Приобретения и потери.

В пятницу на Торговой с самого утра было не протолкнуться. Такое чувство, что под конец рабочей недели весь пролетариат ломанулся сюда закупаться к уикэнду. Мы с Володей условились встретиться в девять тридцать у главного входа под часами, но уже в пятнадцать минут десятого толпа людей, хлынувшая с Воскресенского бульвара через перекрёсток, потоком снесла меня куда-то под блошиный рынок. Нырнув в небольшой закуток между палатками, я притулился спиной к кирпичной стене местной забегаловки не то с шаурмой, не то с хачапури и принялся звонить Володе. Мобильный не отвечал. Тогда я скинул вызов и написал ему смс о своём местонахождении. Буквально вчера мы с Вадиком сдали ему его починенную мицубиши и получили за это небольшую премию, которую тут же решили разгулять на троих. Останки от этой выручки теперь покоились у меня в кармане джинсовых брюк, ожидая своего часа расплаты. В прямом смысле. Откуда-то из глубины куртки глухо завибрировал телефон. Изъяв его, я ответил на звонок. Мне не так часто доводилось видеться со своими бывшими сокурсниками (к тому же, теми, кто работал в другом городе), поэтому узнав о том, что в понедельник Володя вынужден вернуться в Москву, я специально пригласил его на пятничную распродажу в наш ТЦ, чтобы он помог мне с выбором обуви. Володя согласился. — Вот ты где! — услышал я знакомый голос у себя за спиной и обернулся. Володька стоял позади меня у закусочной в длинном чёрном пальто, спрятав руки в карманы. — Еле нашёл. Видел, что творится у главного входа? Я тряхнул головой. — Ещё б! Сам едва оттуда живьём выбрался. А ты как? На метро или пешком? — Пешком. Издеваешься, что ли? Володя хохотнул. — Сюда доехал на маршрутке. Понял, что в тех местах, по которым ты собираешься меня таскать, лучше свою «красавицу» не светить. Я улыбнулся. — Пашет? — спросил я, имея в виду его отремонтированную машину. — Пашет, — согласно кивнул Володька и демонстративно переступил с ноги на ногу. — Ну так, куда мы? Бродить среди выставочных рядов с одеждой было скучно, поэтому мы сразу выбрались в обувной сектор и залипли у крытого брезентом лотка на улице. — Ты хоть с моделью определился? — Володька согрел замёрзшие на ветру руки собственным дыханием и потёр их друг о дружку для пущего эффекта. Я молча исследовал взглядом товар в закутке. — Сникеры, — не оборачиваясь, бросил я в ответ. — Сдались они тебе, — буркнул удивлённый Володя, продолжая греть руки друг о друга. — Возьми кроссовки и не парься. Удобно, стильно, практично. — Как рекламный слоган, — улыбаясь, стрельнул я в него глазами через плечо. Володька скорчил гримасу. Откуда-то из глубины лотка выполз продавец — замученный жизнью седой мужчина в районе пятидесяти пяти, который посмотрел на меня так, словно я являл собой всю нашу безбашенную молодёжь с её заоблачными потребностями и запредельным вкусом. — Молодой человек, вы для себя ищете? Вот эти модели вам должны подойти, — он махнул рукой в сторону деревянной полки чуть левее. — Жень, а, Жень, — глумился из-за плеча Володька. — А говорят, мужчина меняет обувь, когда влюбляется. — Ага, или когда от старой остаётся одна подошва — и та дырявая, — находчиво ответил я. Продавец понимающе улыбнулся. — Можно мне вон те, на утолщенной подошве? Володь, что думаешь? — Примерь, — лаконично отозвался Володя, и я взял в руки протянутые мне продавцом сникеры. Такая модель была у Андрея, когда мы учились в вузе. Я очень хорошо её запомнил, ведь они мне тогда безумно нравились. Правда, сейчас я уже понимал, что пялился отнюдь не на них, а на Андрея в этой обуви — они офигенно ему шли. Задумчиво я надел сникеры на себя и зашнуровал доверху. — Ну как? Володя оценочным взглядом прошёлся по мне в новой обуви. — Не знаю, насколько они шли Андрею, но ты в них тоже ничего. Без подтекстов, друже, — он рассмеялся. Чёрт. Выходит, я снова сболтнул лишнее вслух. Хорошо хоть, что Володька по натуре парень простой и ничего не заподозрил, сведя всё к