Алые стены в Хогвартсе

      Бросив тело Невилла в Лесу, Эйнар сразу же, не дожидаясь, пока появятся вервольфы, вернулся в Замок. Он убрал следы по дороге, прибрался в Комнате, но скорее по привычке, чем осознанно. Тем не менее, про плащ-невидимку он всё-таки не забывал, и снял его только когда пошёл вверх по Главной лестнице. Только направился Эвергрин не сразу в расположение факультета, а сначала в ванную старост. Смывая остатки крови с лица, выполаскивая волосы, юноша вдруг понял, что если бы минут пять-десять назад его кто-нибудь встретил в коридорах, либо на лестницах — он бы признался во всём. «Даже не знаю, — думал он, лёжа в тёплой воде бассейна, — рад я тому, что никто не попался мне по дороге, или расстроен… Ладно. Что сделано, то сделано…» И он заставил себя думать о том, с чего всё началось, о том, ради чего он встал на этот путь, с которого не имел права сворачивать. Потому, что иначе всё, что он уже совершил, потеряет смысл. «Я пойду до конца. Я должен».       Парень прокрался в спальню старост. Тишину нарушало лишь ровное сонное дыхание Рона и Марка О’Нила, старосты шестого курса. Эйнар подошёл к своей кровати и заставил себя коснуться подушки. Но ему опять повезло: домовые эльфы только что поменяли постельное бельё. Со вздохом облегчения парень рухнул в постель.       Наутро Эвергрина еле добудились. За завтраком он всё ждал, что же скажет Дамблдор о новой смерти ученика, но… Никакого объявления не было. День прошёл как обычно. И ещё один день. И ещё… Невероятно, но Лонгботтома НИКТО не хватился!       …Время шло, приближались рождественские каникулы. Предпраздничное настроение окутывало Хогвартс, никто уже не вспоминал о странных событиях. Но и с погодой тоже творилось что-то странное, казалось, небо высохло: после гибели Снейпа ни капли дождя не выпало, сухая и холодная земля едва не трескалась. Сейчас пошёл снег, но тоже сухой, он сыпался, словно крупа из дырявого мешка. Тем не менее, праздничной атмосферы он всё-таки добавил, укрыв серый, мрачный двор и высохшую траву белой нарядной пеленой. Эйнар с нетерпением ждал возможности уехать из замка на каникулы.       …Ну, вот, наконец-то, родной дом! С лиц родителей не сходили улыбки, но Эйнар, как ни старался, не мог радоваться так же. Разумеется, Йен не мог этого не заметить. Холли озабоченно переглянулась с мужем, но тот едва качнул головой и сказал негромко: — Это, похоже, мужские дела. Я поговорю с ним. Отец прошёл за Эйнаром в его комнату, закрыл за собой дверь. — Ну, рассказывай, — спокойно сказал он, усаживаясь на кровать сына. — Что рассказывать? — резко обернулся к нему парень. — Сядь со мной рядом, — сын послушался, Йен усмехнулся: — Тебе не о чем поговорить с отцом? Я же вижу, с тобой что-то не так. Эйн, я на твоей стороне. Что тебя беспокоит? Расскажи. Я пойму. Я твой отец. Я люблю тебя. Эйнар вздрогнул и вымолвил: — …Вот с этого-то всё и началось… — С чего? — Папа… — и он решился: — В школе один парень сказал, что он меня любит. Мужчина растерянно кашлянул и потёр лоб. Потом вымолвил, видя, что сын не шутит: — Прямо так и сказал? А ты… что? — А я… — Эйнар запнулся, на самом деле чуть не ляпнув: «Я его убил», но отец невольно пришёл ему на помощь: — …Ты его ударил? Сын кивнул.  — Сильно избил? Он отвернулся от отца: — …Он сказал, что так бывает… И тут же юноша вновь посмотрел на Йена, требовательно, даже с какой-то мольбой:  — Но, папа, так же нельзя! Скажи! — Ну, я вообще-то тоже считаю, что так нельзя, но… Так действительно бывает. — А-а… ты это теоретически знаешь, или… тоже столкнулся с… такими отношениями? Эйнар нетерпеливо уставился на отца, а тот покраснел в явном смущении. — Ладно. Я, конечно, не горжусь этим, и не собирался рассказывать ни тебе, ни вообще кому бы то ни было, но раз уж так вышло… Да, Эйнар. Когда я учился в школе… Не в Хогвартсе, ты знаешь… В Дурмштранге. Там девушки учатся отдельно от парней, поэтому… Я часто слышал, что некоторые парни начинают встречаться друг с другом. Даже знаком был… с такими парами. А