Дворняга

      Вечерело. Золотой диск полз к закату, когда адуаны заметили кружащих птиц. На фоне темно-синего неба они казались черными зловещими силуэтами, предвестниками беды.       - Стервятники, - бросил усатый.       Появление этих птиц могло означать только одно, где-то рядом есть падаль. Вряд ли это что-то мелкое. Всю дохлую мелочь тут же пожирали ызарги.       - Может, лошадь? – предположил Шеманталь.       - Хорошо б, если так, - вздохнув, продолжил усатый. - Там сейчас ызаргов – видимо-невидимо. Лучше туда и не соваться.       - Оно, конечно, да, соваться туда не стоит, однакось проверить…       Договорить Шеманталь не успел - его прервало протяжное лошадиной ржание. Животное словно звало кого-то.       - Глядите, господин генерал, - усатый не преминул назвать новый чин бывшего таможенника, - никак бирисские лошадки!       Четыре лошади, сбившись небольшой группкой паслись чуть в стороне от того места, над которым кружили птицы. Лошади услышали приближение всадников и одна из них снова призывно заржала. Возможно, она хотела предупредить своих хозяев о нежданных гостях, но бежавший впереди Лово был абсолютно спокоен. А значит, барсов поблизости не наблюдалось. Неожиданно пес сделал стойку и зарычал, глухо и недовольно.       - Ызарги, тудыть их в печень, - буркнул усатый.       - Однако ж проверить надо, - Жан решительно соскочил с коня и нырнул за псом в густую траву, словно в море.       От увидено хотелось блевать. Даже издалека смотреть на это было невозможно, а подходить ближе адуан не рискнул – ызаргов действительно было видимо-невидимо. Четыре трупа, судя по одежде – барсы, - это же настоящий пир для мерзких тварей.       Даже Лово не рвался вперёд.       Четыре барса. Четыре лошади. Значит это и весь отряд. Если бы в живых остался хоть кто-то из бириссцев, он увел бы лошадей. Следовательно, в живых никого не осталось. А где же пленники?       Шеманталю до боли захотелось поджечь клок травы и запустит этот факел в волосатый, мерзко чавкающий и всё время шевелящийся клубок. Останавливало его только одно – адуан не желал соревноваться в скорости со степным пожаром. Человек и пёс нырнули обратно в траву.       - Это что ж получается, - вернувшись к своим и рассказав об увиденном, продолжил разговор Жан, - мальчишки барсов порешили?       - Всяко бывает,- хмыкнул высокий поджарый охотник, тоже вошедший в поисковую группу. – А тока чего ж тогда лошади тута?       - Это-то как раз понятно, - ухмыльнулся Шеманталь. – Бирисские лошади абы к кому не пойдут.       Адуан сложил ладони и, повернувшись в сторону пасущихся лошадей, засвистел как-то по особенному, с переливом.       Ответом ему стало счастливое лошадиное ржание, а через некоторое время все четыре коняшки топтались чуть поодаль от таможенников.       - Может, поймать? – предложил усатый. – Пропадут ведь.       - Не, сейчас не поймаем, - уверенно сказал Шеманталь, - но приманим. Они за ними побегут, а там, глядишь и сцапаем.       - А че дальше-то делать будем? – вернулся к более насущным вопросам охотник.       - Пацаны, видать пешком ушли. Этот, который кавалеристов оруженосец, всё интересовался, как мы в степи дорогу находим, - адуан заметно оживился. - Ежели внимательно слушал, глядишь и не пропадут.       - Может, и не пропадут, - хмыкнул усатый. – А вот как мы с ними разминулися, а?       Для Шеманталя это как раз не было вопросом – барсы отлично умели уходить от погони. А маленький отряд вообще невозможно было выследить. Им и так повезло, что конкретно эти барсы торопились убраться подальше и не сильно путали следы. И всё равно, след то расходился, то снова соединялся, иногда он был слишком отчетливо виден, а потом вдруг обрывался, и казалось, что у всадников крылатые кони, которые просто взяли и взлетели. Если бы не Лово и не опыт Шеманталя они бы и на эту стоянку не вышли.       В этой кутерьме пропустить двух пеших было проще простого.       Но теперь адуан знал, куда ехать. Если чернявый оруженосец генерала Савиньяка сделает всё, как рассказывали ему Клаус и Жан, то у парней только один путь.       