Мой анестетик

POV Джейми Нэшвилл, штат Теннесси Август 1999 года Я нерешительно вышла из переполненного автобуса вместе с толпой народа. Несколько человек посмотрели на меня очень удивлённо - должно быть, они нечасто видели детей моего возраста, путешествующих в одиночку. Я пробралась сквозь скопление людей на остановке и огляделась по сторонам. Наконец-то свобода... Я крепче сжала лямки рюкзака, висящего у меня за спиной. Неожиданно меня охватила паника - а если я забыла что-то из необходимых вещей в салоне автобуса?! Моя спина тут же покрылась холодным потом, я сняла рюкзак, дрожащими пальцами расстегнула его и принялась лихорадочно проверять содержимое. Карта... одежда... зубная паста... вроде бы всё на месте. Я с облегчением выдохнула и, пристроив рюкзак на место, поднялась с корточек. За чертой города было ещё достаточно прохладно, но солнце уже сияло высоко в небе. В центре Нэшвилла мне точно станет жарко. Похоже, нужно было взять с собой шорты... я мысленно отругала себя за непредусмотрительность и расстегнула кофту. Страх понемногу начинал охватывать меня по мере того, как я окончательно осознавала ситуацию - я совершенно одна в достаточно большом и почти незнакомом мне городе. Конечно, раньше мы с родителями и бабушкой иногда отправлялись сюда на день, но никогда толком не исследовали дальние уголки Нэшвилла. Конечно, я не знала, как ориентироваться в городе... На секунду мне ужасно захотелось прыгнуть в ближайший автобус и отправиться обратно в Теллико Плейнс. О чём я только думала, когда решила сбежать из дома?.. Но потом я вспомнила вчерашнюю ссору и стиснула зубы. Нет, я не вернусь - не хватало ещё показать себя со слабой стороны! Я самостоятельная и вполне способна постоять за себя. К тому же это отличная практика перед тем, как я попытаюсь уехать в Нью-Йорк, на этот раз насовсем... Я приободрилась и, расправив плечи, решительно зашагала по дороге в сторону возвышающихся впереди зданий из стекла. На окраине Нэшвилла людей почти не было - возможно, кто-то ещё спал или завтракал, но большинство уже наверняка уехали на работу. В любом случае небольшие двухэтажные дома казались пустыми, и на мгновение у меня возникло неприятное ощущение, что я нахожусь в городе-призраке. Впрочем, вскоре в конце улицы показалась машина для сборки мусора, а за поворотом я увидела семью из пяти человек - дети весело смеялись, садясь в родительский минивэн. Холодящее чувство исчезло, и я вздохнула полной грудью. На развилке возвышался указатель - стрелка с надписью «центр» была направлена влево. Туда я и зашагала, смотря себе под ноги и отчего-то краснея. До центра оказалось совсем недалеко - по моим ощущениям, меньше километра. Основная дорога была фактически пуста - за исключением пары автомобилей, проезжающих то в одну, то в другую сторону. На знаке скоростного ограничения стояла крупная цифра пятьдесят. Я замерла на месте, осматривая окружающий меня городской пейзаж. Взгляд зацепился за вывеску одного из ресторанов. Надпись гласила: «Лучшие бургеры Нэшвилла». В голове неожиданно вспыхнули какие-то расплывчатые картинки, стремительно превратившиеся в яркие воспоминания из прошлого. Я зажмурилась и помассировала виски кончиками пальцев - так меня научила психотерапевт, у которой я наблюдалась два года назад. «Когда ты чувствуешь, что видения в твоём сознании начинают обретать чёткость, потри виски вот так», - её тёплые пальцы коснулись моей головы и нежно, но ощутимо погладили. - «Это не остановит поток воспоминаний, его ничто не способно остановить, но такой массаж поможет тебе не уйти от реальности. Теперь сама, солнышко, попробуй. Вот так. Умничка». Даже с закрытыми глазами картинка представлялась удивительно ясной - как будто я действительно видела эту сцену перед собой. Мне пять лет. На мне лёгкая белая туника и джинсовые шорты - я ощущаю на теле контраст разных видов ткани. На ногах плетёные кожаные сандалии - мои любимые. Солнце сияет так ярко, что я не могу даже посмотреть наверх. Мои волосы распущены и струятся вниз по спине, отчего мне ужасно жарко. «Джейми, маленькая, ты хочешь кушать?» - наклоняется ко мне папа, и я хватаюсь за его широкую ладонь. «Хочу!» - улыбаюсь я и от нетерпения прыгаю на месте. «Тогда пойдём!» - смеётся он и, крепко держа меня за руку, ведёт через дорогу, в ресторан с хвастливой вывеской «Лучшие бургеры Нэшвилла». Я вздрогнула, возвращаясь в настоящее время. Похоже, в этом заведении мне точно не стоит обедать - внутри воспоминаний точно станет ещё больше. Я уже