Алые стены в Хогвартсе

      Несколько дней мадам Помфри буквально не отходила от Эвергрина, пинту за пинтой вливая в него всяческие снадобья, одно тошнотворнее другого. Парень с видом страдальца глотал эту гадость и думал, что в этом и состоит секрет целительского таланта заведующей хогвартской лечебницей: настолько мерзкие лекарства, что организм пациента исцелял себя сам, только чтобы побыстрее удрать из такого «окружения заботой». Конечно же, это он просто сердился, ведь именно мадам Помфри буквально вытащила его с того света в прошлом году. Но сейчас у него ничего не болело, он считал, что полностью в порядке — так зачем же над ним так издеваться… — Ну, как мы сегодня себя чувствуем, а? Рано утром мадам Помфри с неизменной улыбкой появилась возле койки Эвергрина. Других пациентов в больничном крыле не было, поэтому забота парню доставалась полной мерой. — Я себя чувствую хорошо, мэм, спасибо вам, — отрапортовал он. — Хорошо, хорошо… Вот, выпей это… — она протянула очередное пойло, Эйнар скривился. — Надо, надо. Выпьешь — будет тебе награда. Юноша через силу проглотил зелёную жидкость. Наверное, он успел привыкнуть, раз она не показалась такой уж гадкой. — Я смогу уйти?! — К тебе гости. Сначала поговоришь с профессором Дамблдором, а потом… твои друзья отведут тебя на завтрак. Я дам тебе ещё одну порцию, выпьешь её после еды. — Спасибо, мэм! — Ладно, ладно, Эйнар. Только, пожалуйста, постарайся не попадать больше сюда. Не то, чтобы я тебе не рада, но чаще тебя здесь гостил только, пожалуй, Гарри Поттер, а это совсем не то, в чём следует брать с него пример, — усмехнулась целительница, впустила в палату ректора и ушла в свой кабинет.       Дамблдор прошествовал через палату и, добродушно улыбаясь, уселся на стул рядом с кроватью юноши. Эвергрин заворочался с явным намерением встать или хотя бы сесть из уважения к ректору. Седобородый старец помахал ладонью: — Лежи, лежи… — Сэр, я ведь здоров… — А никто и не считает, что ты болен. Ты здесь потому, что испытал сильнейшее душевное потрясение, которое не каждый взрослый выдержит. Я просто хочу кое-что спросить, Эйнар. — Да, профессор… — Скажи-ка мне, как тебе удалось семь лет дружить с Фредериком и Джорджем Неподражаемыми-Уизли, но получить так мало взысканий и ни одного наказания? — …Сэр? Дамблдор внимательно изучал удивление на лице парня. Потом усмехнулся и сказал: — Ладно, считай, что я пошутил. На самом деле, я хочу знать, не умолчал ли ты чего-либо из того, что произошло в Астрономической башне? — Профессор Дамблдор, я рассказал всё. Вы в чём-то меня подозреваете? — Нет, нет, чтó ты… — ректор всплеснул руками. — Мне просто показалось, что ты кое-чего не рассказал. Я даже могу полагать, почему. Записка в кармане мисс Паркинсон объяснила кое-что, но ты не стал говорить всего, что видел, в присутствии мистера Малфоя-старшего. Опасаясь его реакции, и это понятно. Но сейчас ведь здесь никого нет, кроме нас. Рассказывай, Эйнар. Никто не узнает. Я ничего не скажу мистеру и миссис Малфой. Как на самом деле умер Драко? — П-почему вы уверены, что я что-то ещё видел? Эйнар судорожно соображал, чтó сказать… Главное, чтобы лицо его не выдало… — Ох, ну, это же понятно… Если бы он и мисс Паркинсон упали вместе, как ты сказал, то они и на земле лежали бы близко. Но мистера Малфоя нашли гораздо дальше. И его не могло отнести ветром, сильный ветер был наверху, а не внизу. Так что, ты НЕ МОГ… не видеть чего-то ещё. — Сэр… Это вышло случайно. — Я понимаю, мой мальчик, — профессор кивнул, пряча довольную улыбку в усы. — Упаси меня Мерлин тебя в чём-то обвинять. — Драко действительно хотел удержать Пэнси. Но она упала. Он тоже падал, шатался на самом краю, я едва успел схватить его за мантию, но не удержал, ткань выскользнула из руки… Я не смог… Это был несчастный случай. — Ну, что ж. Я примерно так и думал, — промолвил ректор, вставая. — Вот что, мистер Эвергрин. Просить забыть о произошедшем я, конечно, не буду, это невозможно. Это трагедия, но надо двигаться дальше. Ты — смелый и умный юноша. И честный. Эти качества тебе ещё не раз пригодятся, и в Хогвартсе, и за его пределами. Хотел бы только пожелать, не переоценивай себя.       