однажды один парень стал… Ну, оказывать мне внимание. Вообще-то, он не говорил ничего прямо, но тáк намекал, что даже я понял… — И ЧТО? — вырвалось у Эйнара. — Ну, что-что… Я отреагировал так же, как ты, дал ему в мо… в лицо. — И он отстал? — Конечно. Мне было шестнадцать, но мой кулак уже тогда мог быть убедительным аргументом. Так что, я думаю, тот парень тоже… не будет больше к тебе подходить. «Вот это точно. Не будет», — мрачно подумал Эйнар. Рассказ отца его немного успокоил, но всё-таки… он должен был спросить кое-что ещё. — Папа… Скажи, почему?! — Что «почему»? — Йен внимательно посмотрел на сына, и тут до него дошло. — Почему этот парень решил, что ты можешь ответить ему тем же? Почему он решил, что ты можешь быть таким, как он? Что на тебе какая-то метка, клеймо, видимое только таким как он?       …Да, именно это терзало Эйнара. Поэтому он так разъярился и убил Невилла, хотя сначала вовсе не хотел его убивать, ведь можно было просто стереть ему память. Юноша кивнул, чувствуя, что теперь сам краснеет. — Ну, я не знаю, конечно, того мальчика… Но могу предположить. Дело не столько в тебе, сколько в нём. Он младше тебя? Сын кивнул.  — И друзей у него… не очень много? — Вообще нет. — Эйн… Понимаешь, нет таких явных признаков, которые могут точно сказать, что парень предпочитает парней, а не девушек. Кстати, у тебя ведь девушки нет? — Я учусь, я… — Да всё нормально, я понимаю, сам такой был. Так что, мне кажется, тот мальчик просто сказал тебе это… от отчаяния. Ты, скажем прямо, симпатичный и довольно успешный, но с девушками не встречаешься. Ты старше, и это твой последний год в Школе. Друзей у него, как ты сказал, нет. Он просто испугался остаться один. Более того, может быть даже, он своё восхищение тобой, как старшим и более успешным, принял за любовь, вот и признался. Так что, нет на тебе никакого клейма.       Даже описать нельзя, какое облегчение испытал Эйнар! Он счастливо и благодарно обнял отца, и наконец-то смог вернуть себе прежнее расположение духа. Остальные каникулы прошли радостно и безмятежно. И вот, все снова вернулись в стены Хогвартса.       …Рон Уизли шёл по коридору, возвращаясь из совятни в Башню Гриффиндора. Своего Свинристеля он одолжил Гарри, потому что Хедвига улетела с поручением близнецов, поэтому отправлять письмо домой ему пришлось со школьной совой. В одиночку он не очень уютно себя чувствовал в пустых и полутёмных ходах-переходах Замка. Едва успев подумать, как хорошо было бродить вместе с Гарри под плащом-невидимкой, староста-пятикурсник вдруг замер: за угол метнулась какая-то тень. Рон неслышно побежал туда и осторожно поглядел за угол. Человек в плаще с накинутым капюшоном крался по коридору с явно недобрыми намерениями. «Надо поймать злоумышленника!» — подумал Уизли и достал палочку. Но, поразмыслив, он решил сначала проследить за незнакомцем и узнать, что же тот замышляет. Человек торопливо, но осторожно направлялся к Главной лестнице. В азарте погони Рон мчался следом и едва успел заметить, как незнакомец нырнул в подземелья. «Там я его потеряю!» — обеспокоился рыжий, и побежал ещё быстрее. Перепрыгивая через ступеньки, он спускался по лесенке, когда внезапно открывшаяся дверь остановила его бег…       …Эйнар прошёлся по своей Тайной комнате, едва касаясь кончиками пальцев каменных стен, на которых уже высохла кровь его предыдущих жертв. Он скривился: высохшая кровь лишь слегка грела его воспоминаниями, а для полноты ощущений не хватало запаха, вкуса, тепла вязкой жидкости. Ну, ничего. Здесь был тот, кто сейчас восполнит все ощущения. Ночь всё ещё достаточно длинна, чтобы не торопясь расправиться с этим ничтожеством и потом ещё успеть выспаться. На крайний случай, можно будет пропустить завтрак. Для начала надо переодеться: он уже привык, что ни на одежде, ни на обуви не должно остаться ни капельки крови. Он зашёл за ширму, которая была единственным предметом обстановки, наименее испачканным кровавыми потёками и брызгами. Там стояли два больших хрустальных ларца, в