Your love

Это было как в кино. Он пришел в нужное время, когда, казалось, быть хуже уже не может. Он стал спасением, когда Чимин молился молча, скрывая в себе все наболевшее и отягощающее его. Момент из фильма, когда герои понимаю, что по уши и бесповоротно, стоит взглядам встретиться в ту самую секунду. Водопады поднимались против течения, будто видео воспроизводили в обратную сторону, а взрыв, разразив пространство своей мощью, возвращал разорванную материю на свои места. И все это в слоу моушине. Любили они в темноте, в тихом сумраке комнаты, когда весь мир за окном, а самое важное перед собственным носом — тот самый человек, парень, чьей жизнью дорожишь, как своей собственной, а любовные послания придумываешь во сне, дабы потом наутро прижать его покрепче, пожелав хорошего дня, и убедиться в том, что тот тепло одет. Слова обесцениваются, когда в дело вступают поступки, заключающиеся в обыкновенной заботе и беспокойстве о любимом. И никаких любовных писем не надо, когда он просит беречь себя и одеваться теплее, оставляя теплый поцелуй у виска. Его любовь в россыпи касаний по коже и тихой, окутывающей заботе, что заставляет улыбаться каждый день. Просто так. Потому что ты счастлив, и человек рядом с тобой в целости и сохранности. И эта любовь была настоящей, искренней и всецело взаимной, и они боялись, случись что, больше никогда не смогут полюбить кого-то вновь. Эта любовь ела их изнутри, в то же время, существуя, как источник живой водицы: испей, и пустоши внутри не станет.

***

Чимин весь день был как на иголках. Он проснулся ни свет, ни заря, очнувшись благодаря настойчивой трели телефона. — Да, — осипшим ото сна голосом произнес Пак. — Чимини, какого черта трубку не берешь? — это был Джин — друг, который у Пака остался, несмотря на то, что он прервал все контакты с, так сказать, мнимыми друзьями. — Ты обещал сегодняшний день посвятить мне и моим неисчерпаемым проблемам. Алло? — Да я за тобой и слова вставить не могу, — пробормотал парень. — Ты вообще-то меня разбудил. — Ой, ну простите, ваше высочество. Хочу заметить, что негоже персоне, как вы спать до столь поздней поры. Уже двенадцать, Пак! — Что? — он окончательно разлепил глаза и отодвинул телефон от уха, чтобы убедиться в правдивости сказанного. — Черт. — Так что ты давай, просыпайся, и пойдем на прогулку. Надоело твое вялое настроение, пора бы уже взбодриться и перестать мучить себя из-за какого-то козла. — Легко тебе говорить, — опять тяжелый вздох. — О’кей, я буду. — На том же месте в два часа. Не опаздывай, а то будешь искупать свою вину весь оставшийся день. Обещаю. — Бывай, — Пак скидывает звонок и отбрасывает телефон куда-то подальше на кровать. Он еле как скидывает свои конечности на холодный пол, тут же вздрагивая от пробежавших по коже мурашек. Найденные тапки идут в использование, и Чимин уже в ванной комнате, заливает ледяную воду в глаза, чтобы проснуться окончательно. В период, когда Чимин общался с большим количеством людей, подобное одиночество, как сейчас, ничуть не угнетало. Но все изменилось с приходом одного единственного человека. Чим не может не думать о нем, он, как зависимый. Что ж, его проблемы. Собравшись, парень оповестил друга о том, что скоро будет на месте и быстро вышел из дома. Дорога заняла на все про все — полчаса, и вот, Чимин уже стоит у входа в сквер, где ожидает Джина. Он много думал о том, почему в жизни иногда ни с того ни с сего все идет под откос. И есть ли в этом его вина? Вероятно, что ответ частично положительный. — Чимин? — знакомый мальчишеский голос был как гром на голову. Очень резким, разрезающим пространство, как небо расчерчивает молния своим величием, и трепещущим где-то внутри под ребрами. Чимин повернулся к его обладателю и замер в то же мгновенье. Он не видел этого парня долгое время, все дни напролет изводя себя мыслями и скребущими под кожей догадками. Отчего-то сердце пустилось в пляс и ноги чуть подкосились, стоило посмотреть в чарующую темноту карих глаз. — Привет, — такое легкое, практически воздушное, но на душе оставляющее серый осадок. Чимин не говорил же ничего. Парень стоял истуканом, хлопал глазами, боясь, что отвернись он хоть на миг, образ долговязого брюнета исчезнет не только из глаз, но и из памяти. Это пугало. — Эй, все нормально? — он подошел к нему на шаг, сокращая и так смехотворное расстояние. Глупый вопрос, учитывая то, что они не общались практически два месяца, расставшись абсолютно не на хорошей ноте. — Чимин, нам надо поговорить. — Я просто не ожидал тебя увидеть. Это Сокджин-хен