Апофеоз частиц

- И чего так долго? – раздраженно спросил Гидеон, когда мы подошли к назначенному месту. Сегодня их было всего трое: Бугай, Крыса и сам белобрысый жирдяй в своем неизменном ядовито-синем пальто. - Прости, малыш, - театрально ласково обратился к нему Сайфер, улыбаясь и доставая из внутреннего кармана пачку сигарет. – Немного не рассчитали время. Выругавшись, Гидеон развернулся и махнул нам рукой: - Пошли. Мы двинулись в сторону северной части города, где не было частных домов и находилось всего несколько небольших заброшенных складов, являющихся домом для полчища крыс. Ноги вязли в грязевой жиже, а холодный ветер обжигал лицо. Несмотря на плюсовую погоду, на улице было чертовски мерзко и неприятно, а стоило нам выйти за пределы центральной части города (где и находились все многоэтажные здания), мы попали в настоящий шторм. Да, мне так и не удалось уговорить Билла. Сколько бы я ни пытался, приводя все возможные контраргументы, он был непоколебим и только усмехался, а потом щелкал меня по носу и говорил: «Не бойся, Сосна, это будет интересное приключение». В каком месте ограбление дома совершенно незнакомого нам человека может быть «интересным приключением», я не понимал. Особенно, если всем заправлял Гидеон. Одно лишь его имя вызывало рвотные позывы, а стоило мне увидеть его манерное высокомерное поведение, то меня и вовсе начинало трясти. Я сразу вспоминал ситуацию в кофейне Бишопов: разворованные полки, помятые пирожные, самодовольные лица незваных гостей и глаза стариков, полные тоски и неловкости. А теперь мы самовольно идем следом за этой шайкой и готовы, как продажные псы, выполнять их грязную работу. Спустя полчаса мы подошли к одному из складов – одноэтажному безоконному зданию, сделанному из красного кирпича. Обойдя его с правой стороны, Гидеон отворил своим ключом железную дверь, которая была заперта на массивный замок. - Прошу, - сказал он, пропуская нас вперед. В помещении горел тусклый свет, и не было ничего, кроме нескольких старых диванов и больших закрытых ящиков непонятно с чем. Крыса и Бугай тут же уселись, завалившись на спинку, отчего старые пружины софы протяжно завыли. Сайфер и я решили постоять, не решаясь прикоснуться к старым засаленным тряпкам. Заперев дверь изнутри, Гидеон повернулся к нам и, перекрестив пальцы, начал свою будто заранее заготовленную речь. - Мы рады, что вы все же не передумали и пришли. Теперь можно, наконец, обговорить все детали. Где-то полгода назад с нами ходил мальчишка по имени Тревор Кларк, ему тогда едва ли стукнуло пятнадцать. Знаете, такой ботаник-заучка из благополучной семьи, которому вдруг наскучила своя однообразная жизнь и захотелось поиграть в плохого парня. Тогда он и примкнул к нам, а мы по доброте душевной решили дать ему шанс. Стали вместе ходить на дело, ездили в соседние города, обчищали квартиры и машины богатых пижонов. Все было хорошо, но в один прекрасный день, когда нам требовалась его помощь, он не пришел. Просто перестал отвечать на звонки и избегал встреч на улице. Разумеется, поймать его труда не составило, и тогда он затараторил про полицию и, если мы еще раз подойдем к нему, он сдаст нас копам. Глупый слизняк. Тогда мы его отпустили, так и не раскрасив ему рожу, но лишь для того, чтобы воплотить задуманное, - Гидеон сделал паузу, чтобы откашляться, а потом плюхнулся на рядом стоявшее кресло и продолжил. – Его родители жуткие параноики и не доверяют банкам, вследствие чего хранят все сбережения дома. Так вот, пару дней назад они всей своей дружной семьей уехали в Нью-Йорк, оставив