одном Эйнар сохранял свой школьный наряд, а в другом лежало «рабочее» одеяние. Пустяками, вроде «тергео», он не заморачивался, ведь слишком долго было разыскивать кровь на чёрной мантии и обуви. Быстро и сноровисто Эвергрин скинул одну одежду и обувь в пустой ларец и надел другую, из второго. Особенно любовно он поглаживал при этом лёгкие сапоги драконьей кожи с выдвижными острыми обсидиановыми шипами в толстой подошве. Похожие перчатки заняли место на руках. Затем специальный фартук, похожий на мясницкий, белый (во-первых, на нём лучше смотрелась кровь, а во-вторых, потом кровь впитывалась, и не оставались некрасивые застарелые пятна), свою палочку в чехол на поясе, палочку обречённого — в руку. Можно приступать. Он вышел из-за ширмы.       Высокий худой парень был надёжно привязан волшебными верёвками к грубому каменному стулу посреди комнаты, ножки стула, казалось, составляли с полом одно целое. На голову парня был намотан плащ. Эвергрин, неслышно ступая на кожаных подошвах с убранными, пока ещё, шипами, обошёл вокруг связанного, на мгновение замер — и наотмашь ударил по голове. Парень задёргался и замычал. — Отлично, а то я испугался, что ты умер раньше времени, — прошипел Эвергрин и сдёрнул с жертвы свой плащ. — Это ты?! — вскрикнул Рон Уизли, и в его голубых глазах заметался страх. — Квайтус! — с усмешкой добавил Эйнар, махнув палочкой на горло связанного. «До чего же приятно видеть это выражение на лице жертвы!» — в который раз подумал семикурсник, а вслух промолвил: — Вот, теперь можешь сколько угодно звать на помощь. Кроме меня, тебя здесь никто не услышит. Рыжий староста задёргал надёжно связанными руками. Эвергрин улыбнулся и помахал перед его носом его, Рона, волшебной палочкой: — Ты не это, случайно, ищешь? — Ты убьёшь меня? — прошептал Уизли и побледнел. — Конечно, убью. Или похоже, что я шучу? Для чего же ещё стал бы я заморачиваться со всеми этими сложностями? — Эйнар засмеялся и выпустил шипы на перчатках и сапогах. — Это я за тобой гнался? Ты специально заманил меня сюда? — Ты несказанно проницателен. Поздновато, правда… Не находишь? — За что ты хочешь меня убить? — прошептал Рон, — Что плохого я тебе сделал? — За что… — эхом повторил Эйнар, расхаживая перед стулом. Теперь сапоги зловеще цокали, высекая искры. — Думаешь потянуть время? Сейчас я, как традиционный злодей, буду распинаться, объясняя свои намерения и мотивы, а тем временем либо ты, как истинный герой, сумеешь освободиться и начнёшь «финальную битву Добра со Злом», либо твои друзья-с-шилом-в-заднице каким-то чудом сумеют ворваться сюда и тебя спасти? Разочарую тебя. Никто сюда не ворвётся. А ты не сможешь ничего сделать без ЭТОГО, — он опять покачал палочкой Рона. — Ты сейчас умрёшь, и это столь же верно, как и то, что завтра встанет солнце. — Но раз уж у меня никакой надежды нет, то почему бы тебе всё-таки не ответить? — вымолвил Уизли и стиснул зубы от бессилья. Эвергрин расхохотался, весело, как часто смеялся раньше вместе с этими обречёнными. — Отлично, Рональд Уизли! Пять баллов Гриффиндору! Рон побелел ещё больше, вглядываясь в веселящегося старосту Эвергрина. Неужели он столько лет прикидывался их другом, а сам был опасным сумасшедшим? Или он только что помешался? Сейчас он убьёт его. А потом? Фреда и Джорджа? Гермиону? Гарри? Джинни? …Что же делать? Разве он может хоть что-то сделать?!       Эйнар усмехнулся, словно прочитав его мысли: — Сюрпра-айз! Примерно такие же лица были и у тех, кто попал сюда до тебя, Ронни. Только ты, так же как они, уже никому… ничего… не расскажешь!       