Алые стены в Хогвартсе

      Всё, что было известно участникам о первом туре — это его дата и то, что на нём решающую роль будет играть смекалка. Эйнар почему-то совсем не беспокоился о Турнире. Может быть, времени впереди было ещё много, а может быть, он всё ещё не осознал, во что вляпался. Гораздо больше его волновало, во-первых, что близнецы всё ещё на него дулись, и, во-вторых, что теперь ему почти не удавалось побыть одному. Но не только Рон Уизли и Невилл Лонгботтом норовили оказаться рядом с ним на переменах. Эйнар и шага не мог пройти по коридорам, чтобы хоть одна из встреченных девчонок, неважно, с какого курса и факультета, не попросила бы у него автограф. Только на дежурстве ему удавалось насладиться желанным одиночеством, но, как назло, декан МакГонаголл «в приступе заботы» о своих чемпионах перекроила весь график и резко сократила число его дежурств. Хватившись, Эйнар вспомнил, что не взял с собой мракоборческий плащ-невидимку, подарок отца. Хорошо хотя бы, что старостам было заранее известно, когда состоятся посещения деревни Хогсмид, поэтому Эйнар написал родителям и попросил, чтобы отец встретился с ним и привёз плащ.       Эвергрин старался поменьше думать о четвёртом Чемпионе, хотя это было трудно: Поттер так и лез ему на глаза, с явным намереньем поговорить. Это было понятно: с Гарри теперь почти никто не общался, кроме Гермионы, а за прошлые года мальчишка привык, что на просьбу помочь Эйнар всегда отзывался. Всегда. Тем более ему нужна была сейчас помощь и поддержка от того, кто оказался с ним в одной лодке. А тут ещё в «Ежедневном Пророке» появилась статья, за подписью Риты Скитер, о Турнире и его участниках. Девять из каждых десяти строк этой статьи были, конечно же, о знаменитом Гарри Поттере. Остальные же Чемпионы были упомянуты вскользь, а фамилии Делакур и Эвергрина к тому же были перевраны до неузнаваемости. И разумеется, о том, что Крум был героем недавно закончившегося Чемпионата мира по квиддичу, в статье не было ни буквы.       Когда субботним утром накануне первого тура весело гомонящая толпа учеников направилась к Хогсмиду, Эйнар разве только не бежал впереди всех, так он хотел поскорее увидеть отца. Войдя в бар «Три Метлы», парень сразу заметил Йена: статный светловолосый колдун перешучивался у стойки с кокетничающей хозяйкой, мадам Росмертой. — Папа? — окликнул его Эйнар. Тот мгновенно обернулся, не переставая улыбаться: — Эйн! Сынок! — Эвергрины обнялись. — Росмерта, это мой сын, Эйнар. Ты наверняка его уже видела здесь. Он учится на шестом курсе, и ещё он староста, — с гордостью сказал Сигюрдссон. Приятная пухленькая женщина ласково улыбнулась парню. — Принеси, будь добра, нам сливочного пива за тот столик, — отец и сын отошли от стойки. — Папа, я должен тебе кое-что сказать… Светло-голубые глаза Йена лучились радостью. — …Я привёз тебе то, что ты просил, — он подал Эйнару большой свёрток из плотной бумаги. — Мама передала привет и велела тебя обнять. Ну, говори скорей, Турнир Трёх Волшебников ведь уже начался? — Да. Собственно, поэтому я и хотел… — В «Пророке» написали, что чемпионов четверо, и четвёртый — Гарри Поттер, неужели это правда? Эйнар кивнул. — А Крум из Дурмштранга — это тот самый ловец сборной Болгарии? Снова кивок. — А кто остальные двое? Такие странные фамилии… — Мисс Делакур из французской школы и… Я, папа. — Ты?! Мерлин великий! Эйнар, я… — отец сначала опешил, а потом словно засветился от счастья. И закричал на весь бар: — Росмерта! Всем по бутылке пива за мой счёт! Мой сын участвует в Турнире Трёх Волшебников! Эвергрин-младший зарделся и опустил взгляд, посетители радостно загомонили, приветственно вскидывая выпивку. Эвергрин-старший сиял улыбкой: — Мы с мамой так гордимся тобой, Эйнар! — Да, папа… Но я хотел… — …Да всё, что угодно! — …Ты не мог бы мне кое-что объяснить? Мы с друзьями выпили Снадобье Старения и пошли бросать заявки. Их вытолкнуло, а меня — нет. Я не