свои владения на попечение глухой соседки. Значит, это отличный способ наведаться в гости и наказать хуесосного ублюдка, как не нужно с нами себя вести. - Какая интересная история, - протянул Билл, сузив глаза. – Ты мне вчера сказал про десять тысяч долларов, откуда такая цифра? И почему вы уверены, что семья не решила забрать все свои сбережения с собой в Большое яблоко? (1) - Ты смеешься? Они в жизни не заберут их из своего «убежища», - рассмеялся Гидеон, хлопая себя по колену. – Ты бы только видел эту дерганую истеричку-мать и молчаливого слизняка-папашу. Они оставили их дома, можете быть уверены. А почему именно десять тысяч, так это малыш Тревор сам нам про это рассказал, мол, родители отложили уже значительную сумму ему на колледж. Он жутко повернут на «Лиге плюща» и уже несколько лет грезит поступлением. - То есть ты хочешь лишить бедняжку заветной мечты поступить в желанную шарагу и оставить его несчастным на всю жизнь? Жестоко, - сыронизировал Билл. – В общем, великая предыстория разлада десяти королевств мне понятна. Давай перейдем к сути. У вас есть план? - Есть. Все очень просто. Дом находится в восточном районе и расположен на довольно приличном расстоянии от других. Поэтому не думаю, что нас кто-то потревожит. Проблема только в двух вещах – сигнализация и наличие стволов. - Зачем вам пистолеты, если дом пустует? - Там может быть та глухая соседка. В случае чего, будет неплохо прострелить ей ноги, а не просто поугрожать муляжом, - и все они дружно заржали, отчего я инстинктивно сжал кулаки, с трудом сдерживаясь, чтобы не броситься на них. – Но раз ты нам их предоставишь, то вычеркиваем этот пункт. Остается сигнализация. Мы хотели обратиться к одному нашему знакомому, но ты вроде говорил, что можешь помочь? Я просто не хочу лишний раз связываться с тем ублюдком. - Без проблем, - кивнул Билл, засовывая замерзшие руки в карманы. Здесь было чертовски холодно. – У вас есть план дома и хоть какие-то данные о датчиках движения? - Все давно готово. Мы уже на днях собирались идти на дело, и раз нам так повезло столкнуться с вами, то можем назначить все на послезавтра. - Послезавтра, нам подходит. - Билл, - прошипел я, дергая его за край рукава. – Ты уверен, что нам все это так нужно? - Абсолютно, - усмехнулся он. - Какой-то трусливый у тебя друг. Странно, что ты носишься с малолеткой, - Гидеон окинул нас взглядом, а потом с издевкой добавил. – Вы что, педики? - Нет, я просто его трахаю, - парировал Билл. Мое лицо начало предательски краснеть, а слова застряли в глотке от нахлынувшего возмущения. Я не знал, куда себя деть и был готов провалиться свозь землю. Чертов ублюдок. – Раз я вам пообещал, что сигнализацию беру на себя, то давайте перейдем к деталям с нашей стороны, - как ни в чем не бывало продолжил Сайфер. – Как я уже сказал, нам нужна половина, не больше и не меньше. А еще, с вами пойдет Диппер. Одна из пушек также будет у него. - Какого хера ты с нами не пойдешь? – гаркнул Крыса. - Я буду отвечать за сигнализацию. Да и зачем я вам там буду нужен? Боишься соскучиться? - Ты нас сдашь, мразь, - прошипел Бугай. - Заткнись, Майкл, - рявкнул Гидеон, а потом обратившись к Биллу, вновь заговорил своим приторно-сладким голоском. –Мы на все согласны. Нам не нужны деньги, и мы вполне готовы заплатить за хорошую работу. - Вот и славненько, - кивнул Сайфер. – А теперь покажите мне план дома. Мы пробыли там еще около двух часов, обговаривая детали и уточняя техническую часть вопроса. Точнее обговаривал Билл, а я стоял в стороне под липким насмешливым взглядом