научилась успешно восстанавливаться после их наплыва, однако это всё ещё пугало меня и сбивало с толку, несмотря на то, что сцены перед глазами часто были приятными. Я ещё раз прижала пальцы к вискам и постаралась не думать о том, что мне предстоит провести всю жизнь, борясь с подобными картинками из прошлого. Сейчас далеко не самый подходящий момент для того, чтобы испытывать жалость к себе... Внимательно оценив обстановку на дороге, я быстро перебежала на другую сторону и свернула на пешеходную улицу. Здесь было намного более оживлённо - туристы с увесистыми фотоаппаратами и местные жители ходили по обеим сторонам, разглядывая пёстрые витрины с пластинками кантри-исполнителей. Я слилась с толпой и впервые за сегодняшний день почувствовала себя комфортно. Дыхание стало ровным, сердце перестало пытаться выскочить из груди, и я расслабилась - в конце концов, чего мне бояться? Родители едва ли успели сообщить о моём исчезновении в полицию, а если и успели - они даже не знают, во что я одета, значит, у полицейских в любом случае сложится неполная картина. Кроме того, я не оставила ни единой подсказки насчёт того, куда я поехала, а ведь в Америке целая куча мест, подходящих для побега... Меня обожгло чувство вины - я радовалась тому, что провела родителей... а ведь они наверняка переживают и не находят себе места, перебирая все возможные варианты выхода из ситуации. Что, если кому-нибудь станет плохо из-за чрезмерного волнения? От этой мысли мои ладони стали липкими. «Если бы они на самом деле переживали, то не ругались бы с тобой каждый день и не обесценивали твои мечты», - прошептал мой внутренний голос. Правильно. Пусть понервничают... возможно, тогда им придёт в голову, что они были неправы. Я остранённо заметила, что говорю «они», как будто речь шла и о папе тоже. Это было неправильно - ведь кричала на меня только мама... За своими размышлениями я не заметила, как дошла до конца пешеходной улицы. Может, зайти в торговый центр?.. Он находился чуть поодаль. Там можно пообедать и походить по магазинам, пока я жду автобус до Мемфиса, который должен был отправляться в час дня. Я кивнула собственным рассуждениям и уже было направилась в сторону большого строения со множеством разноцветных билбордов на нём, но резко остановилась, увидев плакат в витрине последнего магазина улицы. Миллениум. Я очень хорошо знала это название. Знаменитый и ужасно дорогой магазин медицинского оборудования, преимущественно хирургических инструментов - лучших в мире. Во время прошлой поездки в Нэшвилл - той самой, обрывки которой недавно возникли у меня в голове - мы с бабушкой зашли в Миллениум, тогда ещё только открывшийся. Она сказала, что это единственный магазин этой фирмы в Теннесси, и изначально он должен был находиться в Мемфисе, но с организацией возникли проблемы, поэтому компания Миллениум решила перенести свой филиал в Нэшвилл. Высококлассные хирурги штата жаловались, что ездить за инструментами чересчур далеко, да и местоположение магазина совершенно не соотносится с его уровнем. С этим было трудно поспорить... Я замерла перед входом в магазин. Сердце гулко колотилось в груди. Мне никогда не разрешали оставаться в этом магазине одной, а бабушка не задерживалась здесь надолго - инструменты всё равно были слишком дорогими, чтобы она могла их себе позволить. Но ведь никто не запрещает просто смотреть, правда?.. Я толкнула дверь и вошла внутрь. В магазине было очень тихо - ни одного человека, зато несколько охранников и пара консультантов. Чёрт. Похоже, мне не стоило заходить - сотрудники смотрели на меня с недоумением, видимо, не представляя, что ребёнок может делать в магазине хирургических инструментов. Я нервно сглотнула, но в следующую секунду консультанты отвернулись и занялись своими делами, потеряв ко мне интерес. Я подошла к манящему меня стенду с хирургическим инструментарием и углубилась в его созерцание. Блестящие, идеально сочетающиеся друг с другом скальпели, зажимы, ножницы, расширители, кюретки... я почти с благоговейным трепетом коснулась гладкой холодной поверхности хирургической пилы. Я знала, что лучшим хирургам мира эти инструменты делают на заказ, подбирая под анатомические особенности рук специалиста. Вот бы и мне когда-нибудь сделали такой набор... Воспоминания снова обрушились на меня, как горная лавина. На этот раз перед глазами возникла просторная стерильная операционная. На мне неудобный халат, слишком длинный для детского роста, прозрачная шапочка, под которой мои волосы