понимаю, почему. Может такое быть, что зелье на разных людей действует по-разному? Радость на лице Йена мгновенно стала смущением. — Ну, дело вообще-то не в зелье… Это я виноват, сынок… Сын вопросительно уставился на него. — Когда мы с Холли тебя взяли, мы не знали, что ты волшебник, мы думали, что ты магл. И поэтому я не записал тебя в магический реестр. Когда же в пять лет ты проявил колдовские способности, я сразу же зарегистрировал тебя, но задним числом… И, понимаешь ли… В общем, тебе вместо 76-го года рождения написали 78-й… А я не проверил. Вот так и получилось, что ты пошёл в Школу на два года позже. Поэтому тебе уже есть 17. Прости… «Вот ведь, как всё просто… — изумился про себя Эйнар. — У какой-то гоблинши-регистраторши перо в лапке дрогнуло… А я-то уже вообразил, что тут опять тайные тайны и загадочные загадки…» — Да ладно, — сказал он вслух, — просто я иногда сильно удивлялся, почему я словно старше своих однокурсников… А я и на самом деле старше… Тогда это многое объясняет. Йену на мгновение показалось, что с последними словами открытый взгляд его сына стал каким-то жёстким, колючим… очень неприятным и чужим. Но впечатление моментально исчезло: Эйнар смотрел на отца как всегда, искренне улыбаясь лучистыми карими глазами…       Заметив, что в бар заходят Ли, Фред и Джордж, Эйнар тут же потянул отца на улицу. А в дверях парень едва не столкнулся с Гермионой, хотя казалось, что места достаточно, чтобы пройти мимо. Девочка как-то странно не него взглянула, но Эйнару было не до неё.       Эвергрины ещё немного погуляли по деревне, беспечно болтая обо всём на свете, совсем как раньше. Потом Эйнар проводил отца на станцию и вернулся в Замок. «До открытия Турнира остаётся всего несколько дней, пора уже и начать готовиться, — подумал Эвергрин и вздохнул. — Смекалка… Вот бы знать, к чему придётся её приложить…» Он взял несколько книг, забрался на свою кровать, задёрнул полог и принялся повторять заклинания, все подряд. На следующий день Эйнар поплёлся в библиотеку. Бродя между полками, он неожиданно столкнулся нос к носу с Поттером и вздрогнул. Гарри с видом заговорщика прижал палец к губам и кивнул ему на самый дальний угол. Они отошли. — Эйнар… Я хотел тебе кое-что сказать, — и он понизил голос до еле слышного шёпота, Эвергрин невольно огляделся: никого. — В первом туре надо справиться с драконом! — Что?! Откуда ты знаешь?! — Неважно. Знаю. — П-почему ты мне сказал, Гарри? Мы же соперники. — Во-первых, ты всегда мне помогал. А во-вторых, остальные тоже знают. Я подумал, будет несправедливо, если не знать будешь только ты. — Спасибо, Гарри, — Эйнар чуть поколебался, но потом всё-таки протянул Поттеру руку. Они обменялись рукопожатием. На мгновение Эйнару захотелось вот прямо сию минуту рассказать Гарри всё, что он узнал от Петунии… Наверное, это желание отразилось на его лице, потому что Поттер как-то странно взглянул на него. — Эвергрин, ты в порядке? Тот мотнул головой: — Не совсем. Но я справлюсь. Я должен справиться. — Я могу тебе чем-то помочь? — Нет, Гарри. Я сам. — Ну, ладно… Удачи на первом туре. — Спасибо. И тебе.       …И вот четверо участников Турнира в большом шатре готовятся «выбрать» своего дракона: мистер Бэгмен, глава Департамента магических игр и спорта Министерства магии, как всегда улыбаясь во всё младенчески пухлое розовое лицо, протягивает им мешок, где копошатся уменьшенные (и безобидные) копии грозных рептилий. Право первого выбора предоставили даме. Флёр вытащила валлийского зелёного, гладкого, глянцевитого, с длинным гибким телом и узкими крыльями. Очень вертлявый, он долго не давал снять с шеи цифру 3. Грозно глянув из-под нахмуренных бровей на хогвартсцев, Виктор достал из мешка номер 1, яркого нарядного китайского огнешара, блистающего красной и золотой бахромой на лапах и на очень коротких крыльях. Гарри вынул номер 2 и закусил губу: венгерский хвосторог, самый крупный, угольно-чёрный, с длинным мощным хвостом, усыпанным