Алые стены в Хогвартсе

      Эвергрин не стал относить тело Рональда в Лес, он на самом деле хотел, чтобы старосту-пятикурсника сначала поискали. Точнее, кое-кто поискал. Поэтому в воскресенье он хорошенько выспался и пришёл на завтрак, когда уже все сидели за столами. Деловито усевшись неподалёку от Гарри, рядом с которым не без удовольствия отметил пустое место, он принялся намазывать тосты джемом. Поттер был явно не в себе, часто глядел по сторонам, почти не ел и вздрагивал, когда к нему обращались. Постепенно столы пустели, ученики расходились кто куда, Гарри же оставался на месте. Он сначала подозвал к себе братьев Уизли, что-то спросил у них, на это они переглянулись и помотали головами. И все трое посмотрели на Эйнара, который невозмутимо ел ложкой шоколадную пасту. — Привет, Йенссон, — плюхнулся рядом с ним Фред. Джордж и Гарри стояли около. Староста кивнул, улыбнувшись приятелям, и продолжил облизывать ложку. — Слушай, ты не видел часом одного рыжего придурка? — Да я целых двух вижу, прямо сейчас, — ухмыльнулся Эвергрин. — Я серьёзно. Рона не видел? — Не видел. Когда я встал, в спальне уже никого не было. А что такое? — Да нет его… — промямлил Гарри. — Когда такое было, чтобы он пропустил воскресный завтрак?.. Гермиона даже побежала в больничное крыло. А, вот она… К парням подошла Грэнджер, на вопросительные взгляды она помотала головой.       …Весь день старшекурсники Гриффиндора по двое-трое рыскали по Замку в поисках старосты Уизли. Эйнар ходил вместе с Гарри и Гермионой, и сохранять озабоченность на лице ему удавалось лишь мощным усилием воли. Обыскав весь Хогвартс, от башен до подвалов, они, конечно же, Рона не нашли, ведь его тело всё ещё лежало в «Уюте», трансфигурированное в камень. Гарри и сам теперь сидел, словно каменный, у себя в спальне, он просто не мог находиться в гостиной, под сочувственными (но, как ему казалось, по большей части любопытствующими) взглядами гриффиндорцев. Фред и Джордж так же молча уселись на бывшей кровати брата. Грэнджер, бледная и с покрасневшими глазами, стояла неприкаянно посреди комнаты, Эвергрин возвышался позади неё и, как все, не сводил взгляда с Поттера. — Я не понимаю… Куда он мог деться? С ним точно что-то случилось, — вымолвил Гарри, ни к кому не обращаясь. — Может, надо сказать МакГонаголл? Или сразу Дамблдору? — негромко сказал Эйнар. — И что они сделают? Обыщут Замок? Так мы только что его обыскали! — Гарри… Сегодня занятие «ОД»… — тихо, словно между прочим, сказала девушка. — И что? — хмуро отозвался Поттер. — Ну… Ты пойдешь? — Гермиона, КАК я могу пойти? Пусть Эйнар проведёт. И вообще, вы можете хоть раз без меня обойтись?! — Гарри… Между прочим, он мой друг ТОЖЕ. И я не меньше тебя переживаю. Только если ты не пойдёшь, я тебя тут одного не оставлю. Давай тогда сообщим всем, что занятие отменяется. — Ну, ладно, ладно… Я пойду. Но вести сегодня не буду. Эйнар, проведи занятие. — Хорошо, — согласился Эвергрин, пожав плечами. — Чему учить? — Мне всё равно, — вздохнул Гарри. — Может, устроить что-то вроде контрольного занятия? Посмотрим, кто чему уже научился… — Мне всё равно.       …Собрание «Отряда Дамблдора», несмотря на подавленное состояние Гарри и Гермионы, прошло довольно успешно. Эйнар с помощью близнецов, которые просто рвались что-то делать, чтобы отвлечься от беспокойства о брате, действительно устроил «контрольную» и проверил, как юные волшебники справляются хотя бы с ожидаемым нападением. В конце занятия все ребята согласились, что надо продолжать самообучение, и большинство даже захотело пересдать в конце года ЗоТС на более высокую оценку. Вечером Эвергрин ушёл на дежурство. Бродя по пустынным коридорам, он думал, что же ему предпринять дальше. Нести Рона в Лес было нельзя, снег моментально показал бы следы. Он решил через недельку просто вынести тело за входную дверь и театрально положить на лестнице. Но планы Эйнара были нарушены.       