Дамблдор пошёл к двери, а Эвергрин смотрел ему вслед: «Уф, похоже, выкрутился… На этот раз. Да уж, придётся крепко запомнить ваше пожелание, профессор… Я-то думал, наш ректор-небожитель не смотрит, что творится у него под ногами, и опасаться надо было только Снейпа. Ан нет… Ладно, учту на будущее… Что импровизация — не всегда хорошо». Он обессиленно откинулся на подушку, но тут в палату ворвались все его друзья чуть не полным составом — Ли, Джордж, Фред, Рон и Невилл — и ему пришлось им улыбаться. — Подъём, Йенссон! — заорал Фред. — Хватит валяться и строить из себя страдальца! Переодевайся и пошли на завтрак. Радостные физиономии друзей подействовали лучше всяких лекарств, Эйнар вскочил с кровати и обнял каждого приятеля, улыбаясь уже совершенно искренне.       …Конечно, полностью скрыть смерть двух школьников, как будто ничего не произошло, было невозможно, поэтому ректор объявил, что это был трагический несчастный случай. Потом ему опять пришлось лететь в Министерство магии давать объяснения. Неизвестно, поверили ему там, или нет, но в Хогвартсе поверили только, пожалуй, младшие курсы. И уж конечно, не поверили старшекурсники Гриффиндора и Слизерина. Мало кого заботила смерть Паркинсон, в отличие от гибели Малфоя. Эйнару пришлось, не дожидаясь, пока его замучают расспросами, заявить во всеуслышание в гостиной, что это и вправду был несчастный случай. Он заставил себя это сказать. С одной стороны, он обещал Драко, что не скажет про убийство. Как бы там ни было, но он действительно всегда держал слово. Но с другой — он просто не хотел, не мог допустить, чтобы Пэнси считали самоубийцей. Учителя — пусть думают, что хотят, но ученики…       И гриффиндорцам пришлось этим удовлетвориться. Но всё-таки он однажды услышал, как Невилл заговорил об этом с Гарри, который играл в шахматы с Роном. При этом он знал, что Эйнар сидит в кресле неподалёку: — Как думаешь, Гарри, а Малфой правда нечаянно с башни сверзился? — Ой, да какая разница! — махнул рукой Поттер, не поднимая взгляд от шахматной доски. — Нечаянно или чаянно… Знаю, что нехорошо так думать, но без него, Хембридж и Снейпа мне как-то легче дышать стало в Хогвартсе. А тебе разве нет, Невилл? — Конечно, да! — встрял Рон. — Даже мне легче стало, а меня они меньше вас доставали. Ходи, Гарри… «Вот, неймётся тебе, Лонгботтом…» — раздосадованно подумал Эвергрин.       …В назначенный для первого занятия по «самозащите» день ученики очень удивились, оказавшись в комнате, где их собрал Гарри. В стене коридора седьмого этажа, напротив картины с изображением Барнабаса Безбашенного, который учил троллей балету, теперь появилась отполированная до глянцевого блеска дверь с медной ручкой, а внутри… На стенах висели длинные книжные полки с книгами по теме, а вместо парт и стульев на полу лежали большие разноцветные подушки. В дальнем конце комнаты располагались полки с разнообразными полезными для защиты и обнаружения врагов приборами. Здесь было решительно всё, что могло потребоваться для занятий. Эйнар полагал, что они будут заниматься в классе Защиты от Тёмных сил, но тут на самом деле было гораздо лучше. — Ну, вот, здравствуйте, э-ээ, все, — начал Гарри, когда все собрались и расселись по подушкам. Он явно волновался и старался не смотреть ни на Чжо, которая примостилась чуть не на коленях у Седрика, ни на Джинни, которая расположилась прямо перед ним в плотном кольце своих «обожателей», из которых главным (на данный момент), похоже, был когтевранец Майкл Корнер. Гермионе пришлось незаметно ткнуть Поттера в спину, чтобы он вспомнил, как разговаривают. — Вот, нам удалось найти подходящее место. Теперь надо решить, с чего нам