Апофеоз частиц

Мне до конца не верилось, что это все происходило на самом деле. Все представлялось игрой моего больного, пропитавшегося ядом, сознания, которое переконструировало ненавистные образы в людей в нечто привычное, желанное. Поэтому, когда «Билл» попытался до меня дотронуться, я отшатнулся. - Диппер, ты чего? Непривычно было слышать свое имя. Оно казалось искусственным, ненастоящим. «Билл» нерешительно сделал шаг ко мне, и я тут же вновь отдалился от него. Я понимал, что столь неразумная игра скоро закончится, и тогда я получу сполна. Чарли часто повторял, что ослушание клиента равняется десяти ударам железной палкой по спине. Но я не мог остановиться. Мозг будто затуманился, а в голове стучали призраки из прошлого сна. Я все еще не мог вспомнить имя своей матери. - Не подходи ко мне, - прошептал я. – Пожалуйста, не сейчас. Но он меня не послушал. Быстрыми шагами «Билл» пересек комнату и крепко сжал меня чуть ниже плеч, встряхнул, заставляя посмотреть в глаза. - Успокойся. Это я. Слышишь? Это я. Его голос настолько знакомый, что беспощадно рвет сердце, и я перестаю вырываться. Прислушиваюсь, стараясь улавливать его нотки, тембр, чувствуя тепло ладоней. - Я пришел за тобой. Сил сопротивляться не было. Я поддался своему призрачному видению и позволил ему забрать меня. Он увел меня из дома и посадил в салон теплого автомобиля. На улице шел ливень, отчего мои волосы и одежда тут же намокли. По телу пробежали мурашки. Обхватив себя руками, я начал медленно растирать кожу, пытаясь согреться, и тут почувствовал, как на плечи легло что-то теплое. Это была кожаная куртка Сайфера, сам же он остался в футболке. Я все еще не мог поверить, что это он и именно он пришел за мной. Мне хотелось задать миллион вопросов, но сил совершенно не было, и я тупо смотрел на него, не в силах отвести взгляд. По крыше автомобиля громко барабанил дождь, а приглушенные фонари казались невыносимо яркими. Наконец, напряжение в теле спало, и я смог расслабиться, облокотиться о мягкое кресло, которое было оборудовано подогревом сидений. - Спи, Сосенка, - сказал он мне, заводя машину. – Нас ждет долгая дорога. Не знаю, сколько мы ехали. Час? Два? Все время я пребывал в полусонном состоянии, смотрел в окно, вдыхая запах кожаной куртки. Она пахла Биллом. Я совсем забыл, какого это чувствовать его настолько близко. Сердце щемило, но я продолжал сохранять спокойствие. Наверное, в тот момент мое лицо не отразило ни единой эмоции, ни один мускул не дрогнул. И лишь когда мы переместились из мягкого салона в небольшую квартиру высотного дома, я расклеился. Только сейчас я смог отчетливо осознать, что это Билл. Он рядом. Я спасен. Я вырвался из ада. Сайфер прижал меня к себе, дотрагиваясь холодными губами до моего лба. - Да ты весь горишь, - произнес он севшим голосом. – Мне сказали, что ты последние пару дней не вставал из-за слабости с кровати… Это правда? Неужели я действительно один провел несколько дней? Но ведь совсем недавно мы ездили с Чарли к Вернону. Там еще была Сюзанна – миловидная девочка с синими волосами. Ведь это было вчера? Вчера? Мысли путались, и я уже окончательно ничего не соображал. - Пойдем сюда, - сказал он, помогая мне добраться до кровати. Билл стянул с меня футболку, шорты, оставляя в одном нижнем белье, а потом накрыл прохладным одеялом. Все кости сводило судорогой, и казалось, что с каждой минутой столь невыносимая боль усиливалась. - Что со мной? – прошептал я, с трудом узнавая свой голос. Покопавшись в рядом стоящем ящике, Билл извлек оттуда несколько таблеток и протянул мне их со стаканом воды. - Выпей все. Станет полегче. Красная таблетка. Следом за ней две белых и желтая. А еще холодная вода, которая пролилась