Апофеоз частиц

Пустая темная комната, и я один, стою в самом центре, ощущая, как босые ноги холодит пол, а сквозь стены слышу громкий шум. Что-то падает, бьется, мужские, женские крики и раздирающий сердце детский плач, который принадлежит маленькому человечку, молящему бога о спасении. Ему больно. Очень больно. Что я здесь делаю? Из крана потекла вода, и кто-то находящийся в другой комнате, начал мыть посуду. Слышу ее звон, лязганье вилок и ножей, а также приглушенные звуки телевизора. Кто-то наводил порядок. Но вот опять крик, стук, грохот, и мне становится все страшнее. Маленький человечек опять заплакал, а я стою здесь, в центре комнаты, которая заперта и не могу ничего сделать. Мне кажется, что кто-то придет. Кто сейчас придет и сделает мне больно. Помогите. Пожалуйста, помогите мне… …И каждый раз я просыпаюсь в поту в своей постели и долго не могу поверить, что это очередной кошмар, который преследует меня уже несколько месяцев. Одна и та же комната, крики, шум драки и льющаяся из крана вода, которая будто отделяет полный опасности и страха мир от другого, безопасного и теплого. Но я знаю, что это всего лишь иллюзия, потому что потом все вновь начнется сначала. Рядом спит Билл. Он лежит на животе, уткнувшись носом в подушку, а его светлые, слегка отросшие волосы касаются бледных плеч. Все возвращается на круги своя. Я дома. В безопасности. А это всего лишь очередной кошмар. Мне нужно успокоиться. Все хорошо. После смерти Венди прошло уже больше полутора лет, но чувство вины все с прежней силой терзает меня. Несмотря на долгие разговоры с Биллом, я так и не смог простить себя, понять, что все случилось бы так же и без моего вмешательства, что все происходящее - лишь обстоятельства, и все зависит от самих людей. От их желания жить и бороться. Я все понимал, но ничего поделать с собой не мог. Оставаясь наедине с собой, я начинал вариться в своих собственных мыслях и просчитывать все возможные варианты исхода событий. И во всех «неудачных» был виноват только я. Где-то недоглядел, где-то не успел, где-то был слишком слаб и неопытен. Порой меня накрывало настолько, что было тяжело сделать вдох. Наверное, именно тогда я и начал курить. Сигареты успокаивали и заглушали долгую тупую боль в груди. Все усилилось после того, как Мэйбл внезапно перестала поддерживать со мной связь. По словам ее одноклассников, после окончания школы она уехала из дома и где она, они не представляли. Я всеми силами старался отыскать ее и в определенные моменты начал страшно подставлять нас, и если бы Билл узнал об этом, то мало мне не показалось бы. Но я не мог ничего поделать. Уже два месяца о Мэйбл было ни слуху, ни духу, и мне становилось плохо лишь от одной мысли, что с ней что-то случилось. Я дал себе время – три месяца. Если через три месяца Мэйбл не объявится, то приложу все усилия, чтобы раздобыть нужную информацию, и ради этого я даже был готов вернуться в Сейлем. Билл пристально следил за моим волнением, но ничего не говорил. Он понимал, что обсуждать со мной такие вещи бесполезно, и ничего, кроме нового конфликта, не получится, а ругаться нам хотелось меньше всего. За прошедшее время наши отношения выровнялись, я стал спокойнее реагировать на его поведение, и моя ненормальная подростковая влюбленность сошла на «нет». Мне просто было хорошо и спокойно с ним, рядом с ним я чувствовал себя в безопасности, и мне нравилось заниматься с ним сексом. А еще он помогал мне зарабатывать и платил за сотрудничество хорошие деньги, которые я клал на свой банковский счет и старался особо не тратить. Оборачиваясь назад, я понимал, что Билл приложил все усилия, чтобы выдрессировать меня и создать того, кем я являюсь. Когда ты еще юн и не знаешь, чего хочешь, ты похож на мягкую сырую глину, из которой так удобно лепить новые фигуры. Когда