тебя позвал? Сердился ли Пак? Ничуть. Он был потрясен неожиданной встрече, но не более. Джин как лучше хотел. Но, какими бы благими его намерения не были, пару ласковых от младшего тот явно получит. — Давай поговорим, — звучало умоляюще. — Пожалуйста. — Я не думаю, что готов к разговору с тобой, — сглатывает паренек и начинает осматриваться по сторонам — так не хотелось ловить взгляд чужих глаз. — Уже больше некуда тянуть. Прошу, Чимини, — он делает еще шаг. Чонгук касается холодной ладони, зажимая в своей теплой. Чонгуковы руки всегда такие. И парню ничего не остается, как согласиться и следовать. Ребята забрели в парк. В субботний день людей там было немало, но парням все же удалось присесть на одну из пустующих скамеек. — Ты избегал меня, — Чон решает начать с этой фразы. — И ты не понимаешь почему? — Чимин не видит смысла. Он хотел бы повернуть время вспять и не расставаться с любимым парнем надолго, но прошедшее время пошло ему на пользу. Он многое переосмыслил. — Ты такой… Отстраненный. Скажи, что-то изменилось? Твои чувства ко мне… они остались? — брюнет повернут к парню лицом, в то время как тот сидел боком и не замечал надежды, скользящей в карих радужках. Он слышит все, что требуется для принятия его слов, как правды, в голосе. — Конечно, я все еще люблю тебя, Чонгук, — Пак, наконец-то, поворачивает голову к близ сидящему, — чувства так быстро не исчезают. Но сам факт того, что ты намеренно причинил мне боль, меня не отпускает. Ты сделал это мне назло. — Так было нужно. Я хотел, чтобы ты ревновал, чтобы понял, каково было мне. — Ты причинил мне боль! — зло рыкнул Чим, поднимаясь на ноги. Он не видел смысла в этом разговоре, в действиях бывшего, абсолютно во всем! — Я преподал тебе урок, — настаивал на своем Гук, вставая следом за возлюбленным. — И если бы ты не был таким упертым, то понял бы это сразу, и нам бы не пришлось все это время быть порознь. — Позволь узнать, урок случаем назывался не «как публично унизить своего парня, поцеловав другого, и причинить ему боль» или «не смей мне изменять, я хочу сделать это первым»? — в сердцах выпалил Чим, привлекая к ним внимания. Да и пофиг вообще на общественность, сейчас решается кое-что намного важнее мнения окружающих. — Ты хоть подумал о том, что ты собираешься сделать, прежде чем обжиматься с кем-то при мне? Я сомневаюсь. Я в тебе разочарован, Чонгук. И если ты поймешь, что заставил меня испытать, а правильнее сказать, когда ты это сделаешь, а рано или поздно это произойдет, тогда приходи поговорить. — Чимин, постой! — Чонгук погнался следом за парнем, цепляя того за руку, но резкое движение Чимина разбило все надежды. Пак просто скинул чужую руку, стряхивая ее, будто грязь, и пошел своим путем, возвращаясь в пустую квартиру. На следующий день Чимин проснулся опухшим и подавленным. Было уже не так тошно, как день назад, а встреча с бывшим дала новую пищу для размышлений. Чим все еще любит и даже готов простить, но одно для него четко и кристально понятно: если Чонгук не изменит своего поведения, а самое главное — мышления, то продолжать эту канитель, называющуюся отношениями, нет смысла. Он собирается с мыслями и движется в квартиру Чона, где раньше жил он сам. Сейчас парня там нет, он в университете, что дает Чимину полную свободу действий, а именно, собрать все свои вещи и забрать их с собой. Он так и поступает. Поворачивает ключи в замочной скважине и ступает в место, что наполнено совместными воспоминаниями: теплыми объятиями, нежными поцелуями и громкими словами, в место, которое хранит их все до последнего. Шагает Пак тихо, как мышка, движется плавно и не спеша. Хозяина не будет здесь еще до позднего вечера. Он идет на кухню, ставит чайник и достает кружки с верхней полки над раковиной, достает по привычке свою. И когда вода закипает, оповещая о готовности резким щелчком, Чим торопится залить ее в чашку. Все происходит как-то быстро. Он наклоняет чайник, а в этот момент в квартире слышится копошение и шуршание тапок о пол. Парень проливает из-за испуга горячую жидкость прямо на руку, громко ругается от яркой вспышки боли, а позже подставляет поврежденную лапку под холодную воду. — Чимин? — на пороге стоит сонный Чонгук с опухшими глазами, в домашних штанах, а на его оголенном сверху теле сверкают свежие синяки и ссадины. — Извини, я не думал, что ты можешь быть здесь. — Что ты здесь делаешь? — шебурша по паркету тапками, он продвигается дальше, огибая парня, который выключает кран, и садится на стул. — Я за вещами, — безэмоционально выдавливает Пак, а