Апофеоз частиц

Все тело болело, и казалось, что стоит мне шевельнуться, как оно тут же рассыплется на части. Я лежал на старой пружинной кровати и чувствовал, как ее жесткий каркас прорезался через тонкий матрас и упирался мне в спину. Открыв глаза, я сощурился от яркого света и попытался осмотреться вокруг. Это была незнакомая маленькая комната, которая скорее напоминала тюремную камеру – кровать, тумбочка, старый шкаф и маленькое окно, которое находилось под самым потолком и было закрыто решеткой. Спустив ноги на пол, я скривился от резкой раздирающей боли внизу спины, и воспоминания, словно шквалистый огонь, пронзили меня насквозь. Точнее их часть. Согнувшись пополам, я зажал голову между колен, пытаясь успокоиться и сдержать подкатывающую тошноту. Горло будто сжали жесткие тиски, и мой взгляд упал на усыпанные синяками руки. Кожа была бледная, и в некоторых местах появилась красная сыпь. Этого не могло произойти на самом деле. Не могло. Где я сейчас? Где Билл? Я не знал. Совершенно ничего не знал. С трудом поднявшись на ноги, двинулся к двери, стараясь не упасть. Моя рука коснулась холодной ручки, и подергав ее, стало понятно, что она закрыта с другой стороны. Я был заперт. Возвращаться обратно к кровати не было сил. Скатившись по стене, я уселся на пол и с горьким отчаяньем посмотрел на запертое окно. Яркие лучи падали мне на лицо и приятно нагревали кожу. Неожиданно в коридоре раздались быстрые шаги, и дверь отворилась. В комнату вошел незнакомый мужчина. От неожиданности я дернулся и резко отпрянул назад. Окинув меня насмешливым взглядом, он сказал: - Поднимайся. Проведу тебя в душ, - его голос был глухим и прокуренным. Незнакомцу было около пятидесяти лет, и его лицо было уже слегка изъедено морщинами, а волосы приобрели седоватый оттенок. Он смотрел на меня хитро, как лис, ожидая моего решения, а я находился в полной растерянности. Только сейчас я обратил внимание, насколько душно было в этой маленькой комнате. - Кто вы? – только и смог выдавить я. - Ты не в том положении, чтобы задавать вопросы. Просто делай, что тебе говорят, и с тобой все будет хорошо. Мне не хотелось с ним никуда идти, но, находясь здесь, абсолютно изможденный и усталый, понимал, что выбор у меня невелик. Я был в ловушке, и любое мое сопротивление будет подавленно. - Давай, парень, у меня нет времени тебя ждать. Я двинулся в сторону выхода, с трудом переставляя ноги, и мужчина, ухмыльнувшись, пропустил меня вперед. Оказавшись за пределами комнаты, я понял, что все время находился в загородном доме, а местом моего заточения было полуподвальное помещение. Меня провели по скрипучей лестнице на верхний этаж, где и находилась ванная комната. Все это время незнакомец сжимал мою руку чуть повыше локтя, будто опасаясь, что я могу убежать. - Все необходимое ты найдешь на стиральной машинке, - сказал он, отпуская мою руку. – У тебя будет двадцать минут. И он закрыл дверь, оставив меня внутри. Звук льющейся из крана воды наполнил ванную комнату, и, нерешительно скинув с себя одежду, я зашел в душевую кабинку, где уже поднимались клубы пара. Сразу стало тепло, и мои руки заскользили по обнаженному телу, намыливая его гелем. Только сейчас я ощутил, насколько было грязное мое тело – пропахшее чужим потом и… Внутри все содрогнулось, и я почувствовал в гортани неприятный привкус железа. Я помнил фрагменты, размытые ощущения, неровные картинки, которые все никак не могли собраться в цельный фильм, но и их хватало для того, чтобы мне становилось невыносимо плохо. Нужно держаться. Нужно быть сильным. Я выберусь отсюда. Собравшись с силами, я смыл с себя пену и вышел из душа. Полотенца не было, и мне пришлось натянуть заранее приготовленную кем-то одежду на мокрое тело. С волос капала вода и неприятно затекала за шиворот. - Ты все? – раздался голос из-за двери. - Да. Замок открылся. - Пошли, - махнул мужчина и повел меня обратно в комнату, на этот раз не удерживая меня за плечо, поняв, что