Каждое последнее слово сопровождалось пинком шипованной подошвы в голень жертвы и судорожным вскриком-всхлипом парня. Мантия жертвы мгновенно напиталась кровью, но на чёрном её не было видно, тогда Эйнар, ещё раз впечатав сапог в ногу Рона, резко опустил его к полу, разрывая ткань. Показавшаяся в разрезах бледная кожа мгновенно стала алой. Эвергрин улыбнулся: «Наконец-то!» Рон шипел и кривился, с каждым его движением кровь текла сильнее. Убийца опять стал расхаживать перед стулом, потом заходил кругами. — Даже такой тупица, как ты, догадался: пока я говорю — ты жив. Ладно, я поговорю с тобой ещё немного… Если ты в состоянии будешь говорить. Виртус Виолатио! — Эвергрин почти пропел своё любимое проклятие, ломающее кости, разрывающее мышцы, направляя палочку Рона на всё ту же ногу парня, тот заорал и опять забился в путах, но крик, ослабленный заклинанием, звучал едва ли громче обычного разговора. И всё же Эйнар подумал, что заклинание подействовало не полностью. — Виртус Виолатио! — произнёс он так же нараспев, но жёстче, направив палочку на другую ногу. Зияющий разрез, но кость опять не сломалась. Ну, пусть. Кровь идёт, вот и ладно… — …Так что ты там спросил? За что я тебя хочу убить? — спокойно вымолвил палач, любуясь, как стекает кровь, образуя на полу такие красивые блестящие лужицы. — Ну, ты-то мне не особо нужен. Моя главная цель — твой лучший друг Гарри Поттер, поэтому он умрёт последним, пережив всех своих друзей. Вот ему-то я и расскажу, за что. А ты и те, кто будет после тебя — всего лишь ступеньки к нему, не больше. Так же, как те, кто умер до тебя. Тем не менее, мне доставит удовольствие рассказывать последующему посетителю этой комнаты о предыдущих… гостях. Только профессор Снейп, которому была оказана честь стать первым, был избавлен от этого. Конечно, смерть этого «всеми любимого» учителя никого особо не огорчила в Хогвартсе, «отъезд» мадам Хембридж — тем более, а смерть главного врага Гарри, Драко Малфоя, окончательно убедила вас, недоумков, что таинственным образом исчезают недруги Поттера. Крэбб и Гойл погибли — и «три героя» вообще вздохнули спокойно, не так ли? — Так это ты ...? Их всех ...? — прохрипел Рон. — ...Гарри поймёт, что убийца охотится за ним. — Конечно, поймёт, — по-прежнему весело рассмеялся Эвергрин, — когда окажется на этом стуле. Не раньше. Добрый мальчик, верящий в лучшее в людях, как его мать, сначала делающий что-то, а думающий только потом, да и то не всегда, как его отец… Одержимый спасательством всех и вся… Без своих верных друзей, готовых загородить его собой — что он сможет сделать, а? Даже не с Тёмным Лордом, а всего лишь со мной? — Т-ты служишь Тому-кого-нельзя-называть? Эйнар нахмурился и крикнул «Диффиндо!» разрезав как мечом стягивавшие Рона путы вместе с мантией. Рыжий вскочил — но израненные ноги не удержали его, и парень упал. — Флагелло! Флагелло! — вырывающийся из палочки луч стегал словно бичом. Уизли рычал, кусал губы и катался по полу, осыпаемый беспощадными ударами. Краем ослеплённого болью разума Рон сумел удивиться, что ждал больше боли… Встать он не мог, а руки скользили по залитому кровью полу. Перестав выкрикивать заклинание, Эйнар подошёл к парню, пинком шипованного сапога перевернул его лицом вверх, наклонился и внятно сказал: — Я не слуга Воландеморта. Я сам по себе. Ты и верно тупой, Уизли, раз твои полторы извилины не способны предположить, что кто-то ещё, кроме Воландеморта, может желать смерти Гарри Поттера. Причём, как можно более мучительной смерти, — и всем весом Эвергрин наступил на запястье парня.       Рон взвыл. Его мучитель рассмеялся. Из разорванной артерии фонтаном взметнулась кровь, оросив фартук. — Ну, что ты хочешь ещё узнать перед смертью, а, Рональд Трижды Тупой Уизли? Рассказать тебе подробно, как умер Снейп? Его смерть была самой быстрой. Да-да, он погиб вовсе не от несчастного случая, его кровь вон на той стене. И Хембридж никуда не уехала, она тоже сидела на этом стуле. Её кровь на полу. Или тебе будет более интересно, каким образом Драко свалился с башни? Он не гостил в моей комнате, ему я не оказал такой чести, и его крови тут нет, не ищи. А может, тебе рассказать не о прошлом, а о будущем? Например, как твой лучший друг Гарри завтра будет тебя искать, а я с опечаленной миной — ему помогать и утешать, а потом займу твоё место возле него, на очень короткое время став ему Лучшим Другом?       