Крысы и Бугая. От мысли, что они в курсе про наши «отношения», меня начинало медленно трясти от ярости. Какого черта Сайфер проболтался? Что за долбанная игра? Да, Билл играл, и все было частью одного большого плана, который он не хотел мне раскрывать. И когда мы уже шли в сторону дома Бишопов, я сказал, что не пойду ни на какое дело и не буду никого грабить. Тогда он резко остановился, и, повернувшись ко мне, прошептал: - Сосенка, сделай это для меня. Я тебе все потом объясню. И его влажные губы накрыли мои. Я стоял перед зеркалом в ванной комнате и внимательно разглядывал свое отражение, с трудом узнавая того, кто стоял по ту сторону стекла. На самом деле, у меня редко появлялось желание «увидеть себя», и поэтому теперь я с каким-то ненормальным интересом вонзался взглядом в незнакомца, который точно также склонился над раковиной. Лицо вытянулось и похудело, кожа приобрела нездоровый сероватый оттенок, волосы заметно отросли, а под глазами образовались огромные синяки. - Отвратительно. Мне никогда не нравилось мое тело, но теперь я превращался во что-то по-настоящему уродливое и больное. Как некая язва, с которой так отчаянно борется нормальный организм, но у него ничего не получается, и с каждым днем она становится только больше. Я стянул с себя футболку и поежился, разглядывая свои выпирающие кости. Я не понимал, как могу нравиться Биллу. Как вообще столь поломанное тело может привлекать хоть кого-то. Вспомнилась наша последняя ночь, и по спине пробежали мурашки. Я до сих пор не мог разобраться в своих ощущениях, желаниях, и в груди будто образовался холодный камень, мешающий нормально дышать. Больно. Сложно. Невероятно сложно довериться и принять себя. Для меня всегда было ненормально дико быть рядом с кем-то. Настолько рядом. Так близко. И в тот же момент я так быстро впустил его в свою жизнь, позволяя колючим шипам вонзиться в сердце, что теперь меня выворачивало наизнанку. Дурак. Какой же я дурак. Умыв лицо холодной водой, я натянул футболку и вышел из ванной. Захотелось пройтись, и я не нашел ничего лучше, как спуститься вниз на первый этаж в кофейню. В нашей комнате сидел Билл и что-то лениво разглядывал в телефоне. Заметив, что я открываю дверь, он спросил: - Ты куда? - Хочу немного пройтись. - Смотри, а то утянут тебя эти «динозавры» в беседу. Не уйдешь же. - Уйду, - усмехнулся я и, оказавшись за дверью, не спеша пошел по коридору. В кофейне никого не было кроме миссис Бишоп, которая сидела за дальним столом, и читала старые письма. За окнами уже давно стемнело, и теперь в маленьком, уютном помещении царил ночной полумрак. - Здравствуйте, - поприветствовал ее я, садясь рядом на мягкий диван. По всей видимости она не ожидала меня увидеть, поэтому резко дернулась, когда услышала мой голос. - Ой, здравствуй, очень рада тебя видеть, - как обычно добродушно сказала она. Ее голос странно дрожал, а в голубых глазах блестели слезы. – Не хочешь что-нибудь покушать? Могу угостить трубочками с кремом. Я отрицательно покачал головой. - Нет, спасибо. Я сытый, - а потом спустя короткую паузу добавил. – У вас что-то случилось? - Нет, то есть да, - пробормотала она, складывая письма в стопочку. – Так, старые семейные проблемы. Ей хотелось поговорить. Высказаться. Но она не решалась начать, поэтому сжимала губы и отворачивалась, боясь, что я замечу, и с трудом сдерживаясь, чтобы не расплакаться. Мое сердце болезненно сжалось, и я коснулся рукой ее плеча. Раньше мне так хотелось избежать их бесед, а сейчас сам рвался, чтобы помочь. Утешить. - Вы хотите поговорить? Я