шутке. Вот продавец, в отличие от него, после этих слов уставился на меня с пристальным вниманием, оценивая по всем фронтам. — Брать будете? — спросил он наконец, весьма заинтригованный. Я ещё немного повертелся в новой обувке перед зеркалом, и лишь затем уверенно кивнул. — Да, пожалуй. Почти всё утро мы с Володей проторчали в ТЦ. Он купил себе пару перчаток, так как к обеду руки у него окончательно отмёрзли, а я шатался следом за ним со сникерами под мышкой. Ближе к полудню мы завернули в столовую напротив студенческого общежития, пообедать. — Знаешь, а я ведь вспомнил Андрея благодаря этим башмакам, — неожиданно признался Володька, кивнув в сторону купленных сникеров, как только мы облюбовали крайний столик. Я напрягся. — Такой симпатичный парень, скромняга с параллельного курса. Ты всё динамил нас с ребятами по выходным ради него. Вы тогда дружили так крепко, что вас невозможно было друг от друга оттащить, — Вова хохотнул, а я приподнял одну бровь в удивлении. — Серьёзно? По-моему, я только и делал, что зависал с вами. — Это тебе только кажется, — усмехнулся Володя. — Ты даже когда на волейбол в спортзал приходил, всё стрелял глазами в сторону раздевалки, ожидая, когда он там появится. Вы же после пар всегда вместе домой уходили — прям как любовники! Володька громко расхохотался, а я сдержанно улыбнулся. Главное сейчас снова не начать думать вслух... по привычке. — Выходит, ты с ним до сих пор дружишь? Я кивнул. Володя задумчивым взглядом уставился в окно и несколько минут молчал. В какой-то момент мне показалось, что он и вовсе выпал из реальности, пока его негромкий голос загадочно не произнёс: — А ведь Андрей с искусствоведческого... Я снова глупо кивнул. Атмосфера вокруг странным образом изменилась. Володя больше не говорил. Мы кое-как доели свой обед и натужно распрощались. Когда он садился в такси, я понял, что никогда его больше не увижу, и внутри появилось пакостное чувство досады и разочарования. Эта встреча действительно стала ярким пятном в моей будничной жизни — жаль, что закончилась она так нелепо. Вздохнув, я поднял воротник куртки и двинулся к остановке маршрутки. Всё же за кое-что, должен признать, я был готов сказать Володе спасибо. Андрей открыл дверь в верхней одежде — очевидно, сам только что вернулся из музея. Тёмно-синий харрингтон поверх дымчатой однотонной футболки с V-образным вырезом и чёрные джинсы, суженные книзу, а из-под бейсболки с прямым козырьком виднелась зачесанная набок челка и удивлённые глаза тёмно-карего, почти шоколадного, цвета, с недоумением взирающие на меня, сиротливо стоящего у него на пороге. — Женя? — Привет, — устало сказал я и извинительно улыбнулся. — А у меня для тебя подарок. Узнаёшь? Андрей изумился ещё больше, когда увидел знакомые ему со студенчества сникеры в моих руках. — Где ты их нашёл? — На рынке, — пожал я плечами и без спроса прошёл в его квартиру. — А зачем купил? — Андрей недоверчиво покосился в мою сторону, всё ещё исследуя новую обувь и словно проверяя, не та ли это самая, которую он носил на первом курсе в универе. — Вспомнил, как ты сногсшибательно в них выглядел и не удержался. Изначально фраза задумывалась мной как немного ироничная, но я почему-то произнёс её вслух на полном серьёзе, с удовольствием отметив, как Андрей покраснел. Ему идёт смущаться. Он из того типа парней, которые придерживают дверь посторонним, переводят слепых старушек через дорогу, уступают место в общественном транспорте и всегда укажут нужный маршрут иногородним. Словом, очень правильные. Смущать таких — настоящее эстетическое удовольствие. Андрей примерил обувь, которая оказалась ему впору (не зря у нас один размер). Я молча смотрел на него со стороны какое-то время, а затем подошёл и обнял, привлекая к себе. — Жень, ты чего... — послышалось из-под моей руки, чуть заглушившей его голос, спустя несколько секунд неловкой тишины. — Лучше пусть из моей жизни исчезнет Володя, чем ты, — в очередной раз негромко подумал вслух я.