ты становишься старше, то ты застываешь, и после того, как тебя обожгли со всех сторон, перемены невозможны. Нельзя снова стать мягким и пластичным. Подростки, дети – из них можно лепить, взрослых получится разве что сломать. Ранним августовским утром я стоял среди движущейся толпы и ждал, когда из здания чикагского аэропорта выйдет человек. Я его никогда не видел ранее, и Билл на всякий случай скинул мне фотографию, на которой был изображен мужчина лет сорока с острыми чертами лица в дорогом классическом костюме и с золотыми часами на запястье. Прошло уже полчаса, а его все не было. Присев на рядом стоящую скамейку, я закурил сигарету и продолжил внимательно следить за разбредающейся в разные стороны человеческой массой. Встречать важных поставщиков стало одной из моих главных обязанностей. Ничего сложного в этом не было. Я просто приезжал в аэропорт, находил нужного человека и помогал ему добраться до заранее забронированного отеля. Дальше балом начинает править Билл, который спустя время приезжает, чтобы договориться с «гостем» о сотрудничестве. Спустя время у главного входа появился высокий мужчина, который абсолютно совпадал по внешности с тем, кто был изображен на фотографии. Затушив сигарету и кинув ее в рядом стоящую урну, я направился прямо к нему. Увидев меня, он слегка удивился. Видимо, планировал, что его встретит кто-то постарше. - Мистер Нельсон, - обратился я нему. – Мне поручили вас встретить и провести до гостиницы. - Да, - кивнул он в ответ. – А вы, как я понимаю, мистер Пайнс. - Он самый. Пойдемте, провожу вас к машине. Она должна уже нас ждать. Мы направились в сторону парковки, которая находилась с левой стороны от аэропорта. Среди огромного количества автомобилей я всеми силами старался найти нужную, но из-за большого потока машин и людей сделать это было не так уж легко. - А в Чикаго прохладно, - внезапно сказал Нельсон, с любопытством оглядываясь по сторонам. По сравнении с Техасом, конечно. - Да, у нас в последнее время прохладно, - согласился я. Наконец, машина была обнаружена. Перейдя дорогу, мы уселись в уютный салон, и я назвал нужный адрес. Машина тронулась. - Надеюсь, что мы доберемся без пробок, - вновь решил заговорить со мной Нельсон. Он будто хотел втянуть меня в бессмысленную беседу и старался не замечать моего нежелания с ним общаться. Обычно «гости» просто не замечали меня и предпочитали заниматься своими делами. Слишком важные и серьезные личности, чтобы общаться с «малолеткой на побегушках». Но, признаюсь честно, такой расклад меня устраивал намного больше, чем то, что происходило сейчас. - Не должны, - ответил я, наблюдая, как за окнами замелькали виды чикагских улиц. - Вы довольно молоды для такой работы, не находите? – усмехнулся он. - Нет, моя работа не такая уж сложная, и возраст здесь играет последнюю роль. - Соглашусь. Я ни на что не намекаю. Просто слегка удивился. Теперь за окнами проносились деревья и небольшие фермы. Машина выехала из пригорода и теперь через лесополосу направлялась в сторону города. - Мне нравится Чикаго, какое-то время я здесь жил вместе с семьей. Вы родились на восточном побережье? - Нет, - машинально ответил я, а потом добавил, соврав. – Я с Юга. - По акценту не скажешь. - Я давно переехал оттуда. Да и вообще, приходилось жить в разных местах. Меня начали напрягать его расспросы. Какое ему дело, откуда я? Акценты вообще довольно специфичная шутка, и порой по ним сложно узнать, откуда на самом деле человек. Сразу вспомнилась одноклассница, которая говорила с ярко-выраженным испанским акцентом, и мы долгое время думали, что она из Мексики. Но на самом деле она всю жизнь прожила в Нью-Йорке, а акцент появился из-за того, что в одно время она жила у испаноязычной бабушки, которая в детстве разговаривала с ней исключительно на ее родном