могу выслушать. Она вытерла уже текущие по глазам слезы маленьким желтым платочком. - Не хотела загружать никого нашими проблемами, - прошептала она, всхлипывая. – помнишь тех ребят, которые ввались к нам недавно? Ты еще тогда собирался уходить. Так вот, один из них наш внук – Гидеон. Меня будто облили холодной водой. - Ваш внук? - Да, довольно странное имя, правда? – горько усмехнулась она. – Моя дочь всегда была еще той выдумщицей, только вот мать из нее… Никакая. - Но почему он с вами не живет? – резко спросил ее я, почти перебивая. - Отбился от рук, и мы ничего не можем с ним сделать. Раньше, до тринадцати лет, он жил с матерью и отчимом в Сиэтле. Знаешь, был таким замечательным, милым, послушным мальчиком, но потом они привезли его сюда. Сказали, что с нами ему будет лучше. Было видно, что Гидеон был очень одиноким и забитым. Почти не разговаривал и проводил время наедине с собой. Моя дочь всегда была резка на слово и никогда не считала зазорным бить детей. Да и муж ее… Они оставили его здесь, а сами уехали. С ним связь не поддерживали, словно вычеркнули его из своей жизни и образовали новую семью. Когда Гидеон пошел в местную школу, его часто били, обижали, мы старались с мужем на это повлиять, но дети нынче такие жестокие… И, спустя время, он тоже стал жестоким. Начал давать отпор, и вскоре у него появились не самые хорошие друзья. Потом начались мелкие грабежи, разбои, вечные драки и наркотики. Местный работник по делам несовершеннолетних давно предупреждал нас, что если все продолжится, то рано или поздно закончится тюрьмой. Боже, Диппер, почему? Почему так случилось? Он же такой хороший мальчик… Почему он сбился с пути… Я слушал и не знал, что добавить. Теперь все встало на свои места, и стало понятно, почему Гидеон устроил в прошлый раз погром в кофейне. - Вам нельзя отчаиваться. Все еще можно исправить. - Надеюсь, Диппер. Надеюсь… Он единственный, кто у нас остался. Как же мы виноваты, как же мы виноваты, - она плакала навзрыд, уже не сдерживаясь и забывая вытирать катившиеся по щекам слезы. - Это не ваша вина. - Наша. Мы не должны были позволять матери так с ним обращаться, а когда он приехал, то не окружили его нужной заботой и поддержкой. Мы были слишком заняты и совершенно упустили из виду, как сильно он был одинок, и как сильно ему было больно. Мне ничего не оставалось, как крепко сжать ее руки и прошептать столь бесполезные, но обнадеживающие всех людей слова – «все будет хорошо». Теперь ситуация приобретала другие очертания, и я чувствовал себя одним из тех, кто толкнет стариков в еще большую бездну отчаянья. За прошедшие два дня единственное, что я узнал о Гидеоне - он высокомерная избалованная мразь, которая вряд ли отступит от своего. Уговаривать его бросить свой план – бесполезно, но можно попытаться провести все так, чтобы мы не попались, и все закончилось хорошо. Видя плачущую миссис Бишоп, я не мог позволить ей увидеть Гидеона за решеткой. Насколько глупо и наивно, но я искренне верил, что все еще может закончиться благополучно. Нет безвыходных ситуаций, и даже в самом неразрешимом конфликте есть точки, нажатие на которые заставит человека смягчиться и прислушаться к другим. Гидеон был редкостным ублюдком, но я не верил, что ему может быть абсолютно все равно. Может, он один из тех, кто запутался и по глупости насовершал ошибок? Предательство и одиночество – страшные вещи, которые способны по-настоящему помутить рассудок даже самого рационально мыслящего человека. (1) - «Большое яблоко» («The Big Apple») — самое известное прозвище Нью-Йорка.