электризуются, и душная маска, закрывающая половину глаз. Несмотря на все эти неудобства, я абсолютно счастлива - я в операционной! Меня наконец-то пустили! И я могу наблюдать за тем, как проходит операция по трансплантации сердца. Вот хирург, который кажется мне очень высоким, берёт в руки пилу и одним уверенным движением открывает грудную клетку лежащего на столе пациента. Я поражённо ахаю, мои глаза сами собой расширяются, а хирург это замечает и весело подмигивает мне: «Нравится, Джейми? Не страшно?». «Ни капельки», - уверенно отвечаю я, и доктор добродушно смеётся, возвращаясь к работе. «Позовёшь меня на свою операцию, когда вырастешь?» - спрашивает он, принимая из рук ассистента зажим. «Конечно!» - обещаю я. Это было два года назад. Тогда же в нейропсихическом исследовательском центре Мемфиса мне поставили диагноз «гипертимезия», проще говоря, слишком хорошая автобиографическая память... В голове неожиданно вспыхнула боль, и я сморщилась. Одна из консультантов, молодая девушка, подбежала ко мне и обеспокоено спросила: -У тебя всё хорошо? Где твои родители? -Они... эм... в другом магазине, - придумала я неубедительную отговорку - никогда не умела врать. Виски всё ещё болезненно пульсировали, а в голове звучали обидные слова мамы, брошенные вчера. «Ты не сможешь стать хирургом, ты не такая!». Смогу. Я буду хирургом. -Ну конечно, будешь, когда вырастешь, - ласково ответила девушка. Выходит, я сказала это вслух?.. Да, теперь они точно посчитают меня ненормальной... Впрочем, я ведь и на самом деле такая - с психическим расстройством, которое все называют моим «даром». -Я, наверное, пойду, - пролепетала я, увернувшись из рук консультанта, которая хотела меня обнять. Я выскочила на улицу, переводя дыхание, и тут же заметила на углу полицейскую машину. Моё сердце упало куда-то вниз, кожа покрылась мурашками - неужели меня нашли? Недолго думая, я перешла на бег и только оказавшись на безопасном расстоянии от бурлящей улицы, остановилась, упершись ладонями в коленки и тяжело дыша. Кажется, оторвалась... внутренний голос упорно твердил, что у меня паранойя, и что полиция очевидно искала не меня, однако избавиться от волнения оказалось непросто. Обедать моментально расхотелось - теперь побег из Нэшвилла был всем, о чём я могла думать. Часы показывали десять минут первого. Я зашла в Макдоналдс и, внимательно смотря по сторонам, купила два гамбургера, пакетик картошки фри и бутылку колы. Родители никогда не разрешали мне покупать фастфуд - говорили, что мой желудок ещё не сформировался как следует, как будто я была маленькой. Из анатомических атласов я прекрасно знала, что мой желудок был полностью сформирован ещё в утробе матери, на третьем месяце её беременности... Я села в самом дальнем углу ресторана, подальше от других людей, с трудом подавив в себе желание надеть капюшон, потом развернула гамбургеры и принялась за еду. После маминой капусты брокколи фастфуд показался прямо-таки раем на земле. Я доела гамбургер и стала с наслаждением уплетать второй, заедая картошкой фри и запивая колой. Если бы мама увидела меня в этот момент, она бы наверняка пришла в ужас... После моего не совсем полезного, но очень вкусного обеда я отправилась на автобусную обстановку, дорога к которой лежала через деловой квартал Нэшвилла. Глядя на устремлённые вверх стеклянные здания, я вспомнила о ещё одной моей мечте - стать боссом. Все вокруг говорили, что невозможно быть и боссом, и хирургом, но я упрямо твердила, что это заблуждение, и у меня непременно получится. Хотя сейчас, после всех этих ссор и споров, я уже не была так в себе уверена... Автобус пришёл почти ровно в час, и я поспешила поскорее залезть в салон. Я забралась на самое заднее сиденье, как в прошлый раз, прижала к себе рюкзак, натянула капюшон по самые глаза и постаралась заснуть.

***

Я приехала в Мемфис в седьмом часу. В отличие от Нэшвилла, здесь погода была отвратительной - шёл моросящий дождь, термометр в салоне автобуса показывал восемь градусов выше нуля, и уже темнело. Я достала из рюкзака свою длинную куртку и надела её, застегнув до конца. Водитель объявил о прибытии в Мемфис, и люди, утеплившиеся, как и я, начали покидать салон автобуса. Я вышла самой последней, накинув капюшон и засунув руки в карманы парки. Так, теперь нужно подумать, куда идти... -Джейми! Я дёрнулась от неожиданности, как будто меня окатили ледяной водой. Сердце замерло в груди. Этот голос - отчаянный и заметно дрожащий - я бы узнала из тысячи других. Голос моего отца.