языке. Повернув налево, мы поехали по немноголюдной промышленной зоне, где не было ничего, кроме огромных зданий, предназначенных для хранения различной техники. - Вы решили срезать? Внезапно машина остановилась, и по телу пробежали мурашки. Что-то было не так. - Что-то случилось? – встревожился я, вновь спрашивая водителя. Но он ничего не ответил. Даже не обернулся. Я вновь посмотрел на Нельсона, который с любопытством разглядывал меня. - Столько времени прошло. Два года? - О чем вы? Что за черт происходит? - А ты попробуй угадать. У тебя одна попытка. - Хватит шутить и объясните… Неожиданно все встало на свои места, и страшная правда, словно молния, пронзила меня. Как мы могли быть такими невнимательными дураками. Я попытался открыть дверь, но не успел. Сильная рука схватила меня за капюшон, и, притянув к себе, Нельсон накрыл мой нос и рот платком, смоченным едким раствором, который обжег гортань. Мир начал медленно расплываться, и во встретившей меня темноте я вновь начал слышать громкие крики, плач ребенка и шум воды. Первое, что я ощутил после пробуждения, это холодная вода, которую вылили на меня из металлического ведра. - Просыпайся, ублюдок, - услышал я громкий голос со стороны. Холодная одежда неприятно липла к коже, а голова раскалывалась от невыносимой боли. С трудом встав на четвереньки, я попытался сфокусировать взгляд на окружающих меня предметах и людях, но все вокруг рассыпалось, и было будто погружено в белый непроглядный туман. Кто-то схватил меня за шиворот и с силой посадил на стул. Руки тут же стиснули за спиной наручниками, и я только теперь смог нормально оглядеться – маленькая комната с серыми стенами без окон, трое мужчин, один из которых был Нельсоном, и железная дверь, которая запиралась на огромный замок. К горлу начала подкатывать тошнота. - Ну, еще раз повторюсь, что рад нашему знакомству, Диппер, - сказал Нельсон, кладя руку мне на плечо. – Не хочешь позвонить Сайферу и позвать его на нашу вечеринку? Едко усмехнувшись, он достал из заднего кармана телефон и, направив его на меня, сделал фотографию. - И визуальное доказательство пришлем, чтобы он точно понял, что мы тут не шутки шутим. Пальцы забегали по кнопкам, и я услышал долгие гудки. - Добрый вечер, Билл, рад тебя слышать, - притворно сладко проговорил Нельсон в трубку. – Тебя тут ждет подарочек. Какой? На фотке увидишь. И знай, что если не приедешь в течение часа, то твой «подарочек» окажется мертвым в реке. Я услышал, как Сайфер попытался что-то ему сказать, прокричать в ответ, но Нельсон уже отсоединился. - Не люблю пустые разговоры. Теперь будем ждать. Он не приедет, я знал. Билл не был тем, кто бросит все во благо спасения других. Он повторял мне это каждый день и говорил, что человек всегда должен быть сам по себе. Оглядевшись по сторонам, я в очередной раз мазнул взглядом по каждому из них. В том, что все они служили Хейзу, можно было не сомневаться. Неужели это я раскрыл наше местоположение, когда пренебрегал осторожностью и пытался связаться с Мэйбл? Какой же я дурак. В комнате было холодно, а руки постепенно начали затекать. За все время я не сказал ни слова, хотя они пытались заговорить со мной и узнать подробности. Но я молчал, с трудом пытаясь осознать происходящее. Что мне делать? Куда мне идти? Что со мной будет? Ответа я не знал, и от этого меня вновь прошибал панический страх. - Ну, молчи-молчи. Чуть позже все равно придется заговорить. Насильно или по своей воле – решать тебе. И я знал, что все так и будет, и уже мысленно готовился к тому, чтобы почувствовать боль. Я не должен сломаться. Не должен. Больше я никого не предам. Никогда и ни за что. Неожиданно дверь открылась, и в комнату вошел человек. Я смотрел на него и не мог поверить. Как? Почему? - Мне сказали, что вы здесь, - тихо сказал Билл. – Меня