Через пару дней Хагрид вернулся после долгого отсутствия и следующим же утром нашёл в лесу несколько обломков костей, череп и пару окровавленных клочков форменной мантии. Только Эвергрин знал, что это останки бедняги Невилла, но «расследование» учителей привело к выводу, что они принадлежат старосте Уизли, об исчезновении которого всё-таки стало известно. И на этот раз тоже все решили, что произошла трагическая случайность.       Известие о смерти Рональда сильно повлияла на гриффиндорцев. Оставшиеся Уизли притихли и стали всё чаще держаться вместе. Фред и Джордж свернули свои испытания сластей-с-сюрпризом, забросили розыгрыши, стали больше заниматься учёбой, тем более, что выпускные экзамены надвигались неотвратимо. Особенно отчаянно они стали заниматься с «ОД». Джинни почти перестала кокетничать и прогуливаться по коридорам со своими поклонниками, чаще всего она сидела теперь в гостиной возле братьев. Гермиона прекратила поучать всех подряд, да и, казалось, вообще разговаривать, и глаза её были почти всегда «на мокром месте». Эйнар взял на себя дежурства Рона, а когда не патрулировал, то находился неподалёку от Поттера. Гарри отчаянно нуждался в друге и, похоже, только сейчас осознал, чтó для него значил Рональд Уизли… Поэтому с каждым днём он всё больше испытывал благодарность, когда в любой миг в гостиной, подняв глаза, мог встретить серьёзный, внимательный взгляд Эйнара, такого надёжного и внушающего спокойствие. Настоящего старшего товарища.       В последний вечер перед пасхальными каникулами школьная сова принесла Гермионе записку: «Ничего не говори Гарри, приходи в холл в 22.00. Это очень важно. Труп не мой. Рон». Сказать, что девушка была удивлена — значило, ничего не сказать. Столько времени прошло! «ТРУП НЕ МОЙ»?! Но как же так? О Мерлин, ЧТО натворил Рональд?! Что вообще происходит?! Изумлённая и напуганная, она смотрела на клочок грязной бумаги. Размашистый корявый почерк был очень похож на ронов… И девушка слишком хотела поверить, что Рон Уизли жив. Не говорить Гарри? Да разве можно такой вестью не поделиться хоть с кем-то? И тогда Гермиона вспомнила о Джинни. Бросив растерянный взгляд на уже упакованный к завтрашнему отъезду сундук, Грэнджер сначала подумала, что надо его распаковать, ведь если (Небеса всемогущие! ЕСЛИ!!!) Рон действительно жив, то она конечно же никуда завтра не поедет. Но посмотрев на наручные часики, она увидела, что уже половина десятого. «Ладно, — подумала она, — распаковать успею! Надо сказать Джинни!» Староста-пятикурсница опрометью бросилась в спальню четвёртого курса.       …— Джинни! Джинни! Проснись! — над ухом спящей рыжеволосой девушки шёпот гремел как гром. — Ге… Гер-миона? Какого Мордреда? — сонно бормотала Уизли, отмахиваясь. — Чтó там, пожар? Нашествие троллей? — Да вставай же! Быстро одевайся и идём со мной! По дороге объясню. Джинни на ощупь нашла свою мантию и туфли, всё ещё не размыкая глаз, оделась, пару раз приложилась ногой к стоящему у кровати собранному сундуку и выругалась громким шёпотом. Гермиона шипела на неё и волокла вон из спальни. — Иду я, иду… Да не тяни меня, я щас упаду с лестницы! Гермиона, тебя, что, бешеная мантикора укусила? — ворчала рыжая, спотыкаясь, но староста тащила её за собой, как хозяин упирающуюся собачонку. — Н-ну? — сердито уставилась она на Гермиону, когда та отпустила её в пустой и полуосвещённой гостиной. — Баранки гну! — рявкнула, потеряв терпение, Грэнджер. — Проснулась?! — Джинни обалдела от такой экспрессии и кивнула. — Тогда ЧИТАЙ! Уизли поднесла к свету от камина записку и прочла. И снова прочла. И ещё раз. Потом, совершенно бледная, воззрилась на Гермиону. — Эт-то, что… ПРАВДА?! РОН ЖИВ?! ...