острыми шипами. А Эйнару остался коренастый сизо-голубой шведский тупорыл с цифрой 4 на шее. Хоть этот короткохвостый дракон и был самым маленьким из всех, но широкая пасть крупной головы с длинными изогнутыми рогами была заполнена таким количеством зубов, что, казалось, их у него больше, чем у всех остальных вместе взятых. Никто на свете не мог бы сказать, что кому-то из чемпионов достался лёгкий противник. Задача осложнялась ещё и тем, что все настоящие драконы были самками, а нужно было забрать из кладки золотое яйцо…       Чемпион Дурмштранга решительно выдохнул и вразвалку вышел из шатра, крепко сжав наизготовку свою волшебную палочку. Оставшиеся юные волшебники даже не смотрели друг на друга. Одинаково сосредоточенные и бледные, они стояли, уставившись в пол. Мистер Бэгмен покусывал толстый палец и нет-нет, да и поглядывал на Гарри, словно боясь, что самый младший участник рухнет в обморок. Как себя чувствовал Поттер, Эйнар, конечно, не знал, но сам он изо всех сил боролся с тошнотой от страха.       Выступление каждого участника занимало минут 20-30, всё это время снаружи доносились испуганные вопли зрителей, треск пламени, свист крыльев и рычанье драконов, восторженные аплодисменты — все эти звуки беспорядочно чередовались, и оставшиеся в шатре по ним никак не могли догадаться, насколько успешно проходит испытание очередной участник. Эвергрину было хуже всех, ведь он шёл последним.       …Но вот настал и его черёд. Эйнар вышел, и тотчас же зажмурился, оказавшись на ярком свете. Зрители замерли. Парень воззрился на дракониху, восседавшую в чашевидном гнезде на возвышении, а она уставилась на крошечного человечка с малюсенькой палочкой в руке. Эвергрин очень медленно пошёл вперёд. Дракониха не вела себя агрессивно, угрозы в маленьком человечке она не чувствовала, она просто хотела спокойно сидеть в гнезде со своим будущим выводком, её уже и так беспрестанно дёргали последние несколько дней: ловили, усыпляли, связывали, тащили то туда, то сюда… Хорошо, хоть все яйца были целы. Тем не менее, человек приближался, и вот-вот он переступит незримую безопасную для потомства границу. Зубастое существо оскалилось, предупреждающе зашипело, испустив струйки дыма из пасти и ноздрей, и встало на лапы. Эйнар остановился. Золотое яйцо лежало точно в середине кладки, ярко выделяясь среди остальных, серебристо-синих. «Надо отвлечь её. Увести от гнезда, — думал волшебник, — я смогу добежать… Мерлин, да ведь банальные Манящие чары сработают! И бежать не надо. Но как заставить её отойти? ...Да!» — Экспекто Патронум! — и возле парня оказался большой серебристый медведь, он так ярко сверкал на солнце, что при взгляде на него глаза слезились. Все зрители ахнули и тут же смолкли. Эйнар тихо сказал: — Отвлеки её, пусть сойдёт с гнезда.       Медведь и его хозяин пошли в разные стороны. Дракониха озадаченно водила головой, смотря на обоих. Серебристый зверь показался ей опаснее, ведь он был намного крупнее человека, так неприятно блестел, да и двигался быстрее. Она встряхнулась, расправляя крылья, и сделала выпад в сторону Заступника. Тот остановился, но потом опять пошёл на неё. Дракониха переступила гнездо мощными лапами, чтобы не раздавить яйца, присела, посильнее упираясь в землю хвостом и окатила медведя мощным кислотным душем из пасти. Живое существо не имело бы ни шанса избежать гибели, Заступник же просто исчез. Этого короткого момента Эйнару вполне хватило: «Акцио, Золотое Яйцо!!!» — и вот он уже со всех ног мчится к судьям с большим яйцом в руке. Дракониха плеснула кислотой и в него, но струя была гораздо слабее и не долетела до парня, ведь бóльшая часть уже была израсходована. Наперерез кинулись драконьи служители… Зрители громко аплодировали Эвергрину за простое и изящное решение поставленной задачи.       