начать… — …Предлагаю начать с выбора ведущего занятий, — встряла Гермиона. — Разве не ясно, что это Гарри? — изумился Рон. — Нет-нет, стойте, — вскинулся Поттер, и нашёл взглядом Эвергрина: — Эйнар, чего ты там спрятался? Выходи. Ты же согласился тоже учить. — Будем голосовать? — деловито спросила Грэнджер. — Итак, поднимите руки, кто за то… — Зачем? — внезапно сказал Невилл. — Пусть оба ведут… Все зааплодировали, Лонгботтом покраснел, ведущие переглянулись. — Ладно, — вымолвил Эйнар, — оба так оба. Ну, начинаем, что ли? Гарри, как думаешь, какое заклинание будет самым полезным? — А ты напади на Поттера, — задорно вскрикнул Закариас Смит, который в первую встречу показал себя самым скептичным. Все рассмеялись. — Да, да! Ведущие, ну-ка, подуэльтесь! Кто из вас круче? — это, конечно, кто-то из близнецов Уизли подхватил мысль. — Мастер-класс от Чемпионов Хогвартса! Гарри быстро глянул на Эйнара, тот нахмурился и обвёл взглядом сидящих перед ним: — Думаете, вы тут собрались, чтобы повеселиться? Лично я вам не клоун, поэтому если кто-то пришёл развлекаться, то дверь вон там. — Да ладно, чего ты… — сконфузился тот же голос. — Вообще-то, рациональная мысль в этом есть, Эвергрин, — это сказал МакМиллан из Пуффендуя. — Да? И какая? — Какое заклинание первым выпаливает волшебник, когда видит угрозу нападения.       «Не поддавайся искушению. Держись. Нельзя показывать, что я сильнее их, — твердил себе мысленно Эйнар. — Пусть Поттер блистает, заодно и проверю, на что он способен. А меня пусть недооценивают». — Ладно, — словно нехотя произнёс он вслух, — Гарри, отойди-ка… Тот повиновался и вытащил волшебную палочку. Эйнар неспешно развернулся к нему, выставив палочку. «Экспеллиармус!» — выкрикнул Поттер, даже не задумываясь. Палочка вырвалась из руки Эйнара. «Неплохо», — подумал Эвергрин, подбирая её. — Ну, вот вам и первое заклинание, — сказал он. — Видели, что случилось? Обезоружили противника — и это уже половина победы. Гарри, поясни подробнее.       Поттер объяснил, что именно это заклинание выручало его не раз, а когда он прошлым летом после Турнира оказался один на один с Воландемортом, оно спасло ему жизнь. Впечатлённые ученики разбились на пары и стали тренироваться в отнимающем заклинании. У кого-то получалось лучше, у кого-то хуже, но все работали с энтузиазмом, даже скептик Смит. Особенно старался Лонгботтом. За час все собравшиеся хотя бы по одному разу удачно отняли палочку у напарника. Часы над дверью пробили девять, и тренировку пришлось прекратить.       …На следующий день Эйнар очень задержался после последнего урока Зельеварения, у него возникли некоторые вопросы к профессору Слагхорну. На ужин он поэтому опоздал и оставался за столом, когда почти все ушли. Выйдя из Большого Зала, парень уже шагнул на лестницу, как вдруг его окликнули. — Эй, ты, Эвергрин! Иди сюда, на пару слов. Он неторопливо оглянулся. Около входа в слизеринские подземелья стояли приятели Малфоя, Винсент Крэбб и Грегори Гойл. Эйнар не стал к ним подходить, но ждал, когда подойдут они сами. — Чего изволите, джентльмены? — спокойно осведомился он у слизеринцев. Стоя ступенькой выше, он и смотрел на них чуть свысока. — Ты должен нам сказать, что на самом деле случилось с Драко, — сказал Крэбб. На нём, казалось, печать отсутствия интеллекта была чуть менее явной. Гойл же просто поддёрнул рукава мантии, демонстрируя кувалды кулаков. — Ах, даже «должен»? — теперь Эвергрин переводил взгляд с одного на другого с каким-то интересом. — Ладно, — Крэбб нахмурился, — не должен. Но мы хотим знать. — А чем вас не устраивает то, что сказал Дамблдор? — Драко не мог погибнуть так глупо. Эйнар молчал, всё ещё разглядывая обоих парней. — Что ж, — промолвил он, — наверное, вы имеете право знать. Всё-таки вы были его… друзьями. Но только… — Что? Оказалось, Гойл тоже умеет разговаривать. — Я, конечно, могу вам рассказать… И даже показать кое-что… Но только — не испугаетесь