Зажги эту искру

Робби лежал в кровати на спине, совершенно голый. На Спортакусе, покрывавшем укусами внутреннюю сторону одного из его бледных бедер, не было ничего, кроме штанов. Остальная одежда была разбросана по полу спальни. Пальцы Робби зарывались в его волосы, он мурлыкал что-то одобрительное, что Итроатальвурину сложно разобрать даже с его чувствительным слухом, затем Робби зажал кончики ушей Спортакуса между большими и указательными пальцами. От вида такой близости Итроатальвурин вздрогнул. Его движение заставило дверь приоткрыться чуть больше. Спортакус прижался лицом к бедру Робби, а его собственные бедра терлись о матрас. Робби скрестил лодыжки за спиной Спортакуса и продолжал играть с его ушами, водя своими длинными тонкими пальцами вверх-вниз по чувствительным хрящикам, иногда легонько щелкая или скручивая их. На один страшный миг его взгляд, кажется, метнулся в сторону двери, но Итроатальвурину могло показаться, потому что Робби не прервал своих ласк.  — Поцелуй меня, — попросил он вместо этого, и Спортакус скользнул вверх по его телу, чтобы соединить их губы вместе. Одна его рука нырнула между телами. Бедра Робби дернулись вверх, из горла вырвался гортанный стон. Он прервал поцелуй, чтобы провести языком по покрасневшему кончику уха. — Я готов выдержать еще один палец, вставишь мне его? Пожалуйста. Хочу почувствовать себя раскрытым твоими пальцами. Спортакус приподнялся, одной рукой опираясь о кровать рядом с Робби. Другая рука снова двигалась. Теперь, когда между ними немного свободного пространства, можно было разглядеть, что его кулак двигался не на члене Робби, как ожидалось, а гораздо ниже. Робби выгнул спину и сладко застонал, когда Спортакус уступил его мольбам. Итроатальвурин почувствовал, как горят его щеки, и против воли сделал шаг вперед. Его ноги шаркнули по полу, и в тот же миг Спортакус обернулся на него, резко прекращая двигаться. Робби заскулил и качнул бедрами, но Спортакус мягко удержал его.  — Кто это у нас тут? — Спортакуса происходящее забавляло, это было слышно по его голосу, несмотря на то, что он тяжело дышал. — Почему бы тебе не перестать прятаться, Итроатальвурин? Он вошел в комнату и закрыл за собой дверь, уже полувозбужденный от всего, что видел и слышал. Возбуждение на лице Робби, прикрытые глаза, стоны вожделения и всхлипы, казавшиеся слишком эротичными, чтобы быть правдой. Он невольно задался вопросом: был бы Гланни таким же в минуты близости? Таяли ли его насмешливость и позерство от прикосновений пары умелых рук?  — Посмотри, кто наблюдает за нами, Робби, — сказал Спортакус на ухо другому мужчине. — Мне стоило знать, что он будет подсматривать. Я никогда не мог устоять перед тобой, а значит, не сможет и он, — он положил одну руку на бедра Робби, крепко удерживая его на месте, в то время как другой продолжал медленно двигать двумя пальцами в его заднице. Робби вскинул на него глаза. У Итроатальвурина пересохло во рту, а у Робби сбилось дыхание, когда их взгляды встретились. — Думаю, ты был более шумным, чем обычно. Робби, ты увидел его прежде, чем я услышал, не так ли? Робби оглянулся на Спортакуса и лениво усмехнулся.  — Может быть. И что ты собираешься с этим делать?  — О, у меня есть несколько идей, — он наклонился для короткого поцелуя. Каким же милым и почти невинным он был по сравнению со всем, что Итроатальвурин видел до этого. Робби протянул руку, притягивая к себе, чтобы продлить контакт, и Спортакус с довольным вздохом подчинился, даря ему еще один глубокий поцелуй, прежде чем отстраниться.  — Любишь, когда за тобой наблюдают, Робби? — он согнул пальцы, Робби дернулся под ним и кивнул. — Позволил бы ты ему все видеть? Просто стоять и тихо наблюдать за нашим сексом?  — Да, — бесстыдно кивнул Робби. На его лице застыло упрямство, и что-то в Итроатальвурине сломалось при мысли о том, чтобы стереть это выражение с его лица, заставляя подойти ближе, чтобы увидеть происходящее в мельчайших деталях.  — Это подло, Робби, — с легким упреком ответил Спортакус, — Эгоистично использовать его для твоих вуайеристских желаний. Может быть, он тоже хочет с тобой поиграть? Робби, все еще не шевелясь, медленно перевел взгляд на Итроатальвурина. Он лениво облизал губы, его руки медленно сдвинулись с живота, оглаживая возбужденные соски. Итроатальвурин почувствовал слабость в коленях. Очень хотелось погладить свой член сквозь штаны.  — Можем ли мы… — спросил Робби, задыхаясь. — Можем ли мы пригласить его присоединиться?  — Конечно. Я не против делить тебя со мной же. Хотя о других не может быть и речи, — на его лице появилась непристойная улыбка. — А ты хочешь, не так ли? Займешь место между нами, мы будем трахать тебя, пока ты полностью не выдохнешься, но и тогда мы. Просто. Продолжим, — он добавил еще палец. Робби, почти всхлипывая, пытался насаживаться на пальцы, несмотря на то, что его бедра прижимали к кровати.  — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — умолял он, переводя взгляд со Спортакуса на Итроатальвурина. — Я буду хорошо себя вести ради вас. Просто дайте мне это!  — Ты всегда послушный для меня, Робби, — с теплом и нежностью ответил Спортакус, и польщенный Робби захлопал ресницами, когда он улыбнулся. — Вот почему я дам тебе то, что ты просишь. Если, конечно, Итроатальвурин согласен. Они оба смотрели на него: Робби умоляет взглядом, Спортакус выглядел так, как будто заранее знал его ответ.  — Ты присоединишься, Итроатальвурин? — Робби выгнул спину и провел пальцем по кончику уха Спортакуса, отчего тот вздрогнул. — Ты не пожалеешь. Ему хотелось немедленно согласиться, и не было никакой возможности скрыть от них доказательство своего интереса, но в то же время хотелось поупираться. Заставить Робби немного поработать за согласие. — Как ты думаешь сделать это? Робби сжал в кулаке волосы Спортакуса, не разрывая зрительный контакт с Итроатальвурином. Спортакус усмехнулся и наклонился, чтобы потереться носом о его шею.  — Почему бы тебе не подойти ближе, чтобы я показал тебе? — Я предпочел бы, чтобы ты сначала сказал мне, — ему хотелось видеть, как этот красивый рот озвучивает каждую грязную мысль, которая проносится в голове у Робби. Спортакус шепнул что-то на ухо Робби, и тот резко вдохнул сквозь зубы, прежде чем заговорить.  — Я собираюсь заставить тебя раздеться, и как только ты наконец-то останешься голым, встанешь передо мной, я буду лизать и кусать рядом с твоими тазовыми косточками так, что следы сойдут только через несколько дней. Я хочу водить ногтями вдоль твоего позвоночника и легко целовать твои бедра, и их верхнюю часть, и возле пупка, пока ты не выдержишь и не сожмешь в кулаке мои волосы, — Робби дернулся, когда Спортакус убрал руку, находившуюся между ними. — Потом я позволю тебе трахнуть мой рот. Посмотри, как сильно ты хочешь, ты уже течешь через штаны, я выжму тебя полностью. А когда ты кончишь, я буду играть с кончиками этих милых маленьких ушек, пока ты снова не станешь твердым, — будто для демонстрации он резко сжал между пальцами кончик уха Спортакуса, и ухмыльнулся, когда Спортакус от этого тяжело задышал и вжался в него. — А если будешь хорошо себя вести, я помогу тебе еще раз. Я позволю отсосать у меня, пока буду только стимулировать кончики ушей и позволю тереться о мою ногу. Итроатальвурин старался не выдавать своей спешки, стягивая с себя шапку, обнажая кончики ушей для жадного взгляда Робби. Затем он снял кожаный нагрудник и футболку, стараясь делать это медленно, в каждом движении красуясь своим телосложением. Робби издавал поощряющие стоны, хотя и они прервались хриплым вздохом, когда Спортакус отстранился, чтобы снять свои штаны. Вскоре он предстал перед ними голый, достаточно уверенный в собственной привлекательности, чтобы не стесняться пристального внимания.  — Так сойдет, — сказал Робби, оставляя поцелуй на губах Спортакуса. Он подполз к краю кровати и встал там на четвереньки. — Подойди ближе, Итроатальвурин. Позволь мне коснуться тебя. Он сделал еще один шаг вперед, и Робби быстро выполнил обещанное. Сначала укусы на бедрах вызвали тревогу, но потом горячий рот Робби, всасывающий кожу, едва не заставил его упасть. Он никогда не думал, что эти выступающие косточки так чувствительны. Но, кажется, сейчас он узнает много нового о своем теле, если доверять блестящим глазам Робби и понимающей улыбке Спортакуса. Робби так же осторожно оставлял метки на другом бедре и стонал в кожу Итроатальвурина, когда Спортакус расположился позади него, оглаживая мозолистыми ладонями его ягодицы, равномерно сжимая и раздвигая их. Руки Робби обернулись вокруг его талии, слегка царапая ногтями, он опустился ниже, нежно целуя почти всю кожу перед собой и влажно выдыхая у пупка Итроатальвурина, когда Спортакус начал скользить своим членом в ложбинке между ягодиц.  — Ты так сильно хочешь наши члены? — спросил он, проводя рукой вдоль линии подбородка Робби и желая, чтобы человеческие уши были такие же чувствительные, как эльфийские.  — Да, — ответил Робби, перемежая слова с поцелуями и укусами. — И я всегда получаю то, что хочу. Он испытующе глянул на Итроатальвурина, будто бросая ему вызов. Тот сжал волосы Робби в кулаке и ухмыльнулся ему. Спортакус провел языком вдоль его позвоночника, одна рука двигалась вниз к основанию его члена, он шепнул что-то на ухо Робби. Робби невнимательно кивнул, скользнул руками по спине Итроатальвурина, крепко сжимая бедра, впиваясь большими пальцами в оставленные им же красные отметины, посылая искры желания вверх по его позвоночнику. Не разрывая зрительный контакт, Робби позволил своему рту открыться и высунул язык. Итроатальвурин направил его к своему члену, толкаясь головкой в теплое, влажное кольцо губ. Ресницы Робби затрепетали, он удовлетворенно вздохнул, его пальцы впились глубже в бедра, когда Спортакус сзади него начал двигаться. Робби застонал сильнее, покачивая бедрами на члене Спортакуса, пытаясь взять глубже, но не имея возможности двигаться, пока его голову удерживали на месте. Он работал языком, облизывая головку, скользя вдоль щелочки, слюна стекала на член и по его собственному подбородку. Итроатальвурин удерживал его еще минуту, водя пальцами по изгибам ушных раковин и наслаждаясь ощущением контроля, прежде чем, наконец, двинуть бедрами, завороженно наблюдая, как погружается глубже сантиметр за сантиметром. Его руки сильнее сжимали волосы Робби, он взял более быстрый темп, пальцы на ногах поджались, когда Робби втянул щеки и расслабил горло. Итроатальвурин не думал о Спортакусе, его внимание было полностью захвачено Робби, его сладкими стонами, влажными звуками его рта, мерными движениями пальцев, довольным взглядом из-под ресниц, когда кончик носа утыкался в лобковые волосы. Он почувствовал, что мышцы внизу живота начали напрягаться, изо рта вырывались хриплые стоны, что-то раскаленное добела накапливалось внутри, и он был почти не способен выдержать силу этих ощущений. Он попытался оттолкнуть Робби прочь, но тот остался на месте, впиваясь ногтями в бедра так сильно, что он бы не удивился, увидев, что Робби проткнул ногтями кожу. Удовольствие затопило его, он захлебнулся воздухом и ослабил хватку в волосах Робби. Он вздрогнул от того, что его гиперчувствительный член продолжал двигаться в горле Робби, и нехарактерно для себя заскулил, когда Робби отстранился, облизываясь с довольной ухмылкой.  — Хороший мальчик, — сказал Робби, его голос был глубоким и хриплым. Он застонал, когда Спортакус обхватил рукой его за талию и потянул вверх. Итроатальвурин сел на колени у края кровати, пытаясь отдышаться и наблюдая за этими двоими. То, как они двигались вместе, красноречиво демонстрировало, что они занимались этим уже много раз. Робби выгнул шею так, чтобы Спортакусу было удобнее покрывать поцелуями бледную кожу, завел назад руку, игриво щелкая по одному из его ушей, и при виде этого в животе у Итроатальвурина что-то перевернулось. Спортакус обхватил ладонью сочащуюся головку его члена и шепнул Робби: «Я люблю тебя», достаточно громко, чтобы Итроатальвурин услышал. Робби вздрогнул от этих слов, и Спортакус повторял их снова и снова, пока Робби не излился ему в руку. Он продолжал двигаться на Спортакусе даже после того, как кончил сам, одной рукой играясь с его ухом, переплетая пальцы другой с влажными пальцами Спортакуса. Спортакус уперся лбом в плечо Робби, теряя прежний ритм толчков и сбиваясь на лихорадочный рваный темп, напрягаясь всем телом. Имя Робби срывалось с его губ как бесконечная мантра и оборвалось страстным вздохом, когда его самого накрыл оргазм. Его обмякший член выскользнул из Робби, и сперма медленно потекла по внутренней стороне бедер. У Итроатальвурина едва не потекли слюнки от такого заманчивого вида. Интересно, какие звуки удалось бы извлечь из Робби, если припасть ртом к этому розовому колечку и очистить его языком? Робби упал на бок, довольно вздыхая и увлекая за собой Спортакуса, обхватывая плечи эльфа. Они слились в глубоком поцелуе, и никого не волновало, что Итроатальвурин кончил в рот Робби несколькими минутами раньше. Он мог бы возбудиться снова, просто наблюдая за ними. Наконец, они разорвали поцелуй, и, обменявшись многозначительными взглядами, повернулись к нему.  — Ну что, продолжим? — сказал Робби, лениво протягивая руку Итроатальвурину, который позволил увлечь себя на кровать, чувствуя себя обессиленным. Робби довольно заурчал и провел по уху своими длинными чувственными пальцами. — У нас впереди вся ночь, и я ожидаю многого от твоей выносливости… Спортакус засмеялся, положил руку на грудь Робби и ущипнул за сосок.  — Робби, разве я не говорил раньше? Мы будем играть с тобой до твоего полного изнеможения. Робби довольно вздохнул и подался вперед, чтобы втянуть в рот кончик уха Итроатальвурина. Итроатальвурин, несомненно, влип. И вряд ли сможет смотреть на Гланни по-прежнему. Впрочем, он подумает над этим позже.