Заклятье Флёр было сложнее и мощнее, она в одиночку сумела усыпить свою дракониху, — обычно требовалось усилие четырёх колдунов, — но та во сне дохнула огнём и сожгла почти весь подол мантии девушки, превратив строгую макси-мантию в пикантное мини. Виктор ослепил свою противницу и так же легко взял яйцо, но дракониха в ярости передавила почти всю кладку. Гарри тоже использовал Манящие чары, но вызвал свою метлу и в полёте забрал яйцо. При этом дракониха хвостовыми шипами распорола ему руку. Первый тур, таким образом, явного фаворита не выявил: Делакур и Поттер за эффектность заняли первое место, а Эвергрин с Крумом — второе, уступив всего один балл.       До второго тура было ещё три месяца, но задачу участники должны были выяснить сами, с помощью Золотого яйца. Оно легко открывалось, но при этом начинало так оглушительно выть, что уши закладывало. Оба гриффиндорских чемпиона не сговариваясь убрали золотой трофей в сундук и постарались о нём забыть, что им с лёгкостью и удалось. Гарри и Рон помирились, Эйнар тоже объяснил всё братьям Уизли — всё пошло по-прежнему. Ну, или почти по-прежнему. Отношение учеников к Поттеру после эффектного противостояния с драконом переменилось в лучшую сторону, а за Крумом и Эвергрином девочки начали прямо-таки охотиться. Правда, не за ними лично, а за их автографами. Не было ни дня, чтобы Эйнар не благодарил мысленно своего отца за подаренный плащ-невидимку, только этот предмет — о котором никто в Хогвартсе не знал, даже его друзья Уизли, — позволял ему оставаться в одиночестве и бродить по Замку. Что он и делал. Почти каждую ночь. А потом объявили о предстоящем Святочном Бале — и тут едва ли не все юные колдуньи словно разом с ума сошли.       …Эйнар растерянно перебирал с десяток туго скрученных маленьких кусочков бумаги. Почти одинаковых. Разворачивал, читал, сворачивал. Он решительно не мог понять, что же ему делать со всеми этими приглашениями на свидания, тем более, что назначены они были на почти одно время, но в разных местах Замка — от совятни до Астрономической башни. Случайно взглянув на близнецов Уизли, он заметил, что они оба наблюдают за ним и еле сдерживают хохот. Эвергрин сразу понял, почему. Он усмехнулся, ещё раз перебрал записочки, выбрал две и пошёл к приятелям. — Ну, хотя бы от этих двух свиданий я избавлен, — сказал он, помахивая бумажками, подписанными «Ф» и «Д». — Вынужден вам отказать, мадам Фредерика, мадам Джорджина! — Между прочим, Джорджиана! — Между прочим, мадмазель! Уизли, кривляясь, пропели это тоненькими голосами — и все трое расхохотались.       Смех смехом, но все старшекурсники должны были найти партнёра для танцев. А тем более чемпионы, ведь они по традиции открывали Бал, как сообщила декан МакГонаголл, буквально загнав в угол своих чемпионов. Гарри эта новость ввергла в шок, у него был такой вид, что Эйнару показалось, будто Поттер лучше сразится с драконом-двумя. «Ну, вот ещё забота, — раздражённо подумал сам Эвергрин. Менее всего ему сейчас хотелось заниматься поисками пары для танцев. — Интересно, а Фред с Джорджем с кем пойдут? Друг с другом?» На этот его вопрос близнецы отреагировали моментально. Сначала поржали, а потом, ничтоже сумняшеся, прямо у него на глазах пригласили своих товарищей по квиддичной команде, Анджелину Джонсон и Алисию Спиннет. И довольные-предовольные уставились на него. Эйнар растерянно обвёл взглядом гостиную Гриффиндора, ему показалось, что все девочки, ехидно ухмыляясь, воззрились на него в ожидании. Парень покраснел и, выдавив «А я ещё подумаю», сбежал в спальню. Но как бы стремительно он ни мчался, раскаты хохота позади всё-таки услышал… Эйнар пообещал сам себе, что завтра пригласит на Бал первую встречную девочку, будь это хоть подружка Малфоя Пэнси Паркинсон.       …Проснувшись раньше всех, он спустился в общую комнату. Разумеется, маловероятно было встретить там девочку с другого факультета. А вот Гермиону Грэнджер — запросто. Она собиралась на занятия и перекладывала в сумке книги с очень сосредоточенным для раннего утра видом. Эвергрин решительно выдохнул и подошёл к ней. — Привет, Гермиона. Не спится или вообще не ложилась? Девочка взглянула на него и хмыкнула: — А ктó спрашивает-то… — Слушай… Тут такое дело… Ты не могла бы кое-что для меня сделать? — Конечно, — и тут же поправилась: — Э-ээ… Смотря что. Если ты про Золотое яйцо — я не знаю, почему оно воет. — Да нет… Я про другое. Ты могла бы пойти со мной на бал? По изумлённому взгляду Гермионы было понятно, что она ожидала чего угодно, но не этого. — А… А ты уверен, что хочешь пойти именно со мной? — Ну-у… Да. Уверен. — Эйнар… Извини… Я, конечно, твоё предложение ценю и всё такое… Но… Понимаешь… Я хотела бы, чтобы меня пригласил другой парень. А он всё никак не додумается до этого. — Ну, и дурак. — Ага. На самом деле, тебе ведь всё равно, с кем идти. Тогда пригласи Джинни. Она мне все уши прожужжала, как она хочет на этот бал… Конечно, она по уши влюблена в Гарри, но ему и в голову не придёт её позвать, потому что он сам влюблён в Чжо Чжан. — …Это такая маленькая, черноволосая… ловец Когтеврана, кажется? — Ага. Извини ещё раз. Я всё-таки подожду, вдруг дурак поумнеет… Ты только не обижайся. — Да ладно… — Эйнар отвернулся и, закусив губу, пошёл куда и собирался: наружу, в умывальню.       …Чжо Чжан в окружении своих подружек болтала на перемене возле кабинета — о Святочном Бале, разумеется, других тем у молодых волшебниц в последние дни и не было. Она сначала не поняла, почему остальные вдруг смолкли, и резко обернулась, её гладкие блестящие волосы качнулись, как раскрывшийся веер. Оказалось, что позади неё стоит гриффиндорский Чемпион Эвергрин. — Привет, девочки, — сказал он и улыбнулся. Сначала напряжённо, а потом его лицо словно осветилось. Когтевранки даже позабыли хихикать. — Привет, Чжо. Можно тебя на минутку? Её удлинённые глаза стали совсем круглыми…       …Начались долгожданные каникулы, но по домам разъехались только младшие курсы, большинство старшекурсников и не думало уезжать. И вовсе не из-за многочисленных домашних заданий. В гриффиндорской гостиной, так же, как по всему Замку, царило веселье. Задания на каникулы были прочно позабыты почти всеми, даже Грэнджер. Только Эйнар, как всегда, стремился отделаться поскорее от обязанностей. Потом он присоединялся к близнецам Уизли, которые ни минуты не сидели без дела. Они то пытались подсунуть зазевавшимся однокашникам испытательные образцы изобретённых сластей с шуточными побочными эффектами, то с самым серьёзным видом принимались писать какие-то послания, то уносились во двор играть в снежки. Когда Эвергрин уставал от развлечений, он принимался как и раньше бродить по Замку. В последние дни его очень интересовали подземелья.       Рождественским утром все обитатели Хогвартса радовались чудесно возникшим в изножье кроватей подаркам, у кого горка была побольше, у кого — поменьше. У Эйнара подарков оказалось значительно больше, чем всегда, и он всё пытался понять, кто же, кроме родителей, мог его ещё поздравить. Писчие перья белого луня от мамы, широкий тиснёный кожаный пояс, отделанный серебром, с чехлом-«ножнами» для волшебной палочки — это, конечно, папа постарался. Такие чехлы-«ножны» только-только стали входить в моду в Британии, в Хогвартсе их ещё почти ни у кого не было, ученики носили палочки либо в карманах, либо за пазухой, либо в сумках — словом, это было очень неудобно. Остальные коробочки и свёртки содержали всевозможные сласти. Ярко-фиолетовые фантики канареечных карамелек от Фреда и Джорджа он, хмыкнув, узнал сразу и не собирался их пробовать. Догадавшись, что остальные угощения, среди которых оказались даже несколько коробочек магловских конфет, — все они были не подписаны –от поклонниц, Эйнар сложил их все в большую коробку и убрал в сундук. Правда, фрукты, которые очень любил, всё-таки оставил на тумбочке.       