Сколько сейчас времени? Обе машинально посмотрели на часы над дверью: без трёх минут десять. Девушки не сговариваясь бросились вон из гостиной и помчались в холл. Едва касаясь ногами пола, мчались они по коридорам. В холле возле двери уже прохаживался высокий худой парень и нервно оглядывался по сторонам. Заслышав бегущих, он замер, прямо возле факела. Джинни и Гермиона на мгновение остановились на половине последнего пролёта, всматриваясь в того человека, но разглядели рыжие волосы Рона и с радостным визгом ринулись к нему.       Выкрикивая его имя, обе девушки, вне себя от радости, повисли у него на шее и принялись осыпать его поцелуями, причём, если Джинни целовала куда придётся, то Гермиона норовила попасть губами в губы. Такой реакции Эвергрин под оборотным зельем, куда он добавил кровь Рона, никак не ожидал. Он вообще полагал, что Грэнджер будет одна. «Хорошо хоть, что послушалась и не притащила Поттера! — думал он, отбиваясь от обезумевших от счастья девчонок. — Ладно, придётся расправляться с обеими». — Ну, хватит, хватит меня облизывать! — гаркнул он громким шёпотом. Девушки опомнились и отцепились, но всё ещё не сводили с него сияющих глаз. Парень повёл плечами, избавляясь от только что испытанных ощущений, которые ему — чтó уж скрывать! — всё-таки не были неприятны…       …И тут Гермиона вдруг опять набросилась на него, но уже не с поцелуями, а с кулаками: — РОН! Идиота кусок! Ты ЧТО нам всем устроил?! Мы уже чуть с ума не сошли! Чей был труп?! И вообще, ГДЕ ты прятался всё это время?! Отвечай!!! — Тихо! Тихо! Гермиона!.. — длинными руками Рона было легче удерживать её на расстоянии, и почти все удары маленьких, но твёрдых кулачков пролетали мимо. Джинни безмятежно улыбалась. — …Что «Гермиона»?! Шестнадцать лет, как Гермиона!.. — ДА УЙМИСЬ ТЫ! — рявкнул «Рон», и она смолкла, воззрившись на него полными слёз глазами. — Пошли со мной. Покажу кое-что… Там всё расскажу, и про труп, и где прятался, и зачем…       Эйнар торопливо пошёл к своему «Уюту», спешить же приходилось ещё и потому, что, как он и подозревал, оборотное зелье с частичкой умершего человека действовало не так долго, и парень чувствовал, что эффект уже пропадает. Гермиона и Джинни бежали за ним. Парень открыл стену и кивнул девушкам, чтобы они вошли. Внутри они принялись осматриваться, сначала с любопытством, а потом… — Рон! Что тут про…?! — Гермиона обернулась с удивлением и испугом на лице и увидела, что у закрывшейся стены стоит совсем другой парень: — …Эйнар?! — Он самый. — А где..? — растерянно прошептала Джинни, также обернувшись и уставившись на него. — Ну, леди, — усмехнулся Эвергрин, — мне придётся говорить с вами по очереди… Петрификус Тоталус! Он махнул волшебной палочкой в сторону Уизли, и та рухнула на пол без движения. Гермиона с ужасом осознала, что так торопилась увидеть Рона, что не взяла свою палочку… «Инкарцеро! Квайтус!» — магические верёвки туго связали её, а голос стал едва слышным. — Ну, вот, теперь ещё пара штрихов — и моё внимание будет полностью принадлежать тебе, Гермиона, — Эйнар широко улыбнулся, крепко схватил её за локти, отвёл на середину комнаты и усадил на стул. Потом он оттащил обездвиженную Джинни подальше, уложил лицом к стене и прошептал: «Смотри пока на эти кровавые потёки. Не самое лучшее развлечение, но это всё, что я могу тебе предложить. Пока. Потом я тебе объясню, что тут к чему. Будет веселее». И магией отключил ей слух. Затем он прошёл за ширму, переоделся в «рабочую» одежду и