на одеяло и мое раскалённое до предела тело. Как же мне плохо. - Попробуй поспать. - Не могу, - я ухватил его за запястье и слабо притянул Билла к себе. – Пожалуйста, не уходи. - Я никуда не ухожу, Сосенка. Я рядом. От его слов мне будто стало полегче, и я немного расслабился. Билл рядом. Билл никуда не уйдет. Следом за выкручиванием костей и невыносимым жаром последовала тошнота. Казалось, меня всего выворачивало наизнанку в стоящий рядом пластиковый тазик. Из меня выходил весь яд, все то дерьмо, что собралось за время пребывания «в гостях у Чарли». Билл заставлял меня пить воду. Много-много воды, а потом она с отвратительным звуком выходила обратно, и в какой-то момент меня начало трясти от ненавистных спазмов, которые сковывали желудок и горло. Я будто метался по клетке, не имея возможности выбраться, и беззвучно кричал, будто мой организм сам не позволял мне освободиться. Спустя несколько часов меня отпустило, и мне удалось расслабиться. Усталость, словно тяжелое пуховое одеяло, упало на меня сверху, прижало, не давая возможности мне шевельнуться. Все вокруг стихло. Наверное, именно в тот момент я впервые понял, что значит видеть осознанные сны. Бродя по коридорам своего нереального мира, я прекрасно понимал, что все еще лежал на кровати в доме Билла, а он, уставший после бессонной ночи, прикорнул рядом со мной. Странное, странное чувство. Мои сны были чем-то сумбурным, непонятным, чередованием не связанных между собой воспоминаний. Они плясали, бежали, летели друг за другом, а я, как потерянный путник, пытался ухватиться за них. Понять, что происходит. Они, словно яркие маячки, дразнили меня, крутились вокруг, но не позволяли дотронуться до себя и, словно насмехаясь, улетали вдаль, а я, обессиленный, сгибался в три погибели. Но, когда все прекратилось, в моем сознании, наконец, появилось нечто уловимое, понятное моему больному рассудку. То, что я уже видел. … Знакомое кафе, и я сижу за столом, медленно попивая горький кофе, а напротив меня сидел Гидеон в своей неизменной яркой одежде. Он едко улыбнулся и взял в руки одно из красочных бисквитных пирожных, которые были щедро украшены взбитым кремом. В помещении горел приглушенный свет, а за окном стояла глубокая ночь. Мы были здесь одни. - Не хочешь, Диппер? – спросил он меня, кивая на тарелку с другими угощениями. - Нет, - отрицательно покачал я головой. - А я вот съем еще немного, - с удовольствием протянул он, засовывая пирожное себе в рот. Остатки белого крема остались на его губах и щеках. – Не чувствуешь вину, а, Диппер? Я был готов к этому и ответил заранее сформулированной в голове фразой. - Чувствую, но ты виноват не меньше меня. Не стоило вообще все это затевать, и тогда бы неприятности обошли тебя стороной. Он удивленно посмотрел на меня. - Мне кажется, что мы говорим о разных вещах. - Я говорю о том, во что ты втянул нас с Сайфером. - А я говорю о твоей семье. Я тут же смолк. Что он имеет в виду? - Ты бросил Мэйбл одну в самый непростой для нее момент, а сам отправился колесить по стране со своим любовничком. Довольно мерзкий поступок, не находишь? - Я отправлял ей деньги, - ответил я, чувствуя, как мое лицо начинает предательски краснеть. – Старался поддерживать связь. - Не оправдывайся. Ты знал, как ей тяжело и что нужны были ей не твои деньги, а ты сам. - Мне нельзя было вернуться! - А вот мы и подобрались к самому главному, - улыбнулся Гидеон, складывая руки перед собой. – Ты думал только о своей жопе. Хах, Пайнс, строишь из себя героя, а на деле мальчишка, который ничего не может и которого всем необходимо защищать. Даже твоей сестре. Ох, сколько ваша мать принесла вам хлопот, а ты ведь ничего и не понял. Его слова потрясли меня. - Твоя