даже если я захочу сбежать, то догнать меня труда не составит. Слишком уж я был слаб. Мои ноги переступили ненавистный порог, и я вновь окинул беглым взглядом окружающую обстановку. Выбраться отсюда без посторонней помощи было нереально. - Отдохни. Через час я за тобой вернусь. - Зачем? – не сдержался я, поворачиваясь к нему лицом. – Куда мы пойдем? - Я тебе сказал, что не собираюсь отвечать на твои вопросы. Так что заткнись, - холодно процедил он. – Отдыхай. Силы тебе понадобятся. Дверь вновь закрылась, и я остался один. Я чувствовал себя загнанным в ловушку зверем и с трудом справлялся с накатывающим чувством паники. Нужно взять себя в руки и успокоиться. Главное – я все еще жив, а значит, я им для чего-то нужен. У меня еще есть время выбраться. Можно попробовать сбежать. Да, сбежать, а потом найти Билла… Но я не знал, где он и жив ли еще. После того, что случилось, могло произойти все, что угодно. Мотнув головой, я постарался отогнать от себя гнетущие мысли. Все еще могло обойтись. Я еще могу успеть. В комнате было холодно, а мокрые волосы неприятно липли к шее, отчего все тело пронзал колючий озноб. Час тянулся невыносимо долго, и я уже начинал молча молиться, чтобы тот человек вернулся побыстрее и увел меня отсюда. У меня созрел план. Точнее я понимал, что у меня есть единственный шанс, и мне необходимо им воспользоваться, если я хочу выжить. Нужно просто успеть. Нужно собрать все свои силы в кулак и попытаться. Нужно переставать быть слабаком и трусом. Когда мужчина вновь вошел в комнату, за окном уже начинало смеркаться. Все погрузилось в синеватый полумрак, что говорило о том, что прошло намного больше часа. - Подойди сюда, - скомандовал он. Я не двинулся с места. - Объясните мне, что происходит. - Подойди сюда, - рявкнул он. У меня не было выбора, и я шагнул вперед. Стоило мне приблизиться, как он резким движением извлек из заднего кармана небольшую черную повязку и накрыл ей мои глаза. - Веди себя хорошо и делай все, что тебе велят, - прошептал он мне на ухо, до боли сжимая плечи. –Тогда ты вернешься невредимым, и тебе все объяснят. Ты понял? Я кивнул. Мой план потерпел крушение. Меня вывели из дома и посадили в машину. Тем временем в горле пересохло, и невыносимо хотелось пить, а в животе все скрутило мерзкой тоскливой болью. Я не знал, где я, куда меня везут, где Билл, жив ли он… И эта неизвестность убивала меня. Разъедала меня сильнее самой опасной кислоты. Мы ехали около получаса. Машина часто заворачивала, выезжала на кочковатые дороги, а потом вновь летела вперед, как молния, по идеально ровным трассам. Воздух был влажным, и со всех сторон приятно пахло лесом. По всей видимости, мы выехали за пределы города. Когда мы остановились, повязка так и не была снята. Я понимал, что, даже сбросив ее, у меня вряд ли получится быстро сориентироваться и сбежать. Поэтому я следовал указаниям и не вырывался, когда меня вывели из машины и повели по аккуратной тропинке, скорее всего в сторону дома, который располагался в лесной местности. - О, как ты вовремя! – услышал я восторженный незнакомый голос. – У нас как раз все приехали. - Я вернусь за ним через четыре часа, - холодно ответит тот, кто меня сопровождал. - Можешь, не торопиться, если что, то мы доплатим. И меня завели в дом, где громко играла музыка, а все вокруг пропахло сигаретным дымом и алкоголем. Повязка с глаз упала на пол и, сощурившись от яркого света, я попытался оглядеться. Помещение напоминало гостиную типичного дома отдыха, где в центре стоял невысокий стол, вокруг которого расположились мягкие диваны и кресла, а напротив медленно тлели дрова в камине. В комнате сидело пятеро о чем-то оживленно болтающих мужчин лет сорока, одетых в белые махровые халаты. Судя по слегка красноватой коже, они недавно вышли из сауны и теперь отдыхали, не спеша потягивая пиво. - А вот и наша принцесса, - сказал стоявший позади меня мужчина. – Проходи, малыш. Находившиеся в комнате