вернулся к Грэнджер. — Итак. Сразу тебе скажу: найденные в Лесу останки были действительно НЕ Рональда Уизли. — А чьи? — растерянно шепнула всё ещё ничего не понимающая девушка. — И где тогда Рон? — Здесь. Будешь хорошо себя вести — увидишь его. — Да что вообще тут происходит, Эйнар?! — Ну, наконец-то, — усмехнулся он, — я уж думал, ты не спросишь. В этой комнате происходят убийства. — Что за глупые шутки?! Эвергрин нахмурился и сердито раздув ноздри, шагнул к связанной Гермионе, она вздрогнула. — По-твоему, я похож на шутника?! А на стенах и на полу тут клубничный джем? Это кровь, Грэнджер, самая настоящая кровь. Все трупы, которые были найдены на территории Хогвартса — это моих рук дело. А сейчас твоя очередь пришла. Не веришь? Ну, ладно. Лацеро! — её плечо словно обожгла боль, девушка вскрикнула, чувствуя, как по руке побежала кровь, впитываясь в ткань мантии. — Ну? Всё ещё думаешь, что я шучу? — Зачем, Эйнар? Что я тебе сделала плохого? И где Рон?!       Эвергрин скривил губы, помахивая волшебной палочкой у неё перед глазами: — Вот я просто поражаюсь вам… Насколько же вы себя пупом Земли-то считаете. Что ты, что наш общий приятель Ронни… Скажу тебе то же, что и ему: ни-че-го вы мне не сделали плохого. Вы всего лишь ступеньки. Ты — предпоследняя, Джинни — последняя ступенька на моём пути к «великому» Гарри Поттеру. Моя цель — убить его. Но просто убить — этого мне мало. Сначала я лишу его всех, кто ему дорог. — З-зачем? — Зачем? — переспросил парень и горько улыбнулся. Потом заходил перед стулом от стены к стене. — Вообще-то, я мог бы рассказать тебе, зачем. Более того, я уверен, что ты, как очень умная девушка, сможешь меня понять. …Но я не стану тебе ничего рассказывать. — М-может, всё-таки попробуешь? Если я смогу понять… Я же твой друг, Эйнар. Тебе нужна дружба, тебе всегда были нужны друзья… Он вздрогнул и остановился. — Хм, не находишь, что несколько поздновато предлагать дружбу тому, кто вот-вот тебя убьёт? — Я хочу достучаться до того Эйнара, которого я знала на первом курсе! Который помогал нам, малышам, который не навязывался, но всегда поддерживал, всегда был рядом! — Четыре года прошло. На первом курсе вы смотрели на меня как на старшего друга, а потом — куда что делось? Вы срослись втроём, вечно шептались с загадочным видом, то исчезали, то появлялись с физиономиями посвящённых в тайну мироздания… Тот Эйнар был вам больше не нужен. Почему же ты удивляешься, что он исчез? — Он не мог исчезнуть, ты же так поддерживал Гарри …и меня! Когда мы переживали смерть Рона! — А я за последние два года уже привык изображать то, что от меня ждут. Хотите сочувствие и поддержку? Получите, распишитесь! Желаете спокойных уверений, что всё будет хорошо? Кушайте, не обляпайтесь… — То есть, это всё притворное?! Тогда почему ты до сих пор не убил меня? — А мне интересно, что ещё ты скажешь, чтобы отсрочить свою смерть. Что ты мне предложишь взамен, чтобы я тебя не убивал. Например, Рональд предложил предательство. — Нет, Рон не мог! — В обычных условиях, конечно, не мог. Когда на равных с противником. Но когда смерть смотрит вот так, глаза в глаза, — он резким движением схватил её сзади за волосы и запрокинул её голову. Затем, презрительно кривя губы, уставился сверху вниз. Девушка не сдержалась и всхлипнула. — И ты понимаешь, что спасения не будет… Ты поневоле меняешь приоритеты. Дружба, любовь, даже родственные узы — всё отступает перед жаждой собственной жизни. — К-кого же он предал? — прошептала она, еле сдерживаясь, чтобы не расплакаться. — Не тебя, не волнуйся, — он усмехнулся, а потом сказал очень чётко: — Своего лучшего друга Гарри Поттера. Но, правда, мне пришлось поторговаться. На одного себя