матушка была далеко не простой женщиной, и ты это прекрасно знаешь, пусть твой мозг и был изрядно пожран амнезией. - О чем ты? – не выдержал я и поднялся со своего места, возвышаясь над ним. – Расскажи, что тебе известно. - Спроси у своей сестры про мать. Она тебе многое расскажет. А то братику уже девятнадцать, пора бы и знать о страшных семейных тайнах. Я ничего не понимал. Совершенно. - Как ты связан с моей семьей? Какое тебе дело? - Никакого, Пайнс. Вот абсолютно. Я просто случайно встретившийся тебе на пути человек, но который, видимо, каким-то образом зацепил тебя, раз ты видишь меня у себя во снах, - усмехнулся он, слизывая остатки глазури со своих толстых пальцев. - Я чувствовал свою вину. За то, что мы с Биллом так поступили с тобой… - Да ладно, я же злодей из страшных сказок, который обычно любит обижать таких мальчиков-зайчиков, как ты. Ты наоборот должен смаковать чувство торжества, что обвел меня вокруг пальца. Точнее, обвел Билл, но ты ему в этом изрядно поспособствовал. - Но я ничего не чувствую. Совершенно. Мне мерзко. - Может, потому что ты видишь схожести в твоей и моей жизни? - сказал Гидеон, внимательно смотря на меня своими светло-голубыми глазами. Впервые я обратил внимание на то, какие они у него яркие. – Брошенные дети, которые были предоставлены самим себе. Даже матери у нас похожи, такие же слабохарактерные, но по-своему жестокие. - Моя мама была чудесной женщиной, - резко ответил я. – Не сравнивай ее с той, которая была у тебя… - Ты так мило защищаешь ту, о которой совсем ничего не помнишь. - Я помню. - Неужели. Я повторю – поговори со своей сестренкой. Она-то, в отличие от тебя, знает правду… Он говорил еще что-то. Громко, быстро, улыбаясь и артистично хлопая в ладоши, но я уже не мог разобрать смысл сказанного. Все заволокло белоснежным туманом, а в ушах раздался громкий пронзительный звук, будто прямо на меня надвигался поезд… Липкий ужас выбил меня из сна, и, открыв глаза, я не сразу понял, где нахожусь. В голове стоял невообразимый шум, а тело будто разваливалось на части, отчего я почти не чувствовал своих рук и ног. Все постель была мокрая от пота. Мне захотелось умыться. Смыть с себя всю грязь. Поднявшись на дрожащих ногах, я побрел в глубь квартиры в поисках ванной, на всякий случай придерживаясь за стену. Жилье Билла оказалось небольшим. Всего одна комната, кухня с маленьким коридорчиком да ванная комната, совмещенная с туалетом. Самого же хозяина дома не оказалось. Пройдясь вдоль пустых книжных стеллажей, мой взгляд упал на висевший на стене календарь. На нем было отмечено сегодняшнее число - 2 октября. Мне с трудом верилось, что я провел в заточении так долго. Казалось, что с моего дня рождения прошло всего два дня или неделя, но не больше. Неужели я опять все забыл… Голова продолжала нещадно болеть. Пройдя в ванную, я умылся холодной водой и с опаской посмотрел на себя в зеркало. Мне потребовалась огромная сила воли, чтобы не отшатнуться. Я не узнавал себя. Нет, это не я. Оттуда на меня смотрело худое, со впалыми щеками, лицо незнакомца, глаза у которого были красные, а шея настолько тонкая, что должна была вот-вот сломаться. На бледной коже в некоторых местах виднелась воспаленная сыпь, а руки, ребра, ноги были покрыты множеством гематом. Во что они меня превратили? Создавалось впечатление, что я был чужим в своем собственном теле. Словно меня на протяжении последних месяцев всеми силами старались вытравить отсюда, но я держался. Всеми силами держался за его истерзанные края, будто зная, что спасение рядом, и теперь я здесь. Выжил, но не полностью. Подняв взгляд, я вновь содрогнулся от увиденного. Никогда не привыкну. Никогда. Неожиданно входная дверь в квартиру