обернулись и пробежались по мне оценивающими взглядами. - Могли бы и посимпатичнее кого-нибудь прислать, - причмокнул один из них. - А ты я вижу, разборчивый, - гаркнул другой и засмеялся. – Ничего, смотри, какие у него кудряшки. Парнишка, тебе сколько лет? Я стоял, как ошарашенный, и все никак не мог уловить смысл их слов, но с каждой сальной шуткой и навязчивыми прикосновения человека, который стоял со спины, все вставало на свои места. Нет, этого не может быть… Скинув с себя чужую руку, я попятился назад. - И куда ты собрался? – усмехнулся тот, кто стоял ближе ко мне. Его губы растянулись в некрасивой улыбке, отчего стали видны его покрытые желтоватым налетом зубы. - Мне нужно уйти… - пробормотал я. – Тут какая-то ошибка. Я не… - Меня предупреждали, что он может быть несговорчивым. Сказали, в случае чего можно пару раз ударить по почкам. Главное – не портить личико. Ему еще долго работать. Чужая рука сжала мою шею, и мужчина притянул меня к себе, не давая уйти дальше. - Расслабься, парень. Если хочешь, то можешь выпить, - заговорил он нарочито мягким голосом. – Уверяю, мы здорово проведем время. Дернувшись, я очередной раз высвободился из его хватки и вновь отошел на несколько шагов назад. - Я не хочу. Позвольте мне уйти… Я заплачу. У меня есть деньги. Они дружно рассмеялись. - Заплатишь?! – воскликнул самый полный из них, который всем своим видом больше напоминал свинью, нежели человека. – Заплатить ты здесь можешь только своей задницей и сладким ротиком. Альф, хватит с ним церемониться. У меня уже нет сил терпеть. Я бросился бежать. Сорвавшись с места, я кинулся в сторону коридора, оббегая двух амбалов, но не успел дотянуться до ручки двери, как меня схватили поперек туловища и, словно котенка, подняли в воздух. - Попался. Задергавшись, я постарался освободиться из крепких рук – царапался, упирался ногами, извивался словно змея. Я не мог позволить, чтобы тот ад повторился. Второй раз просто этого не переживу. Вокруг раздался галдеж и громкий смех. Вырываясь, я не заметил, как меня вновь отнесли в комнату с камином и, недолго думая, кинули на большой мягкий диван. Я попытался подняться, но мои руки тут же оказались прижаты к мягкой обивке и надо мной навис один из них. Мне было сложно уловить черты его лица, оно было будто размыто и словно специально стерлось из моей памяти, но я отчетливо запомнил его оливкового цвета кожу, а еще голос – тихий, низкий, с каким-то особым тембром. Его ладони забродили моему телу. Он трогал меня по груди, животу, бокам, спускаясь ниже к бедрам, а я ничего не мог сделать. Им не составило труда меня раздеть, и вскоре футболка и джинсы полетели на пол. Я продолжал дергаться, упираться, но вскоре мои силы иссякли, и после нескольких ударов в живот окончательно обмяк и тихо заскулил. Я вытерплю. Переживу все вам назло. Вам меня не сломать. Но когда они перевернули меня на живот, и один из них, как раз тот самый жирный, похожий на свинью, навалился на меня сзади, вся моя стойкость лопнула, как мыльный пузырь. Чужие пальцы грубо вошли в меня и начали разрабатывать проход, а свободной рукой он удерживал меня за шею, не давая подняться и вздохнуть. - Сейчас ты почувствуешь мой член, шлюха, - прорычал он, терзая мое тело. - И много у тебя их было? – весело спросил другой. - Достаточно, и всем им было очень непросто ходить. Слышишь, шлюха? – наклонился он ближе к моему уху. – Я тебя сегодня еще не раз натяну. Пальцы исчезли, и я почувствовал, как меня внизу спины коснулось теплая смоченная смазкой плоть. К горлу подступила тошнота, и я понимал, что еще чуть-чуть меня вывернет наизнанку. Пахло потом, алкоголем и сигаретами. Тяжелый спертый воздух давил на грудь, отчего дышать становилось невозможно, а я ничего не мог поделать. Совсем ничего. Когда он вошел, то сразу задвигался быстро, нещадно, будто специально желая вывернуть меня наизнанку. Я слышал отвратительные шлепающие звуки и ощущал, как тупая нестерпимая боль