уже обыскали, и оружия у меня нет. Можете расслабиться. - Славно. - И что вам нужно от меня? Если у вас есть ко мне претензии, то можем все обсудить. Деньги для меня не проблема. - Неужели ты считаешь, что нам нужны твои деньги, - ухмыльнулся Нельсон. Один из них кинулся на Билла, и, замахнувшись, сбил его с ног, ударяя по носу. - Наденьте на него наручники и посадите с пацаном. Билла втащили в глубь комнаты, и я видел, как из его разбитого носа струится ярко-красная кровь, пачкая собой одежду. - Вам придется немного подождать, - сказал Нельсон. – Увы, но самолеты так быстро не летают. Представляешь, какие важные персоны хотят с тобой увидеться, Сайфер? - Уже сгораю от нетерпения, - ответил он, скалясь. – Это не то что с вами, хуесосы, общаться. - Язви сколько хочешь, только вот ты хотя бы понимаешь, что тебя ждет? Мне кажется, что нет. - Мне плевать на твои угрозы. - Смелость – это хорошо. Только вот от боли она тебя не спасет, - сказал Нельсон. – Ладно, пойдемте перекусим, парни. И все трое направились к выходу из комнаты. - Прости меня, Билл, - с трудом сказал ему я, когда мы остались одни. – Прости меня… - Заткнись, - огрызнулся он, стараясь запрокинуть голову повыше, чтобы остановить кровь. – Здесь нет твоей вины. Понимаешь, нет?! Но я не мог успокоиться. - Что нам теперь делать? Билл мне ничего не ответил. Неизвестно, сколько мы пробыли здесь, со связанными руками, сидя спиной друг к другу, без еды и воды. Казалось, что прошла целая вечность, и от жажды горло начало неприятно саднить, а во рту ощущался тошнотворный сладкий привкус. Порой я проваливался в сон и, просыпаясь, не мог понять, где именно нахожусь. Я уже потерялся во времени и пространстве, все смешалось в одном едином водовороте из сумбурных снов и серо-желтой реальности. В какой-то момент в комнате зажегся яркий свет, и железная дверь отворилась. В помещение вошло несколько человек, все они переговаривались друг с другом, но от усталости и истощения у меня буквально не получалось понять, о чем они говорили, а из-за неудобного положения не получалось разглядеть их лиц. - Долго же вы бегали, - услышал я знакомый голос и немного повернул голову влево. Это был Хейз. По коже пробежали мурашки, и только теперь стало понятно, что все кончено и бежать больше некуда. Ловушка захлопнулась, и мы остались внутри, как овечки на растерзание голодному льву. Мой старый кошмар стал явью. Хейз обошел нас вокруг, улыбаясь и разглядывая, остановился напротив меня и сказал: - Какую-то неказистую ты себе подстилку выбрал, Билл. Мог бы кого-то посимпатичнее найти, денег же дофига вроде, - усмехнулся он. – Но да ладно, дело твое, кого трахать. Меня же больше интересуют другие вопросы. Например, как ты умудрился обчистить меня или, например, как тебе все прошедшее время удавалось так хорошо скрываться? - Я ничего у тебя не брал, - прошипел в ответ Билл. – Лучше спроси у своих дружков, думаю, они лучше знают. - Неправильный ответ, - холодно сказал Хейз, а потом повернулся к стоявшим за спиной мужчинам. – Мэйлс. Будто интуитивно поняв, что нужно делать, один из них подошел к Биллу, и, удерживая его голову за волосы, сильно ударил по лицу. Раздался хруст, и из носа Сайфера вновь брызнула кровь. Через мгновение последовал еще один удар, который пришелся в этот раз по губе. - Достаточно. Амбал остановился и вернулся на свое место, а Хейз продолжил. - Думаешь, я прикажу избить тебя до смерти, Билл? Нет, так просто ты не отделаешься. За то, что предал меня, ты будешь очень долго страдать и умрешь, только когда я это захочу. Сплюнув кровавую слюну на пол, Билл усмехнулся. - Ты думаешь, что запугаешь меня этим? Мне уже давно все равно, что ты со мной сделаешь, хоть весь свой арсенал средневековых пыток применяй. Мне плевать. - Всему свое время, милый, - нарочито