ли вы? — Э! Ты думаешь, мы трусы? — Грегори шагнул к нему, Винсент придержал приятеля за рукав мантии: — Грег, погоди. Чего нам пугаться, Эвергрин? Тебя? — Нет. Кое-чего… в Запретном Лесу. — В лесу? При чём тут лес? — спросил Крэбб, а Гойл добавил заученно: — К Запретному Лесу нельзя подходить даже днём. — Ну, я так и думал, что вы испугаетесь, — усмехнулся Эйнар и демонстративно повернулся к ним спиной. — Эй, стой! Мы ничего не боимся, ни в Замке, ни в Лесу, да, Грег? Но Драко погиб на башне, а не в лесу. — Это ты МНЕ будешь рассказывать? — гриффиндорец вновь повернулся и улыбнулся откровенно издевательски. — Раз вы всё знаете сами, зачем вам мои слова? — Ладно, — Крэбб опять нахмурился, — пошли в лес. Покажешь, что хотел. — Палочки наизготовку — и вперёд, джентльмены.       Слизеринцы вытащили волшебные палочки и вышли из замка. Эвергрин тут же быстро осмотрелся, надел плащ, достал свою палочку и выскользнул за дверь вслед за ними. Став невидимым, он шагал позади и подгонял их словами, чтобы те не оглянулись. Ещё было не очень поздно, хоть и стемнело, поэтому Эйнар опасался, что кто-нибудь из окон случайно увидит, что из замка вышли трое. Оказавшись за деревьями, он едва успел снять перчатки, как слизеринцы обернулись и уставились на него: — Ну? И куда теперь? — Вон туда, — показал он на приметное поваленное дерево. Там он сжигал одежду Хембридж.       Все трое зашли в лес поглубже. «Силенсио! Инкарцеро!» — полетели заклинания в спину Крэббу. «Петрификус Тоталус!» — а это досталось Гойлу. Оба слизеринца повалились наземь. — А вот теперь слушайте, тупые тролли, то, что вы хотели узнать. Эйнар стоял около них, сжимая свою палочку, и переводил суровый взгляд с одного на другого. Гойл валялся обездвиженный, Крэбб бился в путах, беззвучно рыча. — Итак. Ваш повелитель, Драко Малфой, был бессердечным и наглым существом, я его даже человеком назвать не могу. Хотя, наверняка, я ничего нового вам не сказал. Но мало этого. Он стал убийцей. Это он убил Пэнси Паркинсон. На моих глазах. Ну, а потом я убедил его спрыгнуть вслед за ней. Я умею быть очень убедительным. Я обещал, что никто не узнает, что он убийца. Но я не нарушаю своё слово, потому что, хоть вы теперь и знаете правду, вы тоже сейчас умрёте.       Эвергрин снял магические верёвки с Крэбба. Винсент вскочил, яростно размахивая волшебной палочкой, глаза его вращались, как у сумасшедшего, на губах вскипела кровавая пена, но ни звука произнести он не мог. Зато Эйнар, по-прежнему усмехаясь, произнёс: «Виртус Виолатио!» направляя палочку ему на горло. Нет, на этот раз голова не отлетела, но кровь всё-таки хлынула потоком, едва не забрызгав Эвергрина. Крэбб упал ничком, пару раз дёрнулся и затих навсегда. Кровавая лужа на мокрой лесной земле тускло блестела, впитываясь очень медленно. Эйнар замер, несколько мгновений смотрел на неё, а потом скинул сумку с плеча, быстро достал оттуда пустой фиал, оставшийся после урока. Парень увеличил его и, метнувшись к телу, наполнил сосуд кровью. В холодном воздухе алая горячая жидкость испускала пар…       Прежде чем закупорить склянку, Эвергрин наклонил её, вдыхая запах и любуясь игрой красного цвета в хрустальных гранях. Потом он оторвался от завораживающего зрелища, убрал сосуд в сумку и повернулся к оставшемуся в живых слизеринцу. Парень отменил заклятие. Гойл вскочил и, даже не попытавшись использовать магию, рванулся к Эвергрину. «Авада Кедавра!» — просвистел ему навстречу слепящий зелёный луч. Словно наткнувшись на него, Грег остановился и свалился навзничь. Несколько минут в полной тишине Эйнар стоял, всё так же с палочкой в руке, и смотрел то на один труп, то на другой.       