Доброй ночи, Шун

Они сидели рядом на узенькой кровати Дэна. За окном темнело, и ни один из них не знал, о чем говорить. Да и стоило ли? Шун, оглядывая смутно знакомую комнату, пытался припомнить, когда он был здесь в последний раз. Не удавалось. Обои у двери украшали кривые черточки,- крохотные мерки. Казами с трудом сдержал умиленную улыбку: Кузо, конечно, и в раннем детстве стремился к тому, чтобы быстрее повзрослеть, и на стене черточка находила на черточку, - так часто он, похоже, измерял свой рост, старательно отмечая малейшее изменение. Стоял потом, небось, у стены, серьезно насупившись, прикидывал, вырос ли, а если вырос, то насколько. Дэн ерзал на кровати, временами бросая на Шуна косые любопытствующие взгляды. Наконец он решился поинтересоваться, и от какого-то непонятного волнения его голос прозвучал чуть грубовато, хрипло: - О чём ты думаешь? Шун пожал плечами. Потом кивнул в сторону кривых мерок на стене. - Много.. времени прошло. Они помолчали. Оба вспоминали то, как это было раньше. Шун частенько заглядывал в гости к Дэну, всегда вежливый, всегда чуть отчужденный, и Кузо страстно любил показывать ему различные трюки, то, как он умеет кувыркаться или прыгать с самого высокого в комнате шкафа, приземляясь почти как кошка. Шун смотрел на это своими янтарными большими глазами, молча, немного задумчиво, а когда Дэн, снисходительно махнув рукой, предложил и ему попробовать прыгнуть со шкафа и кувыркнуться на полу, он неохотно, но все же согласился. - Ты не бойся, тут невысоко, - назидательно похлопал его по плечу Дэн. И был поражен. Шун, такой худенький, в разы слабее Кузо на вид, оказался куда грациознее и быстрее, чем этот хвастливый покоритель шкафов. Дэн расстроился, но постарался не подать виду. А с кухни слышались голоса их матерей, смеющихся, а иногда возмущенных. На миг Шуну показалось, что он и сейчас может встать, выйти в коридор, броситься на кухню и обнять материнские колени. Он вздохнул. Несмотря на то, что ему довелось видеть, несмотря на все невероятные приключения бойцов, несмотря ни на что Шун знал, что главному чуду все равно никогда не случиться. Он откинулся на подушку, уставившись в потолок, не замечая то, как взволнованно, странно и почти нерешительно смотрит на него Дэн. Кровать в комнате Дэна была одна. - Доброй ночи, Шун. - Доброй ночи. Казами отвернулся лицом к стене и долго лежал так, слушая дыхание Дэна. Мысли в голове мешались, лихорадочно бились, как мухи об оконное стекло, не позволяли уснуть. Дэну, похоже, тоже не спалось.. Он долго ворочался, прежде чем наконец-то затихнуть. И тогда, когда Шун решил, что друг уже покинул явь, он вдруг услышал тихий, вымученный стон. Он не спешил оборачиваться, чуть ошарашенно прислушиваясь. Стоны становились все громче и протяжнее, Казами слышал рваное дыхание у себя за спиной и он точно знал, что это за стоны. Закрыв глаза он пытался отвлечься на посторонние мысли, он представлял себе, как неловко будет Дэну, если он вдруг узнает, что Шун не спит. Однако же отвлечься от этих сдавленных всхлипов и похотливых постанываний было чем-то совершенно невозможным, и Казами уже чувствовал себя едва ли не коварным жадным наблюдателем, последним развратником, подслушивающим нечто запретное, а ведь с чего, казалось бы? А с того, что с удивленной стыдливостью Казами все более явственно осознавал, что тихие, какие-то жалобные стоны Дэна его возбуждают. - Шун.. Он вздрогнул, решив, что ослышался, но, набравшись скорее бестактности, чем смелости, обернулся, резко, рывком, чтобы глазами встретиться с ошарашенными глазами Кузо.