мягко сказал Хейз. – Но прежде, давай позволим моим парням поиграть с твоим мальчишкой? Они ведь так давно искали тебя… - Нет! – рявкнул Билл в ответ, дергаясь. Все его спокойствие вмиг сломалось. – Ты же, блять, знаешь, что он ни в чем не виноват. Отпусти его, а со мной делай, что хочешь! - Кто здесь виноват – решаю только я. Он следовал за тобой и знал, что его ждет в случае поражения. Ты же хотел играть по-крупному, Диппер? – обратился он ко мне и потрепал по волосам. – В любом случае меня он не волнует, а вот ты… Посмотрим, как тебе это понравится. - Мне плевать, что с ним сделают. Просто не ломайте парню жизнь, - ответил Билл, дрожащим голосом. - Все равно?! - рассмеялся Хейз. – Научись врать, Билл, а потом пытайся мне тут что-то доказать. Ладно, хватит разглагольствовать. Парни, возьмите его, а этого поверните и следите, чтобы смотрел. По телу пробежали мурашки, и я попытался отшатнуться от тянувшихся ко мне рук, но наручники не позволили мне этого сделать. - К тому же, ты мне столько задолжал, Билл, что жопа твоей личной шлюхи – самое малое, что ты можешь мне предложить. - Хейз, у меня есть деньги. Много денег, я заплачу сполна… - У тебя никогда не будет столько денег, мой милый. Слышишь, никогда! – рявкнул Хейз и отошел чуть поодаль, где присел на стоящий там стул. Никогда мне так сильно не хотелось, чтобы все происходящее оказалось просто плохим сном. Самым худшим кошмаром, но все было реально настолько, насколько может быть. Мне отстегнули руки, и после того, как меня заставили подняться на ноги, я упал, распластавшись и больно ударившись коленями об пол. Все вокруг громко загоготали. Я ничего не понимал, мне казалось, что я нахожусь в толпе, которая в любой момент может меня затоптать. Попытавшись подняться, я с большим трудом встал на колени, но один из них с особым удовольствием пнул меня в живот. Дыхание перехватило, и я начал задыхаться, кашляя, корчась, вновь опускаясь на четвереньки и ощущая, насколько холодным был пол по сравнению с моими горячими ладонями. Где-то я слышал голос Билла. Но он был будто из другого измерения. Другой реальности, где все было по-иному. Меня вновь заставили подняться, и я почувствовал, как чужие пальцы зарылись мне в волосы. От этого человека пахло алкоголем и потом. - Будь послушным мальчиком, и мы не сделаем тебе больно, - и следом послышался звук расстегивающейся ширинки. Я попытался вырваться. Из последних сил, я упирался ногами и извивался в их крепких руках, но все было тщетно. Пол был холодный, а моя кожа настолько раскаленной, что он буквально обжигал меня. Сквозь пелену я чувствовал, как меня трогают чужие руки, я будто со стороны ощущал свою собственную боль. Я кричал. Я плакал. Я просил прекратить. Но ад только начинался. Не знаю, сколько меня мучили, не знаю, сколько времени я провел в жалких попытках вырваться и сколько пытался смириться с происходящим. Унижение подобно горькой отраве, а моя слабость – сладкий нектар, которым так наслаждались они, передавая друг другу по очереди. Я был жалкой куклой, неспособной дать отпор. В какой-то момент все закончилось, и меня унесла холодная темнота забвения. Я очнулся спустя время на полу, а моя голова покоилась на коленях Билла, который мягко поглаживал меня по волосам. Вся его футболка и лицо были испачканы кровью, и я ощущал, как мелко дрожат его руки. - Прости меня, - услышал я его осипший голос, с трудом распознавая слова. Я хотел сказать ему. Хотел сказать невероятно много, но не было сил даже чтобы пошевелиться. Я потянулся к его руке и сжал его запястье. Тепло. Очень тепло. Моя кожа давно остыла, и теперь изнутри меня бил озноб. Дальше вновь последовала темнота, спасительная темнота, где не было боли и столь хрупкого тела. Где я не был собой, и где мог стать кем угодно. Достаточно лишь одного желания.