Рон дёргался на спине, завывая от боли, не в силах перевернуться и встать. Кровь из руки взлетала толчками. — Лацеро! Лацеро! — рваные раны возникли на обеих руках парня, неглубокие, но зияли отвратительно. — Или тебе поподробнее рассказать, что я вскорости сделаю со «звездой Святочного Бала» мисс Грэнджер? Тут Уизли зарычал и мощнейшим усилием рванулся, уцепившись относительно целой рукой за стул, и встал на ноги. Эвергрин стоял напротив, поигрывая палочкой Рона, и ждал с явным интересом, что рыжий сможет предпринять. Парень шатался, теряя силы, но, если бы взгляд мог убивать, Эйнар уже валялся бы на залитом кровью полу. Если бы… — Не смей, — прохрипел Рональд. — А то — что? — улыбнулся Эйнар. — Поверь, скоро, совсем скоро тебе будет уже всё равно, что произойдёт с твоими друзьями. Только знай: они тоже УМРУТ, и вовсе не от старости. И они выслушают всё, что я решу им поведать, особенно Гарри. Поэтому им будет ещё хуже, чем тебе, обещаю. А я держу своё слово, ты знаешь. Эвергрин прошёлся туда-сюда перед шатающимся, уже смертельно бледным Уизли. Направил на него палочку, но вдруг опустил её. Подошёл поближе и кивнул: — Ты отлично держишься, Рон. Не ожидал, что ты всё-таки встанешь. Героический напарник Мальчика-который-никак-не-сдохнет. Может, тебя всё-таки отпустить за твой героизм, а? И, кстати… Твоя палочка ведь с волосом единорога? Хм, жаль, я не учёл этого с самого начала. Она плохо исполняет мою волю, не хочет колдовать против своего хозяина. Но я могу не только ранить. Два-три целительских заклинания, она выполнит их превосходно — и ты здоровёхонький поскачешь наверх…       Рональд понимал, что Эвергрин издевается, но не смог сдержать сумасшедшей надежды во взоре, вспыхнувшей вопреки всему. Он тут же прикрыл глаза, но Эйнар заметил эту безумную вспышку. — …Не смею равнять себя с Тёмным Лордом, но, между нами, ты ведь после этого тоже будешь иметь право на этот титул, Мальчик-который-выжил… Ты же всегда мечтал о нём, не так ли? Ну? Что же ты дашь мне, если я не стану забирать твою, в общем-то, не нужную мне жизнь?       Рон почувствовал, как крепкая рука подхватила его под локоть и помогла сесть на стул. — А что ты хочешь? — очень тихо сказал он. В голове странно шумело, рыжий открыл глаза, но всё вокруг было словно в тумане. — Во-первых, само собой, молчание о том, что ты тут узнал. Рон с трудом кивнул, ему неодолимо хотелось спать. — Во-вторых, будешь со мной вести себя как обычно. И даже не пытайся намекнуть своим друзьям или кому-то ещё о моём плане. Опять слабый кивок. — Ну, и в-третьих, ты поможешь мне убить Поттера. Рональд вздрогнул и качнул головой: — Я не… — Не можешь? Поттер тебе дороже собственной жизни? Хм… Ладно, а если я, в придачу к твоей, сохраню жизнь и Грэнджер? — Не тро… — Не трогать её? Ладно, когда я тебе скажу, ты просто приведёшь сюда Поттера. Придумай какой-нибудь предлог, ну, он же твой лучший друг, ты знаешь, чем его можно заманить. Какой-нибудь тайной… Или в очередной раз спасти кого-нибудь… Потом ты уйдёшь и оставишь Поттера мне. — А если он..? — …Если он убьёт меня? — Эвергрин рассмеялся. — А ты будешь горевать по мне? Ну, значит, будете жить долго и счастливо, что за вопрос… — Я со… — Что ты сказал? Рональд не видел уже своего мучителя, а тот склонился над парнем, в одной руке палочка, а в другой — маленький хрустальный флакон. Собрав остатки сил, Уизли простонал: — Я сог… ла… сен. Спа… си ме… ня…       Эйнар слегка коснулся кончиком палочки виска парня, вынул серебристое невесомое воспоминание, из которого получится, с совсем крошечными исправлениями, хорошенькое свидетельство предательства Рона, и собрал во флакон. Потом отшвырнул ронову палочку, достал свою, улыбнулся и сказал: — Ты заслужил только это, Рональд Уизли. Авада Кедавра! Свист, зелёный слепящий луч. Тело сползло на пол. — Я был не совсем честен с тобой, Ронни. Жизнь твоя мне и правда не нужна, а вот кровь — нужна, даже очень. Но, к твоему сожалению, одно от другого неотделимо, — Эйнар Эвергрин пинками отогнал труп к стене и точными разрезами выплеснул оставшуюся кровь на стену.