо. - Ты как? – спросил он, пододвигаясь ближе. - Все нормально… - В первый раз всегда не очень, - промурлыкал Билл. Кончики его пальцев коснулись моей щеки, отчего я вздрогнул. – Зато теперь ты по-настоящему взрослый. Разве ты не этого хотел? Я лишь кивнул, а следом почувствовал его горячие губы на своих и руки, поглаживающие мою оголенную спину. По телу пробежала приятная волна, и стало немного легче. Спокойнее. А правда, чего я хотел на самом деле?