После обеда и отдыха,а идти по полуденному зною было просто немыслимо, Эстебан снова взвалил Ричарда на спину и потопал дальше. Окделл молчал, ему было о чем подумать. По прихоти коварной судьбы друзья становились врагами, а те, кого он считал подлецами и негодяями – спасали его жизнь, красивые легенды оборачивались страшной былью и в этом сумасшедшем водовороте юноша уже не знал – где свои, а где враги и кому верить. Всё, что он услышал, всё, что узнал, казалось дурным сном или это он, Ричард, спал до сих пор?       Дикон молчал. Молчал и Эстебан.       Идти становилось всё труднее, ныл порез на боку, ломило спину и шею. Пот заливал глаза, Колиньяр то и дело мотал головой, пытаясь стряхнуть вредные капли. А ещё приходилось очень внимательно смотреть, куда идешь, чтобы не оступиться и не споткнуться.       Юноша закусил губу и натужно сопя, шел и шел, понимая, что искать их до бесконечности не будут, и только от него сейчас зависят их с Окделлом жизни.       - Вечереет, - тихо сказал из-за спины Ричард.       - Вот и хорошо, - прохрипел Эстебан, - по прохладе и идти легче.       - У тебя уже ноги заплетаются.       - Ничего, как заплелись, так и расплетутся.       - Эсте… Эстебан, - тут же поправился Дикон, - хватит. Давай сделаем привал.       - Ещё чуть-чуть, а потом…       Договорить юноша не успел, потому что в нога попала в какую-то ямку, скорее всего, нору степного тушкана, и Колиньяр бухнулся на четвереньки, а затем завалился на бок. Окделл, тоже свалившийся на землю, глухо застонал.       - Ты как, Окделл?       - Говорил же тебе, хватит, остановись! – вспылил Дик и тут же устыдившись своего гнева уже более спокойным голосом ответил, - я нормально, а ты как? Что с ногой?       Эстебан сел, вытянул ноги, повращал ступнями:       - Да, вроде, нормально. И правда, хватит. Сейчас лучше отдохнем, а завтра засветло пойдем дальше.       Начали обустраивать ночевку. Ричард, как мог, помогал.       Одиночество в степи пробирает не хуже касеры. Раскинувшееся над головой звездное небо казалось таким близким, что вот протяни руку и сможешь дотянуться до звезд, и в то же время – бесконечно высоким и манящим.       Маленький огонек не грел, и почти не давал света, но всё же с ним было как-то спокойнее. Мясо, лепешки, немного полынного отвара. Есть, а особенно пить, хотелось очень, но оба понимали, что воду нужно экономить – у них осталась всего одна фляга на двоих, да ещё полфляги касеры, но это – на крайний случай.       - Сейчас я дежурю, - сказал Эстебан подсаживаясь ближе к огоньку, - а когда луна дойдет во-он до той звезды, я тебя разбужу и до рассвета уже ты дежурить будешь.       - Хорошо, - согласился Ричард.       Окделл лежал на шкуре, прикрывшись одним её краем, но сон не шел. Сидевший рядом Колиньяр что-то тихонько мурлыкал под нос.       - Спой, – тихо попросил Окделл.       - Да ну, брось, - отмахнулся Эстебан.       - Спой, всё равно я заснуть не могу.       - Ну, смотри, сам напросился, - хмыкнул Колиньяр и запел:

- Скакуны, скакуны, скакуны, Пролетят, чуть коснувшись земли. Им с курганов повсюду видны Ковыли, ковыли, ковыли. Лежит дорога пыльная, назад дороги нет. И скроет степь ковыльная Мой чуть заметный след. Твоим знакомым голосом я буду жить вдали, Лишь выгорят, как волосы, степные ковыли. Лишь выгорят, как волосы, степные ковыли. *

      - Красиво, - произнес Ричард, когда Эстебан замолчал.       - Скажешь тоже. Красиво, - кажется, Колиньяр смутился. – Это адуаны пели, а я услышал. Знаешь, - чуть помолчав произнес бывший однокорытник, - граф Эмиль говорил, что Первый маршал очень здорово поет. Я когда на гитаре учился играть, всё мечтал услышать.       Ричард не стал говорить, что он слышал, как поет Алва и что это действительно было красиво. На какой-то краткий миг Дикону стало неловко, словно он взял что-то чужое, что ему не принадлежит.       - У тебя здорово получается.       - Ладно, - резко прервал разговор Эстебан. – Спи давай, чтоб потом носом не клевал.       Небо на востоке ещё даже не начало светлеть, а поисковый отряд выдвинулся в путь. Жан Шеманталь был уверен – сегодня они обязательно найдут мальчишек.       Лово выписывал в траве какие-то немыслимые кренделя, то убегая вперед, то возвращаясь обратно. От репьев и набившейся я в шкуру травы, зверь казался больше себя вдвое.       