расползается по всему телу. Мне вспомнилось, как первое время мне тяжело давалась близость с Биллом, насколько трудно мне было открыться ему и начать получать хоть какое-то наслаждение. Тоже было неприятно, стыдно и неловко, но я делал это назло своему телу, потому что сам хотел. Я был влюблен в Билла одержимой подростковой любовью и готов был простить ему все, всю его чертову зависимость к наркотикам, нездоровый эгоизм и склонность к садизму. Мне было больно, первые разы особенно, но со мной был Билл. Чертов Сайфер, ради прикосновений которого я был готов отдать, что угодно, а от поцелуев которого млел, как котенок. Мне было хорошо сквозь все неприятные ощущения, которые на тот момент казались мне дикими. И только сейчас я осознал, что есть настоящая боль. Боль, когда на тебя по-настоящему плевать, когда тебя трогают чужие руки, царапая кожу и оставляя свежие синяки, а ты лежишь и чувствуешь, как тебя берут сзади, словно шлюху, попутно отпуская сальные фразы. Еще несколько движений, и по внутренней стороне бедра потекла вязкая белая жидкость. Выйдя из меня, он небрежно вытер член валяющимся рядом полотенцем. - Хорошая дырка, - усмехнулся он и игриво шлепнул меня по ягодице. Мне казалось, что самое плохое случилось. Я пережил в первый раз, дальше будет проще, нужно просто перетерпеть. Боль смазывается, ощущается все меньше. Нужно просто абстрагироваться от своего тела. Я не здесь. Оно не мое. Но дальше было не легче. Когда второй из них склонился надо мной, то вновь стало невыносимо, и я прочувствовал все еще с большей силой. Свежую рану начали вновь рвать, растягивать, а меня – возвращать в ненавистную реальность. Второй, в отличие от первого, не отпускал оскорбления, а наоборот приговаривал «какой хороший мальчик», «умница», но от этого становилось только хуже, и в моем сознании это приравнивалось к значению «шлюха». Когда он закончил, меня стащили на пол и заставили встать на четвереньки в центре комнаты. - Открой ротик, - мягко сказал кто-то стоявший перед моим лицом. Его руки неспешно развязывали пояс на халате. – Нам сказали, что ты неплохо сосешь. - Интересно, а приходилось ли ему сосать с членом в жопе, - и чужие пальцы коснулись моих бедер. Наверное, в тот самый момент я сломался окончательно. Я старался держаться, старался не падать духом, нашептывал себе, что все скоро закончится, что я не принадлежу им и что я справлюсь, но теперь все полетело вниз, а внутри будто растекся невидимый отравляющий яд. Ночь была долгой. Я молился, чтобы все забыть и произошедшее со мной растворилось в темном небытие, как в прошлый раз. Но на этот раз все было не так, и оно, наоборот, до ненормальности яркой картинкой отпечаталось в моем сознании. Даже когда меня вернули обратно, я до сих пор ощущал на теле чужие прикосновения, и меня начинало трясти. Такое не забывается. Подобное остается с тобой навсегда. - Иди, подмойся, - грубо сказал мне мой «надсмотрщик», запуская меня в ванную комнату. – Только быстро. Оставшись один, я опустился на пол и прижал к себе колени, стараясь унять дрожь. Сил не было, даже чтобы включить воду. Голова закружилась, словно я находился на карусели в парке аттракционов, а в желудке все заходило ходуном. Я с трудом успел подползи к унитазу, как меня вырвало. Только здесь, в окружении белого кафеля, у меня, наконец, получилось дать волю эмоциям. Немая истерика, сопровождающая разбитыми костяшками рук и горькими, разъедающими щеки, слезами. Кровь медленно стекала по рукам, принося мне успокоения. Ноющая физическая боль заглушала ту, что гнездилась у меня в груди. - Ты там все? – раздался голос и дверь открылась. – Какого хуя ты еще в одежде. Я посмотрел на него взглядом, полным ненависти. - Иди к черту. Ответом мне был удар под дых, от которого я согнулся пополам. Да, бей меня, уничтожь все, что от меня осталось, может тогда, наконец, получится обрести свободу. Но он не думал меня избивать, а лишь втолкнул в душевую кабинку и включил