он не согласился. И я предложил тебя. В смысле, твою и его жизнь — в обмен на Поттера. Так что, гордись, Гермиона, тебя он любил всё-таки больше, чем Гарри. — Л-любил? — Ну, разумеется! Я даже сохранил это его воспоминание, как он соглашается предать своего лучшего друга… Хочешь посмотреть? — девушке удалось лишь чуть-чуть качнуть головой, рука Эвергрина очень крепко и больно держала её за волосы. — Не хочешь? Да, ты права, это воспоминание будет больше интересно Гарри, чем тебе. — За-зачем тебе это всё?.. — Нравится! Нравится видеть страх в глазах тех, кто перестал обращать на меня внимание. Кто стал думать, ах, этот Эвергрин, он, конечно, хороший, но такой скучный… Верно? Вы ведь так думали обо мне? Говори правду! — он резко дёрнул за волосы. У Гермионы брызнули слёзы. — Н-нет… — Врёшь! — рука в перчатке, пока ещё без шипов, ударила её по щеке, которая мгновенно покраснела. — Н-не вру… Я так не думала… — с трудом сглотнув, прошептала девушка, — Никогда… — А кáк же ты думала? — карие глаза Эйнара, почти чёрные из-за расширившихся зрачков, смотрели прямо ей в глаза. — Отвечай правдиво. Или придумай что-нибудь такое, что я смогу принять за правду. Ну, умненькая мисс Грэнджер? Я слушаю тебя. — Я… я не буду ничего придумывать. Я скажу правду, — из глаз Гермионы потоками струились слёзы боли и обиды. — Т-ты… ты всегда мне нравился, Эйнар. Только я думала, что ты никогда не обратишь на меня внимание. Ты был каким-то слишком… Слишком хорошим. Добрым. Понимающим. Заботливым. Со всеми нами. Не делал никаких различий. Одинаково относился как ко мне, так и к Гарри, Рону, Невиллу. Был ненавязчивым, показывал уважение к нам, малышам, как к равным. Словом, был просто идеальным. Конечно, я не могла себе позволить даже мечтать о тебе, как… как о своём парне. Только в прошлом году, когда был Святочный Бал… Крум почему-то обратил на меня внимание, и тут Рон взялся ревновать. А ты ведь раньше всех подошёл и пригласил меня пойти с тобой… И я вдруг подумала, а что, если и ты… Но нет, ты больше не смотрел на меня. Смотрел на Чжо, на кого угодно, даже на Джинни! ...Да что ж вы, парни, находите в этой пустышке-то?! — она всхлипнула. — Ладно, если бы она хоть красивая была… Неужели, чтобы вам нравиться, надо быть легкодоступной?!       Ещё одна пощёчина наотмашь заставила её замолчать. — Никудышная ты врушка, Гермиона, — усмехнулся Эйнар, отпустил её, выпрямился и сложил руки на груди. — Вообще-то, ход хороший, примешивать ко лжи капельку правды, но не в данном случае. Правду ты сказала только когда заговорила о Джинни. Правильно я сделал, что она ничего не слышит! А в том, что я тебе нравился — ты соврала. Думала, я поверю в эту сказку о твоей «любви» и отпущу тебя? На самом деле, мне всё равно, даже если бы ты действительно меня любила. …Хотя, нет. Теперь Я вру. Я же действительно не просто так тебя приглашал… Если бы ты любила меня, мне было бы НЕ всё равно. Ты совершенно верно тогда догадалась, Чжан я пригласил на Бал только потому, что ты мне любезно подсказала, что она нравится Поттеру. Хотя я потом успешно переубедил тебя. А касательно малышки Уизли, так мне просто стало интересно, что она из себя представляет. Насколько — как бы выразиться? — лёгкое у неё поведение. И — о, чудо! мне пришлось здóрово потрудиться, привлекая её внимание! — голос Эйнара был полон язвительности. — Целых два раза посмотреть на неё дольше пяти секунд, чтобы она бросила бедолагу Невилла, с которым пошла на Святочный Бал! О да, девочка действительно ОЧЕНЬ хотела попасть на этот праздник, и ей решительно было без разницы, с кем! И стóило мне пригласить её на танец, как она тут же стала делать какие-то намёки на отношения, выходящие за рамки пары для танцев, особенно, если рядом — конечно же, совершенно случайно! — оказывался Поттер. Да и не только намёки. То руку мою на своей талии поправит, то пальчиками по щеке проведёт… Хм, сначала было забавно, но потом от её назойливости меня затошнило. Так что, опять мимо, мисс Грэнджер, мисс Уизли мне ни на волос не нравится. Вторую попытку убедить меня не желаете? Гермиона резко выдохнула и прикрыла глаза. — Ну, нет так нет, — усмехнулся Эвергрин и выпустил шипы на перчатках. — В сторону любовь, займёмся тем, что с нею рифмуется.       