Зарю они встретили в седлах, но останавливаться и делать привал никто не собирался. К тому же, адуан помнил, что время, отведенное для поиска, истекло вчера. В том, что они нагонят армию, генерал не сомневался, но и получать нагоняй от «господина Прымперадора» вот так сразу, едва получив новое звание, тоже не хотелось. Опоздание могло быть оправдано только одним – они вернутся с победой.       Пес в очередной раз нырнул в траву, а через какое-то время степь огласил радостный крик:       - Э-ге-гей!       Шеманталь расплылся в широкой улыбке и пришпорил коня.        - Вставай! Эстебан, слышишь, вставай!       - Да встаю я, встаю. – Юноша зевнул, потянулся, чувствуя, как немилосердно ломит словно налитая свинцом спина. – Ты даже не представляешь, Окделл, сколько ты мне должен.       - Помню, - хмыкнул Ричард. – Когда нога заживет, буду носить тебя по лагерю.       - Ага. Целый день.       - А не много ли, маркиз Сабве? – буркнул скорее из вредности, чем от обиды Ричард.       - Нет, герцог Окделл, в самый раз будет.       Короткий завтрак и – в путь.       Эстебану казалось, что сегодня Ричард стал намного тяжелее, чем был вчера. Юноша шел медленнее и дышал тяжелее и это означало, что такими темпами далеко они не продвинутся.       - Может, остановишься? – Ричард тоже видел, что однокорытник тащит его из последних сил, держась исключительно на упрямстве, которого у Колиньяров оказалось ничуть не меньшее, чем у Окделлов.       Эстебан только мотнул головой.       - Эй, смотри! - Ричард так дернулся, что Колиньяр едва удержался на ногах. – Навоз!       Только произнеся эти слова, Дикон понял, что он сказал и отчаянно зачастил:       - Это не то, не то! Эсте, я хотел!..       - Да понял я, - прохрипел Эстебан, останавливаясь и сгружая Ричард.       Куча «конских яблок», на которую указывал Дик, была относительно свежей. А значит, не так давно здесь были всадники. Жаль, что на куче не указано, чей конь её оставил – свой или вражеский.       - Знаешь, Окделл, второй раз в плен я живым не дамся, - тихо произнес Колиньяр.       - Я тоже, - глухо отозвался Дикон.       Через какое-то время, Эстебан остановился, пошатываясь, опустил Ричард на землю и упал, почти рухнул, рядом.       - Прости, Ричард, больше нету сил, - тяжело дыша, сообщил он. – Но ничего. Сейчас отдохну и на шкуре тебя потащу.       – Может, дальше сам пойдешь? Ты только кинжал мне оставь.       - Ещё чего. Что, Окделл, не хочешь меня на спине катать?       - Ох! - неожиданно охнул Ричард, показывая рукой за спину Эстебана. Колиньяр развернулся и почти нос к носу столкнулся с большим мохнатым псом.       - Лово, - едва слышно прошептал Эстебан. – Лово. Ричард, - почти всхлипнул юноша, - это Лово. Нас нашли. - А затем вскочил на ноги, откуда и силы взялись и заорал что есть мочи: - Э-ге-гей!!       - У-у, подлые, - Эстебан покосился на мохноногих лошадок, послушно бежавших за поисковым отрядом, возвращавшимся в лагерь. – От меня удирали, а тут…       - Ничего, парень, - усмехнулся Шеманталь, за спиной которого и сидел оруженосец генерала Савиньяка, - будет время, я тебя научу, как их подманивать. Тут особый свист нужен.       Да уж, будет время. Интересно, что Первый маршал скажет Окделлу и что лично ему скажет господин Эмиль? Самовольно ушли из лагеря, людей переполошили, как будто им больше делать нечего, только искать по степи двух дурных оруженосцев, по собственной же глупости попавших в плен. Но думать получалось всё хуже и хуже и, в конце концов, привалившись к широкой спине адуана, Эстебан заснул.       Любопытный солнечный луч заглянул в палатку генерала от кавалерии Эмиля Савиньяка, скользнул по одеялу и застыл почти на самом кончике носа того, кто спал под этим одеялом.       Эстебан несколько раз дернул носом, но прогнать вредный луч не удалось, пришлось просыпаться.       - «Дворняга», говоришь. – Голос принадлежал генералу Савиньяку. Очевидно, Эмиль беседовал с кем-то у входа. – Может и так. Только знаешь, Росио, я эту «дворнягу» ни на одного, самого распородистого, зверя не сменяю.       - И не надо, - от звуков второго голоса у Эстебана по спине побежали мурашки. – Вон Лово тоже не из породистых, а пользы от него много больше, чем даже от иных людей будет.       - Похоже, - весело хохотнул Эмиль, продолжая, очевидно высказанную ранее мысль - не один ты умеешь удивлять. А? Что скажешь?       - Ты о Ричарде и Эстебане?       - Угу.       - Посмотрим.       - А мне кажется, Росио, что это начало прекрасной дружбы. **