Вечером перед закрытыми дверями Большого Зала в ожидании восьми часов, когда должен был начаться Бал, столпились ученики всех трёх школ, сверху их разноцветные праздничные мантии напоминали оживший цветник. Многие суетились в толпе, разыскивая своего кавалера или даму. Чемпионы и их пары стояли на свободном пятачке возле дверей под надзором профессора МакГонаголл в мантии из красной шотландки. Флёр Делакур, как всегда, выглядела великолепно, в блестящей светлой мантии она казалась серебряной статуэткой. Рядом с ней переминался Роджер Дэвис, капитан когтевранской команды по квиддичу. Он не сводил глаз с Чемпионки и было понятно, что он сам не верит в своё счастье. Виктор Крум в чёрной мантии с красными широкими кантами нисколько не потерял своего обычного угрюмого вида. Он очень зорко следил, чтобы никто даже ненароком не толкнул его даму, стройную невысокую девушку, одетую в голубое, с красивым тяжёлым узлом гладких тёмно-каштановых волос. Она стояла спиной к остальным. Эвергрин увидел, как смуглая девочка с длинными косами, перевитыми золотом, наряженная в ярко-малиновую мантию с золотыми узорами буквально притащила за собой Поттера, на лице которого, казалось, навечно приклеилось растерянное выражение. Праздничный наряд Гарри был бутылочно-зелёного цвета. Сам Эйнар, в тёмно-фиолетовом бархатном наряде, всё ещё высматривал в толпе свою спутницу. В кулаке он комкал узкую ленту из золотого кружева: он не был уверен, но подозревал, что подарок, перевязанный этой лентой, прислала ему та, кого он сейчас ждал. Заметив её, он понял, что угадал правильно: прямая узкая сиреневая мантия Чжо была отделана точно таким же кружевом.       Парень отвернулся, быстро повязал ленту себе на рукав, выше локтя, и вновь повернулся, встречая свою даму ясной улыбкой. А вот Поттер, глядя, как Эйнар с достоинством подаёт руку миниатюрной когтевранке, чьи чёрные волосы блестели сегодня особенно ярко, замер как оглушённый заклятием. Когда пришло время Чемпионам войти в Зал, его партнёрше, Парвати Патил, пришлось не только толкнуть Поттера локтем, но и наступить на ногу, чтобы он ожил.       После ужина, по-хогвартсовски роскошного, начались танцы. На небольшом возвышении заиграл приглашённый модный ансамбль, «Ведьмочки», под плавную мелодию Чемпионы открыли Бал.       Танцевать красивее, чем Флёр, на четверть вейла, было конечно невозможно, но из парней, пожалуй, только Эйнар двигался лучше и не наступал поминутно на ноги партнёрше. После первого танца в пляс пустились и все остальные. Веселье постепенно захватило всех присутствующих, танцевали и ученики, и преподаватели. Эвергрин, привычный к длительной ходьбе, не устал, но сделал вид, и плюхнулся за столик подальше от музыкантов. Раскрасневшаяся и довольная Чжо сидела рядом, гордо посматривала вокруг и улыбалась, блестя глазами. Когда же её пригласил Седрик Диггори, она в смущении вопросительно глянула на Эйнара. Тот беспечно кивнул — и девушка мгновенно исчезла среди танцующих. Эвергрин с облегчением перевёл дух: сегодняшние заботы его покинули. Сейчас он ещё немного потанцует — и можно будет сбежать. Он церемонно покружился с Флёр, поплясал с Джинни Уизли, успев перекинуться шутками с Фредом и Джорджем, поддавшись приступу нахальства, выдернул Гермиону из рук Крума… Эйнар настолько разошёлся, что даже утащил Паркинсон из-под носа Малфоя. Блестя глазами и сверкая улыбкой, он еле сдержался, чтобы не расхохотаться от обалделого вида обоих.       Ни одна девочка не была расстроена, что обычно серьёзный Эвергрин озорничал сегодня таким образом. Но до него вовремя дошло, что не все парни довольны его выходками. Поэтому он с вежливым полупоклоном вернул очередную девушку её партнёру — и скользнул вон из зала. Мгновенно взлетев в башню Гриффиндора, он прихватил свою волшебную палочку — и так же стремительно унёсся вниз, в подземелья. Там его ждал ещё один подарок, который он сделал сам себе. В одном из боковых коридоров, в стороне от расположения факультета Слизерина, он обнаружил, что в неиспользуемом заброшенном классе за раздвижной стеной скрыта потайная комната.