Он снова наклонился над ней, глаза в глаза. Девушка поразилась: холодный взгляд, презрительно кривящиеся губы… он сейчас совсем не был похож на того Эйнара, которого они привыкли видеть… Парень приложил руку к её лицу, чтобы она почувствовала остроту обсидиановых шипов, медленно надавил и убрал руку, замахиваясь… — Подожди! — всхлипнула она. — Ты же так и не сказал, где Рон! Эвергрин выпрямился и рассмеялся: — Рон! Опять Рон! И ты только что пыталась убедить меня, что влюблена в кого-то ещё?.. Я же сказал, узнаешь, где он, если будешь хорошо себя вести! ...А кстати! Сделай-ка мне одолжение, Гермиона, напиши кое-что… — А если я… не напишу? — Напишешь! — парень широко улыбнулся, светло, совсем как раньше. — Иначе, во-первых, ты не увидишь своего Ронни, а во-вторых… Кажется, ты забыла, что пришла сюда не одна, а? Я приглашал только тебя, черёд маленькой мисс Уизли должен был настать немного позже. Но, раз уж вы обе здесь, для меня не принципиально, кого убить сначала, тебя или её. Так что, ты напишешь всё, что я продиктую. Или тебе придётся смотреть, как я ей отрезаю пальчик за пальчиком. И слух тебе я не отключу. Ну? Будешь повиноваться? Или ты всё ещё считаешь меня безобидным шутником?! Флагелло! — белый луч хлестнул наискось по её туловищу, девушка едва смогла отвернуться, чтобы он не обжёг лицо. — Итак? Ты же напишешь? — процедил он, погасив ясную улыбку, и ей ничего другого не оставалось, кроме как кивнуть. — Вот и умница. Перед Гермионой появился столик, пергамент, перо и чернильница. Эйнар высвободил ей руки и принялся диктовать. Она записывала, глотая слёзы, но некоторые капли всё-таки попадáли на лист… — …Ну, вот, и хорошо, — когда она закончила, Эвергрин забрал бумагу, прочёл и кивнул: — Отлично получилось! А эти размытые слёзками буквы — просто прелестны. Что ж, ты вела себя хорошо, была послушна — и я сдержу своё слово, ты не увидишь смерть Джинни. Зато увидишь кое-кого другого… Парень отнёс столик за ширму и вернулся с чёрной форменной мантией Рона и его ботинками — с теми вещами, в которых был под оборотным зельем. Гермиона с ужасом смотрела на них, не отрывая взгляд. Эйнар неторопливо прошёл к канделябру со свечами, возле которого была большая глыба камня, аккуратно накрыл её мантией, поставил на пол ботинки, направил палочку: «Финита Инкантатем!»       — …Тебе хорошо видно? — заботливо спросил он, обернувшись к Грэнджер. Ей действительно было хорошо видны бескровное лицо, погасшие голубые глаза и спутанные рыжие волосы… Она закричала. Горько и отчаянно. Но еле слышно. — За что? За что? — шептала девушка, пока Эвергрин приближался к ней снова, с нацеленной волшебной палочкой, сурово нахмуренный. Неумолимый, как дементор. — Не «за что», а «за кого». За вашего «великого героя». Думаешь, это тебе сейчас больно? Нет. Гарри будет ещё больнее. И тогда, залитая ВАШЕЙ кровью, моя боль наконец-то погаснет. Прощай, Гермиона Грэнджер. Виртус Виолатио! Синий луч ударил ей в сердце. Девушка поникла на стуле, как сломанная кукла. Эйнар наклонился над развёрстой кровавой раной, вдыхая желанный запах. Омыл перчатки, поднёс к лицу, слегка улыбнулся и прикрыл глаза.