воду. Холодная вода обожгла кожу, и одежда тут же прилипла к телу. - Снимай ее, блять. Я тебе тут что, нянька? – прорычал он, направляя на меня струю воды. – Теперь тебе часто придется это делать. Привыкай. Ослабленными руками я стянул с себя мокрую футболку и кинул ее под ноги. - Тебе еще долго отрабатывать долг. Так что будь паинькой и тогда еще сможешь выйти отсюда живым. Его голос растворялся в шуме льющийся воды и громком звоне, что стоял в моих ушах. Теперь все окончательно встало на свои места. Меня отправили сюда зарабатывать деньги, что были должны мы с Биллом. Те самые деньги, что мы так и не доставили Хейзу за проданные наркотики. Самое ироничное в том, что за почти три года работы мы давно бы могли расплатиться с долгом, только вот Хейзу не нужны наши деньги, ему была нужна месть. Горькое осознание того, что Билл, скорее всего, уже мертв, еще больше скрутило все внутри. Я не мог поверить. Не мог осознать, что обступающая со всех сторон тьма никогда не прекратится, а мои муки только начинаются. И прекратить их может только моя смерть, только вот умереть мне точно не позволят. Им нужно мое живое, пусть изломленное и истерзанное тело, а потом, когда оно износится и потеряет товарный вид, выкинут на свалку, где меня уже точно никто не найдет. Вода не смыла запах, а казалось, только усилила его. Мне выдали новую одежду и провели обратно в комнату, где уже ждала тарелка с едой и бутылка воды. - Пожри, а то ласты склеишь раньше времени, - сказал надсмотрщик, прежде чем уйти. Сначала я думал, что меня начнет тошнить только при одном взгляде на еду, но все оказалось иначе. Только сейчас я понял, насколько сильно хочу пить и как невыносимо чувство голода, которое буквально разрывает желудок на части. Мне было мерзко. Ведь, несмотря на все произошедшее, мое тело хотело жить. Оно испытывает жажду и заставляет мои руки сами тянуться к пластиковой тарелке. Оно превратило меня в голодного зверя, и я ем, давлюсь холодной курицей, слипшимися макаронами и ощущаю, как физически мне становится лучше. За окнами стояла бездонная ночь, и сквозь железные решетки можно разглядеть яркую полную луну. Она смотрела на меня, будто посмеиваясь и улыбаясь, светила своим тусклым светом. Она была моим единственным лучом и светом, что освещал мою небольшую комнату. Я не спал всю ночь, и в момент, когда мне все же удалось задремать, за мной вновь пришли, но на этот раз их было двое. - Давай, ты будешь его держать, а я пока все сделаю Я попятился назад, но им без труда получилось скрутить меня, и я почувствовал, как в вену на ноге вонзилась игла. - Теперь поспокойнее будешь, - довольно сказал надсмотрщик и потрепал меня по волосам. Не прошло и минуты, как в мозг будто ударила странная волна, и все стало походить на нелепый сон. Тело перестало мне принадлежать, я двигался медленно, мягко, а цвета вокруг стали до невыносимости яркими и неприятно резали глаза. Меня вновь посадили в машину, предварительно завязав глаза, и повезли в неизвестном направлении. На этот раз клиентом был пожилой мужчина в очках с застиранной рубашкой. Судя по дипломам, висевшим в коридоре, он был школьным учителем. Под воздействием препарата у меня не было возможности сопротивляться. Поэтому я покорно проследовал за ним вглубь дома, где располагалась спальня. Секс был отвратителен. Несмотря на свою спокойную и мягкую с виду внешность, он не скупился на удары и при малейшем неповиновении его кулак с силой опускался на мои почки. Под конец я заперся в ванной и долго промывал желудок, склонившись над раковиной, и пытался унять дрожь во всем теле. - До скорого, - сказал он мне напоследок, когда за мной уже зашли. – Мы еще непременно увидимся. Я не знаю, что они мне кололи, но делали они это ежедневно, каждое утро, а потом отвозили к клиентам, а иногда клиенты сами приезжали ко мне. Чаще я работал один, но порой вместе со мной на «точке» были другие парни и девушки, с такими же затуманенными