Затем он вздрогнул: из глубины леса послышались осторожные мягкие шаги… Присмотревшись, среди чёрных стволов он заметил светлые тени. Парень подхватил сумку и стал медленно отступать к опушке. Ни поворачиваться спиной, ни бежать было нельзя, Эйнар знал, что это спровоцирует хищников на погоню. Он пятился, пока не оказался на краю леса. За ним никто не гнался, и парень привалился спиной к дереву, чувствуя, что напряжение покидает его. Впереди мерцал окнами Хогвартс, в разрывах облаков светила полная луна. Сейчас он станет невидимым, пойдёт в своё убежище и…       Эйнар сглотнул и закрыл глаза. Но ненадолго. Услышав позади, совсем рядом, тихие шаги по опавшей листве, он едва не свалился, но всё-таки успел выставить на звук волшебную палочку. — Не бойся. Я не враг, — сказал… кто-то. Голос действительно не был угрожающим, звучал негромко и довольно мягко. Но что-то в нём было странное: подвывающие гласные, рычащее «р»… Парень вжался в ствол дерева спиной и выдохнул: — Ты кто? Покажись. Чего тебе надо? В пятно лунного света между двумя деревьями вышла девушка. Эвергрин понял, что это перекинувшийся* вервольф: на ней не было ни одежды, ни обуви. Маленькие аккуратные ступни мягко шагали по стылой земле, но вряд ли девушка мёрзла, её густые пепельные волосы, спускаясь водопадом ниже колен, окутывали её, словно зимний меховой плащ. Эвергрин невольно шагнул к ней, всё ещё не опуская волшебную палочку, но вервольфа** отступила в тень, сохраняя расстояние между ними. — Чего тебе? — повторил Эйнар. — Я хочу знать, за что ты кормишь мою семью. — Я? Кормлю? — парень растерялся. — Да. Ты принёс нам вкусное мясо. Один раз, потом другой раз. А сегодня — сразу двоих. За что? — П-почему ты решила, что это я принёс? — Твой запах, — сказала она, как нечто само собой разумеющееся. «Вот идиотская ситуация! — подумал Эвергрин. — Оказывается, я кормлю вервольфов! И сейчас обсуждаю это с… одной из них. Бред». — Моя семья давно не ест людей. Охотимся в лесу. Часто голодные. Выходить из леса нельзя, большой человек запретил вожаку, вожак запретил нам. «Большой человек? А, Хагрид!» — сообразил парень. — …А люди вкусные. Ты человек, ты не можешь есть людей. Но ты забрал кровь. Ты ешь кровь? Но ты не вампир. Я не понимаю. — Ну, пусть так: я ем кровь, — Эйнар передёрнулся, но не объяснять же дикому зверю, зачем он убивает и зачем ему кровь. — А остальное мне не надо, я приношу в лес. Ты… тоже ела… то, что я принёс? — Да. Вся семья ела. Ты принесёшь мясо нам снова? «Да куда ж ещё я их дену-то?» — поморщился он и сказал: — Принесу.       Вервольфа снова шагнула в лунные лучи. Эвергрин присмотрелся: она была красивая и совсем не казалась опасной. Особенно красивыми ему показались её глаза, большие, золотистые. Эйнар убрал волшебную палочку в чехол на поясе так, чтобы девушка это видела: он понял, что палочка, как магическое оружие, её настораживает и пугает. — Как твоё имя? — внезапно спросил он, шагнув к ней навстречу. Расстояние между волшебником и зверем сократилось. — Имя? — удивилась она. — Ну, вы же как-то отличаете друг друга… когда надо позвать. — Та, которая идёт позади. — Странное имя. А почему ты идёшь позади? — Я молодая, ещё не взрослая. Я иду позади семьи и ем последней. После меня ест только мой брат… — …И его зовут Тот, который ест последним? — усмехнулся Эйнар. — Да. — Хм, а если бы я был вервольфом, как бы меня звали? Девушка шагнула ещё ближе, внимательно посмотрела на него золотистыми глазами и… принюхалась: — Ты не вервольф, но и человек ты не такой, как другие… Я бы назвала тебя Тот, который не как все. — Прикольно, — опять усмехнулся парень. — Это значит «ненормальный»? Хм, а в этом что-то есть… В чаще вдруг послышался короткий глухой вой. Вервольфа вздрогнула: — Это меня зовут. — Ладно, мне тоже пора, — и внезапно он сказал: — Может, ты придёшь сюда завтра? Поболтаем…       Девушка кивнула и скрылась за деревьями. Послышался тихий-тихий хлопок, мелькнула серая тень — и мягкий шорох лап быстро затих. Эвергрин ещё пару мгновений всматривался во тьму, а потом, невидимый, пошёл в Замок. В глубокой задумчивости он добрался до своего «Уюта» и широким взмахом выплеснул кровь Крэбба на стену.