далее передает кружку с заваренным чаем парню напротив. — А-а, — с пониманием кивает тот, беря ее в руки. Чимин идет в спальню, чтобы собрать свои вещи, а заодно посмотреть, не убил ли Чонгук квартиру беспорядком. На удивление в комнате было чисто, не считая разобранной постели и смятых простыней, что прибывали в полнейшем хаосе. Он открывает шкаф и начинает складывать шмотки одна за другой в сумку, которую прихватил с собой. — Не надо, — умоляюще просит Чонгук, появившийся на пороге. — Не делай этого прошу, — практически шепчет парень. Вчера он был не в себе, выпил много, да и истерику закатил. Плакал половину ночи, убивался, ненавидя себя за каждое плохое сказанное слово в сторону любимого человека. Трус. Ведь можно было придти раньше, сказать ему о своих чувствах, извиниться, вымаливать прощения, а он… — Чонгук, я хочу этого. — А я не хочу, — выдергивая сумку из рук старшего, он повышает голос. — Я не могу на это смотреть. — Так не смотри! — рыкают в ответ. Он изнеможен, так же как и Чон. — А я не могу видеть, во что ты превращаешься. Что с тобой стало? Что это за синяки на твоем теле, что это значит, в конце концов? — голос срывается напоследок, демонстрируя подвешенное состояние Пака. — Мне плохо без тебя, — на глаза уже начинают наворачиваться слезы, — не оставляй меня, пожалуйста. Младший пересекает расстояние между ними, крепко обнимая Чима. Он так безумно скучал по нему, так долго ждал того момента, когда его обнимут в ответ, как сейчас, когда позволят вдыхать аромат кожи, зарываясь носом в изгиб шеи. — Чонгуки, милый, нам надо это сделать, надо расстаться. — Не говори так, — отстраняется парень и слезно смотрит в любимые глаза. Чимин отступает и садится на кровать, прикрывая на минуту глаза. Он не знал, что будет так сложно отпустить и покинуть того, кого любит больше жизни. Его ноги обдает теплом, а на полу сидящий Чонгук, утыкается носом в колени, крепко обнимая за ноги. — Я не смогу без тебя, — сейчас перед Паком ребенок, совсем еще маленький и не знающий мира, совсем хрупкий. Чонгук никогда не был таким перед парнем, никогда не давал слабины и всегда стоял четко на своем, не прибегая к мольбам и слезам. — Сможешь, — начинает всхлипывать Чим, зарываясь пальчиками в мягкие волосы. — Ты сильный и все сможешь. Мы просто не подходим друг другу, понимаешь? Тебе нужен кто-то… — Мне никто не нужен кроме тебя, ты это можешь понять? — на хена смотрит опухшее красное лицо с мокрыми дорожками соленых рек на щеках. И в этот момент что-то обрывается в груди. — Я люблю только тебя, и это никогда не изменится. Я такой дурак, прости меня, Чимин-а, прости, пожалуйста. Я никогда не встречал человека, прекраснее тебя, никогда не был так любим и никогда так сильно никого не любил в ответ. — Перестань плакать, прошу, — у самого уже появляются слезы на глазах, когда перед ним на коленях стоит его Чонгук весь в слезах и просит о прощении. Чим вытирает слезы из его глаз, стирает их с щек, лишь бы избавить такого сильного парня от боли и пролитой из-за его раскаяния воды. — Я не хотел делать тебе больно, я никогда этого не планировал. Просто я настолько ревнив и глуп, что не смог понять раньше того, что ты только мой. — Чонгуки, я не сержусь на тебя. Я тебя так сильно люблю. Я тебя уже простил, поверь мне, только не плачь, прошу. — Я без тебя ничто, пустое место. Не бросай меня одного, я этого не вынесу. — О боже, не говори так, — начинает рыдать в ответ парень. Он опускается к возлюбленному на пол и заключает в свои мягкие объятия, даря то тепло, которого им обоим так не хватало. Чим сцеловывает капли слез со впалых щек и поправляет волосы, которые сейчас совсем не в порядке, как и оба парня. — Останься, — шепчет Чон, оглаживая большими пальцами красивое, но такое печальное сейчас лицо, держа его в ладонях. Чимин кивает, часто и быстро, а дальше приближается к лицу напротив и тепло целует обожаемые губы. В комнате темно из-за зашторенных штор, а на полу, прямо по середине восседает пара, держа друг друга в крепких объятиях. Каждый лелеет надежду на то, что все изменится: что Чонгук больше не будет таким эгоистом и поубавит пыл, что он больше не будет безумцем, который ревнует ко всем и вся, что Чимин действительно простил и никогда не бросит. Есть истории с печальным концом, есть хэппи энды. А суть лишь в том, что финал зависит только от нас самих, потому что в руках каждого есть возможности и есть мотивы. Чимин дал такую возможность парню, который разбил ему сердце, он дал шанс, не воспользовавшись которым, другого такого не будет.