открылась, отчего я инстинктивно дернулся. За время заточения я точно уяснил одно – приход незнакомцев никогда не сулит ничего хорошего. - Сосенка, ты встал. Я выдохнул. Это был Билл. Сначала мне хотелось метнуться к нему. Увидеть его лицо, обнять, осознать, что я не один и что я наконец дома… Но не мог. Не мог сдвинуться с места, и все тело будто парализовало. Мне не хотелось, чтобы он видел меня таким, не хотелось, чтобы его чувства ко мне окончательно охолодели и исчезли. Билл не стал дожидаться и сам вошел ко мне. - Ты чего здесь стоишь, как столб? - Умывался. - Пойдем, тебе необходимо соблюдать постельный режим. Он взял меня под руку и провел обратно в спальню. Усадив меня на стоящее рядом кресло, Билл принялся менять постельное белье, а я все сидел и не мог вымолвить и слова. От слабости, головной боли и дрожи во всем теле я с трудом воспринимал окружающую действительность. Может, и правда сон? Одна большая иллюзия, которая спасает меня от кошмара, что преследует меня в реальном мире. - Как ты меня нашел? – внезапно спросил я, будто стараясь заполнить окружающую нас тишину. - Мне не нужно было тебя искать, - ответил Билл, не глядя на меня. – Я знал, где ты был, но мне не позволяли к тебе приблизиться. - Я думал, что тебя убили. Белоснежная простыня легла на кровать, словно белый снег в морозную январскую зиму. Следом последовала подушка. Одна за другой они превращались в маленькие сугробы и падали следом на кровать. - Не поверишь, но, наверное, отчасти так и было. Не физически, конечно, - и он улыбнулся, пытаясь скрыть всю боль и ненависть, что отразилась в его глазах. – Я нашел для тебя хорошую клинику. Тебе нужно будет пройти там обследование, а то мало ли, что ты мог подцепить, будучи там… - Боишься заразиться? - Боюсь, что ты сдохнешь, - огрызнулся он. В его глазах загорелись огоньки обиды. – Сосна, неужели ты меня считаешь настолько конченой мразиной? - Прости, не хотел. Что я несу, боже, почему я это сказал? Стыд накрыл с головой, и я испуганно отвел глаза. - Не извиняйся. На самом деле, тебе есть, за что меня ненавидеть. Я непонимающе уставился на него. - Мне нужно было прийти раньше. Я должен был… Но не смог. - Все хорошо. Главное, что все закончилось, - выдавил из себя я. – Спасибо, что не бросил меня. Билл протянул ко мне руку, будто желая дотронуться, осознать мое присутствие рядом, но стоило ему это сделать, как перед глазами встали образы насильников. Всех тех мужчин, что приходили ко мне каждую ночь и к которым привозили меня. Я отшатнулся, не позволяя ему приблизиться. - Я не могу сейчас… Прости. Дай мне время, - стыдливо пробормотал я, не поднимая на него взгляд. - Я понимаю, - кивнул он. – Ложись на этой кровати, я посплю на кухне. Тебе необходимо провести несколько дней в кровати, а потом я отправлю тебя в больницу на обследование. Не переживай, это хорошая клиника, и они не будут задавать лишних вопросов. - Ты завтра уйдешь? - Да, вернусь только вечером. Если захочешь поесть, то еду найдешь в холодильнике. Я купил несколько готовых холодных ужинов. Набравшись смелости, я задал последний, столь волнующий меня вопрос. - Билл, ты снова работаешь на Хейза? - Мне пришлось, - после короткой паузы ответил он. – Это был единственный способ остаться тебе и мне в живых. Я объясню все, но позже. Сейчас тебе нужно отдохнуть. Он был прав. Несмотря на недавнее пробуждение, мне не терпелось вновь лечь на мягкую подушку и уснуть. Голова была невероятно тяжелой, и когда Билл, наконец, закончил с постельным бельем, я улегся и с блаженством вытянул ноющие ноги. - Спокойной ночи, Билл. - Спокойной ночи, Сосенка, - сказал он, выходя из комнаты и закрывая за собой дверь. Комната погрузилась в уютную темноту.