глазами. Всем было не больше двадцати, и они, скорее всего, являлись тоже некими «должниками», которые теперь единственным способом зарабатывали для Хейза деньги. Уже давно потеряв счет времени, я жил на автомате, привыкая к боли и оскорблениям. Да, в какой-то момент я просто перестал чувствовать и терпеливо ждал, когда клиент закончит и слезет с меня. Правда временами кого-то из них раздражала моя покорность, и они придумывали «игры», после которых я подолгу не мог нормально спать, и приходилось лежать на одном единственном здоровом боку, стискивая зубы и скребя по простыне ногтями. День бежал за днем, перемешиваясь с непроглядной серой полосой времени, которую разграничивали только уколы, которые вонзали мне в руку или ногу каждое утро. Я перестал различать лица, ощущения и чувствовать голод. Внутри меня все было уничтожено. Как забавно, им потребовалось совсем немного времени и усилий, чтобы превратить меня в послушный овощ. И шлюху. Однажды, после очередного клиента, я сидел в коридоре и дожидался, когда за мной заедет Чарли (имя того самого надсмотрщика), как тут мой взгляд упал на висевший на стене календарь. Отметка показывала, что сегодня было 31-ое августа. Последний день лета. Мой и Мэйбл день рождения. Мне исполнилось девятнадцать лет. Когда-то я думал, что в этом возрасте буду где-то далеко от Сейлема, сидеть за учебниками, сдавать экзамены, а свободное время проводить с сестрой и друзьями. Я мечтал о беззаботной студенческой жизни, о другом городе, где не будет ненавистного отца, где я смогу стать счастливым, но все обернулось иначе. Кто же знал, что так получится. От этих мыслей мне стало смешно, и я нервно закусил нижнюю губу. Каким же идиотом я раньше был. - Эй, Диппер, - обратилась ко мне Пасифика. Мы сидели в небольшом уютном кафе и неспешно потягивали кофе. Где-то тихо играла спокойная музыка. – А тебя любили родители? – спросила она, улыбаясь. - Меня любила мама. - Повезло, - протянула она, а потом едко добавила. – А меня вот мать считала идиоткой и не упускала возможности меня унизить. - Неужели. Мне показалась она приятной женщиной, - удивленно сказал я. – Она очень беспокоилась, когда ты пропала. - Неужели ты думаешь, что она покажет посторонним свое истинное лицо? Они с папой всегда давали мне то, что я хотела, но и попрекать не забывали, - ее тон был до нелепости веселым, будто она рассказывала об очередном шопинге. – Им нравилось играть в «счастливую семью», и они очень бесились, когда я им не подчинялась. - Они тебя били? - Нет, я соврала, – призналась Пасифика. – Но поверь, лучше от этого жизнь не становилась. В семье я была чужой, и только рядом с друзьями мне удавалось оставаться собой. Но друзей не стало, и я осталась одна. Так что, может даже не плохо, что я погибла. Знаешь, это ведь совсем не больно. Вжих и все. - Что ты такое говоришь, - не понял я. - Слушай, Диппер, а как звали твою маму? - Ее звали… - внезапно я запнулся, прокручивая в голове все возможные варианты. – Ее звали… Я не помню. - А если ты не помнишь, то можешь ли ты быть уверен, что она вообще существовала? – усмехнулась она и улыбнулась мне своей белоснежной улыбкой… …Я проснулся средь ночи и долго смотрел в потолок, пытаясь вспомнить. А ведь я, и правда, забыл ее имя и лицо. Она будто осталась в памяти каким-то нечетким силуэтом, но я помнил ее мягкий голос и нежные руки, которыми она обнимала нас с Мэйбл. Нет, ее не могло не существовать. Не могло. Неожиданно в коридоре раздались шаги, и я насторожился. Пару раз за мной так уже приходили. Срочные заказы среди ночи, когда меня буквально выдергивали из постели и увозили к клиентам. Или они сами приезжали сюда. Для этого здесь была оборудована специальная комната. Шаги приближались, и вот, в засов был вставлен ключ, и дверь со скрипом отворилась. Комнату осветило ярким светом, и я зажмурился, но, когда наконец смог разглядеть, то понял. Это был не клиент, и даже не Чарли. В дверном проеме стоял Билл.